Ночь в Тоскливом Ноябре (гет)

Гермиона упёрлась спиной в холодную каменную кладку. Рабастан мазнул губами по лицу, не попав поцелуем. Женщина слышала его напряжённое дыхание. Рудольфуса как будто не было, но чьи-то руки задирали на ней платье.

Ведьма обратилась мыслями внутрь себя, отключаясь от реальности.

— Оставьте её.

Фраза холодна, безальтернативна и растянута, насколько только возможно. У Гермионы замирает и с новой силой заходится не успевшее переключиться с испуга сердце.

Лестрейнджи — огалтелые боевики Лорда, указывать им может либо Сам, либо самоубийца… но Малфой не может не знать, что делает, верно?

По высоким сводам отчётливо разнеслись медленные, капающие на нервы шаги. Когда несколькими секундами до этого он оказался за спинами Лестрейнджей, ему удалось сделать это абсолютно бесшумно.

— Забери младшего, — твёрдо произнёс Люциус, — пока я не сказал большего.

Он бил по больному, умудряясь не нанести реального ущерба. Рудольфус нечитаемо оглядел блондина, перехватил всхлипывающего на вдохе брата за плечи и повлёк куда-то в сторону галереи.

Гермиона с влажными глазами застыла у стены. Она не могла выдавить из себя ни слова, ни благодарности, ни ругательства. Плотный силуэт перекрыл почти отсутствующий свет. Твёрдые мужские губы прижали кратким поддерживающим поцелуем. Гермиона шевельнулась навстречу ровно настолько, чтобы отметить свою добрую волю…

Вот бы он обнял и постоял рядом, чтобы никто… но рассчитывать на такую заботу уже…

Горячие пальцы сдавили под рёбрами через платье. Гермиона старалась не разводить слякоть, когда уткнулась ему в грудь. Пальцы скользили по плотной ткани сюртука. Малфой терпеливо стоял с ней в тёмном коридоре. Но не таком уж уединённом.

— Гермиона? — пронёсшийся было мимо Снейп резко затормозил. — Гермиона… Что вы делаете?

— Стоим, — насмешливо бросил Малфой. Как кость псу, которого до этого ей ударил.

Гермиона спешно запускала ребутнувшийся мозг.

— Вы… обнимаетесь?

— А что тебя так удивляет?

На взгляд Гермионы, Малфой неоправданно легко относился к способности Снейпа отравить их обоих к собачим мерлинам.

— Я провожу тебя в твою комнату, — вяло произнёс мастер ядов.

По его тону и застывшему взгляду ведьма знала, что оскорблённые мысли по экспоненте мечутся в его обидчивом сознании.

Она кивнула. Северус потянул её из чужих объятий, а Малфою хватило вредности ещё и придержать.

«Её комната» была его комнатой. То, что полагалось ей как профессору, было отдано младшим детям. Северус обжигал углём своих глаз, когда убедительно увещевал дать детям больше простора. Нет никакой нужды тесниться. Гермионе будет комфортно в его покоях директора. Она сможет больше отдыхать. И не задумываться о таких вещах, как выйти из душа без полотенца и халата. Или спать нагой.

Снейп был очень мрачным, когда сел на директорский чиппендейл, собственнически жёстко придерживая под спину, так что Гермиона ни на секунду не могла забыть о его ладони.

Мозг Грейнджер работал на полную, чтобы уберечь себя и детей от отравления. Снейп склонился над ней и, пристально изучая реакцию, соединил их губы в глубоком поцелуе.

— Запрём двери и пропадём для всех до утра?

Его ожидание было пропитано привкусом отказа и последующей обиды. Гермиона будто шла по лабиринту Турнира Трёх Волшебников с заботливо расставленными его рукой ловушками. Если она не угадает, если ступит не туда или не сможет достаточно быстро отреагировать на опасность, ей протянут склянку с ядом. И заставят добровольно выпить.

— Примем ванну? — предложила Гермиона со слегка утомлённой улыбкой. Она так устала, но не могла сказать «нет», когда он только этого и ждал, чтобы потом никогда не забыть. В ванне он не сможет сосредоточиться исключительно на том, чтобы сверлить её глазами.

Он кивнул. Гермиона поднялась с дивана, на ходу расстёгивая украшения и теряя туфли. Небрежным жестом бросив запирающее, Снейп последовал, не сводя пронзительного взгляда с её затылка.

— Ты первый, — Гермиона игриво улыбнулась, указывая мужчине на наполняющуюся чашу ванны.

В своё время Гермионе удалось внушить Снейпу мысль, что она любит, когда он раздевается для неё сам. В период их основного романа она вообще предпочитала, чтобы все вокруг справлялись со своими проблемами самостоятельно. Дети сами ели, мылись и одевались. Северус… приводил себя в состояние готовности к употреблению. Порой это даже расслабляло вместо ожидаемого особого напряжения в сокровенных местах.

