Ночь в Тоскливом Ноябре (гет)

Гермиона упёрлась спиной в холодную каменную кладку. Рабастан мазнул губами по лицу, не попав поцелуем. Женщина слышала его напряжённое дыхание. Рудольфуса как будто не было, но чьи-то руки задирали на ней платье.

Ведьма обратилась мыслями внутрь себя, отключаясь от реальности.

— Оставьте её.

Фраза холодна, безальтернативна и растянута, насколько только возможно. У Гермионы замирает и с новой силой заходится не успевшее переключиться с испуга сердце.

Лестрейнджи — огалтелые боевики Лорда, указывать им может либо Сам, либо самоубийца… но Малфой не может не знать, что делает, верно?

По высоким сводам отчётливо разнеслись медленные, капающие на нервы шаги. Когда несколькими секундами до этого он оказался за спинами Лестрейнджей, ему удалось сделать это абсолютно бесшумно.

— Забери младшего, — твёрдо произнёс Люциус, — пока я не сказал большего.

Он бил по больному, умудряясь не нанести реального ущерба. Рудольфус нечитаемо оглядел блондина, перехватил всхлипывающего на вдохе брата за плечи и повлёк куда-то в сторону галереи.

Гермиона с влажными глазами застыла у стены. Она не могла выдавить из себя ни слова, ни благодарности, ни ругательства. Плотный силуэт перекрыл почти отсутствующий свет. Твёрдые мужские губы прижали кратким поддерживающим поцелуем. Гермиона шевельнулась навстречу ровно настолько, чтобы отметить свою добрую волю…

Вот бы он обнял и постоял рядом, чтобы никто… но рассчитывать на такую заботу уже…

Горячие пальцы сдавили под рёбрами через платье. Гермиона старалась не разводить слякоть, когда уткнулась ему в грудь. Пальцы скользили по плотной ткани сюртука. Малфой терпеливо стоял с ней в тёмном коридоре. Но не таком уж уединённом.

— Гермиона? — пронёсшийся было мимо Снейп резко затормозил. — Гермиона… Что вы делаете?

— Стоим, — насмешливо бросил Малфой. Как кость псу, которого до этого ей ударил.

Гермиона спешно запускала ребутнувшийся мозг.

— Вы… обнимаетесь?

— А что тебя так удивляет?

На взгляд Гермионы, Малфой неоправданно легко относился к способности Снейпа отравить их обоих к собачим мерлинам.

— Я провожу тебя в твою комнату, — вяло произнёс мастер ядов.

По его тону и застывшему взгляду ведьма знала, что оскорблённые мысли по экспоненте мечутся в его обидчивом сознании.

Она кивнула. Северус потянул её из чужих объятий, а Малфою хватило вредности ещё и придержать.

«Её комната» была его комнатой. То, что полагалось ей как профессору, было отдано младшим детям. Северус обжигал углём своих глаз, когда убедительно увещевал дать детям больше простора. Нет никакой нужды тесниться. Гермионе будет комфортно в его покоях директора. Она сможет больше отдыхать. И не задумываться о таких вещах, как выйти из душа без полотенца и халата. Или спать нагой.

Снейп был очень мрачным, когда сел на директорский чиппендейл, собственнически жёстко придерживая под спину, так что Гермиона ни на секунду не могла забыть о его ладони.

Мозг Грейнджер работал на полную, чтобы уберечь себя и детей от отравления. Снейп склонился над ней и, пристально изучая реакцию, соединил их губы в глубоком поцелуе.

— Запрём двери и пропадём для всех до утра?

Его ожидание было пропитано привкусом отказа и последующей обиды. Гермиона будто шла по лабиринту Турнира Трёх Волшебников с заботливо расставленными его рукой ловушками. Если она не угадает, если ступит не туда или не сможет достаточно быстро отреагировать на опасность, ей протянут склянку с ядом. И заставят добровольно выпить.

— Примем ванну? — предложила Гермиона со слегка утомлённой улыбкой. Она так устала, но не могла сказать «нет», когда он только этого и ждал, чтобы потом никогда не забыть. В ванне он не сможет сосредоточиться исключительно на том, чтобы сверлить её глазами.

Он кивнул. Гермиона поднялась с дивана, на ходу расстёгивая украшения и теряя туфли. Небрежным жестом бросив запирающее, Снейп последовал, не сводя пронзительного взгляда с её затылка.

— Ты первый, — Гермиона игриво улыбнулась, указывая мужчине на наполняющуюся чашу ванны.

В своё время Гермионе удалось внушить Снейпу мысль, что она любит, когда он раздевается для неё сам. В период их основного романа она вообще предпочитала, чтобы все вокруг справлялись со своими проблемами самостоятельно. Дети сами ели, мылись и одевались. Северус… приводил себя в состояние готовности к употреблению. Порой это даже расслабляло вместо ожидаемого особого напряжения в сокровенных местах.

Несколько лет проработав в открытом офисе, Грейнджер осознала для себя одну вещь — важно не только с кем тебя сводит судьба или алгоритм — но и порядок, в котором к тебе приходят люди. Иногда говорят, что всё всегда случается в нужный момент — может быть. Когда-то она верила в Рона, но если бы его предложили ей сейчас, не задумываясь бы отказалась. Зато также не задумываясь приняла бы Северуса. Он превосходил других известных ей мужчин в большинстве значимых параметров: умный, ответственный, талантливый, внимательный, мужественный, заботливый, не склонный к скандалам в быту и садизму в отношениях с женщиной… Но если бы алгоритм выдал ей сразу этого максимально подходящего мужчину, вероятно, она бесцельно потратила бы немало времени рыдая в подушку и взывая к небесам, за что они так с ней несправедливы…

— Не самое приятное зрелище, верно? — Снейп криво улыбнулся, посадив Гермиону себе на торс. Он был худощав, и его самого это смущало больше, чем Грейнджер.

Она прогнулась в пояснице, провокационно отвлекая его козырями с заострёнными розовыми кончиками. Снейп был так сосредоточен на своей обиде, что лишь больше побледнел, борясь с желанием. Ближе притиснул её за талию и дотянулся длинной рукой до самой мягкой сиреневой губки. Ванна была общей, и он любил пользоваться ей сообща, регулярно притаскивая новую мелочь для разнообразия гигиенических процедур.

— Я считаю твоё тело привлекательным, — не дожидаясь повторного вопроса или раздражения, Гермиона сама развернула болезненную тему. — Ведь оно сильное. Может, ты забыл, что я воспитана в культуре, превозносящей худобу?.. Вот я давно выпала из всех стандартов…

Ведьма осознавала, что неплохо сохранилась при своих обстоятельствах. Конечно, она не была той тоненькой девочкой, какой заканчивала школу, но фигура её была в должном тонусе и без лишнего веса. От растяжек и прочих провисаний её спасли в том числе заботы Снейпа и его лучшие зелья.

Северус медленно провёл мыльной губкой по её груди. Кадык на шее передёрнулся затвором пистолета.

— Ты напрашиваешься на комплименты, — он звучал хрипло. — Твоя женственность выше всяких похвал. То, что кто-то и где-то не способен оценить такое изящество и мягкость, не должно создавать даже ряби в настроении умной ведьмы.

Гермиона незаметно хмыкнула. Одно из ценных качеств Снейпа заставило его убеждать её в своей неотразимости. Ведьма старалась воспринимать себя трезво, но не зацикливалась как незрелый подросток. Хватало других дел.

— …но что насчёт шрамов?..

— У меня и своих немало, — Гермиона подставилась под нежно скользящую губку. Хотелось уже лечь на костистую грудь Северуса побыстрей и расслабиться в тёплой воде. Если она заснёт у него на груди, он уже не сможет на неё обидеться. — Твои придают тебе мужественности… они рассказывают историю твоей жизни, что ты борец, что перенёс немало боли. Что не боялся подвергнуться опасности.

— А если боялся? Я не гриффиндорец.

— Не только гриффиндорцы способны испытывать гриффиндорские чувства.

Снейп поймал её предплечье с самым значимым шрамом-ожогом. Поцеловал. Для него её метка не была изъяном. И слово, оскверняющее запястье, использовать как оскорбление он бы не смог.

— Я уже делаю зелье, чтобы разравнять его.

Теперь он изволил подкупать её лояльность. Гермиона коснулась его верхней губы.

— Ты — чудо, Северус…

— Гермиона… — он впервые зазвучал неуверенно. Значит, сейчас скажет что-то не в рамках своей изобличающей стратегии. Ясно же, что приревновал к Люциусу… как будто в магической Британии ещё оставалось место таким страстям! — Тебе… ведь нравится со мной?

— Конечно, — не раздумывая откликнулась ведьма, забрав губку и нежно водя ей по его бледному плечу.

— У нас есть Эйлин…

На это Гермиона не сочла нужным как-то отвечать. Сын у них есть без каких-либо сомнений.

— …мы, наконец, живём вместе… мы ведь практически семья?

— Да, наверное, — ведьма прикинула мешающие обстоятельства. Всё-таки они были слишком существенны, чтобы пренебречь даже в убаюкивающем ревность разговоре с Северусом.

Он поправил низ её тела на себе, сжав бёдра длинными сильными пальцами.

— …пожалуйста, — в таком вопросе Снейпу несвойственно было говорить прямо, но отчего-то он не выдержал, — не делай авансов Малфою… прошу…

…Малфой явно уступал Снейпу по шести значимым критериям. Заботился не о благе магического мира, а о своём. Не был способен на безвозмездный поступок. Интересовался лишь чистокровным сыном. Видел в женщинах вещь, способную доставить удовольствие и в некоторых случаях выгоду. Любил только себя. Ещё и после прозрачного намёка от Лорда прекратить Малфоевскую экспансию фифу себе завёл… но Гермиона не хотела отказываться. Пусть даже обещание, данное Снейпу, мало стоило и имело силу только лишь из-за их молчаливого соглашения о взаимном уважении. Людям с их моралью оно было нужно, чтобы переносить навязанные внешне обстоятельства. Гермиона не хотела отказываться перед одним мужчиной, полным достоинств, от другого, казалось, состоящего из сплошных моральных недостатков. Когда она задумалась об этом теперь, ей вдруг пришло в голову, что именно это для неё и ценно — Люциус никогда не идеализировал её, и точно так же видел в ней не какую-то абстракцию, которую построило воображение, а самую земную женщину. Не считал её самой умной, а потому и не попрекал, когда она что-то не хватала на лету. Не ждал от неё безупречных манер, потому просто изъявлял, как надо сделать. Ожидания его были не высоки, потому он легко переходил к состоянию приятного удивления. И сам был настоящим, потому как не сомневался, что и она о нём ничего хорошего не думает.

Гермиона вздохнула под жгущим взглядом Снейпа.

— Как ты себе это представляешь? Я опять получила его имя от алгоритма. Я не буду ссориться с ним, тем более он выручил меня от Лестрейнджей…

— Тебе не следовало…

— Уже ничего не сделаешь, — Грейнджер пресекла сослагательные построения. — Ничего и не было. Ты же видел, кого он притащил с собой. Ему нет до меня дела. А тебя он злил, полагаю, за то, что ты натворил с его внуками. Не стоит тебе нарываться.

— Я!..

— Не важно, кто более умелый маг или учёный. Себе дороже…

В дверь в директорские покои твёрдо постучали. Гермиона не договорила про то, что Малфоев теперь целая сотня, и все мстительны и злопамятны как тысяча чертей. Это при том, что у четырнадцати из молодого поколения против Снейпа уже имеется мотив…

— Тук-тук-тук!!

Выражение лица Снейпа ясно говорило, что он думает о желании Люциуса его позлить, используя при этом общую ведьму. Да, она знала главный отличительный аргумент — Северусу она была нужна.

Гермиона не стала спорить, хотя стук повторился в том же регистре. Зачерпнула слегка мутную воду, избавляясь от сдержанного макияжа. Из-за дешёвой туши он ощущался как резиновая стягивающая маска, сжимающая лицо.

Тук-тук-тук!!!

— Какая навязчивость! — неодобрительно сплюнул Снейп, перестав скользить по ней губкой. — Похоже, та кошка не особо его остановила…

Казалось, по двери стали бить ногой.

Снейп вздохнул.

— Он не даст нам расслабиться… Думай как хочешь, но это мои покои, и я его выставлю… Жди здесь.

