Как меня зовут? (гет)

— Как меня зовут?

Незамысловатый вопрос. Но заданный именно этим мужчиной именно этой старой женщине вызывает светлую улыбку в уже не таких глубоких лиловых глазах. С возрастом их оттенок стал ближе к цвету глаз вопрошающего. А ещё лучики смеющихся морщин. Достаточно глубокие у неё и уже заметные у него. И так легко и радостно на сердце!

— Папа Дзирри.

И сидеть в обнимку, прижавшись белыми головами. У неё от возраста, у него — от природы. При этом у него до сих пор такая же густая грива длинных волос, а она скручивает свои поредевшие в пучок, закалывая палочками на макушке.

Этот обряд они ввели всего пару десятков лет назад. Как-то вспоминали самую первую её поездку в Монастырь Жёлтой Розы, который на каком-то этапе её жизни был ещё одним домом, источником знаний, навыков и человеческого тепла. Ещё одним приютом, куда всегда можно было вернуться, если в жизни что-то пошло не так.

— Как тебе удаётся так улыбаться?

— Как так?

— Одновременно светло, радостно и грустно? По этой улыбке сразу видно, что ты думаешь о маме.

— Не так уж многие это замечают, так что считай себя причастной к этим мыслям.

И он озорно ей подмигивает. Эльф. И она нежно его любит, восхищается его целостностью. Его продолжающимся развитием. Постоянством и текучестью одновременно. И в очередной раз ловит себя на мысли, что не завидует, что ей не достался его срок жизни. Хотя многие окружающие считают, что её должно задевать то, что она заметно стареет рядом с ещё достаточно молодым отцом. Возможно, правильнее сказать — ещё не старым? Триста пятьдесят — примерно середина жизни для эльфа.

Единственное, в чём у неё возникает что-то похожее на зависть, это что родители умудрились встретиться, сойтись и не потерять друг друга. Такое единение душ — огромная редкость даже в одной расе, а у них… И ведь поверили и рискнули. И вот она сама радуется этому миру уже больше полутора веков.

Родители рассказывали ей, какие у обоих были переживания сближаться или нет. И сколько лет они на этих качелях потеряли. Нелёгкий вопрос даже для лесного эльфа и человека. А тут — дроу. Слова сказать не успеешь — получишь стрелу меж глаз просто за цвет кожи. И до сих пор находятся так реагирующие на отца. Да и на неё саму порой всё равно косятся, что кожа странного оттенка. Даже страшно представить, какого было отцу в его юности, когда слышавших о нём почти совсем не было. Да и желающих прислушаться и присмотреться ни в одном обществе никогда не было много.

Вот разве что Каллида.

Ещё одно место уюта.

— А ты знаешь, что у тебя ещё одна сестра? Ей сейчас, кажется… — она задумывается и подсчитывает в уме. — Да, семь.

— Так что у Аззудонны полный комплект? Два на два!

— А у деда — два на три?

— Три на три. Вирна тоже считается. Надеюсь, что их следующий мальчик не потребует никаких жертв ни в чью славу.

Опять противоречие. Страшные слова. Со страшным смыслом. Задевающие страшные традиции и жуткие воспоминания. Но сказаны эти слова с такой лёгкостью и уверенностью, что вся жуть проходит мимо, даже не задевая. Вот как он так умеет?

— Пап, а ничего, что деду почти шесть веков?

— Это по факту. От рождения ближе к восьми. И на что это влияет? На мой взгляд он вообще жить начал почти одновременно с тобой. Так что пусть навёрстывает в своё удовольствие всеми нравящимися способами и не торопится. К тому же у него есть один очень интересный друг, который и сам не спешит за грань при тех же восьми веках минимум. И товарищей отпускать не хочет. Подкинет какую-нибудь игрушку…

— Да, дядя Джакс может.

И улыбки обоих уже становятся максимально широкими и искренними.

— А давай съездим в Каллиду? Я там не была уже пару лет. Ты сколько? Все десять? Совсем в книжках закопался?

— А про моих учеников ты забыла? Среди них, кстати, и твои потомки попадаются. Одного недавно Харпеллы переманили. Причём, судя по всему, ещё и в мужья младшей дочке.

— Это кого у нас так закрутило?

— Джастин.

— О! Чудесно! Малыш, всё-таки, определился со своими предпочтениями. Спасибо за него, пап.

— А я-то тут причём? Пообщался с мальчиком, показал несколько фокусов.

— Фокусы чем показывал? Клинками или жезлом?

— Всем понемножку. И вот теперь именно Джастин повинен в том, за что ты предъявила претензии мне.

Претензии? Предъявила? Она расслабилась и отвлеклась. Умудрилась потерять нить разговора. А с ним так делать не стоит. В смысле, конечно, можно. Обижаться он, кажется, просто не умеет. Но ей всегда было интересно, как работает его мышление. И эта игра: «Держи в голове весь разговор и парочку предыдущих» ей очень нравилась. Не давала мозгам застояться.

