Северин, или Восход Палпатина (гет)

Каждое утро Северин просыпался ещё до рассвета. В тот час, когда отблески солнца лишь чуть-чуть голубили восточный край неба. Пробудившись, он спешно съедал привычный кусок хлеба из сухпайка и запивал его несколькими глотками воды. Затем одевался, обматывался в поношенное тряпьё и перекидывал через плечо самодельное оружие-посох.

Следом за чем выходил из своего «дома» — поваленного АТ-АТ. Прямо к транспорту — старому спидеру, ждущему его под жалким навесом.

Каждый раз, вернувшись на ночлег, Северин приковывал его к «дому» цепью — чтоб не угнали местные банды. Особенно он боялся ребят Вэя — «первого парня» с аванпоста Ниима. Уже несколько лет они доставляли ему немало хлопот.

Ах да — между всем этим, он успевал сделать ещё кое-что. Оставить очередную зарубку на брюхе танка, отмечающую — настал новый рассвет.

А мама до сих пор не вернулась за ним.

Не забрала, как обещала, с забытой Силой Джакку.

Собравшись таким образом, он выезжал в бескрайнюю пустыню на «работу». Заниматься единственным делом, которое процветало здесь. И собрало сюда — на планету, являвшуюся огромной свалкой, различные отбросы галактического сообщества, что отовсюду стеклись за «лёгкими деньгами» вскоре после окончания Гражданской войны.

Как и они все, Северин пристально, сантиметр за сантиметром, осматривал имперскую и республиканскую технику, разбросанную по поверхности Джакку. Потрошил мон-каламарийские крейсеры и «звёздные разрушители», некогда наводившие ужас, а теперь мирно гниющие среди песка. И снимал с них всё ценное — целые детали, что ещё смогут работать.

А главное — ауродий.

Снимал, дабы продать за очередной паёк Ункару Платту — старьёвщику, живущему в Нииме.

Получить краткое продление своей юной — но уже столь бессмысленной жизни.

О, да! Северин всей душой ненавидел её! Ненавидел ободранных бомжей, окружавших его: грязных ботанов, дуросов, бесалисков, тви’лекков и прочих. Ненавидел Ункара Платта, червей Ночных Стражей, ржавчину, болезни, банду Вэя, аванпост Ниима и солнце, нещадно сжигающее его белую кожу… Единственное, что по-настоящему нравилось ему на Джакку — это быстрая езда по пустыне. Только мчась на спидере, разогнанном до огромных скоростей, он ощущал себя действительно живым и свободным. И даже улыбался, чувствуя воздух, бьющий в лицо, и видя, как огромные дюны проносятся мимо…

Ах да — ещё ему делалось хорошо, когда приходили воспоминания о бывшем «до». В далёком детстве, пока мама не бросила его здесь. Ибо в той — иной жизни, были чистые белые помещения. Прохлада, сказки на ночь, заботливые люди в лабораторных халатах вокруг…

И зелень на берегу озёр.

Северин помнил те времена смутно — он не мог назвать даже своей фамилии. И более того — лица родителей также стёрлись из его памяти. Во время знакомства на обычный вопрос «кто ты?», он отвечал:

— Я — никто.

Однако при том твёрдо знал, что родился не на Джакку, а совсем на другой планете.

В краю воды, рек и морей.

Вот и тот — судьбоносный день, он проживал таким же образом, как и все дни до него. Проснулся, гонял по сумеречной Джакку на спидере, лазил внутри гниющего ИЗР, вспоминал и мечтал. Мечтал о том, что ещё немного — и он выберется отсюда в огромную Галактику. И там, наверху, среди звёзд, его ждёт оставленная — иная жизнь.

Именно с этими мыслями он спускался по крылу «звёздного разрушителя» к спидеру, скатываясь по нему на куске обшивки, как на санях.

И с ними же случайно узрел внизу то, что не видел ещё никогда. Банда Вэя, состоявшая из самого Вэя, двух бесалисков и дроида Наборчика, собранного из частей других, окружила девушку. Миловидную, со светлыми волосами, собранными в два пучка, без сознания лежавшую на песке. И одетую в абсолютно чёрные штаны, куртку и сапоги.

Слишком чистые…

…и слишком хорошо скроенные для помойной Джакку.

Сказать, что от её вида в душе Северина пробудилось любопытство — не сказать ничего. Его сразу же потянуло к ней — абсолютно чужой. Однако способной стать ниточкой, что вытянет его в иной — лучший мир.

Вэй же с подельниками решали судьбу девушки иначе — по местным законам:

— Продадим её Ункару Платту в рабыни! — чванливо заявил он. — И получим не просто паёк, а гору кредитов!

И, услышав его слова, Северин понял — он точно не допустит такого. Пускай придётся и пострадать, подравшись со всей бандой разом.

С нечеловеческим воплем, он скатился с крыла ИЗР, наполовину засыпанного песком. И вступил в схватку — один с ними четырьмя, сражаясь и посохом, и кулаками.

Точнее — не совсем один.

Ибо, когда младший из бесалисков попробовал его схватить, лежавшая без чувств девушка внезапно открыла глаза. Вздрогнула, чуть двинула рукой — и инородца швырнуло на Вэя, точно резким порывом ветра. Следом за чем она повторно лишилась чувств.

И Северину, отвинтившему Наборчику голову и оглушившему ею второго бесалиска, пришлось бережно поднимать её и нести до спидера на руках.