Правда устами лжеца (гет)

Правда сама себя очистит.

Кубинская поговорка

Когда дверь в магазин скрипит и открывается, колокольчик тонко звякает и между книжных полок разносится музыка.

Безмятежным утром в понедельник мимо стеллажей бродит лишь пара покупателей. Почти все завсегдатаи. Гермиона не сводит глаз со страницы, пробегая по строчкам. На стёкла очков, водружённых на нос, оседает пар от кружки.

В глубине дома играет старый проигрыватель, игла ездит по пластинке, тихой мелодией скрипки наполняя стены.

Сегодняшний день в её книжном не отличается от предыдущих.

Спокойно.

Мирно.

По-старому.

Взгляд находит конец станицы, и она переворачивает лист указательным пальцем, другой рукой потянувшись за кружкой. Оттуда пахнет ванилью и корицей. Это аромат как самого чая, так и мыла для рук. Гермиона подносит кружку к губам.

Всё так, как должно быть. Всё, как она планировала.

Пока уютную атмосферу грубо не нарушает присутствие и свежий запах чужака. Она вдыхает через нос, коротко и резко, взгляд прилипает к словам на странице. В привычные ароматы, которыми она специально пропитала магазин, врывается мускус. Ещё вдох. Бергамот и зелья. Её взгляд перебегает со страницы на пятно насыщенного тёмно-бордового цвета, которое всё ближе и ближе к стойке.

Гермиона закрывает книгу, сдвигает очки на лоб и оглядывает вставшего перед ней человека. Мгновение, и мозг фиксирует его форму, значок на груди, чехол под мантией.

Нежданный посетитель.

— Здравствуйте, — произносит Гермиона самую малость протяжно и выразительно замолкает. Она выдерживает паузу до крайности и лишь потом добавляет: — Господин?..

— Я мракоборец, мисс, — отвечает он, гордо выпятив грудь, такой высокий и красивый в этой форме, от его присутствия не отмахнёшься, оно давит. Её глаза ловят все детали: его волосы невозможно не заметить — блондин, почти что платиновый. В тёплом же свете её магазина некоторые пряди отливают золотом. У него серые глаза, взгляд прямой почти до неприличия.

— Здравствуйте, господин мракоборец, — отчеканивает она.

Её взгляд спускается ниже, скользит вдоль воротника и следует за дорожкой из чёрных пуговиц на груди. Она останавливается на уровне его рук: длинные ловкие пальцы поправляют отворот жилета.

— Чем могу помочь? — направляет Гермиона разговор, прекрасно понимая, что такой человек не зайдёт сюда без причины.

— Хочу поговорить с хозяйкой магазина. — Мышцы на его лице словно закаменели и не способны двигаться. — Некой мисс Грейнджер.

— Тогда вы по адресу. — Она подаётся назад к спинке стула. — Мисс Грейнджер — это я.

Мужчина кивает, откидывает с плеча мантию, являя чехол, о котором она и так знала, и просовывает палочку в этот кармашек на груди. Это жест «доброй воли», демонстрация, что они на равных и никто никому не угрожает, но настолько очевидный и деланный, насколько вообще возможно.

Чистый фарс. Академия мракоборцев знает в этом толк.

Гермиона чувствует, как на челюсти непроизвольно сокращается сухожилие, видит, как его взгляд улавливает это движение, пока она не натягивает на лицо улыбку.

— И с кем же я говорю? — спрашивает, переключая внимание на дело, с которым пришёл мужчина.

— Мракоборец Малфой. — Его голос обволакивает, точно подтаявшее масло. Размазанное по краю наточенного ножа. — Из отдела по борьбе с международной преступностью.

Его взгляд на краткий миг мечется за её плечо, почти неуловимо, и не наблюдай она за ним так пристально, пропустила бы.

— И чем же обязана, мракоборец Малфой? — Гермиона борется с желанием превратить деланную улыбку в оскал. — Наверняка вы не книжку почитать зашли.

— Нет. — Его лицо суровеет. — Я по службе.

«Ой, Малфой, — думает она про себя. — Что ж всё так просто?»

— Налить вам кофе? — интересуется Гермиона, внезапно поднимаясь.

— Не стоит.

Она тянется к своей кружке и доливает кипятка. Их зрительный контакт не прерывается.

— Может, чаю?

— Нет, благодарю. — Он смотрит в ответ и тоже не моргает.

