Феникс. Два мальчика (джен)

Северус Снегг мог без раздумий назвать семь признаков зелья, приготовление которого завершится чьей-нибудь смертью. Состав перед ним не демонстрировал ни одного — и именно это беспокоило сильнее всего.

Серебристая поверхность лежала в котле неподвижным зеркалом: ни пара, ни пузырьков, ни обычной дрожи перестраивающихся магических связей. Свет лампы скользил по жидкости и будто уходил глубже, чем позволяли размеры сосуда.

В лаборатории было душно. От горелки тянуло угольным дымом, от открытых флаконов — уксусом, кровью и сухим морозным запахом пепла феникса. Каменный пол под ногами сохранял могильный холод.

На дальнем столе мерно работал латунный хронометр. Его ровные щелчки отсекали секунды с бесстрастностью, свойственной только механическим приборам и людям, научившимся им подражать.

Северус поднял палочку и, не касаясь края котла, медленно провёл ею над поверхностью зелья. Высокая фигура в глухо-чёрной одежде сохраняла ту строгую цельность, из-за которой даже его молчание ощущалось как присутствие; в лаборатории, полной запахов, жара и мерного щёлканья хронометра, он казался единственной неподвижной осью.

— Revelio nexus¹, — негромко произнёс Северус, не отрывая взгляда от серебристой поверхности.

Из глубины состава проступили тонкие красные прожилки. Они разошлись к стенкам, переплелись и образовали подобие кровеносной сети. На одиннадцатой секунде первая нить истончилась и оборвалась.

Северус придвинул рабочую тетрадь, записал результат, перечитал и зачеркнул. Вместо формулы вывел одно слово: Опасно.

Для человека, привыкшего отличать риск от неизбежности, слово было почти оскорбительно примитивным. Зато не позволяло спрятаться за терминологией.

Если Альбус Дамблдор выпьет состав в нынешнем виде, зелье может разомкнуть связь между его телом и магией раньше, чем смертельное заклятие достигнет цели.

Сегодня теория должна была выдержать единственную проверку. Повторить её будет невозможно. Серебряным пинцетом Северус взял частицу ткани, отсечённую от поражённой руки Дамблдора. По краям она крошилась, но не рассыпалась окончательно, словно проклятие удерживало мёртвую плоть из одного лишь упрямства.

Красные линии сомкнулись вокруг образца — и не распались. Северус замер, следя за тем, как красные линии удерживают образец, и ответ, ускользавший от него несколько часов, наконец сложился в единственно возможный вывод: всё это время он искал не там.

Проклятие не просто разрушало тело. Оно связывало себя с магией носителя и заставляло её поддерживать собственное уничтожение. Чем сильнее Дамблдор сопротивлялся, тем больше силы получала сеть.

Вернувшись к тетради, Северус записал: Не уничтожать источник. Разорвать соединение так, чтобы энергия проклятия замкнулась вне жизненных каналов носителя.

Большинство целителей мыслило воздействиями: остановить яд, погасить проклятие, восстановить повреждённую ткань. Северус давно знал, что лучшие проклятия больше напоминали отношения.

Они связывали жертву и намерение создателя, тело и боль, страх и память. Иногда связь переживала даже причину, по которой возникла.

На соседнем столе лежала раскрытая тетрадь в потрескавшемся кожаном переплёте. В нижнем углу страницы сохранились три буквы: H.B.P.²

Северус задержал на них взгляд, а затем перевернул тетрадь так, чтобы подпись исчезла. Принц был удобен именно тем, что не нуждался в свидетелях.

Защитная сеть Хогвартса едва заметно дрогнула. Выручай-комната выпустила Драко Малфоя. Северус прикрыл глаза и позволил Хогвартсу развернуться в сознании. Малфой вышел из Выручай-комнаты; его магический след двигался неровно — сосредоточение, вспышка страха, новая попытка вернуть контроль.

Другой магический след поднимался этажом ниже. Гарри Поттер. Один мальчик несколько месяцев изображал заговорщика и надеялся, что никто не замечает его дрожащих рук. Другой находил опасность раньше, чем она находила его, а затем шёл к ней с таким упрямством, словно опоздание было страшнее смерти.

Сегодня оба мальчика шли к одной башне, пока взрослые вокруг них уже успели решить, что зрелость каждого будет измеряться готовностью умереть или убить.

Состав в котле изменил цвет. Северус отделил от старого пера Фоукса три волокна. Первое растворилось. Второе почернело. Третье осталось на поверхности, медленно изогнулось и сомкнулось кольцом.