Несколько лет проработав в открытом офисе, Грейнджер осознала для себя одну вещь — важно не только с кем тебя сводит судьба или алгоритм — но и порядок, в котором к тебе приходят люди. Иногда говорят, что всё всегда случается в нужный момент — может быть. Когда-то она верила в Рона, но если бы его предложили ей сейчас, не задумываясь бы отказалась. Зато также не задумываясь приняла бы Северуса. Он превосходил других известных ей мужчин в большинстве значимых параметров: умный, ответственный, талантливый, внимательный, мужественный, заботливый, не склонный к скандалам в быту и садизму в отношениях с женщиной… Но если бы алгоритм выдал ей сразу этого максимально подходящего мужчину, вероятно, она бесцельно потратила бы немало времени рыдая в подушку и взывая к небесам, за что они так с ней несправедливы…

— Не самое приятное зрелище, верно? — Снейп криво улыбнулся, посадив Гермиону себе на торс. Он был худощав, и его самого это смущало больше, чем Грейнджер.

Она прогнулась в пояснице, провокационно отвлекая его козырями с заострёнными розовыми кончиками. Снейп был так сосредоточен на своей обиде, что лишь больше побледнел, борясь с желанием. Ближе притиснул её за талию и дотянулся длинной рукой до самой мягкой сиреневой губки. Ванна была общей, и он любил пользоваться ей сообща, регулярно притаскивая новую мелочь для разнообразия гигиенических процедур.

— Я считаю твоё тело привлекательным, — не дожидаясь повторного вопроса или раздражения, Гермиона сама развернула болезненную тему. — Ведь оно сильное. Может, ты забыл, что я воспитана в культуре, превозносящей худобу?.. Вот я давно выпала из всех стандартов…

Ведьма осознавала, что неплохо сохранилась при своих обстоятельствах. Конечно, она не была той тоненькой девочкой, какой заканчивала школу, но фигура её была в должном тонусе и без лишнего веса. От растяжек и прочих провисаний её спасли в том числе заботы Снейпа и его лучшие зелья.

Северус медленно провёл мыльной губкой по её груди. Кадык на шее передёрнулся затвором пистолета.

— Ты напрашиваешься на комплименты, — он звучал хрипло. — Твоя женственность выше всяких похвал. То, что кто-то и где-то не способен оценить такое изящество и мягкость, не должно создавать даже ряби в настроении умной ведьмы.

Гермиона незаметно хмыкнула. Одно из ценных качеств Снейпа заставило его убеждать её в своей неотразимости. Ведьма старалась воспринимать себя трезво, но не зацикливалась как незрелый подросток. Хватало других дел.

— …но что насчёт шрамов?..

— У меня и своих немало, — Гермиона подставилась под нежно скользящую губку. Хотелось уже лечь на костистую грудь Северуса побыстрей и расслабиться в тёплой воде. Если она заснёт у него на груди, он уже не сможет на неё обидеться. — Твои придают тебе мужественности… они рассказывают историю твоей жизни, что ты борец, что перенёс немало боли. Что не боялся подвергнуться опасности.

— А если боялся? Я не гриффиндорец.

— Не только гриффиндорцы способны испытывать гриффиндорские чувства.

Снейп поймал её предплечье с самым значимым шрамом-ожогом. Поцеловал. Для него её метка не была изъяном. И слово, оскверняющее запястье, использовать как оскорбление он бы не смог.

— Я уже делаю зелье, чтобы разравнять его.

Теперь он изволил подкупать её лояльность. Гермиона коснулась его верхней губы.

— Ты — чудо, Северус…

— Гермиона… — он впервые зазвучал неуверенно. Значит, сейчас скажет что-то не в рамках своей изобличающей стратегии. Ясно же, что приревновал к Люциусу… как будто в магической Британии ещё оставалось место таким страстям! — Тебе… ведь нравится со мной?

— Конечно, — не раздумывая откликнулась ведьма, забрав губку и нежно водя ей по его бледному плечу.

— У нас есть Эйлин…

На это Гермиона не сочла нужным как-то отвечать. Сын у них есть без каких-либо сомнений.

— …мы, наконец, живём вместе… мы ведь практически семья?

— Да, наверное, — ведьма прикинула мешающие обстоятельства. Всё-таки они были слишком существенны, чтобы пренебречь даже в убаюкивающем ревность разговоре с Северусом.

Он поправил низ её тела на себе, сжав бёдра длинными сильными пальцами.

— …пожалуйста, — в таком вопросе Снейпу несвойственно было говорить прямо, но отчего-то он не выдержал, — не делай авансов Малфою… прошу…

…Малфой явно уступал Снейпу по шести значимым критериям. Заботился не о благе магического мира, а о своём. Не был способен на безвозмездный поступок. Интересовался лишь чистокровным сыном. Видел в женщинах вещь, способную доставить удовольствие и в некоторых случаях выгоду. Любил только себя. Ещё и после прозрачного намёка от Лорда прекратить Малфоевскую экспансию фифу себе завёл… но Гермиона не хотела отказываться. Пусть даже обещание, данное Снейпу, мало стоило и имело силу только лишь из-за их молчаливого соглашения о взаимном уважении. Людям с их моралью оно было нужно, чтобы переносить навязанные внешне обстоятельства. Гермиона не хотела отказываться перед одним мужчиной, полным достоинств, от другого, казалось, состоящего из сплошных моральных недостатков. Когда она задумалась об этом теперь, ей вдруг пришло в голову, что именно это для неё и ценно — Люциус никогда не идеализировал её, и точно так же видел в ней не какую-то абстракцию, которую построило воображение, а самую земную женщину. Не считал её самой умной, а потому и не попрекал, когда она что-то не хватала на лету. Не ждал от неё безупречных манер, потому просто изъявлял, как надо сделать. Ожидания его были не высоки, потому он легко переходил к состоянию приятного удивления. И сам был настоящим, потому как не сомневался, что и она о нём ничего хорошего не думает.