— Как хотите. — Гермиона усаживается на место. Чай обжигающе горячий, но она всё равно прижимает губы к бортику раскалённой чашки. Жидкость опаляет язык, но веки закрываются, словно ей нравится вкус, а ощущение чужого взгляда мурашками поднимается вверх по шее.

Когда она вновь глядит прямо на него, мракоборец Малфой смотрит жёстче, в потемневших глазах угадывается угроза.

— Мы можем пройти в кабинет?

— Покупателей мало. И здесь будет удобно.

Он неумолимо опускает ладонь на стойку под неотрывным взглядом Гермионы, а когда тот поднимается выше к лицу, Малфой стоит, склонив голову.

Ей известно, что это значит.

Смена стратегии, перераспределение сил, чья природа пока неясна, готовность стоять на своём.

Он без стеснения скользит взглядом по магазину, медленно и неторопливо, тишина давит всё сильнее, и вот он возвращает внимание к ней.

— Мы опрашиваем всех хозяев местных лавок, — сообщает Малфой ровным тоном, однако заметно, как особенно перекатываются на языке слова про хозяев. — Уже какое-то время мы отслеживаем в этой части города особого рода деятельность.

— Да, да, — мрачно вставляет Гермиона. — Слышала об этом от Минервы, она из соседнего магазина. Все лавочники только и говорят что об этом.

— Значит, вы понимаете всю серьёзность нашего расследования.

Не вопрос, а утверждение.

Серые глаза щурятся, и будь он чуть более подкован, а она — чуть менее, то потерялась бы в его зрачках, которые словно обещают выведать все тайны.

— Конечно, господин... мракоборец. — Он стискивает зубы. — Слышала, доказательства ещё не собраны, но дело очень серьёзное.

— И что же именно вы слышали, мисс Грейнджер?

Одна его рука скользит в карман брюк, на другую, на стойке, он опирается сильнее. Это движение ненавязчиво натягивает мантию, приоткрывая чехол на его груди.

Напоминание. Предупреждение.

Слабая попытка намекнуть на всё сразу.

— Ничего хорошего. И, судя по слухам, ничего законного. Отмывание денег, финансирование линчевателей, преступная группировка. Воистину, сюжеты из фантастических романов. — Она издаёт короткий невесёлый смешок.

Малфой кивает, и впервые с появления этого красавца на пороге её магазина у Гермионы не получается прочитать его, угадать выражение в глазах.

— Насколько я понимаю, хозяева магазинов хорошо друг с другом знакомы, это сплочённое сообщество.

— Это точно. — Гермиона поджимает губы — показатель, что врёт. — Мы с коллегами на этой улице близко общаемся. И очень уважаем друг друга.

— Я так и думал, — и вновь кивает. — Значит, вам несложно будет сообщить, если заметите что-нибудь подозрительное?

Сердце глухо бьётся в груди. Ещё один тактический ход — доверить кому-то задание. Убедить, что их мнение повлияет на дело.

То же самое, что нацепить почётный значок на грудь дурачка.

Чтобы не нахмуриться, уходит уйма сил.

— Нет, не сложно, господин мракоборец. — Гермиона знает, что этот вопрос риторический; слова согласия оставляют на языке горький привкус. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из соседей, к кому свободно ходят дети, оказался замешан в чём-то настолько... — она замолкает и прикусывает губу, подбирая слово, — неприятном.

— Лучше не скажешь, мисс Грейнджер, — отвечает Малфой, позволяя поле мантии загородить чехол. — Буду благодарен, если вы не станете распространяться об этом разговоре.

— Разумеется. Ради всеобщего блага магического сообщества ничего не жалко.

Слова повисают в воздухе между ними. Наконец Малфой натянуто улыбается и застёгивает пуговицы на верхней одежде.

— У вас найдётся визитка?

Движение его рук резко обрывается, он медленно поднимает голову.

Её маска уже на месте. Взгляд невинный, но не наивный. Дружелюбный, но не как у дурочки.

— Да. — Он откашливается, потянувшись в карман, и вытаскивает белоснежную карточку. — Прошу.

Гермиона протягивает руку навстречу, не разрывая зрительного контакта, и медленно смыкает на картоне пальцы. Накрывает ладонью как можно больше площади визитки, тянется, ищет и наконец касается чужой кожи. Мгновения тишины, когда никто не вымолвит ни слова, а их руки едины в этом соприкосновении, вызывает у Гермионы подрагивание губ, и тут Малфой отдёргивается, как ошпаренный.