Красные прожилки обвили кольцо — и удержались. Зелье не сопротивлялось связи и не питало её. Оно предлагало магии другой путь.

В дверь постучали, однако она открылась прежде, чем Северус разрешил войти. Альбус Дамблдор появился на пороге, придерживаясь здоровой рукой за каменный косяк. На фоне его заметной слабости Северус казался ещё более собранным: прямая спина, неподвижные плечи, чёрные рукава без единой лишней складки. Он не сделал ни шага навстречу — и всё же именно его присутствие сразу определило порядок в комнате.

— Северус, — мягко позвал Дамблдор; привычное спокойствие в его голосе не вполне скрывало усталость.

Северус сначала снял котёл с огня и только затем обернулся.

— Если вы собирались вновь объявить своё состояние удовлетворительным, директор, вам следовало хотя бы отпустить дверь перед тем, как войти. Архитектура редко поддерживает подобную ложь исключительно из вежливости, — заметил Северус с сухой язвительностью и отвёл взгляд к котлу.

Дамблдор убрал руку с косяка.

— У тебя получилось? — спросил Дамблдор, внимательно всматриваясь в лицо Северуса, словно надеялся прочесть ответ раньше, чем тот позволит себе его произнести.

— Это станет известно вскоре после того, как возможность исправить ошибку окончательно исчезнет, — сухо ответил Северус и поднял флакон к свету.

— Половину состава вы выпьете сейчас. Оставшуюся часть — перед тем, как подниметесь на башню, — распорядился Северус тем ровным, безапелляционным тоном, которым обычно не оставлял собеседнику даже иллюзии возможности спорить.

Дамблдор выпил. Зелье подействовало немедленно. Поражённая рука дёрнулась под тканью рукава; директор пошатнулся, но Северус уже обходил стол. Движение было быстрым и точным: длинные пальцы перехватили Дамблдора за локоть прежде, чем тот успел потерять равновесие, а чёрная мантия качнулась за ним тяжёлой тенью и тут же снова легла неподвижно.

— Не двигайтесь, — резко приказал Северус, удерживая его за локоть. — И постарайтесь хотя бы несколько секунд не противодействовать собственному спасению.

Язвительность была привычной защитой; осторожность длинных пальцев, не позволивших Дамблдору упасть, говорила значительно больше.

— Я постараюсь не осложнять тебе работу, — отозвался Дамблдор с едва заметной улыбкой, хотя боль уже стянула его лицо.

— Для этого следовало начать несколько месяцев назад, — процедил Северус.

Над мантией Дамблдора проступили тонкие нити: золотые — его магия, красные — проклятие, серые — новый состав. Красные линии тянулись вдоль золотых. Серые внедрялись между ними, создавая крошечные разрывы.

— Что произойдёт, если Фоукс не успеет? — спросил Дамблдор.

— Вы действительно умрёте, — без смягчения ответил Северус.

Директор кивнул почти спокойно.

— Но у нас появится время, — тихо произнёс Дамблдор.

— Время не бывает милосердным, директор. Оно лишь откладывает последствия.

— И всё же ты потратил немало сил, чтобы добыть для нас ещё немного этого лишённого нравственности времени, — мягко заметил Дамблдор.

Северус ничего не ответил. Вместо этого он проверил крышку котла — затем, после едва заметной паузы, проверил её снова.

— Не превращайте технический результат в добродетель, — произнёс он наконец, слишком сосредоточенно поправляя уже безупречно стоявший флакон.

Защитная сеть снова коснулась его сознания. Малфой был уже не один.

— Драко завершил задуманное, — тихо произнёс Дамблдор; на мгновение в его голосе проступила тяжесть, которой прежде не было.

— Он выпустил Пожирателей в замок, — подтвердил Северус без всякого торжества, и его лицо стало ещё более замкнутым.

— Драко не сможет меня убить, — сказал Дамблдор почти с надеждой, словно речь шла не о собственной смерти, а о последнем доказательстве того, что мальчика ещё можно спасти.

— Нет, — ответил Северус после короткой паузы. — Не сможет.

Дамблдор едва заметно выдохнул, и в его лице впервые за весь разговор проступило облегчение.

— Ты уверен? — всё же переспросил он.

Северус повернулся к директору.

— Малфой всё ещё представляет само убийство. Те, кто способен совершить его хладнокровно, думают уже о свидетелях, путях отхода и последствиях. Он всё ещё думает о вашей реакции.

