Как меня зовут? (гет)

— Как меня зовут?

Незамысловатый вопрос. Но заданный именно этим мужчиной именно этой старой женщине вызывает светлую улыбку в уже не таких глубоких лиловых глазах. С возрастом их оттенок стал ближе к цвету глаз вопрошающего. А ещё лучики смеющихся морщин. Достаточно глубокие у неё и уже заметные у него. И так легко и радостно на сердце!

— Папа Дзирри.

И сидеть в обнимку, прижавшись белыми головами. У неё от возраста, у него — от природы. При этом у него до сих пор такая же густая грива длинных волос, а она скручивает свои поредевшие в пучок, закалывая палочками на макушке.

Этот обряд они ввели всего пару десятков лет назад. Как-то вспоминали самую первую её поездку в Монастырь Жёлтой Розы, который на каком-то этапе её жизни был ещё одним домом, источником знаний, навыков и человеческого тепла. Ещё одним приютом, куда всегда можно было вернуться, если в жизни что-то пошло не так.

— Как тебе удаётся так улыбаться?

— Как так?

— Одновременно светло, радостно и грустно? По этой улыбке сразу видно, что ты думаешь о маме.

— Не так уж многие это замечают, так что считай себя причастной к этим мыслям.

И он озорно ей подмигивает. Эльф. И она нежно его любит, восхищается его целостностью. Его продолжающимся развитием. Постоянством и текучестью одновременно. И в очередной раз ловит себя на мысли, что не завидует, что ей не достался его срок жизни. Хотя многие окружающие считают, что её должно задевать то, что она заметно стареет рядом с ещё достаточно молодым отцом. Возможно, правильнее сказать — ещё не старым? Триста пятьдесят — примерно середина жизни для эльфа.

Единственное, в чём у неё возникает что-то похожее на зависть, это что родители умудрились встретиться, сойтись и не потерять друг друга. Такое единение душ — огромная редкость даже в одной расе, а у них… И ведь поверили и рискнули. И вот она сама радуется этому миру уже больше полутора веков.

Родители рассказывали ей, какие у обоих были переживания сближаться или нет. И сколько лет они на этих качелях потеряли. Нелёгкий вопрос даже для лесного эльфа и человека. А тут — дроу. Слова сказать не успеешь — получишь стрелу меж глаз просто за цвет кожи. И до сих пор находятся так реагирующие на отца. Да и на неё саму порой всё равно косятся, что кожа странного оттенка. Даже страшно представить, какого было отцу в его юности, когда слышавших о нём почти совсем не было. Да и желающих прислушаться и присмотреться ни в одном обществе никогда не было много.

Вот разве что Каллида.

Ещё одно место уюта.

— А ты знаешь, что у тебя ещё одна сестра? Ей сейчас, кажется… — она задумывается и подсчитывает в уме. — Да, семь.

— Так что у Аззудонны полный комплект? Два на два!

— А у деда — два на три?

— Три на три. Вирна тоже считается. Надеюсь, что их следующий мальчик не потребует никаких жертв ни в чью славу.

Опять противоречие. Страшные слова. Со страшным смыслом. Задевающие страшные традиции и жуткие воспоминания. Но сказаны эти слова с такой лёгкостью и уверенностью, что вся жуть проходит мимо, даже не задевая. Вот как он так умеет?

— Пап, а ничего, что деду почти шесть веков?

— Это по факту. От рождения ближе к восьми. И на что это влияет? На мой взгляд он вообще жить начал почти одновременно с тобой. Так что пусть навёрстывает в своё удовольствие всеми нравящимися способами и не торопится. К тому же у него есть один очень интересный друг, который и сам не спешит за грань при тех же восьми веках минимум. И товарищей отпускать не хочет. Подкинет какую-нибудь игрушку…

— Да, дядя Джакс может.

И улыбки обоих уже становятся максимально широкими и искренними.

— А давай съездим в Каллиду? Я там не была уже пару лет. Ты сколько? Все десять? Совсем в книжках закопался?

— А про моих учеников ты забыла? Среди них, кстати, и твои потомки попадаются. Одного недавно Харпеллы переманили. Причём, судя по всему, ещё и в мужья младшей дочке.

— Это кого у нас так закрутило?

— Джастин.

