Ангел-хранитель (джен)

Фонари на окраине зажигали рано, но их мутный, болезненный свет не мог разогнать извечный лондонский туман. Он скрадывал очертания ближайших зданий, превращал редких прохожих в безликие тени и оседал мелкими каплями на шерсти шарфа. Гарри брёл вдоль поросшей густым плющом изгороди, глубоко засунув руки в карманы и не отрывая глаз от узкой дорожки.

Уже не в первый раз он сбегал из собственного дома. Особняк на Гриммо буквально душил скорбной пустотой, а Нора — невыплаканным горем. Поначалу было не так уж плохо. Поттера постоянно дёргали то на торжественные церемонии, интервью и награждения, то для дачи показаний в Аврорат и Визенгамот, так что возможности остановиться и подумать не оставалось.

Но празднования постепенно сошли на нет, суды отгремели, и Гарри вдруг осознал, что совершенно не понимает, куда себя деть в этом новом мирном безвременье. Спросить совета тоже оказалось не у кого. Джинни прошла отбор в квиддичную команду, собрала вещи и две недели назад улетела на сборы. Она настойчиво звала его с собой, отчаянно цеплялась за руки в последний вечер перед расставанием. Но Гарри отказался, решил, что это просто… слишком. Теперь Рон разрывался между матерью и Джорджем. А Гермиона буквально замуровала себя в библиотеке Блэков, пытаясь найти способ вернуть родителям память.

Так и вышло, что среди друзей Поттер остался один. Нет, он их не винил. В новой послевоенной реальности каждый держался за что мог. Джинни необходимы были полёт и азарт, Рону — ощущение собственной нужности, Гермионе — пусть смутная, но надежда. И только Гарри не находил даже призрачной опоры.

Он был не в силах помочь даже себе, не то что кому-то другому, поэтому всё чаще уходил: сначала просто гулял в одиночестве, потом решил навещать тех, кто больше не придёт к нему сам.

Поттер опустился на холодную каменную скамью, поправил покосившийся пластиковый горшок с увядшими хризантемами и закурил. Привычка была недавняя, безусловно, дурная, но она отлично очищала сознание. Он хмыкнул, представляя, что на это сказал бы Снейп. Но национальному герою больше никто не делал замечаний. Даже вредный ублюдок стал удивительно молчалив после того, как умер на грязном полу Визжащей хижины. На его могиле Гарри был позавчера, а сегодня пришёл на маггловское кладбище. Отец-молочник настоял, чтобы Колина похоронили именно здесь, подальше от магического мира.

На сером надгробии, прямо под дурацкой эпитафией, глубокими шрамами были выбиты слишком короткие годы жизни. Поттер откинулся назад, выпуская дым в низкое, тёмное небо, и в очередной раз подумал, что надо было заканчивать всё раньше. Намного раньше. Конкретных мыслей, правда, у него не было. Но иногда, когда он просыпался в холодном поту от очередного кошмара, ему казалось, что, если бы каким-то волшебным образом представилась такая возможность, он бы придушил Реддла ещё в колыбели.

Жаль, что все хроновороты уничтожили.

Разумеется, Гарри знал, что со временем шутки плохи, что менять глобальные исторические события категорически нельзя, что такое путешествие в прошлое было бы очень далёким, а соответственно, чрезвычайно опасным, но… Гермиона была слишком занята, чтобы читать ему нотации, и значит, никто не мешал Гарри предаваться диким фантазиям. Тем, в которых Сириус не упал за Завесу, а маленького Тедди сейчас бы воспитывали Тонкс с Люпином и вообще все были живы. Возможно, даже его собственные родители.

Он потушил недокуренную сигарету, резко поднялся и растерянно замер. На соседнем участке высилась в человеческий рост скульптура, которой совершенно точно не было ещё пять минут назад. Поттер нахмурился. Он точно помнил, что возле вросшего в землю склепа сроду не было ничего, кроме покосившегося креста. А теперь там стояла крылатая фигура, прячущая лицо в ладонях. Плачущий ангел.

Гарри подошёл ближе, внимательно его разглядывая. Камень выглядел старым. Тонкая сетка трещин густо покрывала поверхность, но мха, который на этом кладбище рос буквально повсюду, не наблюдалось даже следа,

— Ревелио, — произнёс Поттер, взмахивая палочкой.

