Стеснительная девушка против системы: запусти торт в прохожего, если хочешь жить (гет)

Настя сидела на кухне, ноутбук грел коленки, а она уже в который раз перечитывала одно и то же предложение. Четвертый круг, если быть точной. Текст был дурацкий — какой-то договор поставки чего-то там, — но в целом перевариваемый. Проблема в другом: она до сих пор не понимала, как перевести «warranty disclaimer». «Гарантийное обязательство»? «Отказ от гарантий»? А может, просто написать по-русски: «фирма за ваши проблемы не отвечает, идите лесом»?

Она почесала шею — кожа уже покраснела, привычка дурацкая, но руки сами тянутся, — и снова уставилась в экран.

Когда она заканчивала универ, работа переводчика казалась идеальной. Сиди дома, ни с кем не общайся, тексты переводи. Не надо смотреть в глаза, не надо выступать. Красота. Только вот реальность оказалась другой. Тексты — дурацкие. Заказчики — вечно торопятся. И главное — никто не предупредил, что она будет стесняться спросить, если чего-то не знает.

«Настя, срочно, договор до вечера». И она сидит, гуглит, кусает губы. А в договоре юридические термины, которых она никогда в жизни не видела. Она могла бы написать заказчику: «Извините, я не уверена, что правильно понимаю вот этот пункт». Но не пишет. Потому что он подумает, что она плохой переводчик. А она и так знает, что она плохой переводчик.

— Господи, — пробормотала Настя и с силой захлопнула ноутбук. Крышка щелкнула, экран погас. — На сегодня хватит.

Хватило на четыре предложения, но зато честно.

Она поджала под себя ногу, откинулась на спинку стула. На кухне висела та особенная тишина, которая бывает только в квартирах, где живет лишь один тихий интроверт. За окном — серое небо. Никто не трогает. Никто не звонит. Совершенно ничего не происходит, в общем.

Вдруг телефон коварно зазвонил, будто ждал этой мысли.

Настя вздрогнула, глянула на экран — Юля. Юля была ее подругой с первого курса, единственным человеком, при котором Настя не боялась молчать в трубку. И единственным, кто все равно пытался вытащить ее из дома.

— Привет, — тихо сказала Настя, прижимая телефон рукой.

— Ты хоть живая там? — Юля даже не поздоровалась. — Я тебе три часа назад писала.

— Я работала.

— Сидела в интернете, давай честно.

Настя улыбнулась. Юля всегда все видела насквозь, даже через телефон.

— Ну… немного работала, немного сидела. А что?

— А то, что на улице лето, а ты в последний раз выходила за хлебом во вторник. Сегодня уже пятница.

— Я в четверг выходила.

— Мусор вынести — не считается. Ты даже до магазина не дошла, ты просто спустилась на первый этаж и сразу наверх.

Настя помолчала. Потому что это была настолько чистая правда, что аж глаза слепило. Она тогда увидела соседа в подъезде, сделала вид, что срочно звонит, и развернулась обратно. Мусор так и стоял у двери.

— Собирайся, — продолжила Юля. Тем тоном, каким говорят с капризными детьми. — Идем в парк. Мороженое поедим, проветримся хоть.

— Юль, не могу. Работы много.

— Ты только что сказала, что мало работала.

— Я… ну, договор нужно к вечеру сдать.

Настя чувствовала, как горят уши. Врать по телефону — еще хуже, чем в лицо. Как же хорошо, что Юля не видит.

— Насть. — Юля устало вздохнула. — Ты опять?

— Что опять?

— Ты просто не хочешь выходить. Тебе просто не хочется лишний раз видеть людей. Я права?

Настя почесала шею, которая уже горела, будто ее натерли наждачкой.

— …может быть.

Юля помолчала, потом сказала негромко, почти ласково:

— Когда-нибудь тебя вытащат из дома только ногами вперед. Ты это знаешь?

Они обе рассмеялись. Юля — чтобы разрядить обстановку. Настя — потому что не знала, что еще можно сделать, чтобы не разреветься прямо в трубку. Внутри было гадко, как будто она посмотрела в будущее и узнала, что оно и правда будет таким.

— Ладно, — сказала Настя, выдавливая бодрость из горла. — Давай завтра. Сегодня мне правда нужно доделать договор.

— Договорились. Но завтра — ни-ни. Даже если чума, проказа и конец света.

— Хорошо.

— Обнимаю, зайчик.

Юля отключилась. Настя опустила телефон, посмотрела на закрытый ноутбук. Работы не было. На самом деле договор она перевела еще вчера. Сегодня просто перепроверяла четвертое предложение и боялась отправить.

Хлеба в холодильнике тоже не было. И если она сейчас не выйдет, завтра придется есть гречку сухой. Это уже перебор даже для нее.

Настя вздохнула, вытащила ногу из-под себя, натянула джинсы со стула, сунула ноги в кеды. Сверху — толстовка. Капюшон натянут до самых глаз. Она глянула в зеркало в прихожей: оттуда смотрела бледная девица с красным пятном на шее и серым капюшоном, похожая на улитку, которая зачем-то выползла из раковины.

Нахмурившись, Настя взяла сумку, ключи, телефон, наушники и вышла за дверь.

На улице было тепло, но Настя все равно шла, натянув капюшон почти на брови. Наушники из ушей торчали, музыка молчала — так проще. Сделаешь вид, что не слышишь, если кто окликнет. Она знала, что это выглядит глупо. Двадцать пять лет, а идет как нашкодивший школьник. Сама себя стеснялась, но ничего не могла с собой поделать.

До магазина было два дома. Настя уже видела вывеску и прибавила шаг. Скорее зайти, схватить батон и обратно — в квартирку, где даже филин днем в окно вряд ли залетит. У нее вообще окна на юг выходят, что филину там делать.

И тут ее окликнули.

— Девушка! Девушка, подождите!

Настя замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подскочило к горлу и застряло там.

Не оборачивайся. Иди дальше. Ты глухая. Ты в наушниках. Ты совершенно ничего не слышишь.

— У вас есть две минуты? Опрос общественного мнения!

Страшный чужой голос. Страшное чужое лицо. Нужно смотреть в глаза, отвечать на какие-то глупые вопросы. А вдруг он спросит про зарплату? Или про политику? Или еще хуже — «как вы относитесь к себе»? Она не знала, как относилась к себе. Она вообще старалась об этом не думать.

— Девушка, ну пожалуйста!

Настя, испугавшись того, что может показаться грубой, остановилась. Медленно повернулась, часто моргая. Перед ней стоял парень в синей жилетке, улыбался во все зубы, держа в руках планшет. Обычный волонтер или маркетолог — вроде такие не должны пугать. Но Насте было все равно. Она боялась всех одинаково. Люди ведь не филины.

— Здравствуйте! — бодро сказал парень. — Меня зовут… в общем, неважно. Вы не против ответить на несколько вопросов? Это быстро.

— Я… — Настя почувствовала, как к шее приливает жар. Рука сама потянулась почесать, хотя она знала, что кожа уже красная. — Мне некогда. Извините.

— Всего один вопрос! — он не сдавался. — Ну, максимум три. Вы идеальная целевая аудитория!

«Целевая аудитория». Какая, к черту, целевая? Я вообще никакая. Я просто маленькая девушка в серой толстовке с капюшоном. Рядом вон идет женщина с коляской — у нее лицо уверенное, она бы ответила и пошла дальше. А я стою и таю, как мороженое в июле.

— Как вас зовут? — спросил парень, уже занося палец над планшетом.

— Настя, — выдохнула она.

— Отлично! Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Кем работаете?

— Переводчиком.

Каждое слово давалось с трудом, как будто она тащила их из глубокого колодца. И чувствовала, как засасывает в болото вежливости. Из этого болота не выбраться. Туда даже филин не залетит, даже самый любопытный.

— Какой у вас любимый цвет?

— Серый.

Парень на секунду замер, потом снова улыбнулся:

— Интересно! А теперь главный вопрос: вы пользуетесь мобильным приложением нашего банка?

— Какого банка?

— А вы не знаете? — парень удивился. — Это же опрос от банка «ХХХ»!

Настя никогда в жизни не слышала о таком банке. Может, он вообще не существует. Может, он просто выдумал его, чтобы поговорить. Вдруг он вообще какой-нибудь маньяк?

— Я не… мне кажется, я не ваша аудитория.

— Но вы уже почти все ответили! Осталось всего три вопроса. Можно я запишу ваш номер телефона?

Номер телефона?!

— Нет, — сказала она тихо. Но так, чтобы он точно услышал.

— Что?

— Нет, не запишете. Извините, я правда спешу.

Она развернулась и пошла, сжимая в кармане ключи так, что они впились в ладонь.

— Девушка! — парень двинулся за ней. — Ну всего один вопрос! Это буквально минута!

Настя прибавила шаг, почти переходя на бег. Она свернула в первую попавшуюся подворотню. Узкую, темную, с мусорными баками и какой-то старой дверью. Парень остался снаружи, у входа в арку. Кажется, он не решился заходить. Настя прислонилась спиной к стене и шумно выдохнула. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах.

Ну зачем я вообще сказала свое имя? Зачем сказала возраст? Зачем вообще остановилась? Всегда же говорят: не разговаривай с незнакомцами, особенно с планшетами. Особенно с улыбчивыми. А я как дура…

Настя закрыла глаза, чтобы успокоиться. И только потом заметила, что стена за спиной была какой-то теплой, будто живой. Она резко обернулась. В голове промелькнула мысль: а что, если эта стена наблюдает за мной?

Дверь была высокой, почти до потолка, из темного дерева с узорами. И на ней, как ни странно, не было ручки. Только странный значок — круг с тремя линиями внутри, похожими на волны. Настя точно помнила: раньше здесь никакой двери не было. Сто раз с Юлей через этот переулок ходили. Глухая стена, граффити «Коля + Лена = любовь», кто-то потом закрасил все серым. И все. А теперь — вот она. Выросла, как гриб после дождя.

Настя хотела развернуться и уйти. Прямо сейчас, пока она еще может сделать вид, что ничего не видела. Но снаружи снова донесся жутко раздражающий голос:

— Девушка! Ау! Я вас не напугал?

Опросчик, оказывается, не ушел. Он все еще шлялся рядом, как надоедливый комар, от которого не отмахнуться. Настя дернула ручку — дверь не поддалась. Она дернула сильнее — бесполезно.

— Ну пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, откройся.

Ручка дрогнула, но не открылась. И тут Настя заметила маленькую медную табличку, на которой было что-то написано — не по-русски, не по-английски. Настя в жизни не видела таких букв, но каким-то образом смогла прочитать.

«Здесь начинается город, где смелость — валюта. Входи, если устал бояться. Или если просто хочешь хлеба».

Голос опросчика приближался:

— Девушка, вы в порядке? Я просто хотел уточнить про банковскую карту…

Он неумолимо двигался вперед, как филин, который заприметил маленькую мышку. Еще пять секунд — и увидит ее, стоящую перед странной дверью в подворотне. Настя дернула ручку в последний раз. Дверь наконец-то открылась, почти не скрипя, и Настя шагнула внутрь.

Дверь за спиной закрылась сама. С тихим, почти нежным звуком — будто кто-то чмокнул воздух. За дверью было очень темно, хоть глаз выколи. Настя зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг уже горел яркий свет.

Она стояла в небольшом зале с бархатными стенами цвета темной вишни. Воздух пах ванилью и пылью, как в бабушкином шкафу. Где-то тихо тикали часы, но она не видела ни циферблата, ни стрелок.

Увидев парня за стойкой из темного дерева, натертого до блеска, Настя вздрогнула. Он выглядел так идеально, что она испугалась. Оглядев его, она почувствовала себя неопрятной. Он смотрел в небольшое зеркальце и поправлял воротник рубашки.

— Новенькая? — спросил он. Равнодушно, но не осуждающе, как могла ожидать Настя.

— Я… — она открыла рот и зависла, ругая себя за то, что в который раз проявляет трусость.

— Причины входа? — он продолжил, будто и не ждал ответа. — Бегство, любопытство, героизм, несчастный случай?

— Там за мной гнался человек… с каким-то опросом… — выдавила Настя. Она почесала шею и тут же отдернула руку.

— Ага, бегство, — парень кивнул. — Понятно. Восемьдесят процентов клиентов — бегство. Еще пятнадцать — «я ошибся дверью». Пять — реально герои. Но ты, пожалуй, не из них.

Настя не поняла, обидеться или согласиться.

Парень щелкнул пальцами. Настя почувствовала на запястье легкое жжение, как от крапивы, и на коже появился браслет — тонкий бронзовый ободок с тремя пустыми шкалами — зеленой, желтой и красной.

— Что это такое? — испуганно спросила она, пытаясь снять.

— Правила, — парень наконец отложил зеркальце и посмотрел на нее. Взгляд у него был такой, будто он повторяет одно и то же в сотый раз. — Слушай и запоминай. Повторять не буду. Каждый смелый поступок заполняет шкалы. Маленькая смелость — зеленый жетон. Средняя — желтый. Большая — красный. Жетоны можно тратить на бонусы: еда, невидимость, ключи, удача, телепортация и все такое. Все, что нужно для выживания. Коснись браслета, закрой глаза и подумай о награде — список появится.

Настя коснулась браслета и закрыла глаза. В голове и правда всплыл список — длинный, с картинками, как меню в приложении доставки.

— А если я… — начала Настя.

— Не перебивай. — Он поднял палец. — Самое главное — не потеряй браслет. Потеряешь — семь дней дома. В полной изоляции: не выходить, не общаться, не пользоваться бонусами. Через неделю выдадут новый, и начинать придется с нуля.

— Семь дней? — Настя почувствовала, как внутри шевельнулось что-то похожее на облегчение. Она и так сидит дома неделями — что тут может быть страшного?

— Дома — в нашем мире, в Улулулии, — парень усмехнулся, словно прочитав ее мысли. — В том, куда пришла. А в этом мире «дома» у тебя нет. Так что потеряешь браслет — будешь неделю торчать в гостевой комнате без еды, без выхода, пока не обнулят. И никто тебе не поможет.

Настя сглотнула. Облегчение испарилось.

— Вопросы? — спросил парень.

— Да… как мне вернуться обратно? Домой?

Он усмехнулся:

— А ты попробуй сделать что-нибудь смелое. Например, задать мне этот вопрос, глядя в глаза и не краснея.

Настя покраснела. Она смотрела то на стойку, то на потолок, то на собственные кеды — куда угодно, только не на парня.

— Ну вот, — вздохнул он. — Еще не научилась. Значит, будешь здесь, пока не наберешь хотя бы зеленый уровень.

Он полез под стойку и вытащил маленького белого плюшевого кролика с розовыми ушами и черными глазами-пуговицами. Настя даже не сразу поняла, что это игрушка — он выглядел слишком реалистичным.

— Держи, — парень протянул игрушку Насте. — Это твой талисман. Он спасает от смерти один раз в день. Не спрашивай, как работает. Просто носи с собой.

— Кролик? — Настя взяла игрушку. Тот оказался теплым, будто его только что погладили.

— Кролик, — подтвердил парень. — Они трусливые, как ты, так что он тебе подходит. Ладно, иди давай. Следующая.

Он важно махнул рукой, как филин крылом, и за спиной Насти открылась деревянная дверь, ведущая на улицу.

— Постойте, — сказала Настя. — А как вас зовут?

Парень уже снова смотрел в зеркальце, поправляя бровь.

— Роман, — бросил он небрежно. — Хранитель порога. Но ты меня вряд ли увидишь еще раз. Такие, как ты, обычно живут недолго.

Настя замерла. В ее голове пронеслось множество вариантов поражения: смерть от страха, смерть от утопления, смерть от пожара…

— Шутка, — добавил Роман, не отрываясь от отражения. — Или нет. Иди уже.

И она пошла, жалея, что не смогла спросить про то, как вернуться домой, глядя Роману в глаза.

Город был странным. Голубые фонари, кривые улочки, дома с разноцветными крышами. Люди шли мимо, не глядя на нее. Настя сунула в карман толстовки кролика и поняла, что у нее нет ни плана, ни карты.

Но идти куда-то все-таки надо было, и она пошла вперед, туда, где виднелась вывеска с непонятными буквами.