Мужчина поднялся, натаскивая на мокрое мыльное тело чёрный неновый халат, местами вылинявший, но пахнущий терпким мужским парфюмом из какого-то средства для бритья, которым он пользовался каждый день. Гермионе нравился этот запах, и она лишь рассеянно кивнула, снова думая, что стала слишком лояльна Люциусу, хотя по-хорошему следовало его забыть. Северус направился к двери босиком. Ведьма бросила косой взгляд. Угроза отравления вроде бы миновала, но на отоспаться не стоит рассчитывать.

Что-то с планом Северуса пошло не так: дверь всё-таки открылась. Наверное, Малфой вообще был не при чём — с какой бы стати он притащился? Только в предвзятом воображении Снейпа он мог пожелать продолжить спектакль. У него там эта…

Тут поток мыслей был сбит стремительным вторжением в ванную комнату раздражённого и чихающего тёмного вороха, воняющего мокрой тряпкой.

Впрочем, некто тут же всё скинул, отчего стало только хуже. Гермиона едва успела отпрянуть к бортику ванной, когда у неё появился непрошеный сосед. Снейп примчался следом и стоял у открытой двери бледный, как конь всадника апокалипсиса.

— Льёт как из ведра! — возмутился Лорд, ёрзая в подостывшей ванне длинными конечностями. — Я летел к себе, но так вымок, что это уже не дым был, а какой-то влажный смог! Я останусь у тебя, Северус…

— Да, мой Лорд, — вынужденно вымолвил Снейп, как-то отрешённо глянув на намыленную Гермиону.

Волдеморт долго выдохнул, вытянувшись на своём бортике и прикрыл кровавые глаза. Ведьма хотела было воспользоваться возможностью сбежать, и сразу подальше, когда её щиколотку задела когтистая стопа.

Она могла бы вылететь наружу, как пробка из шампанского, но её пригвоздил интенсивный взгляд.

— Миссис Реддл?

— Здравствуйте, — Гермиона постаралась отделаться вежливостью.

Лорд склонил лысую голову к правому плечу. Грейнджер изо всех сил вжималась в бортик, стараясь избежать малейшего соприкосновения с по-змеиному голым и прохладным телом. Грудь её почти вся была на виду, и по ней медленно скользила пышно взбитая пена, которой баловался Северус.

— Вы что, заигрываете со мной?

Гермиона застыла, как перепуганный суслик. Ответа у неё не было.

Волдеморт уже поднялся во весь рост, обрушивая с долговязого белого тела потоки воды. Снейп по-прежнему беспомощно стоял в дверях. Грейнджер не злилась на него. В случае если бы это был кто-то другой, Северус не был бы так беспомощен.

Пальцы Лорда сомкнулись на её запястье, увлекая следовать за собой.

— Северус, мы воспользуемся твоей спальней...

— Но… мой Лорд! Она же… — Снейп впустую хватанул воздух. Он был предобморочно бледен. Сам вид оголённого предводителя был чрезмерен для него, и Гермиона бы охотно присоединилась к его обмороку, но ей вряд ли поверят, а потому уж лучше добраться до кровати, чем довольствоваться жалким ковриком в ванной под спиной… — Она же… она же определена Малфоям! — наконец нащупал причину зельевар.

Гермиона закатила глаза. Всё равно Лорд был к ней спиной. Просто браво, Северус. Замечательно, привести как аргумент причину, из-за которой имел ей мозг последний час.

— Северус-с, — Лорд слегка прошипел на конце. — Миссис Реддл является моей супругой. Она вправе требовать от меня исполнения долга.

— Мой Лорд… — больше Снейп ничего не смог сказать, но потеряно пошёл за утаскиваемой на буксире длинной лордской руки Гермионой, будто что-то можно было сделать.

С постельными манерами Лорда ведьма, к сожалению, была знакома. Она бухнулась на кровать, чувствуя себя шарнирной куклой с конечностями с несмазанными суставами. Лорд на четвереньках навис сверху, недвусмысленно примериваясь. Снейп белым призраком стоял тут же в спальне с распахнутой настежь дверью, под угрозой увидеть нечто, что будет являться его впечатлительному сознанию в кошмарах.

Лорд заглянул в расширенные зрачки Гермионы.

— Если только вы, дорогая, не хотите вернуться на праздник… мне бы не хотелось лишать вас удовольствия…

— Да! — оглушая всех и себя, выкрикнула ведьма.

— Да! — тут же поддержал Снейп, и на его лице появились хоть какие-то краски, пусть это и был в основном жёлтый.

Северус протянул неуверенно трясущуюся ненадёжную руку, и Гермиона вцепилась в неё мёртвой хваткой, вытягивая себя из-под белого костлявого тела, как утопающий, поймавший канат.

— Что ж… — Лорд перевернулся на спину, закутываясь в добротное толстое одеяло. — Так, пожалуй, будет лучше. Я несколько устал — не хотелось бы произвести на вас невыразительное впечатление…

— Хорошего отдыха, Лорд! — пискнула Гермиона, всё ещё перепуганная возможностью возвращения к первоначальному плану. Снейп уже прятал её внутри своего халата, и она не возражала.

— Спасибо, миссис Реддл. Повеселитесь на празднике…

Второй раз Снейп и Грейнджер собирались на Хэллоуин на пятьдесят минут быстрее, чем ранее вечером. Технически уже наступило первое ноября, но праздник в Большом Зале продолжался, а значит, календарное занудство никого не волновало. Оделись в то, что Северусу удалось выманить из шкафа с помощью Акцио. Гермионе досталось зелёное коктейльное платье, которое как-то пришлось купить из-за официального мероприятия. Северусу — конечно же, чёрный сюртук с соответствующими брюками. Платье было куплено по акции и сидело не блестяще и не то чтобы шло ведьме, но она, не пикнув, оделась и без возражений приняла розовые босоножки, после чего два профессора, поддерживая и поторапливая друг друга, бегом пронеслись по коридорам и лестницам, возвращаясь в Большой Зал, где их уже не ждали. Остро мазнул серый взгляд Малфоя, крутившего в танце привезённую из заграницы девицу. Задумчиво прошлись сверху вниз тёмные глаза Рудольфуса. Осуждающе и разочаровано глядела утомлённая, будто вмурованная в кресло МакГонагалл.

Гермиона непроизвольно фыркнула, сытая по горло ханжеским отношением. В лотерее жизни в Магической Британии выиграет тот, кто выживет. У неё нет выбора, у неё дети…

Грейнджер вздрогнула, когда Северус выудил из её волос держащую пучок волшебную палочку, вручая ей в руку. Движение не укрылось ни от чьих глаз, но Снейп лишь оглядел зал и направился к директорскому месту за столом. Хотя бы его мнительности сейчас можно было не опасаться. Он сам после появления Волдеморта в своих покоях прятал дрожащие пальцы в рукавах. Нервы нынешнего директора были порядком расшатаны.

Теперь мужской силуэт не прикрывал ведьму ни с какой стороны, и её платье можно было оценить всем. Прежде вечером Гермиона уже имела разговор о туалетах со старшей Паркинсон, бабкой Лонгботтома, старшей Гринграсс и трудноразличимыми Смайт и Бенсон, которые были лет на шесть-семь младше неё и принадлежали к избавленным от участия в демографической программе.

— Вы надели свой самый дешёвый комплект, полагаю? — заметила, уродливо скорчив короткий нос, точащая на неё зуб Паркинсон. Девицы жеманно захихикали в ладошки.

— Нет, — нацепила улыбку Гермиона, — у меня ещё есть из макарон.

— Не поняла, — Паркинсон насторожилась, подозревая, что над ней низко шутят, только она не улавливает суть.

— И из желудей.

— Это для ритуалов? — предположила Лонгботтом.

— Не думаю, что об этом стоит говорить, — Гермиона скучающе отвернулась, пригубив пунш. Выбор компании был ограничен нежеланием вторгаться в общение подростков и присутствием знакомых мужчин в группках взрослых. Грейнджер присоединилась к этим гарпиям, потому что знала Лонгботтом, Паркинсон и имела общую родню с Гринграссами через Малфоев.

Мать Астории и Дафны как раз со вздохом проводила взглядом танцующего с незнакомкой Люциуса.

— Эта та самая… — многообещающе начала она. Гермиона про себя приветствовала смену темы от бижутерии на своей шее.

— Какая самая? — подбодрила Грейнджер.

— Вы не слышали?

— Полно преподавательских дел.

Склеры гарпий засветились плохо скрываемым предвкушением. Должно быть, историю успела обглодать и обсмаковать вся магическая общественность, и встретить действительно не знакомого со сплетней человека было не просто.

— Разве вы не в паре с ним? — на всякий случай прощупывала почву Гринграсс, мотнув бокалом с настоящим вином в сторону танцующих.

— Да, — кивнула Гермиона, — алгоритм определил мне мистера Малфоя… и я бы предпочла остаться с Люциусом, а не переходить Драко.

Паркинсон фыркнула, Гринграсс, наоборот, глянула почти с сочувствием. Тема бывшего зятя была для дамы огорчительной. Кто бы мог подумать, что обаяния её чистокровной девочки будет недостаточно, чтобы отвадить этого кобеля от десятков доступных беспородных кобылок. В нежелание одной из них привлечь внимание белобрысого богача кому-то вроде Гринграсс было трудно поверить, но фишка была в том, что как раз Гермионе с её историей и репутацией она поверить могла.

— Вы слышали о командировке Люциуса? — продолжала закидывать удочку дама.

Гермиона изобразила жест рукой, приглашая продолжить. Не говорить же, в самом деле, насколько ей было плевать на деятельность Малфоя? К тому же, при Снейпе лучше было не упоминать мужчин, в которых он видел соперников.

Стопоры наконец были сброшены.

— Лорд отправлял Люциуса по финансовым вопросам во Францию, — зачастила Гринграсс. — Он провёл там что-то около двух месяцев, а после возвращения домой явился на приём с вот этой вот мадемуазель…

— Как зовут?

— Дорогая, — и это от Гринграсс-то! — Вы слишком откровенно смотрите…

— Ну не для того же она вырядилась подобным образом, чтобы на неё не смотрели, — резонно брякнула Гермиона, чем заслужила одобрительное насмешливое хмыканье дам. Девица была молода, высока и стройна. По британским светским стандартам жемчужно-ртутное платье открывало несколько больше грудей и ног, чем можно было считать приличным.

— …её зовут Трезо. Мадемуазель Трезо. Чистокровна что-то в четырёх поколениях, если мне не изменяет память…

Гринграсс кокетничала. Может, она была в состоянии забыть количество гоблинских войн, или сколько потратила в магазине мадам Малкин, но точно бы не забыла количество чистокровных поколений в чьей-то семье.

— О мадемуазель часто писали в иностранной прессе. Вечеринки, кавалеры… но, кажется, она решила, что достойна большего…

Дамы проследили за очередным танговым кульбитом, вторгшимся в торжественный вальс. Эта Трезо умела получать удовольствие от танца. Сама Гермиона к таким не относилась. Она больше к тем, кто предпочитает поднять ноги на табуретку, а не махать ими в разрезе платья.

— Вы сегодня скупы на детали.

— О, — Гринграсс сардонически улыбнулась, — вам едва ли будут понятны ссылки на имена, но если… — дамы взяли паузу, чтобы вежливо поприветствовать Роули и Нотта-старшего. — …если вкратце основное… выбранный для мадемуазель чистокровный жених, имеющий маггловский титул маркиза, был покинут у алтаря. Тогда она убежала с тремя молодыми юношами из хороших семей, двое из которых были несовершеннолетними…

— С детьми?! — ахнула Гермиона, делая глоток пунша. — Возмутительно!

Старшие тётки покивали.

— Чем они занимались достоверно неизвестно. В конце концов их нашли пьяными в казино в Монте Карло, возможно, играми и алкоголем всё и обошлось. Естественно они применяли магию при магглах… у них там есть какие-то наказания на этот счёт, но семьи отмазали, что вызвало ещё один скандал, потому как незадолго до этого был случай с юношей, который применял магию в целях самозащиты против каких-то бандитов и угодил на несусветный срок в тюрьму. Мадемуазель едва ли придала значение всему инциденту и закрутила долгий скандальный роман с их популярным музыкантом — по мне так себе, — отметила Гринграсс, — средний голос, но там его любят. Они били витрины, скупали коллекции на неделях моды, заставляли гоблинов из местного банка склеивать порванные на глазах купюры, устраивали голые вечеринки, даже как-то крали чью-то любимую собачку — все виды подростковой невоздержанности… но видимо кому-то с бесом в ребре показалось, что мадемуазель не лишена юмора…

Удлинённый нос, полные губы и миндалевидные глаза Трезо могли затмить такую малость, как абсолютное отсутствие тормозов. Она носила каре и золото. В конце концов, не жениться же ему на ней.