Она не скрывает улыбки.

— Благодарю.

Взгляд опускается на карточку. Чувствуя его внимание, Гермиона обводит наклонный чёрный шрифт.

«Мракоборец Малфой», выведено там, а следом, буквами поменьше, идут первое и среднее имена: «Драко Люциус».

«Отдел по борьбе с международной преступностью», как он и говорил.

В самом низу указано расположение его кабинета в Министерстве.

Гермиона поднимает глаза: Малфой так и замер на середине процесса, не застегнув пуговицы до конца. Его руки висят в воздухе, глаза сощурены, и выражение лица изменилось. Подозрительность исчезла, сменившись легчайшим изгибом брови, едва заметным, словно он заставляет себя остановиться и подумать.

Догадаться, к чему она его ведёт.

— Если что-то услышу, сразу вам сообщу.

Едва её голос звучит, его лицо становится непроницаемым, начисто лишённое эмоций. Руки вновь принимаются за пуговицы.

— Министерство этого не забудет. — Малфой заканчивает одеваться и расправляет ткань на груди. Коротко задерживает на ней глаза, склоняет голову и разворачивается к двери. Каблуки сапог из драконьей кожи с каждым шагом стучат по старому полу, походка уверенная и царственная.

Гермиона не отрывается от его спины до самого выхода. Порыв свежего воздуха шевелит страницы книг в мягких обложках на близлежащих стендах.

Уже переступая порог, Малфой оглядывается через плечо, и быстрота, с какой он отводит взгляд, ясно дает понять: он не ожидал, что за ним наблюдают.

Был уверен, что она не обращает на него внимания.

Ошибся.

Гермиона Грейнджер не упускает деталей.

* * *

Убедившись, что спина мракоборца растворилась в толпе прохожих, Гермиона удаляется в подсобку, сжимая его визитку. Войдя, она скрывает магией вход и кладет карточку на стол именем вверх. Её взгляд прослеживает буквы, вбирая малейшие детали, хотя это и бессмысленно: она сразу запомнила надпись до последнего завитка.

Не давая себе помешкать, передумать или зациклиться на значимости происходящего, Гермиона отходит на шаг и выставляет палочку.

— Инсендио.

Визитку охватывает пламя, и она горит пару секунд, а затем осыпается кучкой пепла. С невозмутимым видом Гермиона выдувает воздух, и бумажная зола разлетается вокруг неё снежинками.

Она беззвучно подходит к двери и укрепляет охранные заклинания. На каморке, на стойке с кассой, на магазине и каждом помещении, куда путь покупателю заказан.

Удостоверяется, что их силы хватит обмануть даже мракоборца.

А затем, будто ничего и не было, она возвращается в главный зал, улыбается покупателю, устраивается за стойкой и открывает книгу именно на том моменте, на котором её прервали.

* * *

Сквозь просторное окно книжного Гермиона до конца недели наблюдает, как господин мракоборец ходит по её соседям.

Сначала он заглядывает в советною Минервы, а всего через пару минут выкатывается оттуда, выпровоженный престарелой леди. Гермиона смотрит, как он поправляет одежду, бормочет что-то под нос и порывисто удаляется прочь.

Дальше Малфой с утра заходит в цветочный Невилла, а выходит только лишь ранним вечером. В руках у него букет, который, судя по выражению лица, его не особо радует.

Следующая остановка — «Всевозможные волшебные вредилки», и Гермиона даже ощущает лёгкую обеспокоенность, когда Малфой пропадает там на целый день. Но уж кого, а Фреда с Джорджем она прекрасно знает, а потому уверена, что они выплясывают вокруг мракоборца кругами, ничем не помогая, а лишь доводя того до трясучки.

Жаль, что у неё нет такого же таланта, но близнецы уверяют, что её подход не менее результативен.

Под конец недели Малфой добирается до магазина волшебных палочек Лестрейнджей. Семейное дело, которым заправляют три оставшиеся в живых члена семьи. Сестра и два брата, которые продают палочки лишь чистокровным волшебникам.

Беллатриса.

Родольфус.

И Рабастан.

Мерзейшие люди среди местных лавочников.

Господин мракоборец проводит у них почти целый час, а выходит с горой коробок.

Гермиона непроизвольно поджимает губы, и кто-то близкий разглядел бы в этом презрительную усмешку. Она лишь убеждается в правоте собственных предположений: Малфой из чистокровных. А палочки в его руках — просчитанная взятка.