Гермиона вздохнула под жгущим взглядом Снейпа.

— Как ты себе это представляешь? Я опять получила его имя от алгоритма. Я не буду ссориться с ним, тем более он выручил меня от Лестрейнджей…

— Тебе не следовало…

— Уже ничего не сделаешь, — Грейнджер пресекла сослагательные построения. — Ничего и не было. Ты же видел, кого он притащил с собой. Ему нет до меня дела. А тебя он злил, полагаю, за то, что ты натворил с его внуками. Не стоит тебе нарываться.

— Я!..

— Не важно, кто более умелый маг или учёный. Себе дороже…

В дверь в директорские покои твёрдо постучали. Гермиона не договорила про то, что Малфоев теперь целая сотня, и все мстительны и злопамятны как тысяча чертей. Это при том, что у четырнадцати из молодого поколения против Снейпа уже имеется мотив…

— Тук-тук-тук!!

Выражение лица Снейпа ясно говорило, что он думает о желании Люциуса его позлить, используя при этом общую ведьму. Да, она знала главный отличительный аргумент — Северусу она была нужна.

Гермиона не стала спорить, хотя стук повторился в том же регистре. Зачерпнула слегка мутную воду, избавляясь от сдержанного макияжа. Из-за дешёвой туши он ощущался как резиновая стягивающая маска, сжимающая лицо.

Тук-тук-тук!!!

— Какая навязчивость! — неодобрительно сплюнул Снейп, перестав скользить по ней губкой. — Похоже, та кошка не особо его остановила…

Казалось, по двери стали бить ногой.

Снейп вздохнул.

— Он не даст нам расслабиться… Думай как хочешь, но это мои покои, и я его выставлю… Жди здесь.

Мужчина поднялся, натаскивая на мокрое мыльное тело чёрный неновый халат, местами вылинявший, но пахнущий терпким мужским парфюмом из какого-то средства для бритья, которым он пользовался каждый день. Гермионе нравился этот запах, и она лишь рассеянно кивнула, снова думая, что стала слишком лояльна Люциусу, хотя по-хорошему следовало его забыть. Северус направился к двери босиком. Ведьма бросила косой взгляд. Угроза отравления вроде бы миновала, но на отоспаться не стоит рассчитывать.

Что-то с планом Северуса пошло не так: дверь всё-таки открылась. Наверное, Малфой вообще был не при чём — с какой бы стати он притащился? Только в предвзятом воображении Снейпа он мог пожелать продолжить спектакль. У него там эта…

Тут поток мыслей был сбит стремительным вторжением в ванную комнату раздражённого и чихающего тёмного вороха, воняющего мокрой тряпкой.

Впрочем, некто тут же всё скинул, отчего стало только хуже. Гермиона едва успела отпрянуть к бортику ванной, когда у неё появился непрошеный сосед. Снейп примчался следом и стоял у открытой двери бледный, как конь всадника апокалипсиса.

— Льёт как из ведра! — возмутился Лорд, ёрзая в подостывшей ванне длинными конечностями. — Я летел к себе, но так вымок, что это уже не дым был, а какой-то влажный смог! Я останусь у тебя, Северус…

— Да, мой Лорд, — вынужденно вымолвил Снейп, как-то отрешённо глянув на намыленную Гермиону.

Волдеморт долго выдохнул, вытянувшись на своём бортике и прикрыл кровавые глаза. Ведьма хотела было воспользоваться возможностью сбежать, и сразу подальше, когда её щиколотку задела когтистая стопа.

Она могла бы вылететь наружу, как пробка из шампанского, но её пригвоздил интенсивный взгляд.

— Миссис Реддл?

— Здравствуйте, — Гермиона постаралась отделаться вежливостью.

Лорд склонил лысую голову к правому плечу. Грейнджер изо всех сил вжималась в бортик, стараясь избежать малейшего соприкосновения с по-змеиному голым и прохладным телом. Грудь её почти вся была на виду, и по ней медленно скользила пышно взбитая пена, которой баловался Северус.

— Вы что, заигрываете со мной?

Гермиона застыла, как перепуганный суслик. Ответа у неё не было.

Волдеморт уже поднялся во весь рост, обрушивая с долговязого белого тела потоки воды. Снейп по-прежнему беспомощно стоял в дверях. Грейнджер не злилась на него. В случае если бы это был кто-то другой, Северус не был бы так беспомощен.

Пальцы Лорда сомкнулись на её запястье, увлекая следовать за собой.

— Северус, мы воспользуемся твоей спальней...

— Но… мой Лорд! Она же… — Снейп впустую хватанул воздух. Он был предобморочно бледен. Сам вид оголённого предводителя был чрезмерен для него, и Гермиона бы охотно присоединилась к его обмороку, но ей вряд ли поверят, а потому уж лучше добраться до кровати, чем довольствоваться жалким ковриком в ванной под спиной… — Она же… она же определена Малфоям! — наконец нащупал причину зельевар.

