Стеснительная девушка против системы: запусти торт в прохожего, если хочешь жить (гет)

Настя сидела на кухне, ноутбук грел коленки, а она уже в который раз перечитывала одно и то же предложение. Четвертый круг, если быть точной. Текст был дурацкий — какой-то договор поставки чего-то там, — но в целом перевариваемый. Проблема в другом: она до сих пор не понимала, как перевести «warranty disclaimer». «Гарантийное обязательство»? «Отказ от гарантий»? А может, просто написать по-русски: «фирма за ваши проблемы не отвечает, идите лесом»?

Она почесала шею — кожа уже покраснела, привычка дурацкая, но руки сами тянутся, — и снова уставилась в экран.

Когда она заканчивала универ, работа переводчика казалась идеальной. Сиди дома, ни с кем не общайся, тексты переводи. Не надо смотреть в глаза, не надо выступать. Красота. Только вот реальность оказалась другой. Тексты — дурацкие. Заказчики — вечно торопятся. И главное — никто не предупредил, что она будет стесняться спросить, если чего-то не знает.

«Настя, срочно, договор до вечера». И она сидит, гуглит, кусает губы. А в договоре юридические термины, которых она никогда в жизни не видела. Она могла бы написать заказчику: «Извините, я не уверена, что правильно понимаю вот этот пункт». Но не пишет. Потому что он подумает, что она плохой переводчик. А она и так знает, что она плохой переводчик.

— Господи, — пробормотала Настя и с силой захлопнула ноутбук. Крышка щелкнула, экран погас. — На сегодня хватит.

Хватило на четыре предложения, но зато честно.

Она поджала под себя ногу, откинулась на спинку стула. На кухне висела та особенная тишина, которая бывает только в квартирах, где живет лишь один тихий интроверт. За окном — серое небо. Никто не трогает. Никто не звонит. Совершенно ничего не происходит, в общем.

Вдруг телефон коварно зазвонил, будто ждал этой мысли.

Настя вздрогнула, глянула на экран — Юля. Юля была ее подругой с первого курса, единственным человеком, при котором Настя не боялась молчать в трубку. И единственным, кто все равно пытался вытащить ее из дома.

— Привет, — тихо сказала Настя, прижимая телефон рукой.

— Ты хоть живая там? — Юля даже не поздоровалась. — Я тебе три часа назад писала.

— Я работала.

— Сидела в интернете, давай честно.

Настя улыбнулась. Юля всегда все видела насквозь, даже через телефон.

— Ну… немного работала, немного сидела. А что?

— А то, что на улице лето, а ты в последний раз выходила за хлебом во вторник. Сегодня уже пятница.

— Я в четверг выходила.

— Мусор вынести — не считается. Ты даже до магазина не дошла, ты просто спустилась на первый этаж и сразу наверх.

Настя помолчала. Потому что это была настолько чистая правда, что аж глаза слепило. Она тогда увидела соседа в подъезде, сделала вид, что срочно звонит, и развернулась обратно. Мусор так и стоял у двери.

— Собирайся, — продолжила Юля. Тем тоном, каким говорят с капризными детьми. — Идем в парк. Мороженое поедим, проветримся хоть.

— Юль, не могу. Работы много.

— Ты только что сказала, что мало работала.

— Я… ну, договор нужно к вечеру сдать.

Настя чувствовала, как горят уши. Врать по телефону — еще хуже, чем в лицо. Как же хорошо, что Юля не видит.

— Насть. — Юля устало вздохнула. — Ты опять?

— Что опять?

— Ты просто не хочешь выходить. Тебе просто не хочется лишний раз видеть людей. Я права?

Настя почесала шею, которая уже горела, будто ее натерли наждачкой.

— …может быть.

Юля помолчала, потом сказала негромко, почти ласково:

— Когда-нибудь тебя вытащат из дома только ногами вперед. Ты это знаешь?

Они обе рассмеялись. Юля — чтобы разрядить обстановку. Настя — потому что не знала, что еще можно сделать, чтобы не разреветься прямо в трубку. Внутри было гадко, как будто она посмотрела в будущее и узнала, что оно и правда будет таким.