— Ревнуешь? — Паркинсон насмешливо изучала лицо Гермионы.

— Как бы не попасть за эти художества на разговор с Лордом, — поделилась Грейнджер. — Лучше бы Люциус наигрался побыстрее… Думаю, мадемуазель Трезо и здесь ждёт скандал — не думаю, что роли, определяемые её персоне в жизни Малфоя ей самой и им, совпадают…

Дамы сдержанно посмеялись с зажатыми губами.

— Ваш последний ребёнок Малфой?

— Трое, — кивнула Гермиона, прежде чем несколько отстраниться и повернуться к заглавному трону с символикой Слизерина.

Скорбный сонм в тёмных мантиях Пожирателей как раз сопроводил к полагающемуся месту высокую фигуру Лорда. Подол балахона долгим пологом тянулся за его шагами, и только после него молчаливо и так же беззвучно следовал Снейп.

Все обратили посерьезневшие лица в сторону, где выстроились сильнейшие тёмные маги страны, за исключением может быть Малфоя, оставшегося в стороне в силу своего условно-досрочного освобождения из Святого Экриздиса. А возможно, из-за фифы, у которой одной оставалась дерзость, чтобы насмешливо улыбаться.

Волдеморт встал у трона с поднятым подбородком, багряными глазами созерцая Большой зал. Преподаватели под ястребиным взглядом Лестрейнджей добела сцепили пальцы в замки, чтобы не схватиться за палочки и не устроить бойню на глазах у учеников-подростков.

— Поздравляю наше юное поколение с праздником и желаю доброй ночи, — тяжеловесно произнёс Лорд.

После этих слов студенты старших курсов без лишних жалоб собрались, вежливо желая взрослым доброй ночи, и организованно, потоками за старостами отправились в спальни.

Волдеморт дождался, когда длинные хвосты факультетов скроются в дверях, стоя подобно зловещей статуе. Свечной свет обрисовал его облик рельефными тенями, превратив лицо в прототип тёмной метки, въевшейся в запястья признанных им.

Время подходило к одиннадцати. Большинство гостей успело отдать должное фуршету, а также покружиться в паре-тройке танцев или же пообщаться со знакомыми.

— Сегодняшняя дата — особая для меня, — Лорд говорил чётким голосом, разносящимся до дальних углов зала. Тон был серьёзен до холодности. — Сегодня я не скорблю и не ношу траур. Я подвожу итоги. Спустя семнадцать лет после моего воскрешения мы можем делать заключения о достигнутом. Сегодня мы празднуем Самайн в месте, в котором для многих из нас началась магия. В школе, основателем которой наравне с ещё тремя великими магами, был мой предок, Салазар Слизерин. Сюда же теперь приходят юные волшебницы и волшебники, родившиеся благодаря нашей знаменитой на весь мир Демографической программе… прошу приветствовать миссис Реддл. Нашу героиню.

Сотни дико округлённых и вытаращенных глаз как по команде сошлись на Гермионе. И поднятая рука Лорда недвусмысленно подтверждала, что они не ошиблись. Речь о ней.

Сердце ведьмы глухо тукало.

— Мой Лорд? — тихо произнёс Снейп с вопросительной интонацией, но в зале было так тихо, что все услышали его сомнение.

— Разумеется! — отрезал Волдеморт. — Миссис Реддл — мать-героиня!

Гермиона выдохнула.

— …Как иначе можно охарактеризовать её вклад?

Остальные тоже выдохнули и захлопали. Гермиона повторно порадовалась, что от неё, похоже, не требовалось выходить вперёд и отвечать на поздравления.

— Сколько у вас малышей, волшебница Гермиона?

— Десять.

Её голос было еле слышно, но все как-то разобрали сказанное и дружно зааплодировали по указанию Лорда.

— Могу вам гарантировать, миссис Реддл, что все они пройдут должное обучение в Хогвартсе и займут в магическом мире место, достойное их умений и амбиций.

Гермиона кивнула, стараясь выглядеть благодарной.

— К ним, носителям древних британских фамилий, никогда не будут предвзяты. Они смогут учиться, путешествовать, колдовать, работать без всяких ограничений и послужат процветанию нашего сообщества! Если бы не было той памятной Хэллоунской ночи, когда я пал, едва ли бы сегодня я просил поднять бокалы за миссис Реддл, которая когда-то была категорически не согласна с моими идеями, а сегодня принимает наше уважение как самая многодетная мать магической Британии! Я воспринимаю это как знак того, что всё, что ни делается, происходит с нами к лучшему, и то, что мы все здесь сегодня — хорошо.

Публика зааплодировала. Гермиона беззвучно похлопала вялыми ладонями, чтобы не выбиваться из толпы.

— С нами же здесь сегодня мой друг и соратник Люциус Малфой. В результате следствия по серьёзному уголовному делу улики указали на него, и в соответствии с законом он был помещён в исправительное учреждение. Все должны осознавать, что перед законом нет исключений. Я не препятствовал заключению своего ценного сподвижника и преданного соратника, когда того требовала справедливость. И так же, как и любой другой волшебник, он получил право на справедливый суд и оправдание, когда его вина не была доказана.

Профессора задумчиво смотрели на Лорда, стоящего перед ними за помехой специально возведённого громоздкого трона. Им было мало известно о расследовании того дела, но про заключение Малфоя трудно было не знать.

— Виновным оказался Фенрир Сивый, признавший свою вину при задержании по другому делу. Для самых недоверчивых мои слова может подтвердить известная своей принципиальностью миссис Реддл.

Кое-кто ухмылялся, демонстрируя, что Лорду не требуется дополнительной верификации, кто-то смотрел на неё задумчиво, зная, что врать в вопросах правосудия для неё противоестественно. Гермиона вынужденно кивнула, стараясь не корчить циничные гримасы. Если приходится подыгрывать бреду, стоит хотя бы не выглядеть как дурочка с ярмарки.

— Справедливость означает порядок, а в спокойном государстве остаётся растить детей — с этого года в Хогвартс будут приезжать всё больше и больше магов. Это венец моей деятельности, и я поздравляю вас!

Аплодисменты грянули с утроенной силой. Гермиона пыталась насмехаться и ёрничать про себя, но получалось плохо. Он действительно добился своего, даже если изначально видел своё владычество иным, с лагерями-поселениями и магглами под пятой магов. Впрочем, она не знала… И играл дурачка он талантливо. Слизеринец. Конечно, она понимала, что своими вздорными расследованиями он добивается своих целей, используя её как гарант. Вся Британия знает, что Грейнджер не станет подыгрывать Лорду, не признает вину невиновного. Грейнджер не умеет молчать, когда ущемляются интересы самого маленького и жалкого существа.

Гранмастеру нужно было притормозить Малфоев с их уже сотней полукровок, и он нашёл предлог засадить Люциуса в Экриздиса. Драко слишком бледная версия отца, чтобы суметь продолжить секс-марафон без поддержки. Нужно было остановить настоящего убийцу, и Сивого якобы убивают при задержании за похищение коллекционного фарфора…

Волдеморт был по-настоящему страшен, и сегодняшняя речь напомнила Гермионе, что в последние годы она имела дело вовсе не с рассеянным тюфяком с пугающей внешностью…

…Гермиона огляделась, жалея, что успела пройтись по слишком откровенному наряду мадемуазель Трезо ранее вечером. Теперь на ней самой было платье сомнительной в её возрасте длины, и припозднившаяся на празднике Паркинсон так старательно таращила на неё глаза, что они вот-вот грозили присоединиться к луковицам в её коктейле.

Безалкогольных пуншей на столах почти не осталось. Грейнджер побрезговала выуживать остатки со дна больших хрустальных чаш, и занять руки было нечем. Она старалась не есть так поздно, и когда не была беременна, придерживалась почти вегетарианской диеты по соображениям тщеславия. Не хотелось бы чувствовать себя неловко перед мужчинами ещё и за фигуру. Да, она носила невыразительную одежду. Но когда её приходилось снять, всё равно хотела выглядеть наилучшим образом. Даже если кавалер не очень.

Оставалось танцевать. К сожалению, на свободном пространстве продолжали медленно двигаться Малфой со своей зазнобой. Свободных кавалеров не наблюдалось, и Гермиона, чуть подумав, отправилась к столику Лестрейнджа.

Рудольфус сидел один, сложив перед собой шрамированные проклятиями и боями загорелые руки. На нём был модифицированный сюртук, дающий большую свободу для обращения с палочкой.

— Можно?

Лестрейндж молчаливо кивнул.

— Рабастан… в порядке? — Гермиона не хотела задевать болезненную тему.

— Я уложил его.

Гермиона кивнула.

— Он проходил терапию в этом году?

По тому, как поджались челюсти, и выражению отведённых тёмных глаз, ведьма поняла, что задела болезненную струну в душе тёмного мага.

— Потанцуешь со мной? — предлог был так себе. Гермиона вообще не знала, танцует ли Лестрейндж, по крайней мере, никогда не видела. Стоило вообще не задавать этих дурацких вопросов…

Рудольфус молча вышел из-за стола, подавая твёрдую руку. Уже встав достаточно близко, чтобы почувствовать горький запах его любимых сигарет, Гермиона поняла, что собирается танцевать с соперником Снейпа у того на глазах. Давать заднюю было поздно, всё случилось.

Танцы уже не напоминали экранизации Джейн Остен. Все просто держались за плечи партнёра и медленно переступали под музыку, льющуюся из магического патефона с огромным раструбом, композиции играли не напыщенные, просто незамысловатые мелодичные вещи, практически лишённые авторства.

В руках Лестрейнджа было надёжно и смертельно опасно. Он мог придавить её без всякой магии. При этом Гермионе нравилось вдыхать его запах, прислоняться ближе допущенного простым знакомым, и иногда класть руку с плеча на шею или жёсткую грудь.

— …Рабастану не помогает терапия, — вдруг зло высказался Рудольфус. — Он становится тихим и не дёргается — все счастливы! Все, кроме Рабастана. Они делают его несчастным! Счастливым его могла бы сделать любовь настоящей ведьмы!..

— Думаешь, я способна любить всех? — возмущённо прошипела Грейнджер, стараясь оставаться в рамках шёпота. — Я была твоей ведьмой, а не его! Я сделала это ради тебя, но это было слишком! Ты потребовал от меня слишком многого! Я по клочкам себя собирала!

— По таким, как твоё предыдущее платье? — не проникся Лестрейндж. — С Малфоем смогла в коридоре? Потом со Снейпом? Все видели, какой ты пришла! Все видели, когда и какой ты уходила!

Гермиона думала, что он оттолкнёт её. Тогда можно было рассчитывать хотя бы помириться со Снейпом и попросить у него защиты от ужасных Лестрейджей…

Рудольфус вцепился болезненным поцелуем ей под ухом. Дыхание, с шумом вылетающее из хищных ноздрей, обжигало, будто в неё вцепился зверь из ада. Жёсткие пальцы сдавливали спину, в месте несколько ниже талии…

— Гермиона, — требовательно позвал пробирающий голос.

К выбитым из колеи Грейнджер и Лестрейнджу быстрым шагом двигался воскового цвета Снейп.

— …Сходи, проверь детей. Я не могу покинуть зал…

— Тогда я провожу, — быстро сориентировался Рудольфус, сделав Снейпа из белого чёрным.

— А тебе не надо проверить младшего брата? — нашёлся Северус.

Лестрейндж попытался отмахнуться от «заботы». Фыркнул, тряхнул смоляными волнистыми волосами… и сорвался вперёд Гермионы куда-то в замок.

Гермиона предпочла бы никуда теперь не ходить в одиночку, оставаться там, где народу побольше, но у разговора благодаря поставленному голосу Снейпа оказалось слишком много непрошенных свидетелей. Пришлось идти.