Гермиона закатила глаза. Всё равно Лорд был к ней спиной. Просто браво, Северус. Замечательно, привести как аргумент причину, из-за которой имел ей мозг последний час.

— Северус-с, — Лорд слегка прошипел на конце. — Миссис Реддл является моей супругой. Она вправе требовать от меня исполнения долга.

— Мой Лорд… — больше Снейп ничего не смог сказать, но потеряно пошёл за утаскиваемой на буксире длинной лордской руки Гермионой, будто что-то можно было сделать.

С постельными манерами Лорда ведьма, к сожалению, была знакома. Она бухнулась на кровать, чувствуя себя шарнирной куклой с конечностями с несмазанными суставами. Лорд на четвереньках навис сверху, недвусмысленно примериваясь. Снейп белым призраком стоял тут же в спальне с распахнутой настежь дверью, под угрозой увидеть нечто, что будет являться его впечатлительному сознанию в кошмарах.

Лорд заглянул в расширенные зрачки Гермионы.

— Если только вы, дорогая, не хотите вернуться на праздник… мне бы не хотелось лишать вас удовольствия…

— Да! — оглушая всех и себя, выкрикнула ведьма.

— Да! — тут же поддержал Снейп, и на его лице появились хоть какие-то краски, пусть это и был в основном жёлтый.

Северус протянул неуверенно трясущуюся ненадёжную руку, и Гермиона вцепилась в неё мёртвой хваткой, вытягивая себя из-под белого костлявого тела, как утопающий, поймавший канат.

— Что ж… — Лорд перевернулся на спину, закутываясь в добротное толстое одеяло. — Так, пожалуй, будет лучше. Я несколько устал — не хотелось бы произвести на вас невыразительное впечатление…

— Хорошего отдыха, Лорд! — пискнула Гермиона, всё ещё перепуганная возможностью возвращения к первоначальному плану. Снейп уже прятал её внутри своего халата, и она не возражала.

— Спасибо, миссис Реддл. Повеселитесь на празднике…

Второй раз Снейп и Грейнджер собирались на Хэллоуин на пятьдесят минут быстрее, чем ранее вечером. Технически уже наступило первое ноября, но праздник в Большом Зале продолжался, а значит, календарное занудство никого не волновало. Оделись в то, что Северусу удалось выманить из шкафа с помощью Акцио. Гермионе досталось зелёное коктейльное платье, которое как-то пришлось купить из-за официального мероприятия. Северусу — конечно же, чёрный сюртук с соответствующими брюками. Платье было куплено по акции и сидело не блестяще и не то чтобы шло ведьме, но она, не пикнув, оделась и без возражений приняла розовые босоножки, после чего два профессора, поддерживая и поторапливая друг друга, бегом пронеслись по коридорам и лестницам, возвращаясь в Большой Зал, где их уже не ждали. Остро мазнул серый взгляд Малфоя, крутившего в танце привезённую из заграницы девицу. Задумчиво прошлись сверху вниз тёмные глаза Рудольфуса. Осуждающе и разочаровано глядела утомлённая, будто вмурованная в кресло МакГонагалл.

Гермиона непроизвольно фыркнула, сытая по горло ханжеским отношением. В лотерее жизни в Магической Британии выиграет тот, кто выживет. У неё нет выбора, у неё дети…

Грейнджер вздрогнула, когда Северус выудил из её волос держащую пучок волшебную палочку, вручая ей в руку. Движение не укрылось ни от чьих глаз, но Снейп лишь оглядел зал и направился к директорскому месту за столом. Хотя бы его мнительности сейчас можно было не опасаться. Он сам после появления Волдеморта в своих покоях прятал дрожащие пальцы в рукавах. Нервы нынешнего директора были порядком расшатаны.

Теперь мужской силуэт не прикрывал ведьму ни с какой стороны, и её платье можно было оценить всем. Прежде вечером Гермиона уже имела разговор о туалетах со старшей Паркинсон, бабкой Лонгботтома, старшей Гринграсс и трудноразличимыми Смайт и Бенсон, которые были лет на шесть-семь младше неё и принадлежали к избавленным от участия в демографической программе.

— Вы надели свой самый дешёвый комплект, полагаю? — заметила, уродливо скорчив короткий нос, точащая на неё зуб Паркинсон. Девицы жеманно захихикали в ладошки.

— Нет, — нацепила улыбку Гермиона, — у меня ещё есть из макарон.

— Не поняла, — Паркинсон насторожилась, подозревая, что над ней низко шутят, только она не улавливает суть.

— И из желудей.

— Это для ритуалов? — предположила Лонгботтом.

— Не думаю, что об этом стоит говорить, — Гермиона скучающе отвернулась, пригубив пунш. Выбор компании был ограничен нежеланием вторгаться в общение подростков и присутствием знакомых мужчин в группках взрослых. Грейнджер присоединилась к этим гарпиям, потому что знала Лонгботтом, Паркинсон и имела общую родню с Гринграссами через Малфоев.

Мать Астории и Дафны как раз со вздохом проводила взглядом танцующего с незнакомкой Люциуса.

— Эта та самая… — многообещающе начала она. Гермиона про себя приветствовала смену темы от бижутерии на своей шее.

— Какая самая? — подбодрила Грейнджер.

— Вы не слышали?

— Полно преподавательских дел.