— Ладно, — сказала Настя, выдавливая бодрость из горла. — Давай завтра. Сегодня мне правда нужно доделать договор.

— Договорились. Но завтра — ни-ни. Даже если чума, проказа и конец света.

— Хорошо.

— Обнимаю, зайчик.

Юля отключилась. Настя опустила телефон, посмотрела на закрытый ноутбук. Работы не было. На самом деле договор она перевела еще вчера. Сегодня просто перепроверяла четвертое предложение и боялась отправить.

Хлеба в холодильнике тоже не было. И если она сейчас не выйдет, завтра придется есть гречку сухой. Это уже перебор даже для нее.

Настя вздохнула, вытащила ногу из-под себя, натянула джинсы со стула, сунула ноги в кеды. Сверху — толстовка. Капюшон натянут до самых глаз. Она глянула в зеркало в прихожей: оттуда смотрела бледная девица с красным пятном на шее и серым капюшоном, похожая на улитку, которая зачем-то выползла из раковины.

Нахмурившись, Настя взяла сумку, ключи, телефон, наушники и вышла за дверь.

На улице было тепло, но Настя все равно шла, натянув капюшон почти на брови. Наушники из ушей торчали, музыка молчала — так проще. Сделаешь вид, что не слышишь, если кто окликнет. Она знала, что это выглядит глупо. Двадцать пять лет, а идет как нашкодивший школьник. Сама себя стеснялась, но ничего не могла с собой поделать.

До магазина было два дома. Настя уже видела вывеску и прибавила шаг. Скорее зайти, схватить батон и обратно — в квартирку, где даже филин днем в окно вряд ли залетит. У нее вообще окна на юг выходят, что филину там делать.

И тут ее окликнули.

— Девушка! Девушка, подождите!

Настя замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подскочило к горлу и застряло там.

Не оборачивайся. Иди дальше. Ты глухая. Ты в наушниках. Ты совершенно ничего не слышишь.

— У вас есть две минуты? Опрос общественного мнения!

Страшный чужой голос. Страшное чужое лицо. Нужно смотреть в глаза, отвечать на какие-то глупые вопросы. А вдруг он спросит про зарплату? Или про политику? Или еще хуже — «как вы относитесь к себе»? Она не знала, как относилась к себе. Она вообще старалась об этом не думать.

— Девушка, ну пожалуйста!

Настя, испугавшись того, что может показаться грубой, остановилась. Медленно повернулась, часто моргая. Перед ней стоял парень в синей жилетке, улыбался во все зубы, держа в руках планшет. Обычный волонтер или маркетолог — вроде такие не должны пугать. Но Насте было все равно. Она боялась всех одинаково. Люди ведь не филины.

— Здравствуйте! — бодро сказал парень. — Меня зовут… в общем, неважно. Вы не против ответить на несколько вопросов? Это быстро.

— Я… — Настя почувствовала, как к шее приливает жар. Рука сама потянулась почесать, хотя она знала, что кожа уже красная. — Мне некогда. Извините.

— Всего один вопрос! — он не сдавался. — Ну, максимум три. Вы идеальная целевая аудитория!

«Целевая аудитория». Какая, к черту, целевая? Я вообще никакая. Я просто маленькая девушка в серой толстовке с капюшоном. Рядом вон идет женщина с коляской — у нее лицо уверенное, она бы ответила и пошла дальше. А я стою и таю, как мороженое в июле.

— Как вас зовут? — спросил парень, уже занося палец над планшетом.

— Настя, — выдохнула она.

— Отлично! Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Кем работаете?

— Переводчиком.

Каждое слово давалось с трудом, как будто она тащила их из глубокого колодца. И чувствовала, как засасывает в болото вежливости. Из этого болота не выбраться. Туда даже филин не залетит, даже самый любопытный.

— Какой у вас любимый цвет?

— Серый.

Парень на секунду замер, потом снова улыбнулся:

— Интересно! А теперь главный вопрос: вы пользуетесь мобильным приложением нашего банка?