— Это радует меня, — выдохнул Дамблдор с тихим облегчением.

— Его совесть оказалась значительно менее удобной, чем вы рассчитывали, — заметил Северус.

— Я рад, что она всё ещё способна доставлять неудобства, — ответил Дамблдор.

До этого Северус постоянно находил себе работу: закрывал сосуды, перекладывал инструменты, проверял записи. Теперь он повернулся к Дамблдору полностью. Выпрямился — и Дамблдору пришлось поднять взгляд.

— Как избирательно вы цените подобные свойства, — произнёс Северус негромко; язвительность почти исчезла, оставив после себя нечто куда менее удобное — старую, тщательно дисциплинированную горечь.

Дамблдор отвёл взгляд.

— Ты снова говоришь о Гарри, — тихо сказал Дамблдор.

— Нет, — Северус посмотрел на него прямо, и голос стал холоднее. — Это вы снова говорите о чужом мальчике, чтобы не называть судьбу своего.

— Гарри знает достаточно, — после паузы произнёс Дамблдор.

— Для послушания, возможно, — холодно отозвался Северус.

— Для следующего шага, Северус, — мягко уточнил Дамблдор.

Северус едва заметно склонил голову.

— Вы всегда находите более мягкое название тому, что другим предстоит пережить.

Дамблдор выдержал его взгляд.

— Иногда истина, открытая преждевременно, уничтожает саму возможность выбора, — сказал Дамблдор.

— Сокрытая истина уничтожает её значительно тише. Вероятно, именно поэтому она кажется вам более милосердной, — ответил Северус. Дамблдор не сразу встретил его взгляд.

— А тебе она кажется милосердной? — спросил Дамблдор.

— Я никогда не путал милосердие с удобством, — ответил Северус.

Дамблдор помолчал.

— Нет, — после долгой паузы признал Дамблдор. Ты действительно никогда их не путал.

Его взгляд остановился на старой тетради.

— Ты снова воспользовался записями Принца, — произнёс Дамблдор, задержав взгляд на старой тетради.

Северус захлопнул обложку.

— Я воспользовался собственными исследованиями, — резко поправил Северус.

— Конечно.

— Не говорите о нём так, словно это был ещё один ваш ученик, тайны которого вы поняли раньше него самого, — резко оборвал его Северус; пальцы на обложке тетради напряглись, выдавая то, чего не позволил себе голос.

— Разве он не был моим учеником? — осторожно спросил Дамблдор.

— Вы знали школьника, чьё имя стояло в журнале. Бедного слизеринца с неудобной фамилией, которого было проще считать мрачным, чем заметить. Принца вы предпочитали не видеть до тех пор, пока его способности не оказались вам полезны, — продолжил Северус уже тише; от этого каждое слово прозвучало только тяжелее.

— Возможно, ты прав, — медленно признал Дамблдор.

Северус медленно выпрямился, едва заметно подняв подбородок. В этом движении не было ни вызова, ни позы — только холодное достоинство человека, который слишком долго позволял другим определять цену его решений. Дамблдор первым отвёл взгляд.

— Ваше «возможно» представляет собой весьма изящный инструмент. Оно позволяет признать ошибку, не принимая на себя её последствий, — произнёс Северус почти бесстрастно, но взгляд оставался неподвижным и тяжёлым.

Дамблдор посмотрел на него с печалью.

— А твоя точность иногда позволяет назвать рану настолько безупречно, что лечить её уже кажется излишним, — тихо ответил Дамблдор, и на этот раз в его голосе было больше печали, чем упрёка.

Несколько секунд они молчали.

— Принц нашёл способ сохранить вам жизнь, — наконец произнёс Северус, глядя куда-то мимо Дамблдора. Северусу Снеггу предстоит вас убить. Разделение оказалось значительно полезнее любой попытки примирения.

Он произнёс это почти академически, но плечи оставались неестественно неподвижными, словно даже дыхание могло нарушить выстроенную внутри него границу.

Пальцы Дамблдора легли на край стола.

— Не думаю, что тебе когда-либо удавалось разделить их настолько совершенно, как ты хотел, — мягко сказал Дамблдор, и Северус не ответил.

Защитные чары Хогвартса ударили по сознанию Северуса новым предупреждением. Чужая магия пересекла коридор. Драко шёл к башне. Гарри был уже рядом.

Северус взял второй флакон и протянул его Дамблдору.

— Пора, — негромко произнёс Северус. В коротком слове не было ни торопливости, ни сомнения — только окончательность.