Склеры гарпий засветились плохо скрываемым предвкушением. Должно быть, историю успела обглодать и обсмаковать вся магическая общественность, и встретить действительно не знакомого со сплетней человека было не просто.

— Разве вы не в паре с ним? — на всякий случай прощупывала почву Гринграсс, мотнув бокалом с настоящим вином в сторону танцующих.

— Да, — кивнула Гермиона, — алгоритм определил мне мистера Малфоя… и я бы предпочла остаться с Люциусом, а не переходить Драко.

Паркинсон фыркнула, Гринграсс, наоборот, глянула почти с сочувствием. Тема бывшего зятя была для дамы огорчительной. Кто бы мог подумать, что обаяния её чистокровной девочки будет недостаточно, чтобы отвадить этого кобеля от десятков доступных беспородных кобылок. В нежелание одной из них привлечь внимание белобрысого богача кому-то вроде Гринграсс было трудно поверить, но фишка была в том, что как раз Гермионе с её историей и репутацией она поверить могла.

— Вы слышали о командировке Люциуса? — продолжала закидывать удочку дама.

Гермиона изобразила жест рукой, приглашая продолжить. Не говорить же, в самом деле, насколько ей было плевать на деятельность Малфоя? К тому же, при Снейпе лучше было не упоминать мужчин, в которых он видел соперников.

Стопоры наконец были сброшены.

— Лорд отправлял Люциуса по финансовым вопросам во Францию, — зачастила Гринграсс. — Он провёл там что-то около двух месяцев, а после возвращения домой явился на приём с вот этой вот мадемуазель…

— Как зовут?

— Дорогая, — и это от Гринграсс-то! — Вы слишком откровенно смотрите…

— Ну не для того же она вырядилась подобным образом, чтобы на неё не смотрели, — резонно брякнула Гермиона, чем заслужила одобрительное насмешливое хмыканье дам. Девица была молода, высока и стройна. По британским светским стандартам жемчужно-ртутное платье открывало несколько больше грудей и ног, чем можно было считать приличным.

— …её зовут Трезо. Мадемуазель Трезо. Чистокровна что-то в четырёх поколениях, если мне не изменяет память…

Гринграсс кокетничала. Может, она была в состоянии забыть количество гоблинских войн, или сколько потратила в магазине мадам Малкин, но точно бы не забыла количество чистокровных поколений в чьей-то семье.

— О мадемуазель часто писали в иностранной прессе. Вечеринки, кавалеры… но, кажется, она решила, что достойна большего…

Дамы проследили за очередным танговым кульбитом, вторгшимся в торжественный вальс. Эта Трезо умела получать удовольствие от танца. Сама Гермиона к таким не относилась. Она больше к тем, кто предпочитает поднять ноги на табуретку, а не махать ими в разрезе платья.

— Вы сегодня скупы на детали.

— О, — Гринграсс сардонически улыбнулась, — вам едва ли будут понятны ссылки на имена, но если… — дамы взяли паузу, чтобы вежливо поприветствовать Роули и Нотта-старшего. — …если вкратце основное… выбранный для мадемуазель чистокровный жених, имеющий маггловский титул маркиза, был покинут у алтаря. Тогда она убежала с тремя молодыми юношами из хороших семей, двое из которых были несовершеннолетними…

— С детьми?! — ахнула Гермиона, делая глоток пунша. — Возмутительно!

Старшие тётки покивали.

— Чем они занимались достоверно неизвестно. В конце концов их нашли пьяными в казино в Монте Карло, возможно, играми и алкоголем всё и обошлось. Естественно они применяли магию при магглах… у них там есть какие-то наказания на этот счёт, но семьи отмазали, что вызвало ещё один скандал, потому как незадолго до этого был случай с юношей, который применял магию в целях самозащиты против каких-то бандитов и угодил на несусветный срок в тюрьму. Мадемуазель едва ли придала значение всему инциденту и закрутила долгий скандальный роман с их популярным музыкантом — по мне так себе, — отметила Гринграсс, — средний голос, но там его любят. Они били витрины, скупали коллекции на неделях моды, заставляли гоблинов из местного банка склеивать порванные на глазах купюры, устраивали голые вечеринки, даже как-то крали чью-то любимую собачку — все виды подростковой невоздержанности… но видимо кому-то с бесом в ребре показалось, что мадемуазель не лишена юмора…

Удлинённый нос, полные губы и миндалевидные глаза Трезо могли затмить такую малость, как абсолютное отсутствие тормозов. Она носила каре и золото. В конце концов, не жениться же ему на ней.

— Ревнуешь? — Паркинсон насмешливо изучала лицо Гермионы.

— Как бы не попасть за эти художества на разговор с Лордом, — поделилась Грейнджер. — Лучше бы Люциус наигрался побыстрее… Думаю, мадемуазель Трезо и здесь ждёт скандал — не думаю, что роли, определяемые её персоне в жизни Малфоя ей самой и им, совпадают…

Дамы сдержанно посмеялись с зажатыми губами.

— Ваш последний ребёнок Малфой?

— Трое, — кивнула Гермиона, прежде чем несколько отстраниться и повернуться к заглавному трону с символикой Слизерина.

Скорбный сонм в тёмных мантиях Пожирателей как раз сопроводил к полагающемуся месту высокую фигуру Лорда. Подол балахона долгим пологом тянулся за его шагами, и только после него молчаливо и так же беззвучно следовал Снейп.