— Какого банка?

— А вы не знаете? — парень удивился. — Это же опрос от банка «ХХХ»!

Настя никогда в жизни не слышала о таком банке. Может, он вообще не существует. Может, он просто выдумал его, чтобы поговорить. Вдруг он вообще какой-нибудь маньяк?

— Я не… мне кажется, я не ваша аудитория.

— Но вы уже почти все ответили! Осталось всего три вопроса. Можно я запишу ваш номер телефона?

Номер телефона?!

— Нет, — сказала она тихо. Но так, чтобы он точно услышал.

— Что?

— Нет, не запишете. Извините, я правда спешу.

Она развернулась и пошла, сжимая в кармане ключи так, что они впились в ладонь.

— Девушка! — парень двинулся за ней. — Ну всего один вопрос! Это буквально минута!

Настя прибавила шаг, почти переходя на бег. Она свернула в первую попавшуюся подворотню. Узкую, темную, с мусорными баками и какой-то старой дверью. Парень остался снаружи, у входа в арку. Кажется, он не решился заходить. Настя прислонилась спиной к стене и шумно выдохнула. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах.

Ну зачем я вообще сказала свое имя? Зачем сказала возраст? Зачем вообще остановилась? Всегда же говорят: не разговаривай с незнакомцами, особенно с планшетами. Особенно с улыбчивыми. А я как дура…

Настя закрыла глаза, чтобы успокоиться. И только потом заметила, что стена за спиной была какой-то теплой, будто живой. Она резко обернулась. В голове промелькнула мысль: а что, если эта стена наблюдает за мной?

Дверь была высокой, почти до потолка, из темного дерева с узорами. И на ней, как ни странно, не было ручки. Только странный значок — круг с тремя линиями внутри, похожими на волны. Настя точно помнила: раньше здесь никакой двери не было. Сто раз с Юлей через этот переулок ходили. Глухая стена, граффити «Коля + Лена = любовь», кто-то потом закрасил все серым. И все. А теперь — вот она. Выросла, как гриб после дождя.

Настя хотела развернуться и уйти. Прямо сейчас, пока она еще может сделать вид, что ничего не видела. Но снаружи снова донесся жутко раздражающий голос:

— Девушка! Ау! Я вас не напугал?

Опросчик, оказывается, не ушел. Он все еще шлялся рядом, как надоедливый комар, от которого не отмахнуться. Настя дернула ручку — дверь не поддалась. Она дернула сильнее — бесполезно.

— Ну пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, откройся.

Ручка дрогнула, но не открылась. И тут Настя заметила маленькую медную табличку, на которой было что-то написано — не по-русски, не по-английски. Настя в жизни не видела таких букв, но каким-то образом смогла прочитать.

«Здесь начинается город, где смелость — валюта. Входи, если устал бояться. Или если просто хочешь хлеба».

Голос опросчика приближался:

— Девушка, вы в порядке? Я просто хотел уточнить про банковскую карту…

Он неумолимо двигался вперед, как филин, который заприметил маленькую мышку. Еще пять секунд — и увидит ее, стоящую перед странной дверью в подворотне. Настя дернула ручку в последний раз. Дверь наконец-то открылась, почти не скрипя, и Настя шагнула внутрь.

Дверь за спиной закрылась сама. С тихим, почти нежным звуком — будто кто-то чмокнул воздух. За дверью было очень темно, хоть глаз выколи. Настя зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг уже горел яркий свет.

Она стояла в небольшом зале с бархатными стенами цвета темной вишни. Воздух пах ванилью и пылью, как в бабушкином шкафу. Где-то тихо тикали часы, но она не видела ни циферблата, ни стрелок.

Увидев парня за стойкой из темного дерева, натертого до блеска, Настя вздрогнула. Он выглядел так идеально, что она испугалась. Оглядев его, она почувствовала себя неопрятной. Он смотрел в небольшое зеркальце и поправлял воротник рубашки.

— Новенькая? — спросил он. Равнодушно, но не осуждающе, как могла ожидать Настя.