…Гойлы тоже были приглашены на вечер, и Грейнджер планировала с самого начала расположиться в их обществе и просидеть несколько необходимых часов, изредка отвечая на вопросы о Хьюго. Младшая пара Гойлов по какой-то причине заранее сообщила о невозможности присутствовать на заявленном Лордом мероприятии, и это играло на руку, потому что на их кислые лица смотреть не было ни малейшего желания. Гермиона по-прежнему не имела ничего против Грега, но он ужасно не любил приёмы и становился похож на маленького капризного мальчика весом в триста фунтов. Возможно, тут и крылась причина самоотвода.

К сожалению, с начала вечера Гойл-старший решил о чём-то поговорить с Крэббом, потом с Малфоем, потом с Макнейром…

Гермиона сочла возможным вторгнуться в личное пространство пары только через добрый час, когда Гойлы основательно занялись едой.

— Гермиона! — обрадовалась миссис Гойл и даже отложила свой фингерфуд с креветкой. — Как тут наш Хьюго?

— У него всё хорошо, — бодро отрапортовала молодая ведьма, чувствуя себя, будто вернулась на кухню к простым и нетребовательным Гойлам в их некрасивом, но ухоженном поместье. — Закончил прошлый год на отлично. Ему хорошо даются заклинания и зелья. Хочет попробовать руны в следующем году. Мечтает попасть в команду по квиддичу — но не знаю, подходит ли ему это…

Мистер Гойл заинтересованно повернулся от фуршетного стола.

— Магна, мальчику понадобится метла… — медленно проговорил крупный коренастый мужчина.

— Не знаю, дорогой, — засомневалась миссис Гойл, наморщив низкий лоб. — Это всё небезопасно… Я люблю нашего Хьюго и хочу, чтобы он занимался тем, что ему нравится… но достаточно ли он ловок, чтобы не пострадать в таком непредсказуемом и подвижном спорте? Полагаю, Розе всё это подходит больше…

— Я хотела посоветоваться с вами, — искренне сообщила Гермиона. — Будь моя воля, я бы никого из них не пустила играть… но это было бы несколько эгоистично…

— Так нельзя, — с сожалением вздохнула неизящная, но справедливая Магна. — Такие решения разрушают веру ребёнка в самого себя…

— Поэтому мальчику нужна метла, — стараясь звучать убедительно, вернулся к своему мистер Гойл. Со своей комплекцией, низким голосом и набыченным лбом он мог убедить кого угодно. Кроме миссис Гойл. У неё был иммунитет.

— Нужно сначала посмотреть, — основательно начала она, — как мальчик держится на какой-нибудь старой, небыстрой метле…

Для загоревшегося идеей покупки мистера Гойла последнее замечание прозвучало уместно, и он значительно кивнул, повернувшись обратно к столу с закусками.

— Гермиона…

Ведьма перехватила переданное на шпажке угощение и стала жевать пикантные креветки вместе с собеседниками.

— У Грега всё нормально?

Миссис Гойл многострадально вздохнула.

— Паркинсоны надавили на дочь. Потребовали наконец-то позаботиться о наследнике. Мы им обоим запретили выходить из дома.

— И как? — заинтересовалась Гермиона. — У них получилось?

— Пока только у обоих ужасно испортился характер… — вздохнула Магна. Гермиона постаралась не расхохотаться, потому как по отношению к Гойлам с их искренним переживанием это было бы ужасно грубо.

— Хотела бы я найти сыну такую деликатную и ласковую девушку, как ты, — сетовала миссис Гойл. — Но нет же, все гордые, только и знают, как огрызаться и задирать нос. Никто не хочет увидеть в человеке достоинства, когда так приятно тыкать в недостатки… Прости, дорогая, нам надо переговорить с Паркинсонами и возвращаться домой, пока там…

…Гермиона быстро преодолела коридоры, прячась как во времена, когда её ограничивали школьные запреты и комендантский час. Путь лежал в собственные комнаты. Снейп придумал для неё отличное убежище, чтобы перекантоваться до утра, осталось до него добраться.

— Фуф, — выдохнула ведьма невольно, с облегчением упираясь лопатками в закрытую дверь.

— Проблемы, — раздался деловитый, несмотря на сонливость, голос Иоланды.

— Никаких проблем, милая, — успокоила мать, — спи…

— Есть проблемы, мама, — настойчиво повторила Иоланда, высовывая нос из-под одеяла. — Тебя тут ждут…

— Что?

Видимо, морально Гермиона была готова к такому повороту, потому как каким-то неведомым образом избежала инфаркта.

— Миссис Реддл, где вы так долго? — в полумраке обрисовался образ в шляпе и с выдающимся носом.

**

Обувь пришлось трансфигурировать. Из заношенных босоножек получились вполне приличные розовые резиновые сапоги. Вот только в них было холодно. Потому пришлось увеличить колготки Иоланды и носки Эйлина, которые тот донашивал после Хьюго. Когда-то у Гермионы хватало времени заниматься всякой ерундой типа вязания.

Лорд быстро вёл мимо теплиц, которых со времён обучения Грейнджер стало заметно больше. Ведьма куталась в мантию, которую единственно Лорд вспомнил прихватить для неё из комнаты, где должен был сейчас со всем доступным комфортом спать. Если бы что-то делал по-людски.

— Куда мы идём?

— Терпение, миссис Реддл. Вспомните, к чему приводили ваши поспешные решения…

— Мы в Хогсмид?

Лорд фыркнул, но не стал отрицать очевидное.

На крыльцах ведьмовских домов по главной улочке волшебной деревни неверно и лукаво плясали огни в шальных глазах и в оскаленных ртах вырезанных фонарей. Дул холодный ветер, и Гермиона заматывалась в мантию, обернув её вокруг себя уже два раза. Конечно! Под мантию в ноябре надо надевать свитер, а не платье из синтетики и без рукавов! Молодец, Грейнджер, сразу видно, что мать десяти детей, а не какая-то пустоголовая вертихвостка…

Путь привёл в магазин котлов, и больше, чем то, что лавка открыта в такой час и день — ночь, удивляло то, что Лорду вообще потребовалось сюда идти. Гермиона хребтом чуяла подвох и подозрительно осматривалась.

Кругом громоздились выпуклые формы выстроенных башнями котлов, из-за которых внутри лавки было очень тесно.

— О, — протянул владелец, появляясь в полутёмном помещении с ещё одним обычным уже фонарём, — мистер Грейнджер! Рад вас видеть!

Через пять минут в подсобном помещении Гермиона с большим подозрением смотрела на огромный серебряный котёл.

— В таком и человек поместится! — гордо сообщил мастер. — …даже вашего роста!

Волдеморт одобрительно кивал.

— Что вы… — Гермиона осеклась, не посмев произнести «задумали». Она боялась разозлить его. И боялась узнать о каких-то тайных планах. Либо потом её будет мучить знание, с которым ничего нельзя сделать, либо… просто будет плохо.

— После Хэллоуина самое время позаботиться о рождественских подарках, — поделился Лорд, доверительно склонив к ней голову с носом, достойным Сирано де Бержерака.

— Истинно так! — радостно откликнулся лавочник.

— Рождественских? — беспомощно повторила Гермиона. Вся эта история с котлами, в которые помещаются люди, вкупе с понятием «рождество» вызывала у неё нехорошие чувства.

— Мда, — мурлыкнул Лорд, любуясь заказом, — Северус просил отпуск… но я думаю, что его проблемы с переработкой решит котелок побольше…

Гермиона не торопилась выдыхать с облегчением.

— Как думаете, миссис Реддл, стоит ли разместить какую-то надпись? Я бы хотел, чтобы он помнил, что это от меня…

— Более чем уверена, что он этого не забудет… — пробормотала Грейнджер, ничуть не кривя душой. — Может, лучше нанести пару рун консервации?..

— Хорошая идея, — оценил Лорд, и лавочник закивал как китайский болванчик. — Только надо, чтобы они не мешали приготовлению зелий… Какие у вас идеи?

— Можно внести элемент, требующий прикосновения палочкой для активации…

— Прекрасно! Отправите мистеру Наклзу эскиз?

— Хорошо, — неуверенно согласилась Гермиона, предполагая, что самая небольшая услуга, оказанная Лорду, может выйти боком…

— Пойдёмте… мистер Наклз, я напишу вам…

После тёплого нутра лавки холодная ноябрьская ночь приняла их с распростёртыми объятиями. Она производила впечатление одновременно и вампира и дементора, потому как выбивала вместе с теплом все приятные воспоминания…

Как раз в разгар удручённых мыслей, обязанных вылиться в сеанс самокопания, Волдеморт вдруг выпустил в неё мощные согревающие чары, с царственной небрежностью, не глядя, направив палочку через правое плечо.

— Спасибо… — пробормотала ведьма.

Лорд широким шагом уверенно вёл в темноту, вдаль от тёплых хэллоуинских фонарей. Ветер носился со свистом.

— Вы оделись легкомысленно… — наконец заметил Лорд, не оборачиваясь. Ему приходилось придерживать свою клетчатую шляпу, чтобы её не сдуло.

— Ничего не могу поделать, — после секундного промедления, выбрала стратегию Гермиона. — Всё уходит на детей. В Хогвартсе жалование меньше, чем в Министерстве. Я рассчитывала, что благодаря экономии на жилье и некоторых бытовых расходах будет получаться даже что-то откладывать, но, увы… Дети растут, им становится нужно больше…

Лорд сочувственно цокнул языком. Не услышав предложения об увеличении зарплаты, Гермиона бросила неблагодарное дело и продолжила путь молча, старательно глядя под ноги, где тонкая водяная плёнка, оставленная дождями, как раз обращалась в хрустящую скорлупу мутного инея.

— Куда мы идём? — снова не выдержала Грейнджер.

— За антиаппарационный барьер.

— Мы уже час как его прошли! — возмутилась ведьма, останавливаясь.

— О, в самом деле? Тогда давайте аппарируем…

Гермиона держала Лорда за руку. Лес не менялся в течение двух минут.

— Э-э…

— Кажется, миссис Реддл, вы ошиблись, — невозмутимо заявил Волдеморт. — Мы ещё не можем аппарировать.

— Странно, — удивлённо вымолвила Грейнджер. — Можно я попробую? Куда нам нужно?

— Конечно нет, миссис Реддл! — полыхнул глазами Лорд.

Сразу можно было почувствовать, что он по-настоящему зол. Гермиона осеклась и отпрыгнула на небольшой шажок.

Пугающая фигура рядом неуловимо изменила позу.

— Ну что вы, миссис Реддл! Я не хотел вас напугать! Я… видите ли, сам испугался… да-да, за вас — вдруг вы носите крошечного одиннадцатого мальчика?

— Упаси Мерлин…

— …Аппарация — это такое скверное дело для дам в положении… Доверьтесь мне — я ведь ни разу не подводил!

Спорное заявление, на которое не возразишь.

— …осталось недалеко пройти…

— Прямо в лес! — старательно работая лёгкими выкрикнула Гермиона. — Зачем нам туда? Там темно-о и неприя-атно! Давайте не пойдё-ом!

Лорд нахмурился. Из-за близости его замаскированной рожи можно было практически различить, как трещит реальная маска, почти выпуская наружу спрятанного монстра.

— Миссис Реддл, — удержался от соблазна он, — я понимаю, что невольно напугал вас… но будьте мужественны и возьмите себя в руки. Вы ведёте себя неуместно и странно.

Грейнджер! Твоим детям ничего не грозит! Они нужны программе. Будь же гриффиндоркой!

Волдеморт только убедился в установлении статуса-кво и развернулся, возглавляя путь.

— АААРГХ!

От неожиданности у Лорда подогнулись ноги. Он почти упал, поскользнувшись, и сполз на полметра ниже по холму. Серое лицо в нелепой маскировке осуждающе обернулось.

— Я ПОДВЕРНУЛА НОГУ! — рёву Гермионы позавидовал бы Сивый в момент превращения. Ведьма сидела на земле, взявшись за задранную лодыжку. — АААРГХ!! КАК БОЛЬНО! БОЮСЬ У МЕНЯ ПЕРЕЛОМ!!

Гермиона закашлялась, сорвав голос.

