Совершенно обычный поход в Эрмитаж (джен)

1 августа 2026. 11:42

Питер встретил их июльским зноем, тяжелым запахом Невы и нескончаемой каникулярной движухой.

Троица неспешно шла по Дворцовой площади. Миша Кузнецов — высокий, подкачанный, в черной футболке и кроссовках — угрюмо щурился на солнце. В наушниках привычно разрывался Нойз с «Устрой дестроем», но даже любимые песни не спасали от липкой жары.

— Я не понимаю, зачем мы пошли пешком? — ворчал Миша, поправляя лямку рюкзака. — Я бы сейчас лучше в лесу побегал. Жара просто моё почтение.

— Расслабься, мы отдыхать приехали! — Артём Кривозуб, возвышавшийся над всеми своими 193 сантиметрами роста, запнулся о ровную брусчатку, но даже не обратил внимания. В одной руке у него был квас, в другой — телефон. — Какой лес? Сейчас позырим на золото в Эрмитаже, потом затестим местную шаверму и сравним с Тольяттинской шаурмой. Кстати чекайте: если как Планктон украсть тут рецепт шавермы и открыть в Тольятти...

— Артём, забей. Те будет тупо лень, — отрезал Миша с легкой ухмылкой.

Рядом, мелко шагая, плелся Лёха по фамилии Дикий. 177 сантиметров роста, веса — как у веточки, и с нескончаемой карточкой в кошельке. Телефон в его руке вибрировал каждые полчаса. Лёха поморщился, написал маме что они идут в музей и снова открыл тикток.

— Для крутой шавермы нужный местные крутые ингредиенты, — сухо подал голос Лёха, щурясь от яркого света. — Кстати в Эрмитаж очереди огромные, надо было в инете билеты брать.

— Ну Хованский вон в Сербии открыл шаверму — ухмыльнулся Артём — и мы могли бы.

...Благодаря подвешенным языкам Артёма с Пашей они быстро проскочили контроль и оказались внутри. В Эрмитаже было прохладно, пахло вековой пылью, паркетом и дорогим лаком. Парни забрели в один из глубоких, полупустых залов. В центре на темно-зеленом малахитовом подставнике лежал необработанный, глубокого темно-бордового цвета камень размером с кулак. Ни стеклянного купола, ни даже бархатного каната.

— О, гляньте, — Артём в два шага подбежал к экспонату с легкостью долговязого кузнечика. — Реально мутный камень. Как в Майнкрафте.

— Давай аккуратнее, — Миша вздохнул, засовывая руки в карманы и оглядываясь. — Сейчас смотрители прибегут.

— Да ладно тебе, тут никого нет! Чо думаешь нас расстреляют? — Артём нагнулся, рассматривая грань. — Лех, глянь, он настоящий или пластиковый?

— Не трогай, это экспонат... — начал было Лёша.

Но Артём уже по привычке сунул палец и чисто по приколу потрогал гладкую грань бордового камня.

В ту же секунду воздух словно загустел. Косматая башка Артема начала вибрировать. Низкий, трясущийся гул ударил по ушам так, что у Миши зазвенело в челюсти. У Лехи в глазах все расплылось ещё сильнее. Свет схлопнулся в одну яркую точку, и последовал мощный, невидимый рывок.

Гул утих мгновенно.

1 августа 1883. 16:42

Исчез душный музейный воздух. Вместо него в нос ударил густой гусарский аромат: запах горячих восковых свечей, крепкого заварного чая с бергамотом, свежей выпечки и дорогой кожи.

Парни буквально вывалились из воздуха прямо на роскошный персидский ковер.

Артём растянулся во весь свой гигантский рост, едва не сбив резной столик. Миша группировался на автомате — спортивная реакция сработала быстрее головы: он мгновенно вскочил и приготовился к чему угодно. Лёша приземлился на жопу, а в руке остался крепко зажатый телефон с открытым тиктоком.

Это был не пустой музейный

зал. Это была уютная, закрытая Малая гостиная. В камине тихо трещали дрова, на полутонах тикали напольные часы.

А за небольшим круглым столиком сидел человек.

Огромный, шикарно одетый мужчина с густой красивой бородой, в мундире с золотыми эполетами, у которого были расстегнуты верхние пуговицы. В руках он держал изящную фарфоровую чашку с вензелями, из которой поднимался тонкий парок.

Император Всероссийский Александр III замер с чашкой у самых губ.

В комнате наступила звенящая, абсолютно мертвая тишина. Слышно было только, как в камине треснул уголёк.

Царь медленно отставил чашку на блюдце. Фарфор едва слышно звякнул. Он перевел тяжелый, невероятно внимательный взгляд глубоких глаз на троих странных юношей.

Один — длинный, чуть меньше трёх аршин, со смешным лицом, в яркой рубахе с огромным числом «42», распластавшийся на ковре.

Второй — поджарый отрок в странных кривых ботинках и кафтане без пуговиц.

Третий — тощий юнец, судорожно тычущий пальцем в светящийся портсигар.

Александр III не перепугался — он был мужиком не из пугливых и мог гнуть пальцами пятаки. Но увидеть, как прямо из воздуха посреди его личного чаепития материализуются трое чудаков в невиданных одеяниях... это выходило за рамки любого понимания.

Император чуть сдвинул брови. Паркет под его сапогами скрипнул, когда он медленно подался вперед.

Миша сглотнул сухую слюну, оценивая габариты «мужика». Мужик был огромным. Шире Миши раза в два с половиной.

Лёха судорожно переводил взгляд с фарфоровой чашки с гербами на мундир, и в его олимпиадном мозге со страшной скоростью складывался пазл: Запах... Камин... Гербы... Портрет из учебника...

Артём, всё ещё сидя на ковре у ног государя, посмотрел на полированные царские сапоги, потом снизу вверх — на пышную бороду, и выдал единственное, что сгенерировал его артистичный мозг:

— Приятного аппетита!

Александр III медленно поднялся во весь свой огромный рост.

— Вы кто такие будете? — раскатистым, низким басом, от которого зазвенели ложечки на столике, произнес Государь. — И как очутились в моих личных покоях без доклада?