— Я… — она открыла рот и зависла, ругая себя за то, что в который раз проявляет трусость.

— Причины входа? — он продолжил, будто и не ждал ответа. — Бегство, любопытство, героизм, несчастный случай?

— Там за мной гнался человек… с каким-то опросом… — выдавила Настя. Она почесала шею и тут же отдернула руку.

— Ага, бегство, — парень кивнул. — Понятно. Восемьдесят процентов клиентов — бегство. Еще пятнадцать — «я ошибся дверью». Пять — реально герои. Но ты, пожалуй, не из них.

Настя не поняла, обидеться или согласиться.

Парень щелкнул пальцами. Настя почувствовала на запястье легкое жжение, как от крапивы, и на коже появился браслет — тонкий бронзовый ободок с тремя пустыми шкалами — зеленой, желтой и красной.

— Что это такое? — испуганно спросила она, пытаясь снять.

— Правила, — парень наконец отложил зеркальце и посмотрел на нее. Взгляд у него был такой, будто он повторяет одно и то же в сотый раз. — Слушай и запоминай. Повторять не буду. Каждый смелый поступок заполняет шкалы. Маленькая смелость — зеленый жетон. Средняя — желтый. Большая — красный. Жетоны можно тратить на бонусы: еда, невидимость, ключи, удача, телепортация и все такое. Все, что нужно для выживания. Коснись браслета, закрой глаза и подумай о награде — список появится.

Настя коснулась браслета и закрыла глаза. В голове и правда всплыл список — длинный, с картинками, как меню в приложении доставки.

— А если я… — начала Настя.

— Не перебивай. — Он поднял палец. — Самое главное — не потеряй браслет. Потеряешь — семь дней дома. В полной изоляции: не выходить, не общаться, не пользоваться бонусами. Через неделю выдадут новый, и начинать придется с нуля.

— Семь дней? — Настя почувствовала, как внутри шевельнулось что-то похожее на облегчение. Она и так сидит дома неделями — что тут может быть страшного?

— Дома — в нашем мире, в Улулулии, — парень усмехнулся, словно прочитав ее мысли. — В том, куда пришла. А в этом мире «дома» у тебя нет. Так что потеряешь браслет — будешь неделю торчать в гостевой комнате без еды, без выхода, пока не обнулят. И никто тебе не поможет.

Настя сглотнула. Облегчение испарилось.

— Вопросы? — спросил парень.

— Да… как мне вернуться обратно? Домой?

Он усмехнулся:

— А ты попробуй сделать что-нибудь смелое. Например, задать мне этот вопрос, глядя в глаза и не краснея.

Настя покраснела. Она смотрела то на стойку, то на потолок, то на собственные кеды — куда угодно, только не на парня.

— Ну вот, — вздохнул он. — Еще не научилась. Значит, будешь здесь, пока не наберешь хотя бы зеленый уровень.

Он полез под стойку и вытащил маленького белого плюшевого кролика с розовыми ушами и черными глазами-пуговицами. Настя даже не сразу поняла, что это игрушка — он выглядел слишком реалистичным.

— Держи, — парень протянул игрушку Насте. — Это твой талисман. Он спасает от смерти один раз в день. Не спрашивай, как работает. Просто носи с собой.

— Кролик? — Настя взяла игрушку. Тот оказался теплым, будто его только что погладили.

— Кролик, — подтвердил парень. — Они трусливые, как ты, так что он тебе подходит. Ладно, иди давай. Следующая.

Он важно махнул рукой, как филин крылом, и за спиной Насти открылась деревянная дверь, ведущая на улицу.

— Постойте, — сказала Настя. — А как вас зовут?

Парень уже снова смотрел в зеркальце, поправляя бровь.

— Роман, — бросил он небрежно. — Хранитель порога. Но ты меня вряд ли увидишь еще раз. Такие, как ты, обычно живут недолго.

Настя замерла. В ее голове пронеслось множество вариантов поражения: смерть от страха, смерть от утопления, смерть от пожара…

— Шутка, — добавил Роман, не отрываясь от отражения. — Или нет. Иди уже.