Все обратили посерьезневшие лица в сторону, где выстроились сильнейшие тёмные маги страны, за исключением может быть Малфоя, оставшегося в стороне в силу своего условно-досрочного освобождения из Святого Экриздиса. А возможно, из-за фифы, у которой одной оставалась дерзость, чтобы насмешливо улыбаться.

Волдеморт встал у трона с поднятым подбородком, багряными глазами созерцая Большой зал. Преподаватели под ястребиным взглядом Лестрейнджей добела сцепили пальцы в замки, чтобы не схватиться за палочки и не устроить бойню на глазах у учеников-подростков.

— Поздравляю наше юное поколение с праздником и желаю доброй ночи, — тяжеловесно произнёс Лорд.

После этих слов студенты старших курсов без лишних жалоб собрались, вежливо желая взрослым доброй ночи, и организованно, потоками за старостами отправились в спальни.

Волдеморт дождался, когда длинные хвосты факультетов скроются в дверях, стоя подобно зловещей статуе. Свечной свет обрисовал его облик рельефными тенями, превратив лицо в прототип тёмной метки, въевшейся в запястья признанных им.

Время подходило к одиннадцати. Большинство гостей успело отдать должное фуршету, а также покружиться в паре-тройке танцев или же пообщаться со знакомыми.

— Сегодняшняя дата — особая для меня, — Лорд говорил чётким голосом, разносящимся до дальних углов зала. Тон был серьёзен до холодности. — Сегодня я не скорблю и не ношу траур. Я подвожу итоги. Спустя семнадцать лет после моего воскрешения мы можем делать заключения о достигнутом. Сегодня мы празднуем Самайн в месте, в котором для многих из нас началась магия. В школе, основателем которой наравне с ещё тремя великими магами, был мой предок, Салазар Слизерин. Сюда же теперь приходят юные волшебницы и волшебники, родившиеся благодаря нашей знаменитой на весь мир Демографической программе… прошу приветствовать миссис Реддл. Нашу героиню.

Сотни дико округлённых и вытаращенных глаз как по команде сошлись на Гермионе. И поднятая рука Лорда недвусмысленно подтверждала, что они не ошиблись. Речь о ней.

Сердце ведьмы глухо тукало.

— Мой Лорд? — тихо произнёс Снейп с вопросительной интонацией, но в зале было так тихо, что все услышали его сомнение.

— Разумеется! — отрезал Волдеморт. — Миссис Реддл — мать-героиня!

Гермиона выдохнула.

— …Как иначе можно охарактеризовать её вклад?

Остальные тоже выдохнули и захлопали. Гермиона повторно порадовалась, что от неё, похоже, не требовалось выходить вперёд и отвечать на поздравления.

— Сколько у вас малышей, волшебница Гермиона?

— Десять.

Её голос было еле слышно, но все как-то разобрали сказанное и дружно зааплодировали по указанию Лорда.

— Могу вам гарантировать, миссис Реддл, что все они пройдут должное обучение в Хогвартсе и займут в магическом мире место, достойное их умений и амбиций.

Гермиона кивнула, стараясь выглядеть благодарной.

— К ним, носителям древних британских фамилий, никогда не будут предвзяты. Они смогут учиться, путешествовать, колдовать, работать без всяких ограничений и послужат процветанию нашего сообщества! Если бы не было той памятной Хэллоунской ночи, когда я пал, едва ли бы сегодня я просил поднять бокалы за миссис Реддл, которая когда-то была категорически не согласна с моими идеями, а сегодня принимает наше уважение как самая многодетная мать магической Британии! Я воспринимаю это как знак того, что всё, что ни делается, происходит с нами к лучшему, и то, что мы все здесь сегодня — хорошо.

Публика зааплодировала. Гермиона беззвучно похлопала вялыми ладонями, чтобы не выбиваться из толпы.

— С нами же здесь сегодня мой друг и соратник Люциус Малфой. В результате следствия по серьёзному уголовному делу улики указали на него, и в соответствии с законом он был помещён в исправительное учреждение. Все должны осознавать, что перед законом нет исключений. Я не препятствовал заключению своего ценного сподвижника и преданного соратника, когда того требовала справедливость. И так же, как и любой другой волшебник, он получил право на справедливый суд и оправдание, когда его вина не была доказана.

Профессора задумчиво смотрели на Лорда, стоящего перед ними за помехой специально возведённого громоздкого трона. Им было мало известно о расследовании того дела, но про заключение Малфоя трудно было не знать.

— Виновным оказался Фенрир Сивый, признавший свою вину при задержании по другому делу. Для самых недоверчивых мои слова может подтвердить известная своей принципиальностью миссис Реддл.

Кое-кто ухмылялся, демонстрируя, что Лорду не требуется дополнительной верификации, кто-то смотрел на неё задумчиво, зная, что врать в вопросах правосудия для неё противоестественно. Гермиона вынужденно кивнула, стараясь не корчить циничные гримасы. Если приходится подыгрывать бреду, стоит хотя бы не выглядеть как дурочка с ярмарки.

— Справедливость означает порядок, а в спокойном государстве остаётся растить детей — с этого года в Хогвартс будут приезжать всё больше и больше магов. Это венец моей деятельности, и я поздравляю вас!