— Слава Мерлину… — устало вздохнул Лорд, нависая над спутницей. — Сейчас, миссис Реддл… позвольте, я посмотрю…

Волдеморт щупал ответственно. Даже чрезмерно. Гермиона молчала, хотя проверка обеих ног добралась до места, где они кончались. Наверняка, Лорд знал диагностическое заклинание — в конце концов, он умел превращать любой магический портрет в Боба Марли! Уж заклинание, проверяющее целостность костей и связок должно было стоять раньше в его списке приоритетов?! Но в мире слизеринцев никому не нужны были рационализаторские замечания гриффиндорской заучки — даже ей самой. Ведь пока он изображает, что изучает её воображаемую травму, они никуда не идут…

— Всё в порядке, миссис Реддл… возьмите мою руку, я вам помогу…

Со вздохом Гермиона уцепилась за предложенный локоть. Следующие пятьдесят метров она старательно хромала, замедляя движение Лорда, который демонстрировал титаническое терпение.

— Гермиона! — человек появился словно из ствола дерева. — Ты чего кричала? Мы чуть не устроили эвакуацию!.. А вы кто?

— Мистер Грейнджер, — любезно подсказал Волдеморт, улыбаясь своей самой располагающей улыбкой.

— Вы отец Гермионы? — уточнил Флитвик.

Гермиона была о профессоре лучшего мнения… однако, возможно, его полугоблинское происхождение действительно оказывало эффект на способность различать людей в лицо…

— Это сделало бы наши отношения несколько странными, — проанализировал идею Волдеморт, однако сделал это уже в пустоту, потому как гостеприимный Профессор Чар прошёл внутрь базы, удерживая для них полог.

Лорд выбросил прежнюю тему из головы и охотно последовал. Гермиона шла как на свои похороны. Можно уже было не хромать. Пройдя через шлюз в недра замаскированной базы, ведьма обречённо плюхнулась на компьютерный стул у круглого переговорного стола.

— …тут у нас генератор, — радостно рассказывал Флитвик. — Контур почти получилось замкнуть. Ещё чуть-чуть и мы сможем взаимоизолировать энергии, и технические устройства смогут работать в магическом ареале… пока, к сожалению, потоки вызывают взаимные сбои… Вы… понимаете?

— Слушаю с огромным интересом! — заверил Лорд, потирая когтистым пальцем подбородок.

— О, — хмыкнул Флитвик неловко, задержав взгляд на трупного цвета руке.

Гермиона подобралась.

— Представляете… я на секунду заподозрил…

— Что же? — живо заинтересовался Волдеморт, и его жестокий рот потянула безжалостная улыбка.

— …вам будет смешно…

— Ну что же? Вы меня заинтересовали!

— Ну, Гермиона бы мне обязательно сказала…

— Ну не томите!

Флитвик подставил под свет свою длинную когтистую ладонь.

— Я на секунду подумал, что у вас родня, как и у меня.

Лорд услужливо вытянул свою длань для сравнения.

— Но вы такой высокий…

Две руки объединяла удлинённая морфология, усугублённая когтями, но даже форма последних отличалась.

— Нет, я ничего такого о себе не знаю…

Флитвик кивнул.

— А мы все думали, что вы маггл.

— Не представляю, почему у вас сложилось такое мнение…

— Должно быть, какая-то ошибка, — почти виновато пожал острыми плечиками Флитвик. — Но давайте я вам лучше покажу…

И вот миниатюрный профессор показывает Волдеморту секретную установку для выработки электричества в магическом контуре, ведёт его в лабораторию, где тестируются и проходят переделку маггловские устройства, даже угощает имбирным рафом из капсульной кофеварки, которую смог успешно настроить сам.

— …весьма хитроумно! — восхищается игрушкой на батарейках профессор. — Гермиона сказала, чтобы я сначала попробовал на этом устройстве, прежде чем переходить на «комьютер»…

Флитвик отчего-то никак не мог запомнить, что название устройства происходит от латинского «считать», а не от «сообщаться», и Грейнджер впервые не стала его исправлять. Она чувствовала неестественную слабость, размазавшую её по сидению компьютерного стула.

— А как именно вы хотите его использовать? — Лорд прогнулся в пояснице и задумчиво взялся за подбородок. Его серьёзный тон льстил Флитвику и вызывал дрожь у Гермионы.

— Повысить эффективность обучения, — пожал субтильными плечиками Профессор Чар. — Представьте… кажется, я опять перепутал его название — но это неважно! — представьте: это устройство способно просчитывать прогресс ученика, стоит лишь внести отметки! Оно может избавить от нетворческих задач по ведению отчётности — кроме того, оно будет их хранить… Работа с любыми объёмами информации, и в перспективе передача их на расстояние!..

Волдеморт слушал в молчании.

— Вы считаете, магический мир движется в неправильном направлении?

Гермиона зажмурилась в дурном предчувствии за профессора.

— Я против косности, — непреклонно заявил Флитвик.

— Но магический мир сегодня совершенно иной, нежели пятнадцать лет назад! — дискутировал Лорд, вращая в воздухе когтистой рукой. — Можно ли его назвать косным?..

— В некоторых отношениях, — справедливости ради признал Флитвик.

— Любые новшества будут иметь смысл, только если в Магической Британии будет население. Сохранение этого населения становится приоритетной задачей, а в идеале не просто поддержание численности, а рост!

— Это за пределами моей компетенции, — признающе кивнул Флитвик. — Долгое время маги находились в опережающем темпе развития по сравнению с магглами, но теперь за какие-то десятилетия оказались откинуты в Средневековье! Этот разрыв будет расти! Ради самого выживания мы должны обучаться!

— Я всегда за обучение, — вздохнул Лорд, оглядываясь на склад с техникой. — Но… надо признать, в этой сфере не силён… я, знаете, как раз отвечал за настройку алгоритма, определяющего пары волшебников…

— Никогда не думал, что автору хватит духу в этом сознаться, — Флитвик по-новой оглядел долговязую фигуру Волдеморта.

— Конечно, недоброжелателей уйма, — пожаловался Лорд, кивая. — Вот если бы я мог ссылаться на работу какой-нибудь машины, вроде той, что вы назвали — вопросов было бы меньше…

— Машина непредвзята, — пожал плечами Профессор. — Её не уличишь в субъективизме… Никогда бы не подумал, что вы, мистер Грейнджер, работаете в Министерстве… знаете что? Когда мы решим проблему с изоляцией контуров магической энергии, я поделюсь с вами разработкой, м-м?! Вы сможете приобрести себе такой аппарат и использовать его в своей работе!

Волдеморт душевно тряс тонкую ладонь Флитвика двумя своими, благодаря. Профессор был польщён и повторял «что вы, что вы», краснея и поправляя очки.

Флитвик остался. А Лорд вышел. Гермиона не осмелилась медлить. Будто катапультированная, вылетела из кресла, вприпрыжку устремившись за странным компаньоном.

Он… ничего не сделает?

Трудно было поверить в безнаказанность. Лорд наказывал. Всегда. Бил в самое больное место. Взять того же Малфоя. Когда-то на кладбище Литтл-Хэнглтона ему пришлось объяснять, почему он оказался таким невнимательным слугой для своего господина. Волдеморт выслушал его льстивую речь и по первости даже сделал вид, что ею удовлетворился… а потом отобранная палочка, осквернённое поместье, запуганная до нервного срыва семья. Самым больным местом Малфоя была его гордость.

Что теперь будет с Флитвиком? С ней самой?

Лорд поднял мерцающую в темноте когтистую руку ладонью вверх, будто приглашая на танец среди извилистых корней в кромешном мраке крон. Данс-макабр, ломающий ноги.

Ей придётся сказать. Флитвику и всем остальным. Они возненавидят её? Будут думать, что она выдала место… Расположение лаборатории было последней тайной, которую ей решились доверить. Снизошли. Добрый профессор Флитвик убедил МакГонагалл и Спраут, Синистру и Вектор. Они надеялись, что Северус не знал, но даже по их обеспокоенным лицам было видно, что на самом деле не верят в такую возможность. Снейп хорошо умел делать вид, что его что-то не касается, что он что-то не знает… но если Лорд начнёт разоблачение, выдвинет обвинения — гадать не стоит, сразу подумают именно на неё!

Ведьма испытала слезоточивую обиду. Она обязана сказать и опять оборвать нити, связывающие её с людьми, которыми восхищалась, которых любила. Если она не сделает этого, не расскажет, что Лорд всё откуда-то вызнал — вот тогда точно станет предательницей, а быть конченной в собственных глазах в сто крат хуже, чем в чужих… Чтобы не дать волю слезам, пришлось широко шагнуть и ухватить молчаливо протянутую руку.

Стало не так холодно. Темнота не сразу позволяла сориентироваться. Оглядевшись, Гермиона узнала высокую кованую ограду между будто сияющих светлых постаментов и сад за ней.

— Зачем мы здесь, когда хозяина нет дома? — ведьма всё больше настораживалась.

Её холодная ладонь полностью утонула в тёплой Лорда. Взгляд Волдеморта был направлен сверху вниз и поблескивал, как когда-то сверкали очки-половинки Дамблдора. С лукавством и замолчанной важной тайной, способной изменить всё.

— Вы взламывали ловушки профессоров, когда вам было двенадцать. Устраивали побег Блэка от дементоров. Помогали Поттеру пройти испытания Турнира Трёх Волшебников. Организовывали заговоры под носом Министерства. Вламывались в Министерство и Гринготтс. Я хочу, чтобы вы добыли мне некую вещь из поместья Малфоев…

Сердце Гермионы тукнуло.

Что это должно значить? У него не осталось крестражей, что если?..

— Я не подключена к защитному контуру, — обречённо произнесла Гермиона. Если даже её участь состояла в том, чтобы стать жертвой для нового крестража кровавого диктатора, выбора нет. Хотя бы дети останутся живы.

— …я не рассчитывал — это было бы слишком просто… — Лорд фыркнул, выпуская её ладонь. — Думайте…

Гермиона переступила в розовых резиновых сапогах. Тёмный маг с завидным постоянством заставлял её чувствовать себя дурой. В нормальной ситуации она бы спросила, почему нельзя просто попросить нужную вещь у Малфоя или купить, если она дорогая. Мотивация же Лорда совершенно непрозрачна. Можно только предполагать, что Волдеморт хочет обставить создание нового крестража в полной конфиденциальности — но это то, что говорит логика, исходящая из мрачной догадки…

— …я могла бы позвать кого-то из малышей, чтобы… — Гермиона не договорила «открыли дверь», так как Лорд неприятно скривился, выражая отношение к идее. — Вы могли бы снести защиту…

— Миссис Реддл, — воззвал к её разуму Лорд, повернувшись в фас. — Каким же образом это можно будет считать тайным хищением, м-м?

Приходилось признать, что Малфои действительно первым делом подумают на Лорда, стоит такому произойти, особенно если ещё пропадёт какая-то вещь.

— Тогда давайте колдовать буду я.

**

…Долгие годы зелья для Гермионы означали готовку, а чары исчерпывались бытовыми для уборки и ремонта. Возвращение в Хогвартс будто повторно вернуло ей ощущение первых дней в школе. Она снова практиковала магию. Её собственные преподаватели не могли понять, что она испытывает. Они никогда не были в её положении. Зато не без удовольствия обсуждали её самодовольную улыбку, ассоциируя её с очередным и прежними партнёрами и семейным положением в целом. Они все, возможно за исключением Флитвика, сделали вывод, что Гермиона довольна режимом и отступилась от идей Ордена и своих друзей, а ей-то просто-напросто было радостно снова произносить Левиосу и Экспекто Патронум. И пускай все горят в аду, даже сама МакГонагалл, если её маленькая и невинная радость так мешает профессорской вере в людей!

…Они прошли вдоль ограды с добрые двести футов, прежде чем попалось подходящее дерево. Гермиона трансфигурировала его в лестницу. Добравшись до вершины по узким ступеням, ведьма прыгнула, замедлив падение Аресто Моментум.

Лорд хмыкнул сверху, через мгновение соткавшись у плеча из тьмы. Вот для кого это всё?!

Конечно, она ничего не сказала вслух. Только нахмурила брови и поджала губы.

Что-то внезапно коснулось подбородка, потянув наверх. Сбитая с толку Гермиона вопросительно подняла взгляд, встречая пристальное внимание Лорда. Два алых глаза, как два Палантира, впитывали суть и сводили с ума. Грейнджер ограничилась получением сообщения от легилимента. Гермиона подозревала наличие ловушек для тех, кто явился на территорию без приглашения. Очевидно, Лорд считал, что ловушка активизируется звуком. Решение достаточно элегантное, можно будет пошаманить при случае…

Гермиона наложила заклинание бесшумности, обведя собственную фигуру палочкой. Потом Лорда, притворявшегося, что просто стоит на стрёме.