Ничего. Никаких скрытых сущностей, следов проклятий или тёмных ритуалов. Диагностические чары утверждали, что всё в порядке. Вот только интуиция вопила об обратном. После встречи с дементорами и поисков крестражей Гарри не напугал бы обычный кусок гранита, но от этой штуки веяло чем-то неправильным, чуждым.

Нехотя он отвёл взгляд, собираясь аппарировать, но в это мгновение заметил на периферии зрения размытое движение, резко вскинулся и отшатнулся, едва не упав. Статуя переместилась, и её вид изменился до неузнаваемости. Она очутилась посередине дорожки, руки с когтистыми пальцами тянулись к Гарри, а рот яростно оскалился, демонстрируя острые клыки.

Поттер попятился, неотрывно глядя в каменные выпученные глаза. Раздался странный, скрежещущий звук, чуть поодаль сбоку закружился воздух, поднимая опавшие листья, и из пустоты начала проступать синяя полицейская будка. У Гарри не получилось её рассмотреть — он не рискнул отвернуться от изваяния.

Как только материализация полностью завершилась, дверь со стуком распахнулась и из удивительной коробки выскочил растрёпанный мужчина в коричневом плаще и кроссовках.

— Эй ты! — закричал он, отчаянно жестикулируя. — Только не моргай! Смотри прямо на ангела. Я сейчас.

Он подбежал, на ходу вытаскивая короткую, кажется, металлическую палочку — явно не волшебную, — мигающую синим светом.

— Теперь можешь расслабиться. На время. Я на него смотрю, — дико улыбнулся незнакомец, водя своим необычным прибором, который противно жужжал.

— Вы кто? Откуда? — хрипло спросил Гарри. — И что это за тварь? Я не встречал ничего подобного.

— Я Доктор. Бываю то тут, то там. Долго рассказывать, — зачастил чудаковатый незнакомец. — А это один из самых опасных хищников во Вселенной. Милосердный убийца. Стоит ему тебя коснуться, и ты окажешься далеко-далеко в прошлом, без обратного билета. А ещё их раса невероятно быстра. Но не стоит волноваться — пока их видят, они неподвижны. Это называется квантовый замок — их защита и одновременно слабость. Нас двое, значит, будет легко справиться. На самом деле легче лёгкого. Тебе просто надо будет смотреть в оба, когда я скажу.

Гарри едва воспринимал сумбурную речь после того, как услышал главное.

— Это существо отправит меня в прошлое? Как именно далеко?

— Точно не знаю. Обычно примерно на столько лет, сколько тебе оставалось прожить. — Доктор впервые действительно посмотрел на Поттера. — В твоём случае шестьдесят-семьдесят, да? Тридцатые годы двадцатого века… брр. Никому не пожелаю там застрять. Правда, ангелы часто ошибаются. Но кого волнует отклонение в пару-тройку десятилетий, правда? — Он подмигнул и круто развернулся на пятках. — А теперь не моргай. Мне надо кое-что взять в ТАРДИС, чтобы разобраться с нашим другом. Нельзя же его просто так оставить. Только представь, какой беспорядок он здесь устроит. Я быстро! Помни, не моргай!

Доктор кинулся к своей будке, но Гарри уже не обращал на него внимания. Он лихорадочно высчитывал. Волшебники живут долго. У него впереди было ещё лет сто двадцать — сто пятьдесят. Или нет. Поттер серьёзно раздумывал стать аврором, а работа эта опасная, сопряжённая с риском. Тогда сколько? Сорок? Семьдесят? Даже если ангел отбросит его назад хотя бы на полвека, этого вполне хватит: Реддл будет ещё молод, с небольшим количеством сторонников и лишь с парой крестражей. А если раньше… ну что ж, ожидание того стоило.

Перед внутренним взором промелькнул целый ряд могил, свежих и старых. Лаванда, так и не смирившаяся с увечьями. Заплаканная Молли. Серое от усталости и горя лицо Рона. Осунувшаяся Гермиона с горящими маниакальным огнём глазами. Бледная Джинни со скорбно поджатыми губами. Конечно, Поттеру было жаль оставлять друзей, особенно зная, что это навсегда. Но и видеть их такими было невыносимо.

