Ломая Стереотипы (гет)

Если вы собираетесь это читать, то не надо! Серьёзно, не стоит. Ну, во всяком случае, я предупредила!

СЕЙЧАС

Миниатюрная шатенка шла по ещё тёмной парковке, нервно оглядываясь. Вот уже некоторое время ей казалось, что за ней кто-то следит.

Она постоянно корила себя за трусость, но ничего не могла с этим поделать: после событий практически недельной давности она превратилась в нервного параноика.

В нескольких шагах от девушки, из-за припаркованного красного Шевроле, с диким мявом резко выскочила кошка, тем самым заставив несчастную подпрыгнуть на месте и ещё более ускорить шаг.

С отчаянно колотящимся сердцем и воплями уязвлённого самомнения, она, наконец, добралась до проходной, где в лучах тусклого света фонаря сверкали стёклами охранные помещения студии. Охрана пропустила её без проблем, так как приезжала девушка — в последнее время — раньше остальных, и служащие к этому уже привыкли, не задавая лишних вопросов. Только за пропускным пунктом она вздохнула с облегчением, и более размеренной походкой направилась к своему рабочему месту — трейлеру гримёров.

На территории студии можно было расслабиться. Их местный Терминатор — так весь каст в шутку именовал начальника охраны — не пропустил бы без разрешения руководства даже самого премьер-министра, не то что какого-нибудь съехавшего с катушек фаната! Джастин был высок, широкоплеч и накачан. Таких обычно сравнивают с мебелью — шкафами, в частности. Через правую половину лица мужчины тянулся неровный широкий шрам, где и при каких условиях он заработал такое «украшение» оставалось загадкой. Вообще Джастин был славным малым, душа компании, весельчак и хохмач, но исключительно для своих, а для надоедливых фанатов и незваных гостей он превращался в прототип Смауга, рьяно охраняющего свои сокровища.

После того, как несколько дней назад на неё неожиданно и совершенно неоправданно напали, девушка была несказанно рада такому надёжному тылу, и в стенах студии чувствовала себя защищённо и почти спокойно.

Почти…

Это «почти» владело её подсознанием уже довольно продолжительное время.

Это «почти» было под два метра ростом, с широкими плечами и сильными руками, завораживающими, будто смотрящими прямо в душу, зелёно-голубыми глазами и очаровательной улыбкой.

Это «почти» являлось ей во снах практически каждую ночь, с тех пор как она его увидела.

Это «почти» звалось Ли Пейсом и, наверное, преспокойно дрыхло себе в своём трейлере, даже и не подозревая о том, что стало сосредоточием чьего-то мира, а конкретно — собственной гримёрши!

Невесело усмехаясь, девушка дошла наконец до места своей нынешней работы. Уже одна мысль о том, что она находится в непосредственной близости к объекту своих тайных желаний и грёз, приятно щекотала и без того натянутые нервы… и будоражила кровь.

Судорожно вздохнув и порывшись в сумочке, она выудила оттуда ключи от трейлера гримёров, и, погремев ими несколько минут, вспоминая чью-то там мать, ибо темно, и в замочную скважину просто так не попасть, наконец, грациозно ввалилась в трейлер.

Привычным жестом найдя в темноте выключатель и слегка надавив на него, она постояла несколько секунд, подслеповато щурясь от брызнувшего ей в глаза яркого света круглых ламп, висящих под потолком. Наконец, привыкнув к смене освещения и немного проморгавшись, девушка взялась за ручку и закрыла дверь.

Поворачиваясь, она уловила какое-то движение сбоку от себя, и тут же шарахнулась в противоположную сторону. Но испуг мгновенно прошёл, сменившись нервным смехом, ибо угрозой, от которой она уже собралась защищаться, оказалось обыкновенное зеркало в полный рост.

Девушка шагнула к нему и бросила взгляд на собственное отражение. Отражение не растерялось, и вернуло взгляд, скептически изогнув бровь и поджав губы.

Из зеркала на неё смотрела стройная, невысокая девушка со светло-каштановыми волосами средней длины и янтарно-зелёными глазами.

Не эталон женской красоты… И, хотя ровных линий и правильных форм в ней было гораздо меньше, чем НЕ правильных, она всё же не была уродиной.

На фоне супермоделей и голливудских звёзд она выглядела как-то пресно и провинциально. У неё не было шикарных ресниц, как у заправской Бурёнки, своего профиля она всегда стеснялась, считая его недостаточно изящным и компактным: нижняя губа немного больше верхней, с вертикальной бороздкой посередине (как часто шутила девушка: «Должно же во мне быть хоть что-то от Анжелины Джоли»), придавала лицу слегка обиженный вид.

Взгляд её опустился ниже.

Мда, второй Памелой Андерсон ей точно не стать: в ней не было тех пышных форм, которые так любят мужчины.

Пройдясь критичным взглядом по объекту собственного недовольства, девушка вытянула из внутреннего кармана недалеко стоящей сумочки бейдж и резинку для волос. Несколькими быстрыми движениями она собрала непослушные, то и дело норовящие снова рассыпаться локоны в небольшой пучок и закрепила его резинкой. Одёрнула слегка задравшуюся клетчатую рубашку и прикрепила к ней бейдж, надпись на котором крупными чёрными буквами гласила:

АЛЕКСИЯ ЛЕЙТОН

ГРИМЁР