Аплодисменты грянули с утроенной силой. Гермиона пыталась насмехаться и ёрничать про себя, но получалось плохо. Он действительно добился своего, даже если изначально видел своё владычество иным, с лагерями-поселениями и магглами под пятой магов. Впрочем, она не знала… И играл дурачка он талантливо. Слизеринец. Конечно, она понимала, что своими вздорными расследованиями он добивается своих целей, используя её как гарант. Вся Британия знает, что Грейнджер не станет подыгрывать Лорду, не признает вину невиновного. Грейнджер не умеет молчать, когда ущемляются интересы самого маленького и жалкого существа.

Гранмастеру нужно было притормозить Малфоев с их уже сотней полукровок, и он нашёл предлог засадить Люциуса в Экриздиса. Драко слишком бледная версия отца, чтобы суметь продолжить секс-марафон без поддержки. Нужно было остановить настоящего убийцу, и Сивого якобы убивают при задержании за похищение коллекционного фарфора…

Волдеморт был по-настоящему страшен, и сегодняшняя речь напомнила Гермионе, что в последние годы она имела дело вовсе не с рассеянным тюфяком с пугающей внешностью…

…Гермиона огляделась, жалея, что успела пройтись по слишком откровенному наряду мадемуазель Трезо ранее вечером. Теперь на ней самой было платье сомнительной в её возрасте длины, и припозднившаяся на празднике Паркинсон так старательно таращила на неё глаза, что они вот-вот грозили присоединиться к луковицам в её коктейле.

Безалкогольных пуншей на столах почти не осталось. Грейнджер побрезговала выуживать остатки со дна больших хрустальных чаш, и занять руки было нечем. Она старалась не есть так поздно, и когда не была беременна, придерживалась почти вегетарианской диеты по соображениям тщеславия. Не хотелось бы чувствовать себя неловко перед мужчинами ещё и за фигуру. Да, она носила невыразительную одежду. Но когда её приходилось снять, всё равно хотела выглядеть наилучшим образом. Даже если кавалер не очень.

Оставалось танцевать. К сожалению, на свободном пространстве продолжали медленно двигаться Малфой со своей зазнобой. Свободных кавалеров не наблюдалось, и Гермиона, чуть подумав, отправилась к столику Лестрейнджа.

Рудольфус сидел один, сложив перед собой шрамированные проклятиями и боями загорелые руки. На нём был модифицированный сюртук, дающий большую свободу для обращения с палочкой.

— Можно?

Лестрейндж молчаливо кивнул.

— Рабастан… в порядке? — Гермиона не хотела задевать болезненную тему.

— Я уложил его.

Гермиона кивнула.

— Он проходил терапию в этом году?

По тому, как поджались челюсти, и выражению отведённых тёмных глаз, ведьма поняла, что задела болезненную струну в душе тёмного мага.

— Потанцуешь со мной? — предлог был так себе. Гермиона вообще не знала, танцует ли Лестрейндж, по крайней мере, никогда не видела. Стоило вообще не задавать этих дурацких вопросов…

Рудольфус молча вышел из-за стола, подавая твёрдую руку. Уже встав достаточно близко, чтобы почувствовать горький запах его любимых сигарет, Гермиона поняла, что собирается танцевать с соперником Снейпа у того на глазах. Давать заднюю было поздно, всё случилось.

Танцы уже не напоминали экранизации Джейн Остен. Все просто держались за плечи партнёра и медленно переступали под музыку, льющуюся из магического патефона с огромным раструбом, композиции играли не напыщенные, просто незамысловатые мелодичные вещи, практически лишённые авторства.

В руках Лестрейнджа было надёжно и смертельно опасно. Он мог придавить её без всякой магии. При этом Гермионе нравилось вдыхать его запах, прислоняться ближе допущенного простым знакомым, и иногда класть руку с плеча на шею или жёсткую грудь.

— …Рабастану не помогает терапия, — вдруг зло высказался Рудольфус. — Он становится тихим и не дёргается — все счастливы! Все, кроме Рабастана. Они делают его несчастным! Счастливым его могла бы сделать любовь настоящей ведьмы!..

— Думаешь, я способна любить всех? — возмущённо прошипела Грейнджер, стараясь оставаться в рамках шёпота. — Я была твоей ведьмой, а не его! Я сделала это ради тебя, но это было слишком! Ты потребовал от меня слишком многого! Я по клочкам себя собирала!

— По таким, как твоё предыдущее платье? — не проникся Лестрейндж. — С Малфоем смогла в коридоре? Потом со Снейпом? Все видели, какой ты пришла! Все видели, когда и какой ты уходила!

Гермиона думала, что он оттолкнёт её. Тогда можно было рассчитывать хотя бы помириться со Снейпом и попросить у него защиты от ужасных Лестрейджей…

Рудольфус вцепился болезненным поцелуем ей под ухом. Дыхание, с шумом вылетающее из хищных ноздрей, обжигало, будто в неё вцепился зверь из ада. Жёсткие пальцы сдавливали спину, в месте несколько ниже талии…

— Гермиона, — требовательно позвал пробирающий голос.

К выбитым из колеи Грейнджер и Лестрейнджу быстрым шагом двигался воскового цвета Снейп.