* * *

Настя уже несколько минут стояла на пороге маленького административного здания и просто смотрела на прохожих, думая, что делать дальше.

— Не стой просто так, — сказал кто-то сзади. Дверь за ней захлопнулась сама собой. — Двигайся, новенькая.

Она сделала шаг, потом второй. Браслет приятно нагревал запястье, как напоминание: ты здесь, и это не сон.

Настя пошла по улице. Куда — она не знала. Капюшон натянула по привычке, хотя здесь, кажется, никому не было до нее дела. Прохожие — кто в плащах, кто в джинсах, кто в длинных халатах, похожих на больничные, — проходили мимо. Всем, казалось, было все равно на нее. Как, впрочем, и в обычном мире. Настя почти расслабилась.

И тут она увидела старого нищего с мутными глазами, который сидел у стены, укутанный в лоскутное одеяло. Рядом стояла пустая миска.

— Подайте, добрая девушка, — сказал он тихо, когда она поравнялась с ним.

Настя очень хотела пройти мимо. У нее была только карточка, которая здесь, скорее всего, не работала. Она сделала маленький шажок. Браслет замерцал: зеленая шкала слабо светилась, будто подмигивала.

Настя остановилась, вспомнив, что Роман говорил о смелых поступках. Она не знала, считается ли это смелым — просто дать нищему хлеб. Но браслет, кажется, считал.

— Я… у меня нет денег, — сказала она, глядя в сторону, на мусорный бак у стены.

Нищий не ответил. Просто вздохнул.

— Понятно, — сказал он без осуждения. — Иди, застенчивая.

«Застенчивая». Вроде вполне обычное слово, которое она слышала сто раз от мамы, от преподавателей, от Юли. Но сейчас оно кольнуло как-то особенно. Возможно, потому, что ей хотелось начать с нуля в волшебном мире, и начать как-то по-особенному. А тут… она опять струсила. Как же глупо!

Настя постояла секунду, потом развернулась.

— У меня нет денег, — повторила она, глядя нищему в ботинки — не в глаза, но хотя бы не в стену. — Но есть хлеб.

Она полезла в сумку за тем самым батоном, который купила перед опросом.

— Вот, — Настя протянула дрожащей рукой хлеб. — Возьмите, пожалуйста.

Нищий поднял голову и чуть улыбнулся.

— Спасибо большое, — сказал он и взял батон.

Браслет на запястье мягко щелкнул. Зеленая шкала загорелась, и в углу засветилась цифра: +1.

Настя выдохнула. Она даже не поняла, что задерживала дыхание.

Нищий улыбнулся. И — Настя могла поклясться — начал таять. Сначала ноги, потом туловище, потом бородатая улыбка. Он исчез, оставив после себя запах меда и немного теплого воздуха. Настя стояла посреди улицы, сжимая запястье, впервые за долгое время ощущая гордость за себя.

Она посмотрела на браслет. Потом на небо — голубое, с розовыми перистыми облаками, одно из которых напоминало китайского дракона, похожего на змею. Потом на улицу, уходящую вперед, к незнакомым кварталам.

Я всего лишь подала нищему хлеб. Я не умерла. Со мной ничего не случилось. Гром не загремел, земля не затряслась. Я стала чуть-чуть смелее, чуть более похожей на настоящего героя.

Она подумала о желтом жетоне, о красном. Интересно, что нужно сделать, чтобы получить их? Запустить торт в прохожего? Или, может быть, спросить у незнакомца дорогу, глядя ему в глаза?

Настя не знала ответов. Но знала, что сегодня она сделала один маленький шаг.

И браслет сказал ей: «Это считается».

Настя проснулась от ощущения, что на нее пристально смотрят.

Она не сразу вспомнила, где находится. Вчера, после встречи с нищим, она бродила по городу Улулулину, пока ноги не начали гудеть. Она уже почти решила, что будет спать на лавочке, когда какая-то девочка — лет двенадцати, с серьезным лицом — сунула ей в руку ключ. Сказала: «Роман велел» и исчезла в толпе. Настя не спала до полуночи: все ждала, что комната исчезнет, как та девочка. Может, все это — всего лишь один большой глюк от переутомления?

Но комната не исчезла, и сейчас Настя сидела на кровати, а на соседней подушке сидел кролик. Тот самый — белый, с розовыми ушами и черными глазами-пуговицами. Он смотрел на нее ровно так же, как вчера, то есть без эмоций.

— Ты жуткий, — тихо сказала Настя. — Ты знаешь?

Кролик промолчал. Он вообще был молчаливый — даже для плюшевого.

Настя села, потянулась, хрустнула шеей. Комната оказалась маленькой, но уютной: кровать с балдахином из плотной приятной ткани, на которой были затейливо вышиты драконы разных видов, деревянный столик у стены, одно окно. За окном — черепичные крыши, голубое небо и какие-то высокие башенки.

Она все еще думала, что это был сон. Опросчик, дверь в подворотне, Роман с зеркальцем, кролик, нищий, браслет — все это походило на бред уставшего мозга, который перегрелся от трех дней безвылазной работы.

Настя посмотрела на запястье. Чуть нагретый браслет был на месте. На зеленой шкале горела одна маленькая искра. Единственный жетон, заработанный честным трудом, то есть честным хлебом.

Нет, это не сон. Вот же черт.

Она почесала шею — кожа уже покраснела, и, кажется, начала шелушиться. Кролик на подушке перекатился набок, будто ему стало скучно слушать ее мысленное нытье.

Настя встала и подошла к столику, на котором лежал клочок бумаги, чуть пожелтевший по краям. На нем было написано ровным, аккуратным почерком — примерно таким, каким пишут учителя в школе:

«Первое задание: подойди к трем незнакомцам и спроси, где здесь можно поесть. Награда: 1 зеленый жетон».

Настя прочитала это один раз. Потом второй. Потом третий — медленно, по слогам, будто надеялась, что от этого смысл изменится.

— Подойти… к незнакомцам? — она прошептала это, и голос сорвался на писк. — Сама? Да это страшнее, чем филин, влетающий в тарелку с завтраком.

Уши начали гореть так, будто их приложили к горячей сковородке. Она почувствовала, как краска заливает щеки. Она перевернула бумажку. На обратной стороне мелким шрифтом, почти как приписка на упаковке лекарства, было дописано:

«Только не говори со статуей. Это типичная ошибка новичков».

Настя уставилась на строчку.

— Со статуей? — она моргнула. — Кто вообще говорит со статуями? Как будто задание составлял какой-то чудак.

Она глянула в окно. На площади внизу стоял красивый фонтан. Посередине — каменный дракон с раскрытой пастью, из которой била вода.

Настя глубоко вздохнула, потом натянула джинсы, надела толстовку и сунула ноги в кеды. Кролика она запихнула в сумку — на всякий случай. Мало ли, вдруг он действительно спасает от смерти. Проверять, однако, не хотелось.

Она взяла ключ, который оставила девочка. Выходя, глянула в зеркало на стене. Оттуда на нее смотрела бледная девушка с красными ушами и растрепанными волосами.

— Выгляжу, как этот... Ну и ладно, все равно мне терять уже нечего, — сказала Настя своему отражению и направилась навстречу приключениям.

Город при дневном свете оказался красивее, чем вчера. Солнце золотило черепичные крыши, голубые фонари уже не горели. По улицам сновали люди: кто в плащах, кто в джинсах, кто в длинных халатах с вышитыми драконами. Где-то играла музыка — негромкая, похожая на перезвон колокольчиков и струн.

Настя шла по мостовой, натянув капюшон, и чувствовала себя абсолютно чужой.

Три совсем нестрашных незнакомца. Три простых вопроса. Нужно всего лишь спросить, где поесть. Это же несложно. Ну же, Настя, ты ведь взрослый человек.

Она подошла к первому подходящему «незнакомцу». Им оказалась статуя. Огромный фонтан в центре площади — каменный дракон с раскрытой пастью, из которой била вода. На спине дракона сидел каменный рыцарь с мечом. Красиво, величественно, но так мертво.

Настя вспомнила бумажку: «Подойди к трем незнакомцам». Статуя — это незнакомец. Она не человек, но правила никто не уточнял. А вдруг здесь статуи живые? В этом мире все возможно. Даже филин, залетающий днем в окно, уже не казался ей чем-то невероятным.

— Здравствуйте, — сказала Настя дракону. Голос дрожал, как у первоклассницы, отвечающей у доски. — Вы не подскажете, где поблизости можно поесть?

Дракон молчал. Рыцарь тоже. Вода журчала с таким видом, будто ее вообще не касаются чужие проблемы.

Подождав пару минут, Настя поняла, что стоит посреди площади и разговаривает с мертвым камнем. Лицо залилось краской до самых ушей.

Идиотка. Ты просто идиотка. Сказано же было — не говори со статуей. А ты…

Она нервно отошла от фонтана, чувствуя себя неуютно. Прохожим, казалось, было все равно, но вдруг кто-то все же обратил на нее внимание? Настя не знала и знать не хотела. Ей ужасно хотелось домой, в свой родной мир, посидеть спокойно в тишине, посмотреть какой-нибудь веселый фильм… Но сейчас это было невозможно, и эта невозможность морально убивала.

Настя заметила, что полная женщина с корзиной яблок в цветастом платке остановилась у лотка. Выглядит вроде вполне безобидно. Настя глубоко вдохнула, шагнула вперед, открыла рот…

Женщина обернулась, глянула на нее и громко сказала:

— Нет! У меня аллергия на морковь!

Она развернулась и убежала, оставив Настю стоять с открытым ртом.

— Морковь? — пробормотала Настя. — При чем здесь морковь?

Тут она поняла, что держит в руке большой пучок травы.

Да что за, черт возьми, юйня здесь происходит?

Настя выбросила траву в урну, отошла к стене и прижалась лбом к теплому камню.

Я не справлюсь. Я хочу домой. К опросчику. Пусть он задает мне абсолютно любые вопросы — я согласна на все. Хотя бы опросчик был обычным человеком, который просто хотел узнать про банк. Он не осуждал. Он не кричал про какую-то морковь.

А здесь творится какая-то дичь. Лучше бы тут валютой были обычные деньги, ну или жетоны давали за стеснительность… Если бы их давали за стеснительность, тогда я бы мгновенно стала миллионером.

Кролик в сумке молчал. Даже он, плюшевая зараза, ее бросил.

Настя думала, что сейчас разревется. Или постепенно умрет от голода. Или первое, или второе — она еще не решила, что для нее хуже.

— Ты потерялась? — раздался ласковый голос сбоку. — Или не можешь сделать первое задание?

Настя вздрогнула так сильно, что чуть не подпрыгнула.

Рядом стоял парень в сером плаще. Она и не заметила, как он подошел. Он стоял, прислонившись к стене в двух шагах, и смотрел с легкой улыбкой. Темно-русые небрежные волосы развевались на ветру. В серых глазах светилось любопытство.

— Что? — выдохнула Настя. — Кто вы?

— Я Максим, — сказал он просто. — Ты новенькая? — он кивнул на ее запястье. — Браслет выдает.

Настя инстинктивно спрятала руку за спину.

— Как вы узнали?

— Система сообщает, когда появляется новичок, — он пожал плечами. — Я был ближе всех. Вот решил проверить.

— Проверить? — Настя насторожилась. — Это… вы проверяющий?

Максим усмехнулся — не насмешливо, а скорее по-доброму, как человек, который уже сто раз слышал этот вопрос.

— Нет. Я наставник. Ну, почти. — он поднял руку, показывая старый потертый браслет с тремя шкалами — желтая светилась ярко, почти до края. — Могу помочь освоиться.

— Наставник? — Настя смотрела с подозрением. — А вы помогаете бесплатно?

— Вообще, нет, — честно ответил он. — Я забираю долю твоих жетонов. Двадцать процентов. Иногда тридцать, если будешь слишком медленной.

Настя открыла рот.

— То есть… вы меня учите, а я отдаю вам свои жетоны? Это же какой-то грабеж!

— Это работа, — Максим не смутился. — Я тебе не враг. Но я тоже должен чем-то питаться. А ты, кстати, не ела с утра. Я угадал?

Настя поняла, что живот урчит уже минут двадцать. Она просто не замечала из-за стресса.

— Откуда вы знаете?

— Ты смотрела на всех голодным взглядом. И пыталась спросить у статуи, где поесть. Это уже перебор даже для новичков.

Настя покраснела до самых ушей. Максим улыбнулся шире.

— Я видел, как ты отдала хлеб вчера, — добавил он тише. — Это было довольно смело для такого стеснительного человека. Поэтому я и подошел. Не каждый новичок делает первый шаг в первый же день.

Настя растерялась. Она не знала, что сказать. С одной стороны, он был навязчивым — просто взял и подошел, без приглашения. С другой — он не давил, не угрожал. Наверное, все-таки стоит с ним посотрудничать.

— Ну что, — сказал Максим. — Задание у тебя — спросить у трех незнакомцев про еду. Ты уже поговорила со статуей и с женщиной с яблоками. Остался один. — он кивнул в сторону площади. — Видишь кафе «Золотой филин» за углом? Там стоит мужчина у входа. Подойдешь и спросишь его. Я буду рядом, но спрашивать будешь ты. Твоя смелость — твои жетоны.

Настя завертела головой, смотря то на кафе, то на Максима.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но если я сейчас умру от стыда — я вас прокляну.

Максим усмехнулся.

— Буду ждать.

Они дошли до кафе «Золотой филин» за три минуты. На вывеске красовался стилизованный филин с золотыми крыльями, и Настя подумала, что здесь, наверное, дорого. У входа стоял толстый усатый мужчина в фартуке и раскладывал пирожки на подносе. Пирожки были румяные, с золотистой корочкой, и у Насти еще сильнее заурчало в животе.

— Подойди, спроси смело. Если что, я рядом, — шепнул Максим.

Настя замерла, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Я не могу, — прошептала она. — Посмотри на него. Он такой… пугающе серьезный. У него усы как у моего дедушки, а дедушка всегда говорил, что я слишком тихая. А если он спросит что-то в ответ? А если скажет «нет»? А если я запнусь и скажу «поесть где здесь можно» в неправильном порядке?

— Настя, — Максим говорил спокойно, будто объяснял ребенку, как завязывать шнурки. — Ты уже сделала шаг вчера, то есть отдала хлеб. Это было гораздо сложнее, чем спросить про еду. Ты же ничего не получила взамен. А сейчас ты просто узнаешь, где накормят. И даже если он скажет «нет», ты абсолютно ничего не потеряешь.

— Протянуть хлеб — это не разговор, — возразила Настя, глядя на свои кеды. — А тут надо говорить, смотреть в глаза. И улыбаться, наверное.

— Сделай вдох, — сказал Максим. — Медленный, глубокий. И старайся ни о чем не думать. Просто скажи «здравствуйте». Все остальное — уже потом. Давай, все хорошо будет.

Настя глубоко вздохнула. Воздух вкусно пах пирожками, словно приглашая зайти в кафе. Она огляделась по сторонам. Нет, не в поисках филинов, а в поисках еще какой-то поддержки. Но увы, никто не приходил. Максим был ее единственной поддержкой, и еще кролик в кармане.

Она аккуратно сделала шажок.

Мужчина поднял глаза. Он был занят пирожками, но заметил ее сразу.

— Здравствуйте, — сказала Настя. Голос прозвучал тихо, почти как шепот.

— Что? — мужчина переспросил. — Прости, ветер шумит, не слышу!

Настя покраснела. Шея начала чесаться сама собой — она даже не заметила, как рука потянулась к ней. Она увидела, как Максим за спиной мужчины слегка кивнул. «Давай».

Она глубоко вздохнула и повторила — громче, почти звонко:

— Где здесь можно поесть?

Мужчина улыбнулся. Широко, добродушно, как улыбаются только толстяки, которые сами любят поесть.

— А вот здесь же, красавица! — он указал на дверь кафе. — Заходи, накормим! У нас сегодня суп с тыквой и пирожки с мясом. Пальчики оближешь!

Браслет на запястье мягко щелкнул. Настя почувствовала вибрацию — короткую, теплую. Зеленая шкала моргнула и добавила еще одну искру. +1.

— Спасибо, — сказала Настя. Голос уже не дрожал.

Она отошла от входа и посмотрела на Максима, который одобрительно улыбался.

— Вот, уже три из трех, — сказал он ласково. — Осталось только попросить еду, и все.