Директор принял сосуд.

— Северус…

— Нет, — отрезал Северус, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы Дамблдор не продолжил.

Одного слова оказалось достаточно. Северус стоял напротив него — высокий, неподвижный, весь в чёрном; строгая линия мантии подчёркивала прямую осанку, а бледное лицо сохраняло почти скульптурную неподвижность. Ни жеста, ни просьбы о прощении — только та безупречная собранность, с которой он всегда встречал то, чего нельзя было избежать.

Но этой ночью он намеревался изменить хотя бы последствия чужого решения. Где-то наверху открылась дверь Астрономической башни. Два мальчика почти дошли до места, где взрослые заранее назначили каждому его роль.

Северус Снегг погасил свет и вышел следом за Дамблдором. До башни оставалось девять минут. Коридор встретил его гулом далёких заклятий. По стенам скользили красные и синие отблески, факелы горели неровно, каменные фигуры поворачивали головы вслед чужакам, а портреты, ещё секунду назад перешёптывавшиеся в рамах, замолкали при появлении Снегга.

Он шёл быстро, но не бежал. Чёрная мантия следовала за ним тяжёлой волной, подчёркивая ровный, почти властный ритм шага и ни разу не заставляя его ускориться или оглянуться. Бег выдал бы человека, который прибыл слишком поздно или всё ещё надеялся успеть; Северус не имел права выглядеть ни тем, ни другим.

Каменная стена возле лестницы разошлась под движением палочки, на мгновение открыв схему защитных контуров Хогвартса. Золотые линии пересекали этажи, башни и лестницы; несколько участков уже горели красным. Северус ослабил северный проход, чтобы Пожиратели поверили в успех Малфоя, и одновременно перекрыл лестницы к младшим этажам. Открыл дорогу к башне, но заставил соседние пролёты увести незваных гостей от спален. Каждое изменение должно было выглядеть несовершенным: слишком точная защита вызвала бы подозрение, слишком слабая привела бы к резне.

Он пропустил в школу ровно столько хаоса, сколько ещё мог удержать. В дальнем коридоре вспыхнула дуэль. Замок содрогнулся, с потолка посыпалась известковая пыль. Северус отправил Макгонагалл безымянный сигнал: она почувствует нарушение, поднимет преподавателей и останется уверена, что обнаружила вторжение самостоятельно. Флитвику достался другой маршрут — короче, но перегороженный статуей. Препятствие задержит его именно на требуемое время.

Каждый получил лишь ту часть информации, которая была ему необходима. Целое оставалось у Северуса — как почти всегда оставалась и ответственность за всё, чего остальные не знали и потому не могли ни предотвратить, ни простить.

На втором этаже на каменной балюстраде ждал Фоукс. В полумраке красно-золотая птица казалась языком пламени, которому случайно придали форму, волю и память.

Северус остановился перед фениксом, и тот ответил на его появление низкой тревожной нотой, в которой слышалось почти человеческое предупреждение.

— Только после падения, — твёрдо произнёс Северус. — Раньше — и Тёмный Лорд почувствует вашу магию. Позже — спасать будет уже некого.

Фоукс раздражённо щёлкнул клювом. Северус поднял палочку и проверил тонкую связь между пеплом, использованным в составе, и живым пламенем феникса. Она существовала — нестабильная, почти невидимая, но достаточно крепкая, чтобы план имел шанс сработать.

— Вы должны позволить им увидеть тело, — продолжил Северус после короткой паузы. — Поттеру особенно.

На имени мальчика его пальцы едва заметно сильнее сжали палочку; Фоукс ответил тихим, недовольным клёкотом.

В тёмных глазах Фоукса появилось нечто слишком похожее на осуждение.

— Не тратьте осуждение на меня. Я лишь исправляю наиболее очевидные недостатки чужого плана.

Фоукс исчез во вспышке огня. На лестнице между пятым и шестым этажами Северус заметил следы магии Поттера. Мальчик использовал защитное заклинание с избытком силы и почти без расчёта на второй удар. Чуть выше на стене сохранилась конструкция Малфоя — сложная маскировка, закреплённая сразу на трёх опорах: изящная, перегруженная и ненадёжная.

Перед ним оставались два совершенно разных магических почерка — два способа скрывать страх, два способа идти навстречу опасности, — и оба неумолимо вели к одной башне. На седьмом этаже прогремел взрыв. Из бокового прохода вылетел Роули, отброшенный заклинанием Флитвика. Северус удержал его от падения одним движением и одновременно отклонил вторую атаку в стену.