И она пошла, жалея, что не смогла спросить про то, как вернуться домой, глядя Роману в глаза.

Город был странным. Голубые фонари, кривые улочки, дома с разноцветными крышами. Люди шли мимо, не глядя на нее. Настя сунула в карман толстовки кролика и поняла, что у нее нет ни плана, ни карты.

Но идти куда-то все-таки надо было, и она пошла вперед, туда, где виднелась вывеска с непонятными буквами.

* * *

Настя уже несколько минут стояла на пороге маленького административного здания и просто смотрела на прохожих, думая, что делать дальше.

— Не стой просто так, — сказал кто-то сзади. Дверь за ней захлопнулась сама собой. — Двигайся, новенькая.

Она сделала шаг, потом второй. Браслет приятно нагревал запястье, как напоминание: ты здесь, и это не сон.

Настя пошла по улице. Куда — она не знала. Капюшон натянула по привычке, хотя здесь, кажется, никому не было до нее дела. Прохожие — кто в плащах, кто в джинсах, кто в длинных халатах, похожих на больничные, — проходили мимо. Всем, казалось, было все равно на нее. Как, впрочем, и в обычном мире. Настя почти расслабилась.

И тут она увидела старого нищего с мутными глазами, который сидел у стены, укутанный в лоскутное одеяло. Рядом стояла пустая миска.

— Подайте, добрая девушка, — сказал он тихо, когда она поравнялась с ним.

Настя очень хотела пройти мимо. У нее была только карточка, которая здесь, скорее всего, не работала. Она сделала маленький шажок. Браслет замерцал: зеленая шкала слабо светилась, будто подмигивала.

Настя остановилась, вспомнив, что Роман говорил о смелых поступках. Она не знала, считается ли это смелым — просто дать нищему хлеб. Но браслет, кажется, считал.

— Я… у меня нет денег, — сказала она, глядя в сторону, на мусорный бак у стены.

Нищий не ответил. Просто вздохнул.

— Понятно, — сказал он без осуждения. — Иди, застенчивая.

«Застенчивая». Вроде вполне обычное слово, которое она слышала сто раз от мамы, от преподавателей, от Юли. Но сейчас оно кольнуло как-то особенно. Возможно, потому, что ей хотелось начать с нуля в волшебном мире, и начать как-то по-особенному. А тут… она опять струсила. Как же глупо!

Настя постояла секунду, потом развернулась.

— У меня нет денег, — повторила она, глядя нищему в ботинки — не в глаза, но хотя бы не в стену. — Но есть хлеб.

Она полезла в сумку за тем самым батоном, который купила перед опросом.

— Вот, — Настя протянула дрожащей рукой хлеб. — Возьмите, пожалуйста.

Нищий поднял голову и чуть улыбнулся.

— Спасибо большое, — сказал он и взял батон.

Браслет на запястье мягко щелкнул. Зеленая шкала загорелась, и в углу засветилась цифра: +1.

Настя выдохнула. Она даже не поняла, что задерживала дыхание.

Нищий улыбнулся. И — Настя могла поклясться — начал таять. Сначала ноги, потом туловище, потом бородатая улыбка. Он исчез, оставив после себя запах меда и немного теплого воздуха. Настя стояла посреди улицы, сжимая запястье, впервые за долгое время ощущая гордость за себя.

Она посмотрела на браслет. Потом на небо — голубое, с розовыми перистыми облаками, одно из которых напоминало китайского дракона, похожего на змею. Потом на улицу, уходящую вперед, к незнакомым кварталам.

Я всего лишь подала нищему хлеб. Я не умерла. Со мной ничего не случилось. Гром не загремел, земля не затряслась. Я стала чуть-чуть смелее, чуть более похожей на настоящего героя.

Она подумала о желтом жетоне, о красном. Интересно, что нужно сделать, чтобы получить их? Запустить торт в прохожего? Или, может быть, спросить у незнакомца дорогу, глядя ему в глаза?

Настя не знала ответов. Но знала, что сегодня она сделала один маленький шаг.

И браслет сказал ей: «Это считается».