— М?

— В книжках закапывается. На пару с девушкой. Так что мы, старшие, регулярно выгоняем их из библиотеки хоть просто на травке посидеть. Хорошие дети.

— Спасибо. Порадовал.

И она действительно рада таким вестям. Постоянно отслеживать судьбы всех потомков она и не пытается. У всех своя жизнь. Но вот так случайно узнать о ком-то всегда приятно. Папа тоже не навязывается. Ученики к нему сами приходят. И берёт он не всех. Вообще получить от Дзирта До’Урдена согласие на обучение — уже отметка о душевных качествах ученика. А дальше можно присматриваться, к чему больше склонность у пришедшего. И часто эльф даёт основу, после которой отправляет учиться дальше. Его собственная жадность на развитие привела к тому, что он помогает определиться с путём. Из его учеников появляются и умелые воины, притом с разным оружием. Кто-то уходит в монахи. Кто-то становится чутким к лесу следопытом. Некоторые уходят в Серебристую Луну или другое место, славное обучением магии. Самые рисковые идут дальше в обучение к Харпеллам. А ещё есть те, кто становятся на путь филосовских изысканий.

— Чудесная идея с поездкой, Малышка! Вот на завтра приготовлю заклинание телепортации и отправимся. А окажемся невовремя — просто погуляем по городу и окрестностям. Приятно быть где-то не чужим.

— Невовремя. Ну-ну. Не заговаривайся, Дзирт До’Урден! На тебе там повиснут гроздьями, закормят, затеребят и выскажут кучу претензий, что так долго не появлялся.

Он захохотал в голос.

— Бри-зи! Ты меня пытаешься соблазнить на поездку или отговорить от неё?

И она присоединяется к этому смеху, забавляясь ситуации и купаясь в тепле и лёгкости.

— Пап, а почему ты раньше не начал учиться магии? Мама так обрадовалась, когда ты попросил её об уроках.

— О, да! Она давно мечтала, чтобы я получил травму и от безысходности присоединился к ней в изучении магии. Думала, что другими способами меня в это дело не заманить. А оно вот как.

— И всё же? Ты ведь не просто со скуки и на пустом месте? У тебя ведь изначальные способности. Вроде, даже сильнее, чем просто у любого дроу.

— Ты же понимаешь разницу между «могу» и «хочу». Так вот пока я не хотел, то и говорил всем, что не имею склонности. Мне это было неинтересно. А когда достиг плато в контроле над телом — стал искать следующие ступеньки. И обнаружил для себя эту.

— А что бы было, если бы ты сразу в маги пошёл?

— Ничего.

— В смысле?

— Как минимум нас с тобой бы не было. За весь мир говорить не буду. Джарлакс считает меня камушком, с которого началась лавина. Так что, скорее всего, лавина была бы в другое время, с другим камушком. А меня бы не было.

— Поясни.

— Я бы гораздо меньше общался с Заком. Так что его влияние свелось бы к минимуму. Меня бы быстро переломали. Я и так несколько раз стоял на краю и чуть не сворачивал на привычные пути дроу. И в Магике меня бы быстро убил Безликий. Там я ему был бы сразу доступен. Так что спасибо отцу с его монетками, что даже не дал Мэлис опомниться и проверить меня на магию.

И опять лицо освещается мягкой улыбкой. У отца немного тёплых воспоминаний о детстве, но про тот период она точно знает, что это было самое счастливое для него время. И на самом деле это страшно, когда самые нежные и мягкие воспоминания о травматичном периоде боевого обучения. Что же это за детство такое? И как он вообще с таким детством смог стать хорошим отцом? А дедушка? Его детство было не сильно мягче. Хотя всё же до простолюдина меньше всем дела, чем до аристократа. А потому и требований меньше. Но тут не знаешь, какие моменты сравнивать. И ведь когда деду удалось действительно стать отцом — он вполне справляется. Уже четыре раза справляется.

— Бр-р. Ты меня загрузил. Разрядка нужна. Давай подерёмся, а?

— С удовольствием! Оружие? Без? Выбирай стиль.

— Посохи. Без магии и не используя жизненную энергию.

— Хорошо. Готовься к бою, дочь моя!

И опять он лёгкий. И её эта лёгкость тоже захватывает и окрыляет. А завтра будет Каллида. И то, что папа хочет отвести их туда сам — его личное покаяние и извинения. Без попытки оправдаться. Да, мог давно придти. Дурак, что не собрался раньше.

* * *

Сумерки. Резко возникшее ощущение опасности. Автоматически поднимаются магические щиты. Свист стрел и дротиков. Клинки летают в руках. Ментальный крик в сторону Особняка. Нет времени позвать подругу.

Рассыпаются лиловые лепестки и тают.

«Бри-зи, Малышка, всё же папа ушёл раньше. Прости.

Кэтти-бри, любимая, иду тебя искать.

Гвенвивар. Ох. Я оставил тебя. Держись, друг мой. Верю в тебя и надеюсь.»