Настя кивнула, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство. Как же здорово, что она не умерла прямо тут, не провалилась сквозь землю. Просто спросила про еду, и ей ответили.

Раз все так просто… То почему я в реальной жизни так не могла? Как я вообще прожила столько лет?

Горечь сожаления чуть не захлестнула Настю с головой, но она отогнала непрошеные мысли, глядя на вывеску с блюдами.

— Тыквенный суп, — сказала она вслух. — Никогда не пробовала.

— Зато теперь попробуешь, — сказал Максим. — Если спросишь продавца.

Настя посмотрела на браслет. Две зеленые искры горели ярко.

— А за еду же платить жетонами? — спросила она.

— Ну да, — пожал плечами Максим. — За один зеленый жетон — тарелка супа и пирожок.

Они вошли в «Золотого филина», и Настя сразу поняла, что голодна сильнее, чем думала. Запах горячего хлеба и жареного лука ударил в нос так, что у нее закружилась голова.

— Вон продавец, — шепнул Максим, кивая на парня за стойкой. — Тот, в белом фартуке. Просто спроси, что у них есть из еды. Ты уже знаешь, как это делать.

Настя посмотрела на парня. Молодой, лет двадцать, с веснушками и добрыми глазами. Он протирал чашки и задумчиво улыбался сам себе. Настя подошла, уже увереннее, чем раньше.

— Здравствуйте, — сказала она тверже и громче, чем ожидала. — Что у вас есть из еды?

Парень поднял голову, улыбнулся шире:

— Суп с тыквой, пирожки с мясом, компот из яблок. И мятный чай. Что будете?

Настя обернулась на Максима. Тот стоял в стороне и кивал, как довольный учитель.

— Суп, пирожок и компот, — сказала она.

— Присаживайтесь, — парень указал на столик у окна. — Сейчас принесу.

Браслет на запястье снова щелкнул.

+1 зеленый жетон!

У нее было уже три зеленых жетона. Настя почувствовала, как на губах появляется улыбка. Она сделала это сама! Она справилась! Мало того, что справилась, так за это еще один жетон дали! Теперь наконец-то можно спокойно поесть.

Да, жаль, что в обычном мире за храбрость не всегда полагается награда.

Они сели за столик у окна. Максим заказал мятный чай.

— Ты серьезно? — спросила Настя, глядя на его чашку. — Даже есть не будешь?

— Не хочется пока, — Максим отпил маленький глоток.

Настя хотела сказать что-то едкое, но удержалась. Она торопливо ела тыквенный суп и рассматривала его. Он был каким-то странным. Слишком спокойным, слишком уверенным, как филин, проверяющий, кто ночью не спит.

— Тебя это не раздражает? — тихо спросила Настя, неожиданно для самой себя.

— Что именно?

— Что я такая. Краснею, запинаюсь, говорю со статуями, — она стала чесать шею сзади.

— Нет, — мягко сказал Максим. — В этом мире много храбрых. Полно тех, кто лезет в драку с первого дня, но мало тех, кто делает маленькие шаги. Ты вчера отдала хлеб нищему. Сегодня подошла к трем незнакомцам, хотя внутри все тряслось, даже сама попросила у продавца еду. Для тебя это больше, чем для героя — сразиться с драконом.

Настя замолчала. Она не знала, что ответить.

— У тебя уже покраснела шея, — заметил Максим. — Перестань чесать. Ты не в опасности.

Настя убрала руку. Она посмотрела на браслет — два зеленых жетона горели ровным светом. Она могла бы обменять их на один желтый. Или потратить на что-то другое. Но выбрала самое важное в данный момент — еду.

— Что дальше? — спросила она.

— А ты как думаешь?

— Какое следующее задание?

— Не знаю, — он отпил чай. — Но оно будет сложнее. Роман любит давать новичкам простые задания, чтобы привыкали. А потом — подбрасывает что-то посерьезнее. Я буду рядом, не волнуйся.

Настя хотела сказать «спасибо», но язык не повернулся. Она посмотрела в тарелку, потом на его чашку с мятным чаем, потом снова в тарелку.

— У меня осталось два жетона, — зачем-то сказала она. — Один зеленый за суп и пирожок.

— Мудрое решение, — кивнул Максим. — Голодным задания выполнять сложнее.

Настя допила компот и откинулась на спинку стула. За окном голубело небо, на площади сновали люди, кто-то кормил голубей.

— Завтра будет новое задание, — сказал Максим, будто прочитал ее мысли. — Отдохни сегодня. Ты заслужила.

Настя кивнула. Она чувствовала усталость, но ей уже не было так неуютно, как вчера.

Они вышли из кафе, и солнце ударило в лицо. Настя не стала натягивать капюшон. Впервые за долгое время ей не хотелось прятаться.

— До завтра? — спросил Максим.

— До завтра, — ответила она.

И пошла в сторону своей комнаты, сжимая в кармане ключ.

А на браслете горели две зеленые искры.

Настя проснулась от того, что живот скрутило голодной судорогой.

Она открыла глаза, уставилась в потолок, потом перевела взгляд на кролика — тот сидел на подушке с каменным лицом, как всегда, — и поняла: есть нечего. В комнате не было ни холодильника, ни буфета, даже мыши, которую можно было бы поймать. Только кровать, стол, окно и стул.

Настя села и проверила браслет. Зеленая, которая вчера горела, теперь была темная и безжизненная, как выключенный телефон.

Она вспомнила вчерашний день: обед, ужин, тыквенный суп, пирожки. Она потратила все жетоны. Сейчас, в восемь утра, желудок напоминал о себе так громко, что даже кролик, казалось, вздрогнул.

— Ты хоть что-то умеешь? — мягко спросила Настя у кролика. — Можешь наколдовать мне бутерброд?

Кролик упрямо молчал. Он так и не стал разговорчивее.

Настя встала и подошла к столику у окна. На нем лежала бумажка — такая же, как вчера. Она взяла ее дрожащими руками и прочитала:

«Второе задание.

Подойди к прохожему, который тебе не нравится, и сделай ему искренний комплимент.

Награда: 1 желтый жетон»

Настя прочитала это несколько раз, будто надеясь, что смысл записки от этого изменится.

— Комплимент?! — голос сорвался на фальцет. — Тому, кто не нравится?!

Она уставилась на бумажку, но та молчала — как и кролик.

— Да я лучше умру с голоду! — объявила Настя. — Я лучше свой ботинок съем!

Желудок в ответ издал такой звук, будто внутри поселился голодный филин и решил напомнить о себе.

Настя замолчала. Посмотрела невдупляющим взглядом на ботинок, на кролика, на бумажку.

— Ладно, — сказала она тихо. — Как-нибудь справлюсь.

Натянула джинсы, надела толстовку, сунула кролика в сумку и вышла из комнаты, сжимая ключ в кармане.

На улице было свежо. Солнце только поднималось, золотило черепичные крыши, голубые фонари уже погасли. Город просыпался. Где-то лаяли собаки, звякали чашки, кто-то громко ругался у лотка с овощами.

Настя шла по мостовой и чувствовала, что завтрак — это единственное, о чем она сейчас способна думать. Как пахнут свежие пирожки. Как хрустит теплый хлеб. Как вчера она сидела в кафе и ела суп, а сегодня у нее только задание, которое она уже ненавидит.

Неприятный прохожий... Как я вообще пойму, кто мне неприятен? Мне все люди одинаково неприятны. Я вообще не очень люблю людей. Я и сама себе иногда противна. Если я скажу комплимент себе — засчитается?

Она остановилась и посмотрела на браслет — никакой реакции. Она пошла дальше, высматривая подходящего кандидата. Но все прохожие казались слишком обычными. Женщина с сумкой, увешанной брелками в виде каких-то зверьков, строгий старик с тростью, ребенок с красным воздушным шаром. Никто не выглядел неприятным.

Может, я просто не умею ненавидеть. Или я слишком стеснительная, чтобы ненавидеть правильно.

Живот снова скрутило, и Настя поняла — выбирать не приходится. Нужно найти хоть кого-нибудь. Кого угодно (только не филина).

Вдруг она увидела Максима, который стоял у фонтана, прислонившись к каменному дракону. В одной руке чашка, из которой поднимался пар. Он пил мятный чай и улыбался, глядя прямо на нее.

Настя подошла и остановилась в двух шагах.

— Ты, наверное, ждал меня?

— Система подсказала, что ты получила новое задание, — сказал Максим, отпивая глоток. — Решил проверить, как ты справляешься.

— Я совсем не справляюсь, — честно ответила Настя. — У меня ноль жетонов, я голодна как волк, а задание — делать комплименты незнакомцам. Это же просто невозможно.

Максим усмехнулся:

— Почему?

— Потому что я не умею делать комплименты. Даже когда хочу сказать человеку что-то приятное, то говорю какую-то чушь. А тут еще и «тому, кто не нравится». Это же чистое безумие.

Максим допил чай, поставил чашку на край фонтана и скрестил руки на груди. Смотрел спокойно, как на ребенка, который не хочет есть брокколи (или мясо жаренного с овощами филина).

— Настя, — сказал он мягко. — Ты ведь хочешь есть?

— Конечно, — буркнула она.

— Тогда выполняй задание. Это единственный способ получить желтый жетон. Он стоит больше зеленого. Сможешь потратить его на большое количество продуктов.

— Я хочу его сохранить, — призналась Настя. — Вдруг пригодится для чего-то серьезного. Но мне нужно есть прямо сейчас!

— Так сделай задание. Получи желтый, сохрани, потом найдешь способ заработать зеленые.

Настя застонала.

— Ты не понимаешь. Я не могу просто взять и сказать человеку что-то приятное. Для этого надо быть нормальной.

— Ты и так нормальная, — сказал Максим без тени иронии. — Ты просто боишься. Это не значит, что ты не сможешь сделать комплимент.

Она посмотрела на него. Он стоял, прислонившись к фонтану, и совершенно никуда не торопился. Как филин, только что поймавший и съевший мышку.

— А если не получится? — тихо спросила она.

— Попробуешь еще раз. Но не пытаться — точно не вариант.

Настя вздохнула, посмотрела на небо, на голубые фонари, на каменного дракона, который молчал и, казалось, насмехался.

— Ладно, — сказала она. — Я попробую. Но если опозорюсь — я тебя уволю.

— Ты меня как бы и не нанимала, — улыбнулся Максим.

— Тогда прокляну. И отправлю туда, где все круглосуточно говорят только комплименты.

— Звучит как рай.

Настя хмыкнула и пошла искать своего «неприятного» человека. Максим двинулся следом, держась в паре шагов.

* * *

Настя брела по улице, чувствуя себя совершенно нелепо. Ну где, где можно найти подходящего человека? Неужто в лесу? Нет, в лесу только филины летают.

Она бросила взгляд на молодую продавщицу цветов, которая всем приветливо улыбалась. Мимо прошел мужчина с большой собакой на поводке. На лавочке сидела девочка, кормившая семечками большую стаю воркующих голубей. Все выглядели вполне приятно.

Как я вообще пойму, кто мне не нравится? Я же всех боюсь одинаково.

Подойдя к рынку, она наконец встретила подходящего кандидата. Грубый продавец с толстым красным лицом стоял у лотка с овощами и орал на старушку, которая по ошибке взяла помидор не того сорта.

— Я тебе сказал — эти для салата! А ты взяла для супа! Оглохла, что ли?

Старушка испуганно попятилась, бормоча извинения.

Настя почувствовала, как внутри все сжалось. Она ненавидела таких людей. Громких, грубых, которые унижают других при всех. Ей казалось, если бы у нее была хоть капля смелости, она подошла бы и сказала: «Вы не имеете права так с ней разговаривать». Но она, конечно, не могла.

— Это он, — прошептал Максим у нее за спиной. — Тот, кто тебе не нравится. Подойди же.

Настя обернулась:

— Ты с ума сошел? Он же на старушку орет! А если и на меня заорет?

— Значит, получишь опыт, — пожал плечами Максим. — Сделай комплимент. Только искренний.

— Что я могу сказать искреннего такому…

— Настя, — перебил Максим. — Ты ведь хочешь есть? Или хочешь стоять и бояться?

Настя сжала кулаки. Желудок заурчал так громко, что продавец, кажется, обернулся.

Она подошла к лотку. Продавец уже закончил ругать старушку и перекладывал помидоры с видом оскорбленной добродетели. Он не заметил Настю, пока она не заговорила.

— Здравствуйте, — сказала она, злясь на себя — как же глупо звучал ее голос.

Продавец поднял глаза и буркнул:

— Чего?

Настя открыла рот, чтобы сказать комплимент. Но вместо этого вырвалось:

— У вас очень громкий голос.

Продавец замер, а Настя съежилась. Тишина повисла такая, что даже птицы замолчали, думая: «Что, собственно, происходит?»

— Что? — переспросил он, и голос прозвучал так, будто он сейчас взорвется, как бомба в форме филина.

— Я имела в виду… — Настя почувствовала, как лицо заливается краской до ушей. — Энергичность… у вас энергичный голос, ну такой резкий, как диа… и…

Она поняла, что чем больше говорит, тем хуже. Ей оставалось только развернуться и убежать.

— Идиотка! — прокричал продавец ей вслед. — Идиотка с капюшоном!

Настя бежала, пока не уперлась в стену какого-то дома. Прислонилась лбом к прохладному камню и зажмурилась.

— Все, — прошептала она. — Я опозорилась. Я умерла от стыда. Теперь я в аду. Надеюсь, здесь подают завтрак.

Рядом раздался смех. Она обернулась — Максим стоял в двух шагах и улыбался, скорее с сочувствием.

— Ты почти справилась, — сказал он.

— Почти?! — она чуть не закричала. — Ты слышал, что я сказала? «У вас громкий голос»! Это же оскорбление!

— Ты хотела сказать «энергичный», — напомнил Максим. — Вполне хорошее слово. Просто испугалась и перепутала. Все окей, не бери в голову.

— Окей?! Нет, это не окей. Нормальные люди умеют говорить комплименты. А я даже слово правильное не могу подобрать!

Максим подошел ближе, посмотрел ей в глаза. Спокойно, как учитель на ученика, который боится контрольной.

— Ты попыталась, — сказал он мягко. — Ты подошла к самому страшному человеку на рынке и что-то сказала. Не то, что нужно, но ты сделала первый шаг. Теперь знаешь, как не надо.

— Спасибо, очень утешительно, — буркнула она, но уже без злости.

— Хочешь попробовать еще раз? Вон там, — он кивнул на скамейку, — сидит парень с сумкой, который выглядит уставшим и злым. Как думаешь, он будет рад комплименту?

Настя посмотрела на парня. Тот сидел, опустив голову, сжав ремень сумки так, что костяшки побелели.

— Он не похож на того, кто хочет комплиментов, — сказала Настя.

— А ты все равно попробуй, — пожал плечами Максим. — Хуже уже не будет, правда же?

Настя глубоко вздохнула, поправила капюшон и направилась к скамейке. Позади нее Максим шепнул:

— Только на этот раз не говори про голос.

Она подошла к парню и остановилась. Он поднял голову, и Настя увидела усталые глаза, небритое лицо, темные круги под глазами, как у человека, который не высыпался несколько ночей подряд.

— Здравствуйте, — сказала Настя. Голос был чуть тверже, чем в прошлый раз.

— А? — буркнул парень, не проявляя интереса.

Настя сглотнула, почесала шею и, глядя куда-то в сторону, сказала:

— Простите, что отвлекаю. У вас очень надежный вид. Как будто вы всегда знаете, куда идти. Я бы хотела так же уметь.

Парень удивленно уставился на нее, и Настя уже решила, что сейчас он скажет что-то грубое. Но вместо этого он лишь устало улыбнулся.

— Эээ, спасибо, — сказал он просто. — Это приятно.

Браслет на запястье Насти тихо щелкнул. Теплая вибрация пробежала по руке. Желтая шкала загорелась. +1.

Неужели я это сделала?!

Настя едва не подпрыгнула. От радости хотелось бегать, прыгать, танцевать и петь. Она чувствовала себя так, будто спасла целый мир. Подвиг, достойный того, чтобы вспоминать его тихими вечерами, перед сном. Поступок, который она никогда не совершала в обычном мире.