— О! Чудесно! Малыш, всё-таки, определился со своими предпочтениями. Спасибо за него, пап.

— А я-то тут причём? Пообщался с мальчиком, показал несколько фокусов.

— Фокусы чем показывал? Клинками или жезлом?

— Всем понемножку. И вот теперь именно Джастин повинен в том, за что ты предъявила претензии мне.

Претензии? Предъявила? Она расслабилась и отвлеклась. Умудрилась потерять нить разговора. А с ним так делать не стоит. В смысле, конечно, можно. Обижаться он, кажется, просто не умеет. Но ей всегда было интересно, как работает его мышление. И эта игра: «Держи в голове весь разговор и парочку предыдущих» ей очень нравилась. Не давала мозгам застояться.

— М?

— В книжках закапывается. На пару с девушкой. Так что мы, старшие, регулярно выгоняем их из библиотеки хоть просто на травке посидеть. Хорошие дети.

— Спасибо. Порадовал.

И она действительно рада таким вестям. Постоянно отслеживать судьбы всех потомков она и не пытается. У всех своя жизнь. Но вот так случайно узнать о ком-то всегда приятно. Папа тоже не навязывается. Ученики к нему сами приходят. И берёт он не всех. Вообще получить от Дзирта До’Урдена согласие на обучение — уже отметка о душевных качествах ученика. А дальше можно присматриваться, к чему больше склонность у пришедшего. И часто эльф даёт основу, после которой отправляет учиться дальше. Его собственная жадность на развитие привела к тому, что он помогает определиться с путём. Из его учеников появляются и умелые воины, притом с разным оружием. Кто-то уходит в монахи. Кто-то становится чутким к лесу следопытом. Некоторые уходят в Серебристую Луну или другое место, славное обучением магии. Самые рисковые идут дальше в обучение к Харпеллам. А ещё есть те, кто становятся на путь филосовских изысканий.

— Чудесная идея с поездкой, Малышка! Вот на завтра приготовлю заклинание телепортации и отправимся. А окажемся невовремя — просто погуляем по городу и окрестностям. Приятно быть где-то не чужим.

— Невовремя. Ну-ну. Не заговаривайся, Дзирт До’Урден! На тебе там повиснут гроздьями, закормят, затеребят и выскажут кучу претензий, что так долго не появлялся.

Он захохотал в голос.

— Бри-зи! Ты меня пытаешься соблазнить на поездку или отговорить от неё?

И она присоединяется к этому смеху, забавляясь ситуации и купаясь в тепле и лёгкости.

— Пап, а почему ты раньше не начал учиться магии? Мама так обрадовалась, когда ты попросил её об уроках.

— О, да! Она давно мечтала, чтобы я получил травму и от безысходности присоединился к ней в изучении магии. Думала, что другими способами меня в это дело не заманить. А оно вот как.

— И всё же? Ты ведь не просто со скуки и на пустом месте? У тебя ведь изначальные способности. Вроде, даже сильнее, чем просто у любого дроу.

— Ты же понимаешь разницу между «могу» и «хочу». Так вот пока я не хотел, то и говорил всем, что не имею склонности. Мне это было неинтересно. А когда достиг плато в контроле над телом — стал искать следующие ступеньки. И обнаружил для себя эту.

— А что бы было, если бы ты сразу в маги пошёл?

— Ничего.

— В смысле?

— Как минимум нас с тобой бы не было. За весь мир говорить не буду. Джарлакс считает меня камушком, с которого началась лавина. Так что, скорее всего, лавина была бы в другое время, с другим камушком. А меня бы не было.

— Поясни.

— Я бы гораздо меньше общался с Заком. Так что его влияние свелось бы к минимуму. Меня бы быстро переломали. Я и так несколько раз стоял на краю и чуть не сворачивал на привычные пути дроу. И в Магике меня бы быстро убил Безликий. Там я ему был бы сразу доступен. Так что спасибо отцу с его монетками, что даже не дал Мэлис опомниться и проверить меня на магию.