Однако сад Малфоев вовсе не утопал в безмолвии. До слуха настороженной ведьмы долетел странный звук, навеявший воспоминания о занятиях по Уходу за магическими существами. Она не узнавала его, слишком кратко (и, возможно, отдалённо) он звучал, но определённо рассчитывать следовало на что-то живое… Может, птица? Надежда надеждой, но Гермиона затаилась.

…не вздрогнуть от рывка стоило немалых душевных сил. Гермиона гневно обернулась на Лорда, так «вовремя» дёрнувшего её за руку. От нервного напряжения мышцы ведьмы одеревенели, и резкий поворот отозвался болью в шее.

Невозмутимый Лорд кивнул куда-то под ноги. Глаза Гермионы расширились — прямо под ними, исключая какую-либо случайность, проступала слабо светящаяся руна. Не явившая до конца своих очертаний, она определённо принадлежала к охранному контуру и могла доставить неприятности.

Лорд и ведьма всё ещё держались за руки и с места поспешили сообща, уводя друг друга от действия магического знака…

Звук повторился.

Гермиона досадовала на себя, что недостаточно хорошо разбиралась в волшебной живности, чтобы успокоить собственные нервы сейчас. Приходилось двигаться, не особо разбирая дорогу. Разумеется, Лорд был абсолютно невозмутим. А если что-то знал, то сейчас не было возможности спросить. Подошвы бесшумно сталкивались с щебнем, взращивая ощущение нереальности…

Опять этот звук! Немного другой, но от того же существа. Нехорошее предчувствие мешало следить за дорогой. Ведьма просто петляла вслед за Лордом, положившись на его самоуверенную манеру… совсем выкинув из головы его тягу чудить в неподходящее время.

Так они оказались перед сплошной стеной выстриженного лабиринтом кустарника. Плотность его не оставляла шанса прорваться сквозь.

По прежним визитам Грейнджер не помнила, чтобы в мэноре были растительные стены подобной негостеприимной и малоэстетичной высоты, на полметра выше Лорда. Кустарники что, на ночь вытягиваются? Действие предполагает противодействие. Гермиона хотела попробовать одно невербальное, когда опомнилась — ей абсолютно нечего бояться, если всё кончится обнаружением. Даже если Волдеморт свалит на неё ответственность — ну и что. Зато у него с крестражем сорвётся, и, как знать, может он выберет другую кандидатуру в жертвы…

Ведьма расслабилась, переступив с ноги на ногу, пока Лорд крутил головой в клетчатой тирольской шляпе.

Звук животного происхождения прозвучал громче. Лорд засуетился у стенки, по-прежнему сохраняя молчание.

Гермиона наблюдала за ним с материнской снисходительностью. Уже в три года Иоланда тоже способна была произвести никому не известные руны, но пасовала перед застёжкой на собственном комбинезоне, и после нескольких минут отчаянной борьбы начинала рыдать от безвыходности… ну, найдёт их Люциус, когда вернётся с праздника… или даже потом, когда уже отоспится. Ну, подумаешь, план Лорда пойдёт павлину под хвост…

Лорд сцапал Гермиону в последнюю минуту. Прибежавший белый павлин впустую щёлкнул клювом и зашипел не хуже змеи, выгнув шею и подняв дыбом все свои перья.

Источник загадочного звука обнаружил себя сам. Грейнджер никогда не видела этих птиц вблизи. Никогда бы не подумала, что они могут быть такими здоровыми. Или такими агрессивными.

Тёмный маг вздёрнул ведьму в воздух, сам обратившись летающим смерчем. Радость, что Лорд взялся разруливать сам, немного притормозив свою специфическую игру в «мистера Грейнджера», была недолгой. Хорошо, что Гермиона не привыкла много радоваться. Лабиринт был накрыт невидимым куполом, едва ли выше кустарников. Лорд глухо ударился при взлёте и от неожиданности ахнул.

Чуткие сторожевые чары сработали.

Почти грохнувшись, Лорд понёсся дальше по лабиринту, едва не сваливаясь на землю и неловко лавируя на неудобной высоте. Расслабившаяся на руках Гермиона едва успела дёрнуться от наскочившего павлина, уже другого, подоспевшего на подмогу обнаружившему нарушителей…

От неожиданного резкого движения дезориентированный Лорд едва её не выронил, в последний момент подхватив как придётся. Некогда было возмущаться и критиковать, Гермиона едва избежала направленного в глаза удара когтистой лапой. На подставленном предплечье лохмотьями повисла мантия.

Побледневшая, закусившая губу ведьма невольно захлопала Лорда по предплечью, мысленно моля ускориться.

Хотелось крикнуть, чтобы он всегда сворачивал направо. То, что чары уже уловили их присутствие, не означало, что им уже нечего терять. Она не смела издать ни звука, кроме невольного сипа и кряхтения, когда Волдеморт кое-как перехватывал её, время от времени чувствительно вминая в стены лабиринта или задевая газон…

Он знает сам про лабиринты, убеждала себя Гермиона. Надо только дать ему больше возможностей для манёвра.

Волевым усилием ведьма крутанулась, обхватывая волшебника руками и ногами вокруг корпуса, в надежде что не создаст препятствия его магии, заблокировав некстати какую-нибудь черномагическую чакру. Сама Гермиона скептически относилась к подобным практикам, но что помешает Лорду возложить вину за провал на неё? Ох, сейчас бы просто выбраться отсюда!

Волдеморт будто действительно стал двигаться более свободно. Кажется, ему нужны были именно руки, что соображалось с обычной концепцией магии, сосредоточенной именно на пассах руками и палочкой. Палочку Лорд не держал, слава Богу, он страховал вокруг пояса Гермиону. Полёт без метлы больше годился для вертикального перемещения, но выбирать было не из чего. Грейнджер теперь смотрела Лорду за спину. Наверное, подобное чувствовал Гарри, когда их с Дамблдором преследовало полчище инферналов в замкнутом пространстве пещеры. За ней и Лордом неслись десятки павлинов-альбиносов. Но даже у альбиносов их красные глаза не светятся в темноте!

Чёрт побери твоих инфернальных павлинов, Люциус! Как ты можешь держать в доме нечто подобное?!

И вообще, нормально, что они несутся с такой скоростью?!

Неизвестно сколько они проносились по лабиринту, регулярно шваркаясь о невидимый потолок и видимые стены. Лабиринт был магическим, и принцип обычного лабиринта тут не мог стать панацеей. Павлины загнали их в тупик.

Пользуясь минутной заминкой перед неизбежным триумфом павлинов, Лорд заставил спутницу отстраниться от своей груди, долго взглянув в глаза.

Гермиона никогда не представляла себя, стоящей на краю пропасти и глядящей в глаза Волдеморту. Вот Люциусу — бывало. Правда, в фантазии он с равной регулярностью представлялся как держащим её в объятиях с отчаянием в серых глазах, так и с торжеством сталкивающим её вниз…

Лорд неуловимо выудил из складок одеяния волшебную палочку и применил невербальное.

Что могло пойти не так?

Гермиона не знала, что сделала бы она сама… но, будучи загнанным в лабиринт, превратить их двоих в павлинов?!!

Несмотря на отсутствие пигментации и волос, Волдеморт стал лишь лейкистическим павлином с приглушённой окраской и множеством белых пятен, будто не до конца раскрашенный детьми рисунок. Гермиона ещё заметила отсутствие головного оперения, прежде чем он повернулся к ней… кхм… спиной и распустил хвост, закрывая собой… ведь она… оказалась, мать его, единственной здесь самкой!

За исключением того, что Гермиона в жизни никогда ничего подобного увидеть не хотела, это было впечатляюще эпично.

«Это тебе за первый курс», — мысленно отмечала Грейнджер, забившись в угол от устрашающей птичьей свары. В воздух летели перья и неблагозвучные павлиньи крики.

Таков животный мир. Человек возомнил себя царём природы и уверился в святой простоте, что то, что меньше его размером, не может представлять угрозы. На самом деле целеустремлённое и ведомое могучими инстинктами небольшое существо способно дорого постоять за то, что для него важнее всего. Павлины Малфоев почему-то обладали инстинктами сторожевых собак.

Лорд пропустил удар когтистой лапой.

«Это за то, что натравил Пожирателей на Отдел Тайн…»

…Огромная белая птица наскочила на лейкиста верхом с самыми непотребными намерениями. Увенчанная белоснежной короной голова оттянулась назад, прежде чем с размаху ударить клювом по мелкой черепушке оппонента.

«Это за то, что было в кабинете…»

…

«Это за то, что похитил меня на Рождество…»

…

«Это за то, что мы проторчали в подвале Горбина двое суток, и ты притворился, что не помнишь, что можешь позвать помощь через метку…»

…

**

Фонтан Малфоев представлял собой впечатляющую конструкцию. Прямоугольный резервуар тянулся на добрую сотню футов и вмещал три фонтана, больший в центре, два поменьше ближе к бокам. Струи не били, и поверхность воды удалось покрыть коркой льда, достаточной, чтобы удержать птичий вес. Корка тут же темнела, тая, несмотря на осенний холод. Нормальные… б-р-р… птицы в фонтан не полезли.

Они двое уже не боялись намокнуть, но в птичьем виде взобрались на центральную высоту, надеясь, что неожиданная струя не собьёт их с насеста. Адские парные огоньки наблюдали за ними изнуряюще долго, лишая возможности обернуться. С большим трудом удалось накинуть дезиллюминационные чары.

…Было темно. Гермиона заживляла раны Лорда почти на ощупь. Хорошо, что фонтан оказался выключен. Волдеморта потряхивало, он утирал чёрным рукавом бегущую из носа кровь…

— Не благодарите, миссис Реддл…

— Не буд-ду, — буркнула Гермиона, изрядно замёрзнув.

Лорд метнул на неё кровавый взгляд. В следующий момент его рука ухватила её за локоть, и ведьма опомниться не успела, как они оказались в поместье.

Гермиона медленно перевела взгляд на Лорда. Её не отвлекла ни новая неизвестная обстановка, ни роскошная антикварная мебель. Если бы пальцы не окоченели после фонтана, они бы уже сжимали некротическую шею…

В большой комнате в красных оттенках, со стенами, обтянутыми парчой с золотой полосой, стоял немаленький стол под скатертью цвета слоновой кости. Под стазисом на серебряном блюде томилась здоровенная индейка с абрикосами. Рядом на блюдах поменьше ожидала пара пудингов, кажется, чёрный и рисовый. В хрустале графинов на серебряном подносе с салфеткой бликовали тёмные красные вина.

Ведьма следила за каждым движением, пока Лорд обогнул резное кресло у камина, направился к столу и выбрал стул. Она не была уверена, что уже может говорить.

— Мне пришлось, миссис Реддл, — чопорно произнёс он с самым светским видом, чему способствовала торжественно возложенная на колени льняная салфетка. Ну конечно. На его холодные костлявые колени, покрытые вонючей и не первый раз за ночь промоченной тряпкой. Куда там Версалю…

Гермиона позволила себе собезьяничать манеру, обойдя комнату по избыточной дуге и усевшись ровно напротив. Салфетку накидывать не стала. Вместо этого вытащила из холодных резиновых сапог промокшие, сведённые холодом ноги.

— Как вы понимаете, — Лорд посмотрел в глаза, — в доме ловушек больше.

Длинные пальцы подобрали завёрнутые в тканевую, не отличимую от скатерти салфетку приборы, не без изящества развернули и приступили к разделке монументальной птицы.

Лорд отделил от туши небольшой ломтик с поджаристой кожицей. Мясо уже не исходило жаром, но тепло до сих пор чувствовалось, и блюдо выглядело аппетитно, будто покинуло духовку не более часа назад. Пока они улепётывали от павлинов.

Пропитанный соусом и жиром кусок больше изгваздал тарелку. Гермиона невольно поморщилась — не любила зазря пачкать посуду. Волдеморт взял подобающую вилку и столовый нож и приступил к трапезе. Гермиона думала, что он будет есть молча.

— Вы непозволительно замёрзли… придётся восстанавливать ваше здоровье… х-х-ххр-р-х-х…

Лорд не дёргался, только завис над столом, положив приборы дрожащими руками.