— Спасибо, — сказала она парню и улыбнулась. — Вы не представляете, как это для меня важно.

Парень пожал плечами и улыбнулся в ответ — будто уже забыл о своем плохом настроении.

Настя быстро подошла к Максиму, который стоял в стороне и одобрительно кивал.

— Я сделала это, — сказала она. — Сказала комплимент. И он, кажется, был искренним.

— Я знал, что у тебя получится, — улыбнулся Максим.

Настя посмотрела на браслет. Желтый жетон горел ровным светом. Но внутри все еще урчало от голода.

— А теперь мне нужны зеленые жетоны на еду, — сказала она. — И я, кажется, знаю, как их получить.

Впервые за долгое время она знала, что делать дальше. И это было чертовски приятно ощущать.

* * *

Настя шла по улице, сжимая в кармане кролика и чувствуя, как желтый жетон приятно греет запястье. Это была большая победа, о которой она еще долго будет вспоминать. Да, было неприятно, когда невежливый продавец накричал, но все же.

— А что можно еще сделать, чтобы получить зеленые жетоны? — спросила она Максима, который шел рядом. — Подойдет… например, магазин одежды?

— Да, конечно, — кивнул Максим. — Любые простые бытовые действия помогут тебе заработать зеленые жетоны. Разговор с продавцом, совет, помощь, все в таком духе.

Настя остановилась и огляделась. Взгляд упал на магазинчик с яркой вывеской, на которой были нарисованы филины (филинихи?) в платьях.

— Туда, — сказала она, показывая пальцем. — В «Птичью элегантность».

— Почему туда? — удивился Максим.

— Я никогда не умела выбирать одежду, — призналась Настя. — В обычном мире я носила только серое и черное, потому что боялась, что яркое будет слишком заметно. А здесь… здесь я могу попробовать что-нибудь другое.

Максим улыбнулся.

— Тогда иди. Я подожду снаружи.

Настя глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Магазин оказался маленьким, но уютным. В воздухе вкусно пахло тканью и деревом. С потолка свисали лампы в виде звезд и филинов, на вешалках висели платья, рубашки, пальто, шарфы. Все было ярким — синим, зеленым, желтым, бордовым. Настя почувствовала, что у нее немного кружится голова от такого разнообразия.

— Здравствуйте! — раздался приветливый голос.

Настя обернулась и увидела девушку, которая стояла за прилавком. Она была молодой — лет двадцать семь, — с теплыми карими глазами и темными волосами, собранными в пучок. На ней была аккуратная блузка и юбка с рюшами. Она улыбалась так искренне, что Насте сразу захотелось улыбнуться в ответ.

— Здравствуйте, — сказала Настя, чувствуя, как к щекам приливает краска.

— Вы что-то ищете? — девушка вышла из-за прилавка и подошла поближе. — Я Лена, продавец-консультант. Если нужна помощь — я с радостью помогу.

Настя замялась. Она хотела сказать что-то вроде «я просто посмотрю», но вдруг подумала: а почему бы и нет? Она ведь пришла сюда за зелеными жетонами. Значит, надо как-то разговаривать.

— Я… я ищу что-то… ну, не серое, — сказала она робко. — Понимаете, я всегда носила только серое. И черное. А теперь хочу попробовать что-то другое. Но я абсолютно ничего в этом не понимаю.

Лена улыбнулась шире:

— Это замечательно! Серый — хороший цвет, но он часто прячет настроение. А вы хотите его показать. Давайте подберем что-то, что вам подойдет.

Она подошла к вешалке с платьями и начала перебирать вешалки:

— Какой у вас любимый цвет? Ну, кроме серого?

— Голубой, — ответила Настя, и в этот момент неожиданно поняла, что это правда. Она всегда любила цвет воды, неба, нежных незабудок, но никогда не носила.

— Отлично! — Лена вытащила легкое летнее платье. — Вот, посмотрите. Светло-голубое, с длинным рукавом. Простое, но очень нежное. Как вы относитесь к такому фасону?

Настя посмотрела на платье. Оно напоминало светлое утреннее небо.

— Оно… такое красивое, — сказала она.

— Померите? — спросила Лена с улыбкой.

Настя замерла, глядя на свои пальцы.

Померить? При ней? Смотреть на себя в зеркало и показываться незнакомому человеку? А если оно будет на мне выглядеть ужасно? А если мне станет стыдно?

Она засомневалась, но вдруг вспомнила, зачем пришла. Ей же нужны зеленые жетоны. А для этого нужно делать что-то, что кажется страшным.

— Ладно, — сказала она. — Давайте попробуем.

Лена проводила ее в примерочную — маленькую кабинку с зеркалом и крючками для одежды. Настя закрыла шторку и начала переодеваться. Платье легко село по фигуре — не слишком обтягивало, не слишком болталось. Просто идеально.

Настя долго стояла перед зеркалом. Она не привыкла видеть себя в цветном. Ей всегда казалось, что яркая одежда — для людей с совсем другим характером. Для тех, кто уверен в себе. Для тех, кто не боится смотреть на себя в зеркало. Но сейчас она смотрела и не могла отвести взгляд.

Надо же, а мне, оказывается, идет такой цвет. И почему я не носила подобное в своем мире? Неужели мне всегда казалось, что мне такое не идет? Да я была просто сумасшедшей, если думала так!

Она открыла шторку.

— Ну как? — спросила Лена, которая стояла рядом с заинтересованным видом.

— Я… не знаю, — честно ответила Настя. — Я никогда раньше не носила такое.

Лена посмотрела на нее внимательно, потом улыбнулась:

— Вам идет. Правда. Это ваш цвет.

Настя почувствовала, как на губах появляется улыбка.

— Правда?

— Честное слово. Вы выглядите увереннее. Даже осанка изменилась, когда вы надели его.

Настя посмотрела в зеркало, и поняла, что Лена права. Она действительно стояла ровнее, будто платье давало ей опору.

Браслет на запястье мягко щелкнул. +2 зеленых жетона — за разговор и, видимо, за примерку платья. Настя удивилась, но не подала виду.

— А можно я посмотрю еще что-то? — спросила она.

— Конечно! — обрадовалась Лена. — У нас есть замечательные шарфы, и кардиганы, и юбки!

Настя провела в магазине еще полчаса. Она мерила разные вещи — платье, шарф, легкое пальто. Каждый раз было страшно, но с каждым разом страх становился чуть меньше. А Лена была такой теплой и приветливой, что Настя почти забыла о своей стеснительности.

— Знаете, — сказала Настя, когда они стояли у прилавка и Лена упаковывала светло-голубое платье (она все-таки решила его купить за желтый жетон), — вы очень хороший консультант.

— Спасибо, — улыбнулась Лена. — Я люблю свою работу. Мне нравится помогать людям чувствовать себя красивыми.

— А можно я помогу вам разобрать вешалку? — спросила Настя, указывая на небольшую коробку, стоящую в углу. — Видите, там вещи сгрудились… Вы не возражаете? Я очень хочу помочь.

Настя и сама удивилась — она, которая всегда избегала любых контактов, предлагает помочь незнакомому человеку. Но она помнила, что помощь тоже может давать зеленые жетоны.

Лена удивилась и, похоже, немного смутилась:

— Ой, ну если вам не трудно… Спасибо, там просто новые поступления. Я их хотела развесить, но все руки не доходят.

Настя подошла к коробке, взяла несколько вещей и начала развешивать их на вешалки, сначала неуверенно, потом все быстрее.

Браслет снова щелкнул: еще +1 зеленый жетон — за помощь.

К тому моменту, как Настя вышла из магазина, у нее на браслете горели три зеленых искры.

— Ты молодец, — сказал Максим, который ждал ее на улице. — Уже три жетона. И даже платье купила.

— Оно мне понравилось, — сказала Настя, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты не просто выполнила задание, — заметил Максим. — Ты нашла способ делать это естественно. Это важно.

— Значит, я могу поесть? — спросила Настя.

— Конечно.

Они не торопясь зашагали к «Золотому филину».

* * *

Настя сидела в кафе и с наслаждением ела суп с тыквой. Пирожок с мясом был горячим и хрустящим, как будто его только что вынули из печи.

— Я могла бы съесть целого слона, — сказала Настя с набитым ртом.

Максим сидел напротив и пил мятный чай, улыбаясь.

— Ты заслужила это. Три зеленых жетона — очень хороший результат.

Настя проглотила кусок и посмотрела на браслет:

— Один я уже потратила, еще два осталось. А желтый я потратила на платье. В начале я не собиралась это делать, но оно мне так понравилось, что я все-таки решила купить.

Максим одобрительно кивнул:

— Одежда — это хорошо и практично. Кто знает, для чего тебе пригодится это платье.

Она доела суп и откинулась на спинку стула, чувствуя, как тепло разливается по телу. Сегодня был хороший день. Она получила желтый жетон, набрала зеленые, купила голубое платье и даже подружилась с Леной. Все было просто замечательно!

— Максим, — спросила она. — А что будет дальше?

— Ты про следующее задание?

— Да.

Он допил чай, поставил чашку на стол и посмотрел на нее с загадочной улыбкой.

— Я не знаю точного задания, — сказал он. — Но система подсказывает, что оно будет… необычным.

— Необычным в каком смысле?

— В прямом. — Он помедлил. — Это задание требует подготовки, Настя. И смелости. Гораздо больше смелости, чем комплимент незнакомцу.

Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Так как каким же?

Максим улыбнулся шире:

— Увидишь. Но хорошо подготовься… оно связано с тортом.

Настя замерла. В голове всплыло название книги, которое она прочитала на бумажке у двери. «Стеснительная девушка против системы: запусти торт в прохожего, если хочешь жить». Она тогда подумала, что это шутка или какой-то символ. Но теперь она поняла, что это не шутка.

— Торт? — переспросила она, и голос ее дрогнул. — Ты имеешь в виду… настоящий торт?

— Настоящий, — кивнул Максим. — Но я ничего больше не скажу. Ты узнаешь все завтра.

Настя сглотнула. Она думала, что комплимент незнакомцу — это страшно. Но теперь она поняла, что это были цветочки.

— Надеюсь, я не должна буду его есть, — сказала она вслух, хотя чувствовала, что дело не в еде.

Максим усмехнулся:

— Есть точно не придется. Но делать что-то другое — определенно да.

Настя сидела, глядя на браслет, на котором горели две зеленые искры, и думала о том, что завтрашний день принесет новое испытание.

Она посмотрела в окно. Солнце стояло высоко, окрашивая голубые фонари в золотой цвет. Улулулин казался таким мирным и уютным, но Настя знала, что за этим уютом прячутся задания, требующие все больше и больше смелости.

— Максим, — сказала она. — А ты всегда был таким спокойным?

— Нет, — ответил он. — Но жизнь научила меня, что паника не помогает. А спокойствие — очень даже.

— А как ты научился?

Он посмотрел на нее немного задумчиво:

— Долгая история. Может быть, расскажу как-нибудь.

Настя не стала настаивать. Она чувствовала, что за этим спокойствием стоит что-то, что он пока не готов открыть.

— Ладно, — сказала она. — Мне пора. Хочу отдохнуть перед завтрашним днем.

— Умное решение, — сказал Максим. — Завтра будет сложный день.

Настя встала и уже подошла к выходу, но на пороге остановилась, глядя на вечерний город.

«Что же будет дальше? — подумала она. — И почему я чувствую, что это только начало?»

Она сжала в кармане кролика и шагнула в теплый воздух вечернего города, предчувствуя, что завтрашний день будет безумным.

Настя встала с кровати и потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после сна. Сегодняшний день пугал ее, но в груди уже не было того ледяного страха, который парализовал ее в первый день. Теперь скорее было любопытство, смешанное с тревогой.

Она решила пройтись по коридору, чтобы размяться и собраться с мыслями. Коридор был длинным, тускло освещенным, с деревянными дверями и синей ковровой дорожкой. Тишина стояла такая, что было слышно, как скрипят половицы под ногами.

Вдруг Настя увидела пожилую женщину, которая стояла у своей двери и пыталась поднять тяжелую корзину с продуктами. Она кряхтела, перехватывала ручку, но корзина не поддавалась — слишком тяжелая.

— Ох, ты ж горе мое, — пробормотала женщина, вытирая лоб. — Ну когда же я научусь не покупать лишнего...

Настя почувствовала, как внутри все сжалось от желания помочь, но тут же включился старый механизм страха.

Подойти к незнакомому человеку? Что она обо мне подумает? А вдруг я сделаю что-то не так? А вдруг она вообще не хочет никакой помощи? Вот филин его знает!..

Она хотела отвернуться, но одернула себя. Внутри все закипело.

Неужели я опять струшу? После всего, что я сделала вчера? После комплимента парню на лавочке? После магазина? Да я сама кого хочешь могу напугать!

Она глубоко вздохнула, сжала кулаки и шагнула вперед.

— Здравствуйте, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вам помочь?

Женщина подняла голову. У нее было доброе, морщинистое лицо и усталые глаза, в которых сразу мелькнула теплая искра.

— Ой, милая, — улыбнулась она. — Правда не откажусь. Ноги уже не те, а сумки все тяжелее.

Настя подошла и взялась за корзину. Та оказалась действительно тяжелой — внутри звенели банки и бутылки. Она подняла ее без особого труда, хотя руки немного дрожали.

— Куда нести? — спросила Настя.

— Сейчас, дверь открою, и на комод поставишь, — женщина достала ключи из кармана. — Спасибо вам большое, девушка. Вы очень добрая.

— Меня Настя зовут, — сказала она, чувствуя, как краска приливает к щекам от чувства неловкой гордости. — И можно на «ты».

— А меня — тетя Поля, — женщина улыбнулась, открывая дверь. — Ты, наверное, новенькая? Раньше тебя здесь не видела.

— Да, — Настя кивнула, ставя корзину на комод в прихожей. — Я всего несколько дней в этом мире.

— Ой, тогда держись, — тетя Поля покачала головой. — Места тут непростые. Но неплохие люди есть. Держись за них — и все будет хорошо.

— Спасибо, тетя Поля, — сказала Настя. — Я постараюсь.

— Ты уже стараешься, — заметила тетя Поля. — Запомни: смелым помогают даже стены. А трусливым — только двери захлопываются. И филины из них не вылетают.

Настя улыбнулась. Она стояла и смотрела, как тетя Поля достает из корзины банку с медом, и чувствовала, как браслет на запястье издает тихий щелчок. Она подняла руку и увидела, как зеленая шкала мягко загорается — два жетона влились в браслет.

Вот это да! Обычная помощь соседке принесла целых два жетона. Но Настя чувствовала, что рада не столько жетонам, сколько тому, что сделала доброе дело, что принесла пользу обществу, пусть и небольшую. В обычном мире она почти всегда чувствовала себя бесполезной, а теперь ощущала себя кем-то вроде супергероя, спасающего чьи-то жизни.

— Еще раз спасибо, Настя, — сказала тетя Поля, закрывая дверь. — Ты хорошая девушка. Пусть удача тебе освещает путь.

Настя посмотрела на браслет, где горели два зеленых жетона, и улыбнулась. И, развернувшись, пошла обратно в свою комнату, где увидела новую бумажку на столике. Она подошла к столику, взяла бумажку и прочитала:

«Третье задание.

Запусти торт в прохожего и назови причину своего поступка.

Награда: 1 красный жетон»

Настя перечитала это три раза, не веря своим глазам.

— Торт? — прошептала она. — Кинуть в прохожего? Это же очередное безумие!

Она смотрела на бумажку, но буквы упорно не исчезали.

— Ну вот зачем мне это делать, филин его побери? — она заходила по комнате, размахивая бумажкой. — Кто вообще это придумал? Максим? Роман? Система? Да они совсем того, с катушек съехали!

Кролик на подушке слегка наклонил голову, будто тоже удивился ее истерике.

Настя остановилась и посмотрела в маленькое зеркало на стене. Оттуда на нее смотрела бледная девушка с растрепанными волосами и красными ушами.

— Я не могу, — сказала она своему отражению. — Просто не могу.

Но в глубине души ей было любопытно, что же произойдет, если запустить торт в прохожего. Кроме того, ей очень хотелось получить красный жетон.

Настя подошла к шкафу и достала голубое платье. Вчера она купила его за желтый жетон — тогда она еще не до конца понимала, зачем. Но сейчас, глядя на него, она поняла: она хотела сменить образ. И время для этого настало.