И опять лицо освещается мягкой улыбкой. У отца немного тёплых воспоминаний о детстве, но про тот период она точно знает, что это было самое счастливое для него время. И на самом деле это страшно, когда самые нежные и мягкие воспоминания о травматичном периоде боевого обучения. Что же это за детство такое? И как он вообще с таким детством смог стать хорошим отцом? А дедушка? Его детство было не сильно мягче. Хотя всё же до простолюдина меньше всем дела, чем до аристократа. А потому и требований меньше. Но тут не знаешь, какие моменты сравнивать. И ведь когда деду удалось действительно стать отцом — он вполне справляется. Уже четыре раза справляется.

— Бр-р. Ты меня загрузил. Разрядка нужна. Давай подерёмся, а?

— С удовольствием! Оружие? Без? Выбирай стиль.

— Посохи. Без магии и не используя жизненную энергию.

— Хорошо. Готовься к бою, дочь моя!

И опять он лёгкий. И её эта лёгкость тоже захватывает и окрыляет. А завтра будет Каллида. И то, что папа хочет отвести их туда сам — его личное покаяние и извинения. Без попытки оправдаться. Да, мог давно придти. Дурак, что не собрался раньше.

* * *

Сумерки. Резко возникшее ощущение опасности. Автоматически поднимаются магические щиты. Свист стрел и дротиков. Клинки летают в руках. Ментальный крик в сторону Особняка. Нет времени позвать подругу.

Рассыпаются лиловые лепестки и тают.

«Бри-зи, Малышка, всё же папа ушёл раньше. Прости.

Кэтти-бри, любимая, иду тебя искать.

Гвенвивар. Ох. Я оставил тебя. Держись, друг мой. Верю в тебя и надеюсь.»

— Ау! Кто-нибудь дома?

Она вошла в давно знакомую дверь. Как обычно — незапертую. В этом городе это норма. Последний раз она тут была семь лет назад. После смерти отца. Хотя, правильно ли это назвать смертью? Он ушёл в трансцендентность из-за того, что его убили. Вот только на этот раз, видимо, сильных причин для возвращения в этот мир не осталось. Грустно.

Всего за пару месяцев до папиного ухода они были здесь вместе. Были и дружеские схватки, и многочасовые беседы. И такие же многочасовые молчаливые посиделки. Куча вопросов, ответов, историй со всех сторон. Шумная и тёплая семья, в которой они с отцом имели своё место. Никто не был лишним. Их троих принимали, как будто они вернулись после недолгой отлучки, а не живут в другом мире, лишь изредка появляясь здесь. Здесь они были дома. А уж когда папа приготовил ужин на всех — лакомка Сор не удержался и попытался сманить своего старшего брата поваром в их магическую гильдию.

В тот раз на Гвенвивар каталась уже только Лилейна. В семь лет это ещё не вызовет возмущения даже у самых заядлых снобов. Хотя отец активно подбивал деда Зака последовать примеру своей младшей дочери. Так что причина отказа Закнафейна от верховой езды осталась для Бри-зи непонятной. В этой семье снобов никогда не водилось. Видимо, просто был не в настроении или чувствовал себя не очень хорошо. Возраст, всё-таки, как бы скептически не смотрел на это его старший сын.

А через два месяца ей пришлось приехать одной. И привезти доспех отца. Он подошёл старшему, Донновану, копейщику. Избравшему своим делом патрули, в которых обязан был поучаствовать каждый каллидиец хотя бы год, если у него оказывалась склонность к оружию или магии. Но некоторые оставались надолго. Как дядя Дон.

Дядя. Смешно. Эти дяди и тёти все заметно младше неё. Реальными дядями она чувствовала Вульфгара, брата мамы по общему усыновлению, огромного варвара, которого давно нет, как и мамы. И Джарлакса. Этот дроу по крови вообще никем не приходился. Но вот… Так уж получилось.

Вообще центром всей этой странной и немаленькой семьи она воспринимала своих родителей. Может, не всю жизнь, но в сознательном совсем взрослом возрасте точно. Порой ей казалось, что такое восприяние не только у неё. И то, что после смерти мамы папа сумел сохранить её дух рядом — оставляло семью целой даже лишь с половиной этого центра, объективно оставшегося на этом свете.

Тем сильнее ощутилась пустота, нахлынувшая на этот дом, когда ей пришлось принести такую весть. Спасибо дяде Джаксу, который был рядом. Он сумел найти слова для деда. Иначе были бы ещё одни похороны.