— Горечь, миссис Реддл… йодистый привкус… немного кисло…

Гермиона не сразу сообразила, что от неё требуется. А потом так удивилась, что из-за этого, не иначе, дёрнулась к графинам, которые показались винными. Зелья! Замёрзший нос не до конца разбирал запахи, а ещё требовалось определить дозировку — на серебряном подносе стояло четыре разновеликих бокала… У Лорда покраснела кожа, а глаза угрожали вывалиться…

Ведьма всунула ему в руку второй по величине бокал, а уже потом опомнилась, что сделала. Упустила шанс угробить диктатора.

Отпустило его быстро. Волдеморт откинулся на жёсткую деревянную спинку стула, с облегчением вздыхая. В правом глазу лопнули капилляры, делая из него… мда, ещё большего красавца, чем обычно.

Лорд вздохнул снова.

— Вы уверены, что не носите маленького мальчика? — Лорд не любил повторять на самом деле. Гермиона оценила его вопрос и испытала желание использовать и заботу и доверие. Наверняка и Люциус не откажется подстраховать, но…

Какого чёрта она пошла на этот Гриффиндор!

— Уверена.

— Надо отведать все блюда, которые подали хозяева, — Волдеморт шевельнул рукой в сторону стоящего между ними красивого и, как выяснилось, смертельно опасного стола.

Гермиона подозревала что-то такое. У Лорда было столько же оснований доверять ей, сколько у неё ему. Вообще-то её тронуло, что он изначально взял на себя риск, даже не попытавшись всё свалить на неё…

Она оглядела все тарелки, медленно разворачивая приборы. Под одобрительным взглядом Лорда воткнула вилку в красивый запечённый абрикос. Было бы интересно попробовать такое на вкус, но тогда она, вероятно, не смогла бы в полной мере ощутить зелье.

— Паштетообразная структура… — Гермиона даже откусила ещё, нервничая, что не понимает вкус. К абрикосам он не имел отношения. — Лимон… миндаль…

Лорд резко навис над винами-зельями, стуча крышками графинов. Гермиона не додумалась оставить бутыли открытыми… но может они бы и выдохлись без затычек?.. Сознание становилось нечётким, ускользающим, когда в губы толкнулся стеклянный край. Гермиона с усилием вспомнила, что нужно пить, через какое-то время обнаружив у себя в руке самый большой бокал. Волдеморт перегибался своей длинной фигурой через стол, наблюдая за ней.

— Допивайте.

Самой Гермионе сейчас бы не хватило мозгов сообразить самой, потому она послушалась. С облегчением обмякнув на своём стуле, когда последняя капля скатилась внутрь глотки. Хотелось посидеть. Тем более после пережитого стресса ноги оттаяли, и весь организм резко потребовал отдыха.

— Не стоит засиживаться, миссис Реддл, — предостерёг Лорд. — Не вежливо к хозяевам… тем более, они могут решить, что гости очень голодны…

Гермиона прочитала намёк и собралась, поднимая вялое туловище. Взгляд метнулся к зельям. Их всё ещё было изрядно… и откровенно говоря, ведьма не могла понять, какие уже были использованы. Не узнавала ёмкости. Крышки были на месте, как и разноразмерные бокалы.

Лорд по-джентельменски клал на свою абсолютно чистую тарелку кусочек чёрного пудинга, который в детстве пугал Гермиону составом. Ведьма сосредоточенно ожидала. После двух вилок Волдеморт не смог ничего сказать, только с трудом разжал челюсти и выдохнул дым.

Грейнджер с мечущимися бессодержательными мыслями нюхала и нюхала горлышки, пока что-то не кольнуло как предчувствие — холодное! Ничего лучше интуиции ведьма сейчас предложить не могла. Слишком концентрированная смесь… Гермиона неуверенно налила зелье в крошечную рюмку и, обернувшись, обнаружила дымящегося Лорда почти сползшим под стол.

Совесть не позволила отнять у него шанс…

Теперь Гермиона неловко сидела под красным взглядом. Лорд крутил длинными пальцами опустевшую посуду, будто размышляя, насколько невинным было её промедление.

Остался рисовый пудинг. Как и всё здесь, он выглядел эталонно. Вот только ведьма предполагала, что не почувствует сладости… Она ошибалась — это было слаще всего, что когда-либо попадало ей в рот…

— Сладко! — виски пронзило болью от избытка вкуса, зажмурившаяся, схватившаяся за голову ведьма попыталась выронить яд изо рта, но не выходило…

Кто-то рядом дёргал её, беся неимоверно, но Гермиона вообще не могла шевелиться…

…в себя она пришла на коленях у Лорда, который сидел с ней на ковре и поил из горлышка графина.

— Ты уверен?..

Гермиона не договорила. Маг не позволял отводить зелье ото рта. Сладость отступала, подтверждая правильность его выбора… но вот дозировка…

Грейнджер к своей досаде признавала, что совершенно не в состоянии сейчас делать сознательный выбор. Даже всплывшее в памяти недавнее идиотство с павлинами в данный момент не казалось таковым…

— Спасибо этому дому, — с поклоном поднялся Лорд, отнимая из сведённых рук Гермионы опустевший графин. Микстура в нём была горькой. И содержала алкоголь.

Ведьма икнула. Волдеморт потащил её из комнаты. Довольно долго она просто шла в темноте, куда тащила его рука. Потряхивало. То ли после пережитого отравления, то ли от выпивки… Явно какой-то слизеринский подкол, на сдачу тем, кто справился с испытанием… ну подожди, Люциус, так тебе весело будет, хоть помирай…

Гермиона икнула снова, попытавшись прикрыть рот свободной ладошкой.

— Миссис Реддл, соберитесь… — шепнул Лорд.

Грейнджер кивнула, признавая резонность требования. Но от решительности меньше потряхивать её не стало. Она даже умудрилась порадоваться, что напилась сама и стала проблемой Лорда, а не наоборот…

Наверное, то, что они потревожили защитные чары снаружи, сказывалось на их шансах внутри дома. Гермиона надеялась, что Люциус и его предки не были так уж кровожадно настроены, подбирая охранные чары. Может, её замкнёт в темнице, а не убьёт?

Гермиона икнула.

— Т-с-с-с! — вытянул последний согласный Лорд, о котором ведьма умудрилась позабыть, несмотря на сжимающую запястье горячую руку.

Хотелось спать…

Лорд бессердечно встряхнул её за плечи. Голову пронзило болью, будто в оба виска воткнули по блэковскому кинжалу.

Ведьма зашипела и захныкала. Волдеморт испуганно вжал её себе в грудь, оглядываясь кругом в предчувствии вполне ожидаемой подлянки Малфоев.

— Миссис Реддл! Срочно думайте! Это какой-то лабиринт!

Гермиона выкрутила лицо из складок его одежды и огляделась затуманенным взором, мало чего увидев, но поверив на слово.

— Вот козёл…

— Вы о ком? — холодно осведомился Лорд, продолжая сжимать в объятиях.

— О неблаговерном… Арестус? Ты здесь?

Грейнджер чувствовала себя вялой, но сносно. Валить с ног всё-таки перестало, зелье с ядом нейтрализовались. Хотелось бы, конечно, провести это время более спокойно…

Откуда-то из разворачивающейся впереди анфилады сумрачных в ночи залов вышел мальчик семи лет, трущий глаза спросонья. Из светлых прядей выглядывали подросшие, широко расставленные рожки.

— Арестус!

Узнавший ребёнок поспешил к ведьме в раскрытые объятия.

— Что эти Малфои выдумали?! Ты не Минотавр!

Мальчик согласно промычал. Гермиона потрясённо ахнула, беспомощно переведя взгляд на Волдеморта.

— Мы пришли проверить, как вы тут, — быстро вставил Лорд. — Никому не говори, что мы были здесь.

— Арестус! — не унималась Грейнджер. — Ты же не забыл, как говорить, детка?

— Не, Герми… — с трудом ворочая языком, выдавил ребёнок.

— Детка, ты помнишь, что я говорила вам с братьями, когда вы выражались? Вот если продолжишь называть меня этой собачьей кличкой, я на самом деле вымою тебе рот с мылом!..

— Миссис Реддл! — не выдержал Лорд. — Наказывать детей, конечно, весело и повышает самооценку, но не могли бы вы сначала сосредоточиться на нашем деле?! Пускай мальчик отведёт нас в кабинет своего отца.

**

Ребёнок бойко устремился из комнаты в комнату, как этакий деловитый бильярдный шар. Лорд и Грейнджер теперь шли наравне, ведомые непедагогично поднятым глубокой ночью ребёнком.

Минут через пять Арестус растерянно затормозил, оглядывая обстановку. Потом к удивлению и недовольству Гермионы издал низкое нечеловеческое мычание, на которое тут же откликнулась Кассиопея, дочка Луны, будто соткавшаяся из самого сумрака и сияния отсутствующего ночного светила.

Девочка выступила из темноты, надёжно взяв единокровного брата за руку, исподлобья оглядела взрослых.

— Мы… — начал Лорд.

— Я слышала, — пресёк объяснение странный ребёнок.

— Кэсси, — с облегчением обратилась Гермиона, — следи, чтобы братья не переставали нормально разговаривать! Я ещё выскажу вашему отцу за это…

— Нормально — это как? — девочка склонила голову к плечу в цыплёночьей жёлтой пижаме.

— Если они забудут человеческую речь — это будет катастрофа! — объяснила свой страх ведьма, экспрессивно размахивая руками. — Они не смогут поехать в Хогвартс! Не будут обучаться магии!

— А ты хочешь, чтобы мы обучались? — будто удивилась Кассиопея.

— Конечно! — поразилась Гермиона.

— И я хочу, — поспешно присоединился Волдеморт, когда детский взгляд интенсивно впился в него. — Благодаря мне все дети, родившиеся у миссис Реддл (любой), получают право на бесплатное обучение в Хогвартсе! Раньше бы пришлось платить… но я забочусь о наследии Магической Британии! Дети — это будущее!

Кэсси принимающе кивнула.

Лорд демонстративно покашлял.

— Нам… э-э… надо в кабинет…

— Да, я слышала. Но комнаты, где хранится что-либо ценное, законсервировались, когда сработали охранные чары.

Девочка показала на стену, в которую так и просился дверной проём. Однако его не было. Лорд разочарованно вздохнул. Гермиона постаралась не вздохнуть с облегчением. А потом…

— Можете попробовать влезть в окно по карнизу. Папа курил и не закрыл его…

Кажется, эта наблюдательная девочка любила Гермиону гораздо меньше, чем остальные из гороскопа…

**

По мнению Гермионы держаться за руки на высоте было не умно. Даже зная, что Лорд способен летать без метлы, она чувствовала себя неуютно и подозревала, что и тут будет какое-нибудь мешающее ограничение, как было в лабиринте…

Лорд простирался по белой стене огромным тёмным пятном, прильнув животом и грудью. Гермиона не знала, как лучше, но остро жалела, что предпочла прижаться к мэнору спиной, и теперь видела, сколько футов отделяют её бренное тело от земли.

— Миссис Реддл…

Гермиона сначала закончила невразумительный полушаг, потом подняла взгляд.

— Миссис Реддл, — задевая щекой камень кладки, повторил Лорд. — Как вам моя речь?

Сначала ведьма не поняла, о чём он. Она проползла ещё полфута, когда вспомнились события начала вечера. Это ведь было всего несколько часов назад, а такое ощущение, что год прошёл!

— Вы серьёзно?!

— Я её наметил… так, в голове. Не записывал, чтобы звучать непринуждённо… но, по-моему, некоторые переходы получились не совсем гладкими…

— О! — издевательским шёпотом протянула Гермиона. — Не беспокойтесь! Уверена, никто не обратил внимания!

— Вы так думаете? — взгляд Лорда с одним полностью красным глазом будто обратился внутрь. — Ну ладно…

И он отвернулся. Волдеморт первым влез в оставленный Драко проход. Интересно, отец знает, что наследник, зараза, курит? Потряхиваемая нервами ведьма — она всегда недолюбливала высоту — на ватных ногах добралась до подоконника позже напарника, едва не заваливаясь спиной вперёд, шагнула в комнату, как в прорубь, чудом не подняв шума.