Гермиона наблюдает за ним, пока он идёт по улице мимо ее магазинчика, и без малейших угрызений совести смотрит в упор, не скрывая недовольства. Её взгляд падает на коробки в его руках, затем перебегает обратно на лицо, чтобы он понял.

Малфой выдерживает её внимание, пока не пропадает из вида.

После закрытия магазина Гермиона удаляется в подсобку, и больше её никто не видит до самого утра.

* * *

В понедельник утром, спустя ровно неделю с появления Малфоя в её владениях, он возвращается — бледный, с суровым лицом.

— Доброе утро, — приветствует Гермиона из-за стойки, но вместо хотя бы ответной вежливости её встречают полной тишиной, а сам Малфой резкий шагом стремится прямо к ней. — У вас все нормально?

— Нет, — отвечает он, оттягивая воротник пальто. Он растрёпан сильнее прежнего, а на щеках и подбородке проступает лёгкая небритость.

Когда он останавливается у стойки, Гермиона поднимается с места.

— Я могу чем-то помочь?

— Да. Начните с того, где были прошлой ночью. — Слова вырываются грубо, безжалостно, в них полно яда.

— Прошу прощения, господин мракоборец, но в чём дело?

— Здесь я задаю вопросы, — практически рычит он.

Гермиона растерянно моргает, задетая тоном и поведением, вдыхает и остается стоять с открытым ртом, не в силах сразу подобрать слова. Она ждёт, когда он заметит выражение её лица, когда поймёт, что наделал. Тогда же Малфой растирает шею и тяжело вздыхает.

— Приношу свои извинения, мисс Грейнджер. — Он поправляет пальто. — Я повёл себя крайне непрофессионально. Утро выдалось... трудным.

Гермиона сглатывает ком в горле и складывает руки перед собой.

— Не желаете ли... обсудить дела в уединённой обстановке?

Его глаза мечутся по магазину: сегодня покупателей значительно больше, чем на прошлой неделе. Напряжение в его теле и голосе вырываются всплесками, которые у него не выходит контролировать.

— Что-то случилось? Заварить вам чай?

Малфой упирается локтями в столешницу и смотрит на Гермиону. Взгляд у него неожиданно мягкий, словно бы он только и ждал, когда кто-нибудь предложит ему чай, но ни за что в этом не признается.

«Малфой, Малфой, — вновь думает Гермиона. — Ты раскрываешь все свои слабости».

— Да, спасибо, — выдыхает он. — Чай не помешает.

Гермиона кивает и тут же разворачивается к чайничку за спиной, тянется к пустой кружке. Высыпает ложку листового чёрного чая, косясь на жестяную банку, к которой никогда не притрагивается, но сдерживается. Тянется за кипятком и наливает до краёв, листья быстро всплывают на поверхность.

— Можем пройти в мой кабинет, если хотите. — Гермиона указывает через плечо.

— Давайте. — Малфой уступает ей дорогу и без промедления идёт следом.

Она спиной чувствует его взгляд, пока обходит стойку и вставляет золотого цвета ключ в замок. Скрипнув, дверь открывается.

— Входите. — Гермиона машет на пустые кресла напротив спящего камина и ставит чашку с его чаем на столик, сдвигая ближе к вазе с увядающими цветами. Смотрит на него неотрывно, пока он перекладывает палочку в чехол и расстёгивает мантию, позволяй той сползти с плеч.

Опять «складывает оружие». Как на прошлой неделе.

Её глаза исподволь пробегаются по его телу — раз, два, три, — считая оставшиеся при нём палочки. Одна — в переднем кармане, одна невидимая под ремнём, обхватывающим бедро, другая — в шве его жилета.

Гермиона гадает, держит ли он её за дурочку. Может, у неё на лбу так написано?

Рука своевольно тянется потереть место, на котором горела бы надпись, тыльной стороной ладони сдвигая непослушные кудри, — Малфой отслеживает этот её жест. Бросает мантию на спинку предложенного кресла и следом садится.

— Спасибо, что позволили нам поговорить наедине, мисс Грейнджер, — произносит он разительно другим тоном, а в уголках его губ прячется хитрая усмешка.

Эта усмешка значит, что он её переиграл.

— Не за что, — выговаривает Гермиона сквозь зубы. — Можете называть меня Гермионой.

Реакция едва заметна: распахнувшиеся чуть сильнее глаза, дрогнувшие на секунду брови — но она есть.