Даже странно, что скоростные наручи хозяйственный Джарлакс не попытался вернуть своей семье. Хотя тут как посмотреть. Иринель — мечница. Радость своего папы, так как ближе всех оказалась к манере боя Закнафейна. Тоже мечи-близнецы. И теперь эта радость бегает в скоростных поножах под Лусканом. Так что можно считать, что всё же старый наёмник вернул собственность семьи.

А вот Сореллу ничего не досталось. Все магические игрушки, что оставались после родителей, отошли Харпеллам. И это было само собой разумеющимся. Возле этой экстравагантной семейки магов был их физический дом. Так когда-то захотела мама. И потом папа остался там же. Ко взаимной выгоде. Взаимному обучению. Взаимной поддержке и теплу. А теперь ещё и кровно связались после женитьбы Джастина на дочке Харпеллов. Кровь дроу в мальчике уже совсем не видна. По этой линии потомков Бри-зи браки оказались только человеческие. Хотя чутьё на магию вполне явный след токого родства.

Так что у второго сына Аззудонны, оказавшегося магом, была слишком большая конкуренция на хоть что-то из наследства от братца Дзирта.

А вот скимитары пропали. Как и куда — никто не знал. Джарлакс пообещал найти и вернуть Закнафейну. Говорит, такое оружие не может бесследно пропасть. Даже в самых секретных подвалах тайных коллекционеров. Всё равно засветится. Боги с ними, со скимитарами. Если попали в хорошие руки — то пусть там и остаются. Папу это всё равно не вернёт.

— О! Бри-зи! Ура! Здравствуй, племяшка. Тебя давно не было, — раздался голос с лестницы, откуда свесился через перила неугомонный молодой маг, а после сбежал вприпрыжку и радостно обнял вошедшую в дом старушку.

— Здравствуй, дядя Сорелл! Ты один на хозяйстве? Или ещё кто есть?

— Я — ответственный старший!

Вот что всегда в этом доме было хорошо — лёгкие шутки из самых простых поводов.

— Ну раз ты ответственный старший, то первый и получай свой подарок.

Она сняла с плеча мешок и вынула из него свёрток, который протянула родственнику.

— Ты ведь это искал, я ничего не перепутала?

Молодой дроу бережно развернул свёрток и застыл с огромными глазами и приоткрытым ртом.

— Это… это… Где ты это нашла? — благоговейно пробормотал он. А потом подхватил Бри-зи на руки и закрутил по прихожей, не выпуская ни женщину, ни подаренную книгу. — Ты самая любимая моя племянница! Ты — лучшая!

— Ты хотел сказать — единственная твоя племянница? Или я чего-то не знаю?

— Не, действительно единственная. Ири ультимативно заявила, что раньше двухсот и думать в эту сторону не будет. Дон молчит и вздыхает, но там точно пока никого нет. И чего вздыхает? А остальные ещё слишком мелкие, хотя творческая Лил может и не слишком долго затягивать. Или наоборот, совсем затянет. С художниками это бывает.

— Кстати о художниках. Она сейчас здесь?

— Вроде убегала на, как это, пленэр, кажется. С другими такими же. А что?

— Да вот для неё у меня тоже подарок есть. Тоже из Серебристой Луны. Отнесёшь ей в комнату?

И из мешка был вынут ещё один свёрток.

— Подожди, какой-то я безответственный старший. Держу тебя в прихожей, не обихаживаю, не обустраиваю. Ты же к нам совсем, да? Пойдём пока в гостиной посидим. А дальше разберёмся. Пока поживёшь в комнате Иринель. Папа для тебя давно пристроил комнату, да вот Рай все планы спутал.

— Кто? Какой Рай? Подожди, ты сказал, что остальные ещё мелкие. То есть кроме Лил есть кто-то ещё?

Вот это да. Она и не знала, что в доме её деда появился ещё кто-то. Может, усыновили?

— Рай’ан. Ему сейчас два. Уже с половиной. Мама хохочет, что он специально родился похожим на отца, чтобы никто даже не подумал усомниться в силе и молодости Закнафейна До’Урдена.

— Ещё один твой брат? Три живых сына в одном доме…

— Ой, Бри-зи, тебя-то что удивляет? Мы уже этих мрачных шуточек наслушались и от отца, и от Джарлакса, и от других беглецов из Мензоберранзана. Жуть этот ваш городишко…

— Ещё один дядя… Смешно. И что, он полностью похож на Закнафейна?