Они победили, да. Но почему всё чаще казалось, что выиграл Волдеморт?

Гарри всей душой желал защитить дорогих людей, оградить их от несчастий и бед. А для этого надо было лишь предотвратить войну. Закончить всё прежде, чем прольётся первая кровь. И лучшая возможность стояла сейчас прямо перед ним. Поттер прикинул ещё раз. Самое необходимое: палочка, солидная сумма в галеонах и даже мантия-невидимка — он всегда носил с собой. Походная привычка.

Каменная ладонь застыла всего в паре дюймов от плеча Гарри. Где-то позади Доктор чем-то гремел и кричал, прося подождать ещё совсем чуть-чуть, буквально миллисекунду.

— Извини, Доктор, — прошептал Поттер и с облегчением закрыл глаза.

В следующее мгновение он оказался на абсолютно незнакомой улице. Едкий угольный дым затягивал низкое, хмурое небо. Тощая лошадь, громко цокая копытами, тянула телегу по узкой мостовой. Следом катился угловатый автомобиль с огромными круглыми фарами. Его водитель постоянно давил на резиновый клаксон, и истошный звук разносился по округе. Женщина в длинном пальто с подозрением покосилась на дутую куртку Гарри, и он поспешил наложить на себя отвлекающие внимание чары.

Вдоль дороги тянулись угрюмые двухэтажные здания. На углу, прислонившись к почерневшей от копоти каменной стене, сидел безногий калека в военной шинели времён Первой мировой и монотонно крутил ручку шарманки. Рядом на перевёрнутом ящике лежала стопка свежих газет.

Гарри подошёл ближе. На серой, шершавой бумаге «Daily Mail» красовался крупный заголовок о забастовках шахтёров и экономическом кризисе. А в правом верхнем углу страницы притулилась дата. «Четверг, 14 апреля 1931 года».

Тому Реддлу четыре года. И живёт он в приюте Вула.

Хорошо, что в прошлом году Гермиона собрала всю возможную информацию про это место, подозревая, что Волдеморт мог спрятать один из крестражей там. Поттер прикусил губу, чтобы не взвыть в голос — кажется, только сейчас он начал осознавать, что натворил. И то не до конца. Он оглянулся по сторонам, заскочил в узкий, пахнущий тухлой рыбой переулок между домами, и крутанулся на месте. Действовать следовало быстро, пока он не успел сорваться.

Унылое строение за массивной чугунной решёткой Гарри узнал сразу. Именно его он видел в воспоминаниях Дамблдора. В реальности приют не производил впечатления подходящего учреждения для детей. Он больше походил на викторианскую тюрьму или работный дом. На заднем дворе серой массой сушилось застиранное до дыр, даже на вид грубое бельё. Из распахнутого окна тянуло запахом перетушенной капусты, настолько неприятным, что Гарри непроизвольно поморщился.

На мгновение он крепко зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас. Всё должно было закончиться сейчас. Осталось лишь найти Волдеморта. А дальше… Дальше фантазия буксовала.

Поттер шумно выдохнул и решительно зашагал по гравийной дорожке. Ничего, на месте разберётся. Он уже коснулся калитки, собираясь её открыть, когда откуда-то справа донёсся приглушённый всхлип. Гарри обогнул живую изгородь и замер, словно налетел на невидимую стену.

Под чахлым кустом, подтянув костлявые колени к груди и уткнувшись в них лицом, сидел щуплый мальчишка. На нём была безразмерная фланелевая рубашка явно поношенная. Худые плечи мелко дрожали от безуспешно сдерживаемых рыданий.

— Эй, — как можно мягче окликнул Гарри, хотя ком застрял в горле. — Что случилось?

Ребёнок вскинул голову. На бледном заплаканном лице горели тёмные, не по возрасту внимательные глаза. Маленький Том Реддл настороженно, с опаской смотрел на Гарри Поттера. И последний без сил опустился напротив прямо на рыхлую землю.

Глупая была идея. Дурацкая. Всё оказалось напрасно. Гарри горько рассмеялся. Разумеется, он не мог причинить вреда беззащитному, ни в чём не повинному ребёнку. Даже зная, в какого монстра тот вырастет. Это было просто неправильно. Почему ангел не закинул его лет на пятнадцать позже? Насколько всё оказалось бы легче!