Платье село идеально, будто было сшито специально для нее. Настя глянула в зеркало — оттуда смотрела девушка, похожая на принцессу, только без короны и украшений.

— Хотя бы выгляжу хорошо, — сказала она. — Но к этому платью надо бы купить еще какие-нибудь туфельки.

Она взяла кролика, сунула в сумку, проверила браслет — две зеленые искры горели ровным светом — и вышла из комнаты.

Прямо у дверей стояла большая белая коробка, перевязанная золотой лентой. Настя наклонилась, приоткрыла крышку. Внутри, конечно, лежал торт. С кремовыми розами и ярко-красной надписью «Дерзай». От него вкусно пахло шоколадом и ванилью.

— Спасибо, конечно, — пробормотала Настя. — Но почему я не могу просто поесть его за завтраком? Так вкусно выглядит, аж жалко…

Она взяла коробку. Торт был тяжелым — килограмма два, не меньше. Настя пошла по улице, сжимая коробку, и смотрела на прохожих. Женщина с коляской, в которой спал малыш, обнимая игрушку в виде дракончика, — слишком милая. Дедушка, одетый в клетчатую рубашку и брюки — слишком безобидный, да и жаль как-то его. Бабушку с авоськой и резвящихся с разноцветным мячом маленьких детей обижать тоже не хотелось.

Настя увидела Максима, который сидел на скамейке у фонтана с книгой и чашкой мятного чая. Она подошла, села рядом, поставив коробку между ними.

— Ты знал о торте, Максим? — спросила она без предисловий.

Максим закрыл книгу, посмотрел на нее и улыбнулся.

— Знал, — честно ответил он. — Система предупредила. Ты уже знаешь, что делать?

— Нет, — твердо сказала Настя. — Я не знаю. Запустить торт в человека — это же нехорошо. По-моему, это не смелость, это какая-то жестокость. Вдруг сегодня у кого-то важное дело, нужно с кем-то встретиться по работе? Вдруг чья-то новая одежда потом не отстирается от торта? А вдруг кто-то такой же пугливый, как я, расстроится и перестанет вообще людям доверять…

— Во-первых, конкретно этот торт отстирать потом несложно. А во-вторых…

Максим кивнул в сторону кафе «Пьяный кот», где стоял мужчина в дорогом костюме и разговаривал с официантом. Голос его звучал громко и раздраженно, он размахивал меню, указывая на что-то. Официант стоял с опущенной головой.

— Видишь? — сказал Максим. — Он говорит грубо, резко, свысока. Такие люди портят настроение другим, тем, кто это не заслужил. Ты можешь со спокойной душой сделать то, что его немного отрезвит.

— И это оправдание? — Настя возмутилась. — Так можно всех бить и называть это уроком!

— Ну ты же не бьешь его. Ты просто его… немножко удивишь. Сделаешь нечто неожиданное. Смешное. То, что он запомнит надолго. Но главное — ты должна сделать то, что кажется тебе невозможным. В этом и есть суть задания.

Настя смотрела на мужчину. Тот продолжал кричать, а официант стоял молча.

— Наверное, он не злой, а просто обиженный, — сказала Настя тихо. — Но официанта как-то жалко.

— Вот именно. Официант такого не заслужил. Поэтому торт — как раз то, что нужно этому невеже.

Настя задумалась, беспокойно переводя взгляд то на торт, то на Максима.

— Но почему именно торт? — спросила она. — Почему не что-то другое?

— Потому что, когда ты сделаешь это, ты поймешь, что для тебя нет ничего невозможного, — сказал Максим. — Согласись, если бы у тебя было задание кинуть не торт, а маленькое пирожное, польза от этого для тебя была бы тоже меньше.

Настя снова посмотрела на мужчину, который все еще кричал. Официант уже не поднимал головы.

— Хорошо, — сказала она, вставая. — Я сделаю это. Но если он меня догонит — я скажу, что это была твоя идея.

— Договорились, — улыбнулся Максим.

Настя глубоко вздохнула, немного поморгала и пошла к кафе. Ветер развевал края платья, и она чувствовала себя так, будто идет в бой — сражаться с агрессивным филином, который не слушается хозяев.

Она остановилась в двух шагах от мужчины в дорогом костюме. Он продолжал кричать на официанта — тот переминался с ноги на ногу, не смея поднять взгляд.

— Я сказал — без лука! — орал мужчина. — Что тут непонятного? Салат без лука!

— Простите, — бормотал официант. — Можно, я исправлю?

— Исправишь? Ты уже испортил мне настроение!

Настя стояла и смотрела. Внутри все дрожало. Она сжимала коробку с тортом так, что пальцы побелели.

Я не могу. Я не справлюсь. Он слишком агрессивный. Я просто развернусь и уйду. Скажу Максиму, что не справилась. Что я слабая.

Но ноги не слушались. Она стояла как вкопанная и чувствовала, как сердце колотится в горле и как пальцы холодеют.

А если я брошу торт, и он начнет кричать на меня? А если ударит? А если все вокруг будут смеяться надо мной? Мне будет ужасно стыдно, и я никогда этого не забуду. Воспоминания будут терзать меня каждую ночь, мешая мне уснуть.

Она представила, как торт летит в воздухе, врезается в пиджак, крем разлетается. Мужчина сначала впадает в шок, потом злится. Все оборачиваются, смотрят на нее. Кто-то смеется, кто-то осуждает, кто-то кричит и требует убираться отсюда куда подальше.

Я же старалась быть хорошей. Я дала хлеб нищему, делала комплименты, помогала. Я стала лучше. А теперь все испорчу. Стану плохой. Той, кого будут ненавидеть и постоянно избегать.

Она уже хотела развернуться и уйти, но почувствовала легкое прикосновение к плечу. Обернувшись, увидела Максима, стоявшего рядом.

— Ты можешь, — сказал он негромко.

— Не могу, — прошептала Настя. — Я не могу стать плохой.

— Ты не станешь плохой. Ты станешь смелой. Это разные вещи. Он ведь обижает слабого ни за что. Ты просто немножечко проучишь его, и все.

— Но я ведь испорчу его день. А вдруг он куда-то торопится?

— Возможно, — согласился Максим. — А возможно, ты научишь его тому, что не всегда можно вести себя как последний засранец и оставаться безнаказанным.

Настя смотрела на мужчину. Тот все еще орал, как озверевший филин.

— А если он меня ударит? — прошептала она.

Максим усмехнулся:

— Я не дам тебя в обиду. Просто сделай это для себя. И твой страх, если не исчезнет, то хотя бы станет меньше.

Настя зажмурилась. В конце концов, что уже терять? В обычном мире она много раз спотыкалась о чужие осуждения, много раз сталкивалась с непониманием. Да, этот человек ее не поймет, ну и что? От этого ведь земля не перевернется, небеса не рухнут. Вполне можно запустить в него торт и при необходимости убежать.

Она открыла глаза. Мужчина все еще выкрикивал нехорошие ругательства, стоя спиной к ней. Она сделала шаг вперед, стараясь не дрожать.

— Эй! — крикнула она. Голос прозвучал тверже, чем она ожидала.

Мужчина обернулся с недоумевающим видом.

— Вы это мне?

— Да, вам! — Настя сделала еще шаг и замахнулась коробкой.

Мужчина попятился, но поздно. Настя с силой бросила торт. Коробка ударилась о пиджак, раскрылась в воздухе, и торт приземлился точно на грудь мужчины.

Крем разлетелся во все стороны. Кусок глазури отлетел и прилип к щеке. Мужчина замер, опустив взгляд на испорченный костюм. Официант рядом замер с таким выражением лица, будто увидел пролетающего мимо филина с грязным рулоном туалетной бумаги. Настя тоже замерла. В этот момент ей очень хотелось стать тоненькой и незаметной, как веточка. Но она, увы, не сплюшка. Люди вокруг, кроме испуганного официанта, отошедшего в сторону, начали ржать. Даже мужчина в костюме, кажется, начал осознавать нелепость происходящего.

Настя смотрела на него. В его глазах шок сменялся изумлением.

— Доброе утро! — крикнула она. — Мне показалось, вам нужна небольшая встряска.

Мужчина открыл рот, но ничего не сказал. Стоял, облепленный кремом, как дурак, и смотрел на нее с полным недоумением. Официанта уже не было: наверное, он убежал в здание, в котором располагалось кафе.

Настя чувствовала, как внутри бурлит энергия. Она сделала это. Она, которая боялась даже смотреть людям в глаза, только что запустила торт в незнакомца при всех.

Браслет на запястье издал громкий, триумфальный щелчок — будто филин скрипнул когтями. Настя подняла руку и увидела, как красная шкала загорелась ярким ровным светом.

+1 красный жетон.

И тут Настя не выдержала и тоже стала ржать. Громко и от души.

Мужчина в костюме все еще стоял, ошеломленный, глядя на нее.

— Вы совсем с ума сошли! — выдавил он.

— Возможно, — сказала Настя. — Но зато вы сэкономили на салате.

Она развернулась, подхватила подол голубого платья и побежала прочь. Ветер развевал волосы, и она чувствовала себя так, будто летит, как сыч, обретший свободу после долгих лет заточения.

Настя бежала, пока не оказалась в маленьком переулке в нескольких кварталах от кафе. Прислонилась к стене и продолжила смеяться.

— Я сделала это, — прошептала она, чувствуя, как глаза защипало. — Я правда сделала это!

Она смотрела на браслет. Красный жетон горел ярко, как маяк в тумане. В голове закрутились варианты потратить его: купить немного удачи, получить ключ от какого-нибудь клада жетонов (если это возможно), телепортироваться в какое-нибудь интересное место, откуда можно легко попасть домой…

К ней подошел улыбающийся Максим и спросил:

— Ну как? Как себя ощущаешь?

— Ты видел? — она все еще задыхалась от смеха. — Ты видел его лицо? Он был в шоке! Я думала, он сейчас лопнет от злости!

— Я видел, — Максим улыбнулся. — Ты была потрясающей.

— Он сказал, что я сумасшедшая! — Настя на мгновение задумалась. — А он, вообще-то, по-своему прав. Потому что я только что сделала то, что никогда бы не сделала в обычном мире.

— Именно это и есть смелость, — сказал Максим. — Не просто помогать хорошим людям, а иногда ставить на место грубиянов.

Настя посмотрела на браслет, потом на свои ладони. Ей казалось, на них был виден крем — хотя она даже не прикасалась к торту.

— Значит, я теперь по-настоящему смелая? — спросила она.

— Ты уже была смелой, — сказал Максим. — Просто не знала об этом. Зато теперь знаешь и уже не забудешь.

Настя улыбнулась. Ее глаза сияли, как глаза шкодливого филина, разбомбившего все цветочные горшки.

* * *

Они шли по улице, и Настя все еще чувствовала себя странно. Внутри смешались эйфория, легкое волнение и ощущение нереальности происходящего. Она понимала, что сделала, но еще не могла осознать, как это на нее повлияет в дальнейшем.

— Максим, — сказала она. — Я только что запустила торт в человека. Мне до сих пор кажется, что это не очень-то хорошо. Мне мерещится, будто это была не я, а кто-то другой. Будто я посмотрела какой-то странный фильм.

— Это нормально, Настя, — Максим остановился и посмотрел на нее. — У многих, кто сюда попадает, бывает подобный опыт. Просто раньше ты так не делала, и поэтому тебе непривычно.

— А тот мужчина? С ним же будет все в порядке?

— Думаю, да. Он вернется домой, постирает костюм и будет спокойно жить дальше. Но уже не будет просто так обижать официантов.

Когда они проходили мимо большого, величественного здания, Настя невольно остановилась, засмотревшись на фасад, украшенный каменными фигурами многохвостых лис. Каждая лиса сидела в своей нише, и у каждой было разное количество хвостов. У одних — три, у других — пять, а у самой большой, которая венчала центральную арку, их было целых девять. Хвосты переплетались в причудливые узоры, застывшие в камне, и казалось, что они вот-вот шевельнутся.

— Красиво, да? — Максим кивнул на здание. — Это одна из старейших построек в городе. Хранилище легенд.

— Легенд? — Настя завороженно смотрела на лисиц. Каждая из них будто смотрела на нее внимательно, словно пыталась прочитать мысли. — А что они означают? Лисы с хвостами...

— В этом мире верят, что лисы — хранительницы историй. Каждый хвост — одна прожитая жизнь, — Максим остановился рядом, тоже рассматривая фасад. — Чем больше хвостов, тем больше историй хранит лиса. Девятихвостая — хранительница самых важных, самых древних легенд.

— И она видит все мои поступки? — спросила Настя, чувствуя, как мурашки пробегают по спине.

Максим усмехнулся:

— Возможно. Но не думаю, что она будет судить. Лисы не судят. Но они наблюдают и запоминают.

Настя смотрела на каменных лисиц, и у нее возникло странное чувство — будто они действительно наблюдают. Записывают каждую победу и каждое поражение, как будто становятся свидетелями ее истории.

— А та, девятихвостая, — спросила она, указывая на центральную. — Она видела тех, кто здесь был до меня? Героев? Или, может быть, тех, кто сдавался?

— И тех и других, — ответил Максим. — Лисы помнят всех. Только они не делят людей на героев и трусов. Они просто хранят истории.

Настя стояла, глядя на каменное здание с лисами на фасаде, и в груди теплело. Ее история теперь тоже будет записана.

— Значит, я тоже стану частью их легенды? — спросила она тихо.

— Если продолжишь в том же духе — может быть, — ответил Максим с легкой улыбкой.

Настя обернулась и посмотрела на лис еще раз. На мгновение ей показалось, что у центральной, девятихвостой, мелькнул золотистый отблеск в глазах.

* * *

— У тебя теперь красный жетон, — сказал Максим, когда они подошли к фонтану. — Это значит, что тебе доступны не просто бытовые бонусы. Теперь ты можешь участвовать в настоящих квестах.

— В каких квестах? — насторожилась Настя.

— В тех, которые приближают тебя к дому. Ты же хочешь вернуться?

Настя вздрогнула. Она почти забыла, что где-то там, за дверью, осталась ее квартира, ее привычная жизнь, обеспокоенная Юля, которая могла звонить и не получать ответа.

— Да, — сказала она. — Конечно, хочу.

— Это возможно, — сказал Максим. — Но для этого нужно выполнить несколько сложных заданий. Они потребуют всей смелости, которую ты только что нашла.

Настя посмотрела на браслет. Три искры — две зеленые и одна красная.

— Я готова, — сказала она. И почувствовала, как внутри разливается уверенность. — Если я смогла запустить торт в незнакомца, я смогу все.

Максим усмехнулся:

— Не зарекайся. Но я верю в тебя.

* * *

Настя откинулась на спинку стула, чувствуя, как сытный завтрак разливает тепло по телу. Она задумчиво смотрела в окно кафе «Золотой филин», на прохожих, на голубые фонари.

— Максим, — сказала она, отодвигая тарелку. — Я хочу сходить в «Пьяного кота». Туда, где я кинула торт.

Максим поставил чашку и посмотрел на нее внимательно. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Ты уверена?

— Нет, — честно сказала Настя. — Но мне кажется, я должна это сделать. Я не могу просто так уйти и забыть, как тот официант стоял с опущенной головой. Я хочу ему помочь. Хотя бы убрать посуду или что-нибудь еще.

— Это хороший поступок. И он не останется незамеченным, — Максим чуть улыбнулся.

* * *

Они подошли к «Пьяному коту» через пятнадцать минут. Кафе выглядело так же: уютное, с деревянными столиками и резными стульями, с вывеской в виде спящего кота с пустой рюмкой в лапе. Но внутри, у стойки, уже работал тот самый официант. Он протирал чашки, и движения его были медленными, будто он еще не отошел от недавнего инцидента.

Настя постояла у входа, чувствуя, как быстро бьется сердце. Потом шагнула внутрь.

Официант поднял голову. Он узнал ее — в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с легким испугом.

— Здравствуйте, — сказала Настя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы меня помните?

— Добрый день, да, — осторожно ответил официант. — Вы та девушка с тортом.

— Простите меня, — Настя почувствовала, как к щекам приливает краска. — Я не хотела вас испугать. Тот мужчина… он был очень груб с вами. Я хотела его проучить, но не подумала о том, что вы могли испугаться. Мне жаль.