— Ага! Такой же черныш, как большинство мензоберранзанцев. Про черты лица я тебе точно не скажу, не слишком умею сам сравнивать детское лицо со взрослым, но дядя Джакс говорит, что один в один. Хотя глаза мамины.

— Как и у тебя, да? Светлолиловые?

— Ага!

Такие же лиловые глаза молодого мага светились юношеской радостью.

— Так что ходи по дому аккуратно и смотри под ноги. Призрак может быть где угодно.

— Призрак?

— Рай очень тихо перемещается. Папа млеет, говорит, что из него выйдет чудесный мечник с таким балансом в этом возрасте. А я думаю, что это мне придётся изучать методы работы с такими юными учениками.

— Думаешь, что мальчик потенциальный маг?

— Ага!

Бри-зи заразительно рассмеялась. Это любимое эмоциональное словечко Сора — что-то великолепное. Юноша легко присоединился к смеху, поняв причину и даже чуть засмущавшись.

— Ну, а что я ещё могу подумать о ребёнке, если он просачивается в мою комнату, внимательно рассматривает игрушки, берёт в руки безопасные и даже не думает тянуться к опасным? С такой чуйкой ему только в маги. В общем, сама присмотришься.

— Ты мне рассказал что-то пугающее. Как вы с таким уникумом живёте?

— Ой, нет. Это я тебя случайно запугал. Рай — нормальный ребёнок. Лёгкий, смешливый, непосредственный. И какой-то очень светлый, не взирая на самую чёрную из нас, детей, кожу. И он умный. Хотя говорит мало. Но то, что произносит, делает очень чётко. Мы все с ним с удовольствием и просто возимся, и учим чему-то. Так что у пацанёнка родителей гораздо больше, чем двое. Ты тоже его полюбишь, обещаю.

— А вдруг нет? Ты берёшь на себя слишком смелое решение, ответственный старший.

— Просто я знаю тебя. И я вижу Рай’ана. Поверь! Ты знаешь, где комната Ири? Или проводить? Как хорошо, что я сегодня дома и ты не оказалась здесь совсем одна. А то родители вернутся лишь завтра, на Лил никакой надежды.

— А ребёнок? Его бы оставили одного? Мне показалось, что ты говорил о брате так, как будто он сейчас в доме.

— Ага, в доме. Если бы меня не оказалось, то мама бы отдала Рая на эти пару дней, что они уехали, кому-то из подруг или в Детский Сад. А, ты не знаешь? Это очень давнее устройство в городе. Там работают по очень строгому отбору. Важность для общины не ниже, чем патрули. Родители могут отдать туда ребёнка на срок от одного дня до месяца. В редких случаях бывает на дольше. Если нужно больше месяца, то кто-нибудь забирает ребёнка в свою семью. Некоторые дети ходят в такой сад на день постоянно, если у родителей занятость именно днями, а родственников, имеющих возможность остаться с детьми — нет. Но это редкие ситуации. И больше работают для орок. У дроу мало детей детского возраста. И Сад принимает всех. Многие его расценивают как способ найти для ребёнка его компанию и общение. Мы все иногда туда отправлялись ненадолго. Там уютно и интересно.

— И в каком возрасте туда можно попасть?

— От года для орок, от двух для дроу, курит и людей. И, соответственно до семи для первых и до десяти-одиннадцати для остальных.

— Ладно, успокоил, заботливый мой дядя. Веди в комнату тёти. Буду устраиваться и ждать семью. Ты кормить нас с маленьким будешь или тебе помочь?

— Буду. Сам я тоже кое-что умею. Хотя до Дзирта мне далеко. Эх, такой талант! Вот как он этому научился?

— Рассказывал, что в юности считал деликатесом, если удавалось поймать крысу. Говорил, в походе хорошо заходила, особенно когда огонь было не из чего разводить для готовки. Попробуй, может тебе тоже поможет научиться так готовить?

— Опять ты кошмары рассказываешь. Бр-р.

— Папа это всё как-то очень легко объяснял. Воспринималось сказкой. Так что извини, что у меня так не получилось.