Не только он умеет играть в эти игры.

Гермиона стоит у камина, ждёт, когда же Малфой расскажет, что ему нужно, но он не поддаётся. Пространство пронизывает тишина, наполняет воздух, проникает ей под кожу, и всё это время он наблюдает, лишь на мгновение опустив взгляд на чай, который она ему заварила, а потом подносит чашку к губам.

Чай ещё слишком горячий, чтобы пить, но его это не останавливает.

Как не остановило и её. Словно Малфой знает об этом.

Гермиона стоит на фигуральном распутье, и ей остаётся только гадать. Король он или слон? А она королева или пешка?

Едва она делает шаг к креслу, Малфой заговаривает.

— С одним из ваших лавочников произошёл инцидент.

Гермиона наставляет палочку на камин, и магия даёт жизнь языкам пламени, которые танцем наполняют давящую комнатку теплом.

— С тех пор, как мы в последний раз говорили?

— Да, — ровным голосом отвечает Малфой. Поднимает кружку к губам и делает ещё один глоток. — Помните те слухи, которые до вас доходили?

— Помню. — Она прищуривается от раздражения, потому что не понимает, к чему ведут конкретно эти вопросы.

— Как вы там говорили? Отмывание денег, финансирование линчевателей... — Он потирает подбородок, делая вид, что вспоминает слова, но Гермиона уверена: они готовы сорваться с кончика языка. — Ах, да. — Малфой подаётся вперёд. — Преступная группировка.

— Да, припоминаю. — Гермиона скрещивает ноги — лодыжка к лодыжке. — Это же я так сказала.

— Так вот. — Малфой возвращает чашку на столик, останавливая на Гермионе тяжёлый взгляд. В серых глазах — буря и честное стремление отыскать правду. Эти глаза впиваются в неё, пожирают, Гермиона практически ощущает, как её касаются невидимые щупальца. Он ведь может оказаться способным легилиментом. — Можете добавить в список убийство.

Гермиона приглушённо ахает, за пальцами скрывая отработанность мимики.

— Что?

— Убийство, — повторяет он. «Щупальца» отдёргиваются, его глаза стекленеют, словно Малфой погрузился в себя. Гермиона следит за его взглядом, который шарит по её кабинету. О чём он думает, совершенно неясно. Она не позволяет себе даже вздохнуть. — Поэтому я здесь.

— Но при чём тут я?

Малфой бросает на неё резкий взгляд, голос его холоден:

— Вы замечали что-нибудь подозрительное на выходных?

Мракоборец вернулся и готов вгрызться в неё зубами.

— Подозрительное? — повторяет Гермиона, стараясь припомнить что-нибудь странное.

Разумеется, припоминать нечего. Всё прошло по плану.

— Вряд ли. — Она делает задумчивое лицо. — Заходили знакомые покупатели. Ничего особенного в глаза не бросилось.

— Вы уверены?

В ответ на вызов в его голосе Гермиона подаётся вперёд. Малфой тотчас отзеркаливает её движение, упирается локтями в колени, переплетает пальцы.

— Да, — бормочет она. — Уверена.

— Я боялся, что именно так вы и скажете, мисс Грейнджер . — Теперь Малфой откидывается на спинку кресла.

Возмущение затапливает Гермиону, горячее, оно кипит и беснуется внутри.

— Почему?

Она смотрит, как он сглатывает, видит, как крутятся шестерёнки в его голове, как мракоборец спорит сам с собой, сколько можно выдать, а сколько нужно утаить. Но она ждёт. Скрещивает лодыжки по-новому. Молча усиливает пламя в камине, пока жар оттуда не становится почти невыносимым.

Малфой подпирает подбородок ладонью.

— Полагаю, вы знаете о магазине Лестрейнджей?

Глаза Гермионы скользят по тёмно-бордовой ткани его формы.

— Конечно. У них лавка с палочками дальше по улице. — Её внимание цепляется за лодыжку, которую он закинул на колено. Из-под штанины выглядывает чехол. Плюс один к перечню палочек. — Хозяев трое, — добавляет она машинально.

— Двое.

— Простите? — Гермиона вскидывает голову. — Трое. Сестра и два брата.

— Теперь уже двое, — поджимает губы Малфой. — Братья.

— Быть не может.