— Уходи! — вдруг крикнул Том, вырывая Поттера из начинающейся истерики.

Он вскочил и топнул ногой. В полный рост мальчик казался совсем крошечным. Реддл испуганно оглянулся и решительно заявил, почти приказал:

— Ну же, уходи!

— Почему? — опешил Гарри.

Он не слишком часто общался с детьми, но ему показалось, что за показной злостью тот прячет страх.

— Если миссис Коул узнает, что я разговаривал с чужим, она опять запрёт меня в чулане.

— В чулане? — переспросил Поттер, сжимая кулаки. Воспоминания о собственном безрадостном детстве накатили удушливой волной. — Часто тебя запирают? Она тебя бьёт?

— Это они виноваты, — яростно прошипел Том. — Деннис и Билли отобрали мою открытку. Она сама загорелась у них в руках. А миссис Коул отстегала меня розгами. — Он шмыгнул носом и тихо, с ненавистью добавил: — Они ещё пожалеют. Я заставлю их всех пожалеть.

В детских, обиженных словах уже проскальзывали первые признаки будущего чудовища. Гарри задумался: а так ли сильно он сам отличался? Он ведь тоже раздул тётку потому, что хотел её наказать. Чтобы она пожалела о сказанном. И не только она — многие. А ещё в возрасте пяти лет он отчаянно хотел, чтобы его любили. Хоть немного. Хоть кто-нибудь. Может ли так случиться, что и Том Реддл мечтает о том же? Пока ещё не растерял способность мечтать. Дамблдор, вон, до последнего верил, что любовь — величайшая сила на свете… Возможно, это и был выход?

— Они просто боятся, — осторожно, словно двигаясь по тонкому льду, постарался объяснить Гарри. — Люди всегда боятся того, чего не понимают.

— Они говорят, что во мне сидит дьявол. Но это не так!

— Конечно, не так. Они говорят глупости, Том.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Реддл насупился и недоверчиво отступил назад.

— Я много что знаю, — мягко улыбнулся Гарри. — В том числе и то, почему с тобой случаются странные вещи. Со мной они тоже случались.

Том склонил голову набок, пристально вглядываясь ему в лицо, и спросил:

— Ты мой ангел-хранитель? — и, не дожидаясь ответа, сам продолжил. — Миссис Коул говорит, что у таких, как я, нет ангела-хранителя.

— У каких? — с дурным предчувствием уточнил Гарри. Он предполагал, что и так знает ответ.

— У порченых. Она говорит, что моя мамочка была грязной побирушкой с панели, поэтому я такой, — с напускным равнодушием дёрнул плечом Том, но в глазах стояли слёзы.

В ушах, словно наяву, зазвенел визгливый голос тётки, оскорбляющей его родителей, и, чтобы его заглушить, Поттер громко и уверенно произнёс:

— Мама очень любила тебя. И она не была плохой, а ты не порченый. Ты волшебник, Том. Как и я.

— Волшебник?

— Да. И я пришёл за тобой. — Гарри поднялся и протянул ему руку ладонью вверх. — Пойдёшь со мной? Обещаю, я больше никому не позволю тебя обидеть.

— Правда? Ты не врёшь?

Том колебался. В широко распахнутых детских глазах было столько отчаянной надежды и одновременно горького страха, что Поттер сам едва не расплакался. Взгляд зацепился за бледные линии шрама. «Я не должен лгать».

— Я сделаю всё, чтобы тебя защитить, — решительно поклялся он.

Наконец тонкие пальцы с обломанными ногтями крепко вцепились в его руку, и Гарри с облегчением улыбнулся.

Ему самому только недавно исполнилось восемнадцать. У него не было документов и маггловских денег, а магических хватит лишь на первое время. Он совершенно не представлял, где и как будет жить с маленьким ребёнком, но ни на секунду не сомневался, что поступает правильно.

— Держись крепче и не шуми, — предупредил Поттер. — Кстати, меня зовут Гарри.

Он подхватил притихшего Тома на руки, неловко закутался в мантию-невидимку и, не оглядываясь, зашагал по дорожке. Позади осталась мрачная громада приюта Вула.

История Лорда Волдеморта закончилась, так и не успев начаться.