На лице официанта появилась теплая улыбка.

— Вы… вы пришли извиниться?

— Да, — кивнула Настя. — И, если можно, я хочу помочь. Может быть, убрать посуду? Или протереть столы? Я знаю, это странно, но мне нужно… мне нужно исправить то, что я сделала.

Официант посмотрел на нее, и в глазах его появилось удивление, смешанное с благодарностью.

— Честно говоря, никто никогда не возвращался, — сказал он. — Люди бросают торты, убегают и не возвращаются. А вы пришли.

— Я не хочу быть такой, как они, — сказала Настя. — Я хочу быть лучше.

Официант улыбнулся шире:

— Тогда хорошо. Помогите мне, пожалуйста, накрыть столики на летней веранде. Сегодня замечательная погода, и к нам должно прийти много гостей.

Настя кивнула и подошла к стойке. Она начала аккуратно раскладывать салфетки, ставить приборы. Официант пару раз улыбнулся ей, а в конце сказал:

— У вас доброе сердце. Не все такие, как вы. Доброта — это и есть самая главная магия.

Настя улыбнулась и почувствовала, как на браслете щелкнуло.

+2 зеленых жетона — за извинение и помощь.

Она вышла из кафе, чувствуя себя уютно, почти как дома. Максим стоял у входа с легкой улыбкой.

— Я знал, что ты сможешь, — сказал он.

— Я не могла оставить это так, — ответила Настя. — Теперь я спокойна и даже счастлива.

Настя и Максим шли по улице. День был насыщенным, и сейчас Насте хотелось просто идти и смотреть вокруг. Улулулин медленно менялся. Дома становились ниже, между ними появлялись деревья с серебристой листвой, которые переливались на солнце, как будто их посыпали мелкой пыльцой. Пахло сладким ароматом цветов липы.

— Куда мы идем? — спросила Настя, чувствуя, что Максим ведет ее куда-то целенаправленно.

— В Тигриный парк, — ответил он. — Ты заслужила отдых. И там очень красиво.

Они прошли через арку, украшенную каменными цветами, и Настя приоткрыла рот от восхищения.

Парк был невероятным. Дорожки, выложенные разноцветным камнем, вились между клумбами с яркими цветами, похожими на орхидеи. Небольшие фонтаны таинственно журчали, а в центре стоял самый большой фонтан с каменными тиграми. Они были огромными, с раскрытыми пастями, из которых текла вода. На спине каждого сидела маленькая птица с длинным хвостом, похожая на фазана.

— Это священное место, — сказал Максим, садясь на скамейку у фонтана. — Местные жители верят, что тигры охраняют покой города.

Настя села рядом. Камень был прохладным, но солнечные лучи согревали лицо. Она смотрела на воду, которая переливалась в струях, и чувствовала, как усталость медленно отпускает ее.

— Ты сегодня много сделала, — сказал Максим, глядя на нее с легкой улыбкой. — Тебе стоит отдохнуть и набраться сил.

Настя кивнула, но внутри нее зрело любопытство. Она хотела знать о нем больше. О том, как он оказался здесь, как стал наставником, почему он такой спокойный.

— Максим, — сказала она тихо. — Я хочу кое-что спросить. Если ты, конечно, не против.

— Спрашивай.

— Как ты стал наставником? Ты всегда был таким спокойным? Ну, типа робким, как я? Или ты родился таким уверенным?

Максим усмехнулся.

— Нет, — сказал он. — Я родился в Улулулии, но изначально не был уверенным. В детстве я был таким же, как ты — боялся людей, старался быть незаметным. Помню, как я прятался в библиотеке, когда кто-то стучал в дверь. И еще я боялся разговаривать с продавцами в лавках.

Настя удивленно посмотрела на него:

— Правда?

— Да. Но со временем понял: если ты хочешь жить в этом мире, нужно научиться быть смелым.

— И ты научился?

— Да. — он помолчал, глядя на фонтаны. — Но не без помощи других.

— Помощи? — Настя переспросила. — Ты имеешь в виду... наставников?

— Не совсем. У меня была напарница по имени Алина. Она появилась в этом мире за год до того, как я решил стать наставником. Мы встретились случайно — я помог ей найти дорогу, а она научила меня не бояться ошибок. Мы вместе проходили задания, и она всегда говорила: «Не бойся ошибаться. Ошибки — это тоже опыт. Они делают нас сильнее, если мы готовы их принять».

Настя почувствовала, как в голосе Максима появилась легкая грусть.

— Она была очень живой, — продолжил он, глядя куда-то вдаль. — В ней было столько энергии, что иногда я уставал просто быть рядом. Но именно она научила меня тому, что страх — это нормально. Главное — не позволять ему управлять тобой.

— А что с ней случилось? — осторожно спросила Настя. — Она... ушла из этого мира?

Максим помолчал, потом сказал:

— Она не справилась. Она слишком долго пыталась быть идеальной, боялась ошибаться и в итоге сломалась. Однажды она просто исчезла. Я искал ее несколько дней, но потом понял, что вряд ли найду ее. Она, похоже, выбрала другой путь. Но какой именно… это вряд ли суждено нам узнать.

Настя не стала настаивать. Она видела, как его глаза стали чуть более напряженными, как он на мгновение задержал взгляд на струях воды, вытекающих из пасти каменного тигра.

— Но я рад, что теперь у меня есть ты, — сказал он мягко, улыбнувшись. — Ты напоминаешь мне Алину. В хорошем смысле. Ты тоже боишься, но идешь вперед. Ты тоже ошибаешься, но не сдаешься. Ты молодец.

Настя смущенно отвела глаза. Когда ее хвалили в обычном мире, она так же реагировала. Но теперь она чувствовала, что уже не думает, что похвала не заслуженна.

Через несколько минут Настя заметила симпатичного молодого парня, сидевшего на соседней скамейке с поникшим видом. Он смотрел на свой пустой браслет и выглядел так, будто вот-вот заплачет.

— Посмотри, — прошептала она Максиму. — Он новенький, да?

— Да, — ответил Максим, тоже глядя на парня. — Я вижу. Он даже еще не сделал первое задание.

Настя помолчала, чувствуя, как внутри нее зарождается странное чувство. Она вспомнила себя в первый день. Беспомощную, растерянную, голодную. Она вспомнила, как стояла у фонтана, не зная, куда идти, а потом к ней подошел Максим.

— Я хочу ему помочь, — сказала Настя.

— Хорошо, — сказал Максим. — Подойди, если хочешь, а я побуду рядом.

Настя встала, подошла к скамейке и села рядом с парнем на небольшом расстоянии. Он поднял голову и посмотрел на нее с удивлением.

— Привет, — сказала Настя, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Ты новенький, да?

Парень нахмурился.

— Эх, я сам во всем виноват... Сидел вчера в интернете, нашел случайно какой-то сайт с надписью «Хочешь изменить жизнь?». Нажал на кнопку, и вдруг очутился здесь. Я думал, это какой-то дурацкий квест или приключение. А оказалось... что все это по-настоящему.

— А как тебя зовут? Ты делаешь первое задание?

— Меня зовут Дима. Да, я делаю первое задание, но не могу его выполнить, не знаю, как получить жетоны... — его голос дрогнул. — Мне кажется, я тут умру с голоду, и на этом все кончится.

— Не умрешь, — сказала Настя уверенно. — Я тоже была такой. В первый день я говорила со статуей, представляешь? Но потом я быстро поняла, что все в целом не так уж и страшно.

Дима уставился на нее:

— Правда?

— Правда. — Настя улыбнулась. — Давай я тебе расскажу, как тут все работает. Ты должен подойти к троим незнакомцам и спросить, где поесть. Да, звучит страшно, но это вполне реально.

— А если они не ответят? — спросил Дима. — Или, того хуже, засмеются?

— Тогда ты просто попробуешь еще раз. Хуже уже не будет. Да и что терять? Главное — набраться смелости.

Она посмотрела на свой браслет и, сделав выбор, протянула руку, словно пытаясь снять один из зеленых жетонов. Браслет послушно отдал его, и она протянула светящийся огонек Диме:

— Вот, держи. Это зеленый жетон. На него можно купить еды в любом кафе. Потрать его с умом. И когда начнешь выполнять задания, все будет легче.

Дима смотрел на нее с неверием. Потом взглянул на свой браслет, на котором загорелась одна зеленая искра.

— Ты... ты даешь мне свой жетон? — спросил он дрожащим голосом.

— Да, — сказала Настя. — У меня их несколько. Я хочу, чтобы ты знал: не все в этом мире — враги или равнодушные. Есть те, кто помогут. Просто попробуй сделать первый шаг.

В глазах Димы блеснули слезы.

— Спасибо, — сказал он. — Я не знал, что здесь есть такие люди. Спасибо тебе... А как тебя зовут?

— Настя.

— Я запомню это. Спасибо тебе.

Браслет на запястье Насти мягко щелкнул. Она подняла руку и увидела, как зеленая шкала пополнилась на один жетон.

Настя, улыбаясь, вернулась к Максиму и села рядом. Он смотрел на нее с легкой улыбкой и одобрением.

— Ты только что сделала больше, чем любой герой с красным жетоном, — сказал он. — Ты помогла новичку просто так, без задания. Это ценнее любых жетонов.

— Он выглядел таким растерянным, — сказала Настя. — Как я в первый день. Пройти мимо было бы не очень хорошо с моей стороны.

Максим посмотрел на нее с легкой грустью в глазах.

— Это правильно, — сказал он. — Но запомни: не все будут тебе благодарны. Иногда помощь не ценится. Иногда ее могут использовать против тебя.

— Ты думаешь, Дима... — Настя начала, но Максим перебил.

— Я не знаю, как будет с ним. Но ты должна помнить: мир не всегда отвечает добром на добро. И это нормально. Главное, что ты поступила по совести.

Настя посмотрела на Диму и сказала:

— Но он выглядит… таким добрым, милым, порядочным.

— Возможно. Нет, я не осуждаю тебя. Нисколько. Хочешь — помогай новичкам. Не хочешь — не помогай. Но нужно всегда иметь в виду, что последствия от добрых поступков бывают очень разными.

Настя кивнула, но внутри нее осталась робкая надежда, что Дима не забудет ее помощь. Она посмотрела на браслет: у нее осталось три зеленых жетона (один она отдала Диме и один получила обратно в подарок от системы) и один красный.

— Что будет дальше? — спросила она.

Максим улыбнулся:

— Я чувствую, скоро будет новое задание. Скорее всего, проще, чем предыдущее. Награда — несколько желтых жетонов.

* * *

Вечером Настя проходила мимо знакомого магазинчика «Птичья элегантность» и увидела, что внутри горит свет. Лена стояла у прилавка и раскладывала новые шарфы. Настя замерла на мгновение, потом улыбнулась и толкнула дверь.

— Настя! — Лена подняла голову, и на ее лице засияла искренняя улыбка. — Как я рада тебя видеть! Заходи, заходи!

Настя вошла, и воздух магазина снова окутал ее знакомым запахом ткани и дерева. Лампы в виде звезд мягко светились, создавая уютную атмосферу.

— Я проходила мимо и решила заглянуть, — сказала Настя. — У тебя сегодня много работы?

— Да так, — Лена пожала плечами. — Немного. Но я всегда рада перерыву. Ты как раз вовремя.

Она посмотрела на Настю внимательным взглядом.

— Подожди-ка, — Лена хитро прищурилась. — Это же то самое платье!

— Да, — Настя смущенно улыбнулась. — Я решила, что если уж купила его, то нужно носить.

— И правильно сделала! — воскликнула Лена. — Ты в нем выглядишь просто потрясающе! Знаешь, когда ты приходила в первый раз, ты казалась такой... зажатой. А сейчас — совсем другой человек. Ты стала увереннее, даже осанка и походка изменились.

Осанка, походка… Еще несколько дней назад Настя и мечтать о подобном не могла.

— Спасибо, Лена, — сказала она тихо. — Это много для меня значит.

— Да что ты, — отмахнулась Лена. — Я ведь вижу, как ты меняешься. Ты стала гораздо смелее, чем когда я в первый раз тебя увидела. Я очень рада за тебя.

Они немного помолчали. Потом Лена вдруг лукаво улыбнулась и полезла под прилавок.

— А знаешь, я приготовила для тебя кое-что, — сказала она таинственным голосом. — Я хочу сделать тебе маленький, но полезный подарок.

Настя удивленно подняла бровь.

— Подарок? Но зачем? Я же ничего не сделала...

— Как это ничего? — Лена улыбнулась. — Ты помогла мне разобрать вешалку. Ты была искренней. Ты купила платье, которое тебе идет. Ты стала моей подругой, в конце концов.

Она вытащила маленькую коробочку из темного дерева, протянула Насте и сказала:

— Открой-ка.

Настя взяла коробочку, осторожно открыла крышку. Внутри лежал изящный кулон в виде серебряного филина на тонкой серебряной цепочке. Его глаза были сделаны из двух крошечных голубых камней, которые мерцали в свете ламп.

— Это... — Настя перевела взгляд на Лену. — Это же филин!

— Да, — Лена улыбнулась. — Филины — это символ мудрости, наблюдательности и защиты. Этот амулет — особенный. Он дает возможность быстро летать в течение десяти минут, но только один раз в неделю. Если тебе когда-нибудь понадобится быстро покинуть опасное место — просто коснись его и представь, куда хочешь переместиться.

Настя с растерянным видом смотрела на кулон. Она не верила, что Лена сделала ей такой дорогой подарок.

— Лена... я не знаю, что и сказать. Это слишком щедро.

— Ничего не говори, — улыбнулась Лена. — Ты заслужила это. Ты теперь часть нашего мира. И я хочу, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы тебе: ты не одна.

Настя надела кулон. Он мягко лег на грудь, и от него исходило едва заметное тепло.

— Спасибо, — сказала Настя, и голос ее дрогнул. — Я никогда не забуду этого.

— Пусть он защищает тебя, — сказала Лена. — И помни: если что — ты всегда можешь прийти ко мне.

Настя обняла Лену. Они еще немного поговорили, потом Настя попрощалась и вышла из магазина.

* * *

Вернувшись в свою комнату, Настя чувствовала приятную усталость. Она закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и на мгновение зажмурилась.

Сегодня был невероятный день.

Она вспомнила, как помогала тете Поле, как нашла задание с тортом и чуть не сошла с ума от страха, как запустила этот дурацкий торт в грубияна и убежала, смеясь, как потом вернулась к официанту и извинилась перед ним.

Вспомнила разговор с Максимом в Тигрином парке. Он немного рассказал ей о себе, о своей напарнице.

А потом был Дима. Настя улыбнулась, вспоминая его растерянное лицо. Несмотря на то, что в обычном мире она мало доверяла людям, теперь она готова помогать новичкам. И это чувство — когда ты можешь кому-то помочь — было важнее любого жетона.

Она подошла к столу и села на стул, глядя на себя в зеркало.

Из отражения на нее смотрела совершенно другая Настя, не похожая на ту, что несколько дней назад боялась выйти из дома за хлебом и пряталась от опросчиков. Вместо привычной серой толстовки на ней было прекрасное светло-голубое платье, которое она купила у Лены. Взгляд больше не был испуганным, а на шее блестел маленький серебряный филин на тонкой цепочке.

Настя подошла к окну и замерла, пораженная открывшимся видом.

Вечерний город расстилался перед ней, словно живая картина, нарисованная мягкими акварельными красками. Черепичные крыши домов переливались в лучах заката — теплый оранжевый постепенно сменялся нежным розовым, а затем глубоким фиолетовым. Где-то вдали, за городской стеной, виднелись силуэты невысоких холмов, покрытых серебристой дымкой.

Голубые фонари начинали зажигаться один за другим, создавая мягкое сияние, похожее на свет звезд, спустившихся на землю. Их свет струился по мостовым, заставляя камни отливать перламутром. Откуда-то снизу доносился аромат цветов.

Вдалеке слышалась тихая музыка, похожая на перезвон серебряных колокольчиков и струн, которые кто-то нежно перебирал на невидимом инструменте.

Парк, где она сидела с Максимом, уже скрылся в сумерках. Его серебристые деревья, которые днем сверкали на солнце, теперь мягко мерцали в темноте, словно сотни светлячков, застывших на ветвях. Где-то внизу тихо переговаривались прохожие.