— Но как есть. — Он снова наклоняется к ней ближе. — В живых только двое. — Пауза длится и длится, подчёркивая его признание. Глаза Малфоя скользят по её лицу, к губам и обратно вверх. Он ищет отклик на свои слова, но его нет. — Но вы и так об этом знали, правда?

У Гермионы кривится рот.

— Мне не нравятся ваши намёки, господин мракоборец.

Его поведение меняется слишком резко и очевидно.

— Ой, да хватит. — Взмахивает рукой Малфой. — Называй меня Драко. Любезностями мы уже обменялись.

— Ты по всем сегодня проходишь? — рычит Гермиона. — Обвинишь ещё кого-нибудь в убийстве?

— Ты первая, — отвечает он тем же.

— Тогда не смею мешать дальше, в добрый путь. — Гермиона прищуривается, указывая палочкой на дверь. Та с размаху хлопает о стену. — Выход там.

— Даже отрицать ничего не станешь? — Малфой вскидывает бровь, будто дразнит. Не дождавшись ответа, поднимается на ноги и делает шаг в её сторону.

— Мне нечего отрицать. — Гермиона тоже встаёт, чтобы быть с ним на равных. — Ты зашёл на частную территорию и обвинил меня бог знает в чём. Без всяких доказательств, кстати. — Она не отрывается от его лица и, когда его губы сжимаются, а фарфоровую кожу пересекает чёткая розовая линия, понимает: попался. — Потому что доказательств нет.

— Успела избавиться от компромата? — шипит Малфой. Его дыхание отдаёт мятой, а тон — отвращением. — А если обыскать твой дом, что мы найдём?

У Гермионы вырывается отрывистый смех.

— Ничего. — Выражение её лица становится жёстче, во взгляде — гнев. Она ненавидит этого мужчину, ненавидит все его намёки, манипуляции, выражение его лица, настолько озлобленное, что хочется зарядить ему пощечину.

— А знаешь почему, Малфой? Потому что здесь нечего искать.

Его лицо слишком близко, поэтому Гермиона замечает, как у него дёргается мускул на челюсти, как двигается кадык, когда он давится возмущением. Сейчас она выиграла, это точно.

— Очень сомневаюсь, — выдавливает он сквозь зубы. — Я бы много всего нашёл.

— Да, уж ты бы постарался.

Малфой моргает, его взгляд обводит её лицо, всматриваясь в каждую морщинку, каждую впадинку и веснушку, словно собирает доказательства, и именно в этот момент Гермиона понимает, что зря так рьяно превращала комнатку в филиал сауны. Дышать удаётся с трудом. Одежда неприятно липнет к мокрой от пота коже.

Её мир сжался до единственной эмоции — гнева.

Мракоборцы вечно лезут не в своё дело. Гермиона их ненавидит уже давно. Но Малфой особенно доводит её до белого каления. Воздух, который они делят сейчас, горчит на языке от ненависти, словно он чувствует к ней то же самое.

— На вашем месте, мисс Грейнджер... — Её имя перекатывается на языке медленно, можно сказать, чувственно. Его дыхание касается щеки, и по её спине ползут мурашки, от которых тотчас хочется встряхнуться. — Я бы вёл себя очень осторожно.

Губы сжимаются, эти слова лишь подливают топлива в костёр ее ярости.

— Ведь мы рядом и не спускаем с вас глаз.

Мгновение полной тишины. Затем Гермиона подаётся ближе к нему и еле слышно выдыхает:

— В таком случае, господин мракоборец, надеюсь, у вас билеты в первый ряд.

* * *

В тот же день в деревушке тут и там начинают мелькать мракоборцы. Куда ни посмотри, взгляд натыкается на бордовую форму. От них некуда деться, на одного покупателя, заходящего в её магазин, приходится по паре министерских чинуш.

В конце концов один из них, крепкий мужчина немногим старше её, заходит к ней в книжный. Он подходит к стойке и требует к себе владельца.

Гермиона знает, кто его послал.

Поэтому она растягивает губы в отработанной улыбке и сообщает, что уже сотрудничает с мракоборцем Малфоем.

Мужчина замирает, отрывисто кивает и убирается из магазина, хотя Гермиона уверена: он знает, что она соврала.

В первый раз она списывает это на странность.

Затем на пороге появляется новый сотрудник, и всё проигрывается заново. Совпадение.

Третий раз даёт понять, что это всё — закономерность.

Имя Малфоя не пустой звук. Он либо наводит на всех страх, либо заработал уважение коллег.

И, как обещал, он следит за ней.