Лорд уже стоял у вскрытого сейфа. Эта часть операции прошла мимо Гермионы, забрав с собой извечное Грейнджеровское любопытство.

— О нет! — выдохнула она, увидев, что схватил Лорд своими когтистыми лапками. Что было целью этой безумной ночи. Что стоило ей покоя.

История с душком… у него было что-то подобное прежде, но раньше он хотя бы предпочитал свои вещи. Если дело и вправду в крестраже…

— Тут ещё один! — ликовал Лорд. Лицо его противоестественно сияло. — Моя прелесть… Осталось забрать ваши сапоги. И мою маскировку у павлинов.

Гермиона обречённо закатила глаза.

**

— Дорогая миссис Реддл…

Гермиона с трудом открыла глаза. Она не спала, просто восстанавливала самообладание, пока дожидалась Лорда на подоконнике, свесив на улицу ноги в высохших носках.

— …нам ещё надо вернуться в замок.

Стоит ли говорить, что с территории мэнора аппарировать могли лишь хозяева по крови? Грейнджер придушивала Лорда заведёнными под горло руками, без какого-либо удобства устроившись на его спине, пока тёмный маг летел через сад на бреющем полёте. Низ его мантии исходил чёрным дымом. Гермионе мерещились вскрики проснувшихся павлинов.

**

— Какого чёрта?! — вскричала ведьма, поставленная на твёрдую землю после аппарации. Лорд переместил их прямо в Запретный лес, выбрав подозрительную поляну с жертвенными камнями древних то ли магов, то ли всё-таки магглов. Гермиона признавала огромные деревья, но не место.

— Бафомета.

— Что? — не поняла Гермиона, в руки которой была всунута потрёпанная бумага. Строчки скакали перед глазами, но ведьма всё равно опознала черно-магический призыв.

— Что?! — ещё более угрожающе проревела она. — Я не стану призывать Бафомета! Вы с ума сошли?!

Лорд невозмутимо развязывал какие-то застёжки на своём балахоне. Вот уже выпростал белое худое плечо, почти светящееся в темноте.

— Раздевайтесь…

— Что вы удумали?! — гриффиндорку трясло. Она попятилась. В голове крутился сумбур про крестражи. Ничего подобного у Герпия Злостного не было… не то чтобы во времена охоты за кусками души Лорда они так уж вникали в процедуру изготовления, но при чём здесь всё это?!...

Гермиона готова была расплакаться.

— Ведьма, у которой было тринадцать любовников… конечно, Бафомета, — кивнул своим мыслям Лорд, будто опровергал чью-то слабую научную гипотезу. — И прекратите драму. Самайн почти на исходе…

Когда уже кончится эта проклятая ночь! Серьёзный тон Лорда подсказывал, что шутки на время прекращены.

— Вот именно… осталось слишком мало времени… строго говоря, Хеллоуин уже прошёл! Давайте отложим на следующий год!

— Миссис Реддл! Мы не становимся моложе!

— Да и умирать молодой не особо хочется…

Мантию дёрнуло подозрительным порывом несуществующего в гуще леса ветра. Гермиона вынужденно потянула с себя верхнюю одежду.

— Вам ничего не угрожает, миссис Реддл.

Как же.

— Для вас это возможность поучаствовать в интересном ритуале.

— Не во всех ритуалах стоит участвовать…

— Не все книги стоит читать, не все заклинания произносить, — издевательски спародировал Лорд, нисколько не смущающийся наготы. И выбивающего из колеи отсутствия пупка. В конце концов, он не рождался. — Ни все зелья варить… Раньше любая уважающая себя ведьма плясала на Самайн. Почему вы так упёрто не соблюдаете обычаи?

— Кто бы ещё кроме меня их соблюдал…

— Что за мещанство, миссис Реддл! Во-первых нужно делать правильно самому, а не кивать на других, кто духом слаб…

— Духом? — вяло повторила Гермиона, уже оставшаяся только в нижнем белье. Том, которое Снейпа угораздило выманить чарами перед бегством от нагрянувшего как снег на голову Лорда. Так что и грудь и бока слегка выпирали. Кажется, покупала ещё после рождения Эйлина…

Не дождавшись её, Волдеморт по памяти начал скандировать на латыни. Гермиона побоялась, что если не станет заклинателем в ритуале, останется лишь принять роль барашка на заклание, и быстро отыскав взглядом нужную строчку, присоединилась неуверенным голосом.

В центре площадки внутри круга вспыхнул огонь, не требующий горючего.

Под конец инкантации Лорд надрезал ведьме ладонь, сцеживая несколько капель крови.

Раздался хлопок, и воздух наполнил смрадый запах серы, быстро поглощённый холодной лесной зеленью.

Стоило возблагодарить Мерлина за то, что от Самайна осталось слишком мало, чтобы потянуть тушку Бафомета во всей красе. Это… ну, просто не мог быть он… Явившееся было бесом попроще, но с осознанием ценности своей личности, о чём и заявило, неестественно вывернувшись всем телом, прежде чем принять устойчивое сидячее положение на одном из валунов. Вальяжное и вызывающее.

— Кто звал?! — упитанная сущность почесала короткими пальцами грудь в редких волосах. В каком-то мультфильме подобным образом изображали греческого фавна. У него тоже были кривые рога и козлиные упитанные ноги в жёсткой бурой шерсти. — Вы кто такие, малахольные?

— Выходец из ада! — обратился Лорд торжественно.

— Тебя я разглядел, — бес деловито кивнул, на всякий случай скользнув мутными глазками по высокой белой фигуре.

— А-а, — Волдеморт едва не сбился. — Позволь представить мою спутницу — ведьма, соблазнившая тринадцать мужчин…

— Здрасьте, — выдавила Гермиона, пряча грудь за длинными волосами. Запрет на стрижку для женщин вот сейчас заиграл новыми красками. Грейнджер долго распекала дурацкий закон, впервые оказавшись в открытом офисе, агитируя подняться против патриархального произвола. Никто из девушек, по большему счёту магглорожденных и полукровок, не посмел присоединиться тогда к её голодовке. Ей тоже не дали. Волшебница Долорес, пунцовея от злости, накормила через день под Империусом. Гермиона никогда в жизни не потребляла столько свежих овощей за раз.

— …бунтарка, своенравная и непокорная. Авантюристка. Хитрая и изворотливая лгунья…

Бес щурился с явным недоверием. Гермиона сглотнула, думала, что будет нести, если придётся ответно награждать титулами Лорда… прямо как ведущие в маггловском ток-шоу, перекрёстно представляющие друг друга взыскательной публике.

— Бочка громко гремит, — отметил бес. — Лгать-то она, пожалуй, не умеет…

— Это смотря какие ставки, — невозмутимо отрапортовал Лорд. Будто что-то личное имел в виду.

Гермиона не улавливала подтекст. Не до того было, сальные глазки скользили по телу, будто слюнявым языком обводя изгибы, стекая к тем местам, куда приличные люди не пялятся.

— Пусть это мне она сама скажет. Ну, женщина, отчего ты зарделась? — бес сдвинулся, опирая плотный корпус на передние конечности. Пухлый зад остался на камне. — Может, слова похвалы не звучали для тебя как хвала?

— Н-нет, — выдавила Гермиона, кое-что просчитав про себя. Если её сочтут недостойной собрания, её ведь с позором изгонят, так? — Я себя такой не считаю… и мне всё это не льстит…

— Вот, — констатировал Лорд, — говорю же, всё зависит от ставок…

— Много, много было слов, — бес быстро зашевелил короткими пальцами, мутные, будто под разноцветными бельмами глаза полусомкнулись. — Что же там? Ага! Что, не было у тебя тринадцати мужчин?

Гермиона зарделась и самоизобличающе закусила губу. Лорд смотрел сверху вниз с неприкрытым торжеством, вроде как, ну что ты теперь скажешь? Ведьма сжала руки в кулаки, впивая ногти в мякоть ладоней. Как вдруг её паникующий мозг осенило.

— Нет, не было…

Лорд выразительно нахмурился.

Бес разочарованно отстранился, запрокинувшись на камне, едва не сваливаясь и подбирая в руки правое копыто:

— Не проведёшь. Говорю же, слишком уж она стеснительна…

— А сколько же было? — холодно потребовал Лорд.

Гермиона скорчила жалкую гримаску, но призналась:

— Четырнадцать…

Бес с хохотом свалился с камня, хлопая себя по ляжкам ладонями от избытка чувств. Лорд в сравнении не выглядел довольным, похоже, сетовал, что просчитался. Наверняка, из его расчётов выпал Амундсен, чьего сына оказалось удобнее выдать за ребёнка Малфоев, чтобы получить эльфа. Не менее заинтересованный в афере Люциус без особого труда сменил ребёнку фамилию, чтобы не осталось формального повода придраться…

— Женщина в своём роде интересная, — задумчиво выдал суждение бес, подёргав себя за жидкую бородёнку. — Скромничающая блудница… Случай в истории не то чтобы исключительный, но всякий раз интересный… Ну а ты кто?

— Практик тёмных искусств, — сам отрекомендовал себя Лорд.

— Пахнет от тебя, — перебил «фавн», сморщив нос. — Почти как от трупа…

— Я возродил себя…

— Ах это твои куски у нас у входа разбросаны? — бес снова захохотал. — Ну ты зате-е-ейник!.. Ну, амба! Рекомендации принимаются! Вы — компания интересная! Не будем тратить время зря! Давайте танцевать!

Гермиона с визгом бросилась от погнавшегося следом беса. Кругов двадцать спустя, настигло осознание, что она уже участвует в танце. Раздавался заливистый заразительный хохот, какой-то жаркий ритм, будто кто-то бил по барабанам в какой-то первобытной симфонии. Потные ладошки задевали тело, недавно мёрзнущее в цепкой хватке ноябрьской ночи. Грейнджер в основном неслась, стараясь отстраниться от любых контактов, видела только всполохи огня и иногда замечала подскочившую в воздух плотную, но очень энергичную и гибкую тушку беса...

**

У хижины Хагрида Гермиона появилась в рассветных часах. На ней была только мантия с разорванным рукавом. Ведьма шла по покрытой инеем траве босиком, но не чувствовала холода.

Древняя школа тонула в спящем безмолвии. Наступил ноябрь, один из самых жестоких месяцев, лишающих землю тепла и последних признаков жизни.

Уже вблизи стен ведьма заметила какое-то шевеление себе навстречу.

Гермиона искренне удивилась — к ней приблизился встревоженный Люциус.

— Что-то случилось?

— Тебя надо спрашивать, — не очень дружелюбно заговорил волшебник, обводя взглядом её фигуру. Заметив голые ступни, он подхватил её, поднимая на руки и едва не распахнув мантию на голом теле. — Ведьма! — прошипел Малфой. — Ты ушла с Лестрейнджем…

Грейнджер не узнала, что он хотел сказать. Мужчина в полной мере оценил её одеяние. Серые глаза потемнели, долго глянув в лицо. Люциус вцепился так, будто впервые видел женщину. Гермиона стукнулась копчиком о каменную лавку, пока он зарывался к ней под мантию, беспорядочно впечатывая поцелуи и хватая руками.

— Ой, — беспомощно пищала утомлённая ведьма, мечтая оказаться на чём-то мягком. Лучше бы и Люциус нанёс визит когда-нибудь потом — она так хотела спать…

— Миссис Реддл, — мрачно обозначил своё присутствие директор Снейп.

— Отвали, Северус… — без грамма почтения отбрил Люциус, не желающий прерваться даже при ненужных свидетелях. — Эта ведьма моя… желаешь оспорить — обращайся к Лорду…

— Я не претендую, — сухо заявил Снейп, как он умеет, будто ему подсунули гнилую шкурку бумсланга, а не женщину, которой он ночью предлагал семью. — Я лишь позволю себе как директор профессору напомнить миссис Реддл, что у неё урок по Защите от тёмных искусств. Ученики уже ждут её двадцать минут…

Пока Гермиона заполошно вскакивала, вырываясь из цепких рук недовольного Малфоя, стараясь не распахнуть мантию, никто из собравшихся под стенами замка не заметил наблюдателя, стоящего на застеклённой галерее у Большого зала. Эльфы успели прибрать остатки украшений запоминающегося бала и накормить детей завтраком перед занятиями. Глаза мадемуазель Трезо, больше часа пытавшейся отыскать Люциуса по замку, блестели лихорадочным огнём.