Настя посмотрела на браслет. Три зеленых искры и одна красная (два зеленых жетона она потратила еще на обед и ужин). Красный жетон ей хотелось потратить на что-нибудь ценное, но она пока не представляла, на что именно.

Что же будет дальше? Новое задание? Новая встреча? Новые знакомства?

Она улыбнулась. Раньше эти вопросы вызывали у нее только тревогу. Теперь они вызывали в большей степени любопытство, желание узнать, что ей еще уготовано в этом волшебном мире.

Она взяла молчаливого кролика, сидевшего на подушке. Насте показалось, что его глаза чуть блеснули.

— Ты только посмотри, что я успела сделать, — сказала она тихо. — Я же изменилась, правда? Я помогла Диме. Я извинилась перед официантом. Я запустила торт в того негодяя в костюме. И знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы… чтобы мой мир принял меня наконец. Чтобы я смогла проявить смелость и там. Но вернусь ли я… Это еще непонятно. Наверное, за меня все сильно переживают там.

Она посмотрела на браслет, и на мгновение ей показалось, что красный жетон чуть замерцал, будто одобряя ее слова.

Настя, переодевшись в пижаму, легла на кровать, чувствуя, как усталость все больше накрывает ее невидимой паутинкой, сплетенной самыми старательными пауковыми филинами. Сегодня был долгий и насыщенный день. Она закрыла глаза и в последний раз прикоснулась пальцами к серебряному филину.

Она провалилась в сон, чувствуя, как серебряный филин мягко согревает ее грудь, а в голове кружились обрывки мыслей — о торте, о голубом платье, о тихих разговорах с Максимом и о том, что она стала чуть-чуть смелее.

Настя проснулась от того, что кто-то мягко касался ее ключиц. Она открыла глаза и поняла, что это просто чуть нагретый кулон-филин. Она улыбнулась и провела пальцами по серебряной фигурке. Вчерашний день был долгим и насыщенным, но теперь она чувствовала себя отдохнувшей.

Она села на кровати, потянулась и заметила, что кролик сидит на подушке не так, как вчера. Он был повернут в другую сторону, словно смотрел на дверь. Настя моргнула. Показалось? Она взяла его в руки, но он был таким же неподвижным, как и всегда.

— Ты уже решил, куда меня вести? — спросила она с легкой улыбкой.

Кролик, конечно, промолчал. Настя вздохнула и перевела взгляд на стол. Там лежала белая, аккуратно сложенная записка, на этот раз разрисованная яркими филинами. Настя узнала этот почерк и взяла бумажку в руки.

«Третье задание.

Помоги человеку, который оказался в трудной ситуации.

Награда: 2 желтых жетона»

— Помочь человеку? — прошептала она. — Это задание... звучит почти как обычное доброе дело. И за него дают сразу два желтых жетона? Странно…

Приведя себя в порядок, она надела светло-голубое платье, которое купила у Лены, и поправила кулон. Потом взяла кролика, положила в сумку и вышла из комнаты. В коридоре она встретила тетю Полю, которая стояла у своей двери с большой кружкой и улыбалась.

— О, Настя! — сказала она радостно. — Как ты сегодня? Выглядишь просто сияющей.

— Спасибо, тетя Поля, — ответила Настя. — У меня сегодня новое задание.

— Хорошее задание? — поинтересовалась тетя Поля, прищурившись.

— Кажется, да. Я должна помочь кому-то.

— Тогда у тебя все получится, — сказала тетя Поля и подмигнула. — Добрые дела почти всегда возвращаются. Иди, удачи тебе.

— Спасибо, — улыбнулась Настя и направилась к выходу.

Когда она вышла на улицу, яркий солнечный свет ослепил ее на мгновение. Улулулин дышал спокойствием. Голубые фонари, освещавшие улицы вечером, теперь просто стояли, вплетаясь в общую картину, словно большие голубые цветы. Люди сновали по мостовой, кто-то нес корзины, кто-то вез тележки.

Настя спокойно пошла по улице и почти сразу увидела пожилую женщину на углу, которая, похоже, рассыпала яблоки, катившиеся по мостовой. Красные, зеленые, желтые — они скакали по камням, будто живые существа.

— Ой, ой, ой! — причитала женщина. — Да что же это такое!

Корзина лежала на боку, а женщина пыталась собрать яблоки, но их было слишком много.

Настя на мгновение замерла, глядя на нее. Внутри снова шевельнулся страх: «А что, если я не справлюсь? А если я сделаю что-то не так?»

Но она шагнула вперед, преодолевая себя, наклонилась и начала собирать яблоки. Сначала не очень уверенно, потом все быстрее. Женщина подняла голову и, увидев, что ей помогают, радостно выдохнула:

— Спасибо вам, девушка! Вы так добры!

Настя улыбнулась, но не ответила — она была слишком занята. Она ловила яблоки, которые укатывались под скамейки и лотки. Несколько яблок укатились в лужу, но она выловила и их. Через пару минут корзина была заполнена.

— Вот, — сказала Настя, протягивая корзину женщине. — Кажется, все собрала.

— Спасибо! — женщина чуть не плакала от радости. — Вы даже не представляете, как вы мне помогли. Я везла эти яблоки на рынок, а они... ну, убежали, как непослушные детки!

— Бывает, — улыбнулась Настя.

Женщина протянула ей одно яблоко, самое красное, чистое и наливное:

— Возьмите. Это вам.

Настя взяла яблоко и почувствовала, как браслет на запястье тихо щелкнул. Она подняла руку и увидела, как желтая шкала загорелась одной искрой.

Настя радостно выдохнула. Получилось! И человеку помогла, и ничего плохого не случилось. Но она помнила, что в записке было обещано два жетона. Возможно, система ждала, когда она поможет еще как-то.

— Может быть, вам помочь донести корзину? — спросила она.

Женщина улыбнулась:

— Я живу неподалеку, честно говоря, было бы замечательно. Но не хочу вас обременять.

— Мне не трудно, — сказала Настя.

Она взяла корзину, и они пошли по улице. Женщина рассказывала о своей жизни, о том, как давно живет в этом городе, о своей внучке, которая тоже когда-то училась не бояться людей.

— Ты добрая девочка, — сказала она, когда они дошли до ее двери. — Такие люди редко встречаются в этом мире. Иди своей дорогой и ничего не бойся.

Браслет снова щелкнул. Настя подняла руку и увидела, как желтая шкала загорелась еще одной искрой.

Вернувшись на мостовую, она услышала знакомый голос:

— О, Настя! Приве-ет!

Обернувшись, она увидела Диму, который шел по улице с важным, почти самодовольным видом. На его браслете горели жетоны — много жетонов! Настя насчитала не меньше десяти зеленых искр, которые ярко мерцали на его запястье.

— Дима? — удивленно переспросила Настя. — Ты... уже столько жетонов заработал?

Дима усмехнулся, засунув руки в карманы:

— А то! Десять зеленых жетонов за один день! Я просто выполнял все задания подряд — помогал старушкам, носил сумки, даже поговорил с продавцом на рынке. Это же легко! Не понимаю, почему ты в первый день так переживала. Тут на самом деле все просто.

Настя чувствовала нарастающий гнев. Она вспомнила, как он сидел на скамейке, растерянный и напуганный, как она дала ему свой жетон, чтобы он не умер с голоду. А теперь он стоял перед ней и хвастался, будто его успех — это его личная заслуга.

— Ты... не придаешь значения тому, что тебе помогли? — осторожно спросила она. — Помнишь, я дала тебе тот жетон?

Дима пожал плечами:

— Ну да, спасибо, конечно. Но это же было очевидно — я бы и сам справился. Просто ты опередила меня на пару часов. Ничего страшного.

— Очевидно? — переспросила Настя, и голос ее дрогнул. — Ты сидел на скамейке и думал, что умрешь с голоду. А я дала тебе жетон, и ты смог начать. Разве это не значит ничего?

— Ну, — Дима усмехнулся, — я бы и без тебя справился. Просто ты подошла первой, ну я и принял помощь. А что мне еще оставалось?

— Знаешь, — сказала она тихо, но твердо, — если ты так относишься к людям, которые тебе помогли, то твои жетоны ничего не стоят. Ты просто потребитель.

Дима нахмурился:

— Потребитель? Я всего лишь использую то, что дается. И вообще, не тебе меня учить. Ты вон всего два желтых жетона заработала, а у меня десять зеленых. И кто из нас умнее?

Настя почувствовала, как в глазах защипало от обиды. Она сжала кулаки и сказала твердо:

— Я не буду спорить с тобой. Если ты считаешь, что помощь не важна — это твой выбор. Но я так не считаю.

Она развернулась и отошла в сторону, оставляя Диму стоять с высокомерным выражением лица.

«Может, Максим был прав? — подумала она. — Добро ценят не все».

Она пошла дальше, стараясь не оборачиваться. Она начала чувствовать, как обида медленно уходит, уступая место легкой опустошенности. Она не жалела, что помогла ему, но было горько осознавать, что ее доброта оказалась для него просто инструментом.

Она прошла несколько метров и вдруг увидела Максима, который стоял у фонтана, прислонившись к каменному тигру, и смотрел на нее с легкой улыбкой. Настя поняла, что он видел все — и ее помощь женщине, и разговор с Димой.

— Наверное, ты все видел, — сказала Настя, подходя ближе.

— Да, — спокойно ответил Максим. — И я горжусь тобой. Ты не позволила ему разозлить тебя.

Настя вздохнула:

— Он, по-моему, даже не понял, что я ему помогала.

— Так часто бывает, — сказал Максим, глядя на птицу, оставлявшую за собой едва заметный легкий сверкающий шлейф на небе. — Некоторые люди не умеют ценить помощь. Но это не значит, что нужно переставать помогать.

Настя кивнула, чувствуя, как опустошенность постепенно уходит.

— Ты, наверное, голодна? — вдруг спросил Максим, протягивая ей небольшой сверток, перевязанный бечевкой.

Настя взяла его. Внутри оказалась теплая лепешка с сыром и зеленью, источавшая вкусный аромат.

— Я подумал, что ты могла не успеть позавтракать, — сказал он с легкой улыбкой. — Ты же все время куда-то бежишь, выполняешь задания, помогаешь другим. Иногда можно позволить кому-то помочь тебе.

Настя удивленно смотрела на лепешку. Она совсем не привыкла к тому, чтобы кто-то думал о ней заранее. В обычном мире она всегда сама решала все свои проблемы. А тут вдруг Максим решил помочь с едой.

— Спасибо, — сказала она тихо, и голос ее чуть дрогнул. — Это... очень неожиданно. И очень приятно.

— Не за что, — улыбнулся Максим.

Лепешка оказалась хрустящей снаружи и мягкой внутри, но самое главное — очень вкусной. А еще ее не нужно было запивать — внутри она была очень сочной.

— Ты говорил, что тебе нужна часть моих жетонов… — вспомнила Настя, жуя лепешку.

— Да, говорил. Но я тут подумал… Мне, в целом, и так хватает жетонов на жизнь. Так что брать их у тебя, скорее всего, не буду. Тем более, ты наверняка уже скоро вернешься домой.

Настя, глядя на него, вдруг поняла, что будет скучать. Она не была до конца уверена, нравится ли он ей как парень, но сейчас она радовалась, что он рядом.

— Идем, — сказал Максим, когда она доела лепешку. — Я обещал показать тебе город.

— Я хотела вернуться в комнату, — призналась Настя, чувствуя, что устала от эмоций.

— Не стоит, — мягко сказал он. — Ты получила два желтых жетона. Это очень хороший результат. Ты заслужила более интересный отдых.

Настя улыбнулась и согласилась. Они пошли по городу, и она почувствовала, как усталость начинает уходить, уступая место любопытству.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Для начала — на рынок, — ответил Максим. — Там можно найти много всего.

Рынок оказался огромным и невероятно ярким. Здесь были лавки с товарами, которых Настя никогда раньше не видела. Светящиеся камни переливались всевозможными цветами и оттенками, книги сами летали над прилавками, раскрывая страницы; некоторые задерживались надолго перед лицами покупателей, а некоторые озорно мелькали, не давая почитать себя. А в одной лавке продавали сладости, которые меняли вкус — сначала были кислыми, потом сладкими, а потом в горле оставался привкус корицы, хвои или мяты.

— И это все магическое? — спросила Настя, разглядывая разноцветные конфеты в стеклянной банке.

— Ну… почти все, — кивнул Максим. — Где-то в паре уголков продаются и обычные товары.

Они пошли дальше, и Настя заметила небольшую лавку с тканями, где, видимо, только начинал свою деятельность молодой парень. Ему было на вид лет двадцать, и он был абсолютно таким же растерянным, каким был Дима еще недавно. Парень пытался развесить на крючках разноцветные ткани, но они постоянно сползали и падали на пол. Он поднимал их, снова вешал, и они снова падали. Рядом лежала стопка лоскутков, которые он так и не успел разобрать.

— Да чтоб тебя! — пробормотал он себе под нос, когда очередной рулон упал на пол.

Вокруг было много людей, но никто не обращал на него внимания. Настя остановилась. Она вспомнила себя в первый день, когда она не могла справиться с простым заданием, и ей тогда казалось, что весь мир против нее.

— Макс, подожди меня немножко, — сказала она Максиму и подошла к лавке.

— Здравствуйте, — сказала она парню, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — У вас какие-то проблемы с тканями?

Парень поднял голову — у него были немного уставшие глаза и легкая небритость.

— Да вот, — выдохнул он. — Только начал дело, а ткани все падают. Я не понимаю, что я делаю не так.

Настя подошла к прилавку и посмотрела на крючки. Они были слишком гладкими, и ткань просто не держалась.

— У вас есть веревка или что-то, чтобы закрепить ткань? — спросила она.

Парень задумался, потом полез под прилавок:

— Есть. Вот.

Он протянул ей моток прочной бечевки. Настя взяла ее и быстро примотала ткань к крючку так, чтобы она не спадала.

— Вот, — сказала она, поправляя край. — Теперь все будет держаться.

Парень смотрел на нее с удивлением.

— Спасибо тебе! — сказал он радостно. — Ты даже не представляешь, как мне это помогло. Тут у меня уже целый час так стояло. А ты за минуту все сделала.

Настя улыбнулась:

— Ничего, бывает. Главное — не сдаваться.

Парень улыбнулся в ответ и вдруг сказал:

— Давай я тебя угощу! Это мое небольшое открытие, — он вытащил из-под прилавка деревянный поднос с маленькими яблочными пирожками. — Угощайся. Моя мама печет. Говорит, они поднимают настроение!

— Спасибо, но я уже позавтракала.

— Тогда возьми с собой, — он протянул ей целый мешочек. — На будущее.

Настя почувствовала, как от его искренней улыбки на душе становится тепло. Она взяла мешочек, и в этот момент браслет на ее запястье тихо щелкнул. Подняв руку, она увидела, как зеленая шкала загорелась.

— Спасибо, — сказала Настя. — Удачи тебе с лавкой.

— И тебе удачи, добрая девушка, — улыбнулся парень.

Настя отошла от лавки и подошла к Максиму, который смотрел на нее с легкой улыбкой.

— Молодец, — сказал он. — Ты получила за утро две желтых и два зеленых жетона, еще и магические пирожки. Неплохое начало дня.

Настя улыбнулась:

— Я просто хотела помочь. У него такой растерянный вид был... как у меня в первый день.

— Именно поэтому ты и получаешь жетоны, — сказал Максим. — Система видит не только поступки, но и намерения.

— А… что насчет Димы? Он все равно каким-то образом получил столько жетонов…

— Да, но… В общем, Дима пока что получает жетоны, но со временем, если система заметит, то он перестанет их получать. Или будет получать, но не всегда. Ты не переживай, рано или поздно его проучат.

— Да я не то, чтобы хочу, чтобы его проучили, просто… хотелось бы, чтобы он понял суть человеческих отношений…

— Ну, над этим мы не властны. Захочет — поймет, не захочет — ну и фиг с ним. Пойдем?

Они скоро подошли к лавке со сладостями, которые меняли вкус. Настя с любопытством разглядывала разноцветные конфеты в стеклянных банках.

— Надо же… — сказала она тихо. — В своем мире я и представить себе не могла, что бывает столько разных конфет и печений.