— …Сходи, проверь детей. Я не могу покинуть зал…

— Тогда я провожу, — быстро сориентировался Рудольфус, сделав Снейпа из белого чёрным.

— А тебе не надо проверить младшего брата? — нашёлся Северус.

Лестрейндж попытался отмахнуться от «заботы». Фыркнул, тряхнул смоляными волнистыми волосами… и сорвался вперёд Гермионы куда-то в замок.

Гермиона предпочла бы никуда теперь не ходить в одиночку, оставаться там, где народу побольше, но у разговора благодаря поставленному голосу Снейпа оказалось слишком много непрошенных свидетелей. Пришлось идти.

…Гойлы тоже были приглашены на вечер, и Грейнджер планировала с самого начала расположиться в их обществе и просидеть несколько необходимых часов, изредка отвечая на вопросы о Хьюго. Младшая пара Гойлов по какой-то причине заранее сообщила о невозможности присутствовать на заявленном Лордом мероприятии, и это играло на руку, потому что на их кислые лица смотреть не было ни малейшего желания. Гермиона по-прежнему не имела ничего против Грега, но он ужасно не любил приёмы и становился похож на маленького капризного мальчика весом в триста фунтов. Возможно, тут и крылась причина самоотвода.

К сожалению, с начала вечера Гойл-старший решил о чём-то поговорить с Крэббом, потом с Малфоем, потом с Макнейром…

Гермиона сочла возможным вторгнуться в личное пространство пары только через добрый час, когда Гойлы основательно занялись едой.

— Гермиона! — обрадовалась миссис Гойл и даже отложила свой фингерфуд с креветкой. — Как тут наш Хьюго?

— У него всё хорошо, — бодро отрапортовала молодая ведьма, чувствуя себя, будто вернулась на кухню к простым и нетребовательным Гойлам в их некрасивом, но ухоженном поместье. — Закончил прошлый год на отлично. Ему хорошо даются заклинания и зелья. Хочет попробовать руны в следующем году. Мечтает попасть в команду по квиддичу — но не знаю, подходит ли ему это…

Мистер Гойл заинтересованно повернулся от фуршетного стола.

— Магна, мальчику понадобится метла… — медленно проговорил крупный коренастый мужчина.

— Не знаю, дорогой, — засомневалась миссис Гойл, наморщив низкий лоб. — Это всё небезопасно… Я люблю нашего Хьюго и хочу, чтобы он занимался тем, что ему нравится… но достаточно ли он ловок, чтобы не пострадать в таком непредсказуемом и подвижном спорте? Полагаю, Розе всё это подходит больше…

— Я хотела посоветоваться с вами, — искренне сообщила Гермиона. — Будь моя воля, я бы никого из них не пустила играть… но это было бы несколько эгоистично…

— Так нельзя, — с сожалением вздохнула неизящная, но справедливая Магна. — Такие решения разрушают веру ребёнка в самого себя…

— Поэтому мальчику нужна метла, — стараясь звучать убедительно, вернулся к своему мистер Гойл. Со своей комплекцией, низким голосом и набыченным лбом он мог убедить кого угодно. Кроме миссис Гойл. У неё был иммунитет.

— Нужно сначала посмотреть, — основательно начала она, — как мальчик держится на какой-нибудь старой, небыстрой метле…

Для загоревшегося идеей покупки мистера Гойла последнее замечание прозвучало уместно, и он значительно кивнул, повернувшись обратно к столу с закусками.

— Гермиона…

Ведьма перехватила переданное на шпажке угощение и стала жевать пикантные креветки вместе с собеседниками.

— У Грега всё нормально?

Миссис Гойл многострадально вздохнула.

— Паркинсоны надавили на дочь. Потребовали наконец-то позаботиться о наследнике. Мы им обоим запретили выходить из дома.

— И как? — заинтересовалась Гермиона. — У них получилось?

— Пока только у обоих ужасно испортился характер… — вздохнула Магна. Гермиона постаралась не расхохотаться, потому как по отношению к Гойлам с их искренним переживанием это было бы ужасно грубо.

— Хотела бы я найти сыну такую деликатную и ласковую девушку, как ты, — сетовала миссис Гойл. — Но нет же, все гордые, только и знают, как огрызаться и задирать нос. Никто не хочет увидеть в человеке достоинства, когда так приятно тыкать в недостатки… Прости, дорогая, нам надо переговорить с Паркинсонами и возвращаться домой, пока там…

…Гермиона быстро преодолела коридоры, прячась как во времена, когда её ограничивали школьные запреты и комендантский час. Путь лежал в собственные комнаты. Снейп придумал для неё отличное убежище, чтобы перекантоваться до утра, осталось до него добраться.

— Фуф, — выдохнула ведьма невольно, с облегчением упираясь лопатками в закрытую дверь.

— Проблемы, — раздался деловитый, несмотря на сонливость, голос Иоланды.

— Никаких проблем, милая, — успокоила мать, — спи…

— Есть проблемы, мама, — настойчиво повторила Иоланда, высовывая нос из-под одеяла. — Тебя тут ждут…

— Что?

Видимо, морально Гермиона была готова к такому повороту, потому как каким-то неведомым образом избежала инфаркта.

— Миссис Реддл, где вы так долго? — в полумраке обрисовался образ в шляпе и с выдающимся носом.