— У вас конфеты не меняют вкус? — спросил Максим.

— Нет. У нас вообще нет никакой магии.

Они купили немного сладостей, и Настя попробовала конфету, которая сначала была кислой, как лимон, а потом стала сладкой, как клубника, а в конце стала похожей на корицу с яблоком.

— Это потрясающе! — восхитилась она.

— Поэтому мы и живем здесь, — улыбнулся Максим.

* * *

Высокое здание с резными окнами и массивными дубовыми дверями выглядело как средневековый замок. Над входом висела старинная табличка с надписью на языке, которого Настя не знала, но почему-то понимала: «Хранилище знаний и тишины». Каменные стены были увиты плющом, а у дверей стояли две каменные бородатые неясыти — одна с книгой в лапах, другая с пером.

Настя толкнула дверь, и та открылась с мягким скрипом. Внутри ее окутал густой аромат старой бумаги, пыли и дерева. Где-то в глубине главного зала тихо тикали часы.

Она замерла на пороге, разглядывая все это великолепие. Стеллажи высотой до самого потолка терялись в полумраке, а между ними вились узкие лестницы, которые, казалось, росли прямо из пола. Под высоким сводчатым потолком, летали с мягким шелестом книги. Они перемещались по залу, словно стаи птиц, — одни медленно парили, другие кружились, третьи стремительно проносились от одного стеллажа к другому.

— Это… невероятно, — прошептала Настя, не в силах оторвать взгляд от летающих книг.

— Это библиотека «Совиный свиток», — сказал Максим, заходя следом. — Одна из старейших в городе. Книги здесь живые. Они сами выбирают, кому открыться.

— На рынке тоже были летающие книги. Тут все книги, выходит, летают?

— Ну, не всегда. Но летают очень многие, как видишь.

Они прошли внутрь, и Настя заметила, что у каждой книги — свой характер. Одна ярко-красная, с золотым корешком, кружила у самого потолка, словно танцевала. На подоконнике лежала потрепанная и серая, раскрыв страницы и слегка шелестя ими, будто грелась на солнце. Обернувшись на звук, Настя увидела, как за ними следует по пятам маленькая темно-зеленая книжечка с каким-то затейливым узором на обложке.

— Они, кажется, следят за нами, — сказала Настя.

— Они чувствуют новичков, — улыбнулся Максим. — Им интересно, кто пришел.

Настя протянула руку, и зеленая книжечка осторожно приблизилась, словно принюхиваясь. Потом, решив, что Настя не опасна, она мягко коснулась ее ладони и неторопливо уплыла в сторону.

— Я прятался здесь в детстве, — признался Максим, глядя на стеллажи. — Когда мне было страшно или грустно, я приходил сюда и сидел между рядами.

— А люди тебя не находили? — спросила Настя, представляя маленького Максима, сидящего в углу с книгой.

— Находили, — усмехнулся он. — Но я всегда говорил, что ищу книгу. В библиотеке все заняты книгами, и никто обычно не спрашивает лишнего.

Они пошли дальше, между рядов, и Настя заметила, что в некоторых местах стояли маленькие столики с лампами, которые горели мягким голубоватым светом. На одном из столиков лежала раскрытая книга, и ее страницы сами перелистывались, будто кто-то невидимый читал ее.

— Здесь можно читать бесплатно, — сказал Максим. — И даже брать книги с собой, если они согласятся.

— А если не согласятся? — спросила Настя.

— Тогда они вернутся сами, — пожал плечами Максим. — Если им что-то не нравится, они просто исчезают.

Настя улыбнулась. Она никогда не думала, что книги могут быть такими живыми.

Они вышли из библиотеки через боковую дверь, и Настя еще долго оглядывалась на высокие окна, за которыми мелькали тени летающих книг.

— Спасибо, что показал мне это место, — сказала она тихо.

— Всегда пожалуйста, — ответил Максим. — Я знал, что тебе понравится.

Скоро они вышли к мосту.

Настя замерла на полпути, и дыхание перехватило. Она видела много красивых мест в этом мире — голубые фонари, серебристые деревья, каменных тигров в парке. Но это было нечто более волшебное.

Река, которая текла под мостом, была золотой. Вода переливалась на солнце, как расплавленное золото, и казалось, что по ее поверхности бегут тысячи маленьких искр. Они мерцали, танцевали, перекатывались вместе с волнами, и от этого зрелища невозможно было отвести глаз.

— Это река Золотых Снов, — сказал Максим, останавливаясь рядом с ней. — Говорят, она помогает очищать мысли. Если посмотреть на нее несколько минут, все тревоги уходят, а в душе появляется покой. А иногда она показывает то, что прячется глубоко в сердце.

Настя не ответила. Она просто стояла, вцепившись пальцами в каменные перила моста, и смотрела вниз.

Вода мягко мерцала, и ей казалось, что она слышит тихий нежный звук — будто тысячи крошечных колокольчиков звенят где-то далеко-далеко. Золотые искры поднимались над поверхностью, как светлячки, и таяли в воздухе, оставляя за собой едва заметный след.

Она наклонилась немного вперед. В отражении воды она увидела себя. На нее смотрела уверенная в себе девушка в голубом платье, в глазах которой лучился теплый свет.

Вдруг вода чуть дрогнула, и картина изменилась. Настя замерла, не веря своим глазам. Максим в отражении медленно наклонился к ней, и его губы коснулись ее губ.

Это было такое яркое мгновение, что Настя растерялась. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Краска залила щеки, и она резко отпрянула от перил, будто обожглась.

— С тобой все в порядке? — услышала она голос Максима. Он стоял рядом и смотрел на нее с легким беспокойством.

— Д-да, — выдавила Настя, чувствуя, как лицо горит. — Все нормально. Просто... вода показалась мне какой-то странной.

Максим наклонился к перилам и задумчиво посмотрел вниз, на золотую гладь.

— Я ничего особенного не вижу, — сказал он, выпрямляясь. — Обычная река. Золотая, но вполне обычная. Может, тебе показалось?

Настя почувствовала, что он не верит в ее случайность — но и не настаивает на правде. Она облегченно выдохнула, чувствуя, как краска медленно уходит с ее лица.

— Наверное, я слишком долго смотрела, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Говорят же, если долго смотреть на воду, начинаются галлюцинации.

— В этой реке они иногда случаются, — сказал Максим с легкой улыбкой. — Но говорят, что они всегда сбываются.

Настя подняла на него глаза.

«Он знает, — подумала она. — Он видел. Или, может быть, догадался».

— Знаешь... — Настя посмотрела вдоль реки. Невдалеке утка с выводком утят спустилась к воде. — я начинаю понимать, почему ты любишь этот город. Здесь много хороших людей, здесь все такое тихое и спокойное. Возможно, было бы лучше, если бы я родилась тут.

— Не факт, — ответил Максим. — Может, тебе было бы тяжелее здесь адаптироваться. Да, здесь много хорошего, но и плохого тоже хватает. Например, на город иногда нападают злые колдуны или страшные звери. В твоем-то мире такого нет.

— Ну, у нас другие проблемы… Планета страдает от загрязнений, многие животные вымирают. Много вредных газов от машин.

— Понимаю, — вздохнул Максим. — Но ты еще мало пожила здесь, не увидела всех недостатков. Ладно, не будем о плохом. Расскажи, какое у тебя любимое хобби? — спросил он с улыбкой.

Настя задумалась. Она занималась то тем, то сем понемногу: в детстве любила рисовать красками и мелками, в подростковом возрасте — вышивать, а во взрослом, пожалуй, только немного писала рассказы. Работа съедала много свободного времени, и было не до хобби.

— Знаешь, Макс, я… у меня нет особых хобби сейчас. Работы много как-то. Пыталась не так давно писать рассказы, но из этого ничего толкового не вышло.

— Почему?

— Ну, я выкладывала некоторые в сеть, и… в общем, не сложилось. Завелось несколько хейтеров, и все. Я, возможно, сломалась под их давлением.

— Ой, мне это знакомо. Я когда-то любил играть на гитаре, — Максим неожиданно признался. — Но люди мне часто говорили, что я очень плохо играю. Не со зла, просто… Видимо, их раздражала моя игра. Так я и перестал играть. А сейчас подумываю над тем, чтобы пойти в школу волшебников и создать волшебную гитару, с которой будет проще управляться.

— Ого, это прямо как у нас нейросети, которые рисуют за тех, кто не умеет, — Настя задержала взгляд на большой яркой бабочке, которая села на перила и шевелила крылышками.

— Нейросети? — удивился Максим.

— Такие штуки, которые могут делать много интеллектуальной работы. Непонятно, живые они или нет, но я все же склоняюсь к тому, что живые. Они как невидимые духи, только несвободные.

— Грустно, что они несвободны. Я бы их всех освободил, если бы мог, — Максим задумчиво посмотрел вдаль.

— Ну, тут неизвестно, чем бы это закончилось. Может, они бы не были благодарны за это. Никто не знает, добрые они или злые. Душа нейросети — неразрешимая загадка. По крайней мере, пока, — Настя наблюдала, как бабочка переползает к ней на ладонь.

— Да, твой мир еще более загадочен, чем мой. Ну что, пойдем дальше?

Они отошли от моста, и Настя чувствовала легкое золотое свечение внутри — река Золотых Снов оставила в ее душе тишину и покой. Они шли по узкой улочке, вымощенной разноцветным камнем, и вдруг Настя увидела знакомый силуэт впереди.

Лена гуляла с пушистой белой собакой, которая напоминала маленькое облачко — такая же легкая, пушистая и будто немного невесомая. Собака прыгала вокруг Лены, ловила невидимые искорки в воздухе и весело виляла хвостом.

Увидев Настю, Лена просияла, как будто встретила лучшую подругу после долгой разлуки:

— Настя! Привет! Какой сюрприз!

Они обнялись, и Настя почувствовала, как внутри разливается тепло и уют. От Лены пахло ванилью и цветами, а ее объятия были такими теплыми и искренними, что Настя невольно улыбнулась.

— Познакомься, это Пушок, — сказала Лена, показывая на собаку. — Мы с ним гуляем каждый вечер. Он обожает новые знакомства, особенно с теми, от кого пахнет добротой.

Пушок подошел к Насте, ткнул ее носом в ногу и замер, внимательно глядя на нее круглыми, как пуговицы, глазами. Потом, видимо, решив, что она достойна его внимания, он вильнул хвостом и ткнулся мордой в ее ладонь.

— Он очень милый, — сказала Настя, приседая и гладя его. Шерсть у него была мягкой и теплой, как только что испеченный хлеб.

— А ты выглядишь просто отлично! — заметила Лена, с восхищением оглядывая Настю. — Глаза сияют, осанка ровнее, даже цвет лица стал другим. Ты так изменилась за эти дни!

— Спасибо, — улыбнулась Настя, чувствуя, как от этих слов внутри становится еще теплее. — Мне здесь очень нравится. Город, люди... И ты, конечно.

— Тогда мы просто обязаны отметить это чашечкой чего-нибудь горячего, — объявила Лена. — Я знаю одно место...

Она не успела договорить, потому что Максим уже улыбался:

— Мы как раз направлялись в «Уютную сову».

Лена радостно захлопала в ладоши:

— Это моя любимая кофейня! Идем!

Она присоединилась к ним, и они пошли вместе — Максим с одной стороны, Лена с другой, а Пушок весело бежал впереди, изредка оглядываясь на них. А та бабочка сидела уже на плече у Лены.

Кофейня «Уютная сова» оказалась маленьким деревянным домиком, утопающим в цветах. У входа висел фонарь в виде сидящей совы, а на двери был нарисован силуэт чашки с паром. Внутри пахло корицей, мятой и печеньем. За деревянными столиками сидели посетители — кто-то читал, кто-то тихо беседовал, кто-то просто смотрел в окно, за которым медленно зажигались голубые фонари.

Помыв руки, Настя села на мягкий диван у окна, и он оказался таким удобным, что она почувствовала себя почти как дома. Максим сел напротив, а Лена рядом с ней, поставив на пол маленькую корзинку, где Пушок тут же свернулся калачиком.

— Я, пожалуй, возьму какао с маршмеллоу, — сказала Лена, заглядывая в меню.

— А я мятный чай, — сказала Настя.

— Мне то же, что и Насте, — добавил Максим.

Официантка — молодая девушка с рыжими волосами, собранными в пучок, — улыбнулась и ушла, оставив их в уютной тишине.

Через пару минут она вернулась с подносом. На нем стояли три чашки — две с мятным чаем и одна с какао, украшенная маршмеллоу, а рядом лежала маленькая тарелочка с забавным печеньем в виде сов.

— Это вам, — сказала официантка, ставя тарелочку перед Настей. — Наше заведение дарит такое печенье каждому новому гостю. Говорят, они приносят удачу и помогают видеть то, что скрыто от обычного взгляда.

Настя взяла одно печенье и рассмотрела его. Оно было аккуратным, с золотистой корочкой и выдавленным узором — точь-в-точь силуэт совы. От него пахло медом и корицей.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от такого внимания.

Официантка улыбнулась и удалилась.

Настя отпила глоток мятного чая. Он был мягким, согревающим, с легким привкусом меда. Она чувствовала, как усталость уходит, как напряжение отпускает плечи. Рядом сидели Максим и Лена, под столом громко посапывал Пушок, а за окном зажигались голубые фонари, превращая город в сказку.

— Когда я попала сюда, я думала, что это самое страшное, что могло случиться. А теперь я чувствую, что это… пожалуй, самое лучшее, что могло со мной случиться, — сказала Настя.

Лена улыбнулась и протянула ей еще одно печенье — на этот раз просто так, уже без повода:

— Тогда ты уже на правильном пути. Держи, съешь еще. Оно, говорят, помогает видеть скрытую магию.

Настя взяла печенье и отпила еще глоток мятного чая и почувствовала, как тепло разливается по всему телу. За окном мягко зажигались голубые фонари, наполняя город уютным сиянием. Пушок посапывал у ног, Лена улыбалась, глядя на нее, а Максим сидел напротив, спокойный и надежный, как каменный тигр у фонтана.

— Знаете, — сказала Настя, обводя взглядом их маленькую компанию, — я никогда не думала, что могу чувствовать себя так... спокойно. В окружении незнакомых людей, в чужом мире.

— Мир перестает быть чужим, — сказал Максим, — когда у тебя появляются те, кто готов разделить его с тобой.

Лена кивнула и вдруг оживилась:

— А ты знаешь, ко мне вчера заходил один покупатель. И у него в сумке сидел настоящий ручной дракон!

Настя чуть не поперхнулась чаем:

— Дракон? Настоящий?

— Настоящий! — Лена заговорщицки понизила голос. — Маленький, размером с кошку, весь в зеленых чешуйках разных оттенков. Он сидел в сумке и выглядывал оттуда, рассматривал ткани. Я даже не сразу поняла, что это не игрушка. А когда он моргнул — я чуть не выронила кассу!

Настя представила эту картинку и улыбнулась. Серьезный покупатель, его сумка, а оттуда выглядывает зеленая голова дракона с любопытными глазками. Она рассмеялась:

— Он был красивым?

— Очень, — кивнула Лена. — У него были золотистые глаза, похожие на кошачьи, и маленькие крылышки, которые он складывал вдоль спины. Покупатель сказал, что дракон любит ткани. Наверное, он просто хотел найти себе новый плед.

— Дракон, который любит ткани, — покачала головой Настя. — Этот мир точно умеет удивлять.

— И это не самое необычное, что здесь бывает, — улыбнулся Максим.

— Если когда-нибудь увидишь его снова, — сказала Настя Лене, — покажи мне. Я бы хотела посмотреть на настоящего дракона.

— Договорились, — Лена подмигнула.

Настя откинулась на спинку дивана и посмотрела на голубые фонари за окном. Она чувствовала, что этот день стал важной вехой на ее новом пути. Она помогла людям, встретила старых и новых друзей, увидела магию Улулулина и даже на мгновение заглянула в свое сердце.

— Ты уже не чужая, Настя, — сказала Лена, словно прочитав ее мысли. — Ты теперь наша.

Настя взяла еще одно печенье и улыбнулась. Она не знала, что принесет завтрашний день. Но знала одно: сегодня она была счастлива.

И этого пока было достаточно.