— Немедленно поднимайтесь на башню, — с ледяным презрением приказал Северус Роули. — Или вы намерены доказать преданность Тёмному Лорду, проиграв дуэль человеку, который едва достигает вам до плеча?

Пожиратель узнал его, побледнел и поспешно подчинился. Флитвик увидел только Снегга, помогавшего врагу. Именно так всё и должно было выглядеть.

Северус поднялся ещё на один пролёт. Голоса на башне уже были слышны. Малфой говорил слишком громко; голос срывался на согласных, хотя сам мальчик отчаянно пытался звучать твёрдо. Дамблдор отвечал спокойно — слишком спокойно, как человек, заранее назначивший время собственной смерти и потому всё ещё считавший себя хозяином происходящего.

Перед дверью Северус остановился. Сквозь дерево ощущалась магия Дамблдора — ослабленная зельем, но по-прежнему огромная. Рядом дрожал след Малфоя. Ещё несколько чужих присутствий теснились на площадке: Кэрроу, Сивый, Роули.

И среди них Северус ощутил ещё один след — почти скрытый, неподвижный, прижатый к стене парализующим заклинанием. Поттер. Северус прикрыл глаза всего на мгновение. Малфой держал палочку, но не сможет убить. Поттер видел всё, но не мог вмешаться. После этой ночи оба мальчика будут считать себя виновными: Драко — потому что открыл врагам дорогу, Гарри — потому что находился рядом и ничего не сделал.

Дамблдор верил, что вина способна заставить человека идти дальше. Северус слишком хорошо знал, что она умеет и другое: оставлять человека в живых ровно настолько, чтобы он продолжал судить себя сам.

За дверью раздался хриплый смех Сивого. Северус проверил положение палочки, высоту башни, направление ветра и плотность магического фона. Действие зелья должно было достичь пика через сорок секунд. Фоукс ждал за пределами видимости. Защита двора была открыта ровно настолько, чтобы принять падение и скрыть последующее вмешательство.

Всё, что поддавалось расчёту, уже было рассчитано. Остальное носило человеческие имена. Северус положил ладонь на дверь и вошёл — и разговор на башне оборвался прежде, чем за его спиной успела закрыться створка. Все повернулись к нему. Драко отступил первым. Он держал спину слишком прямо, будто осанка ещё могла заменить решимость; костяшки пальцев на палочке побелели, а большой палец судорожно тёр гладкое дерево. В его глазах мелькнуло не облегчение, а унижение человека, внезапно понявшего, что другой сейчас совершит то, чего он сам сделать не смог.

Дамблдор стоял у края башни. Ночной ветер бил в открытое пространство, холодил камень и тянул за полы мантий; в воздухе висел резкий запах озона после недавних заклятий. Синяя ткань прижималась к похудевшему телу директора. Поттер оставался невидимым, но Северус чувствовал его присутствие так же отчётливо, как жар открытого огня.

Северус вошёл без спешки. Чёрная мантия на мгновение расправилась под порывом ветра и снова легла тяжёлыми складками. Он не повысил голоса и не сделал ни одного лишнего движения, но Сивый перестал улыбаться, Роули отступил от прохода, а Драко невольно повернулся к нему всем корпусом.

Три человека смотрели на Северуса и каждый видел своё. Малфой — спасение, неотделимое от приговора. Дамблдор — исполнителя обещания. Поттер — предателя, которого будет ненавидеть до конца жизни.

Северус ни разу не посмотрел туда, где скрывался Гарри: одного лишнего движения глаз было бы достаточно, чтобы выдать мальчика. Дамблдор тем временем поднял на него взгляд.

— Северус… прошу тебя, — произнёс Дамблдор с мучительным усилием. В голосе дрогнула не паника, а тяжесть необходимости.

В этих словах были и просьба, и приказ, и напоминание об обещании. Северус поднял палочку. Через несколько секунд Северус Снегг должен был стать убийцей, чтобы ни один из двух мальчиков им не стал.

— Авада Кедавра³!

Зелёный свет не осветил башню — он на мгновение отменил все остальные цвета. Камень стал чёрным. Лицо Драко — бескровным. Серебряные волосы Дамблдора вспыхнули белым пламенем.

Заклятие ударило директора в грудь. Тело оторвалось от стены почти медленно, словно ветер подхватил тяжёлую синюю мантию и увлёк её назад. Гарри видел взгляд Дамблдора до самого края. Тот смотрел не на Снегга. На него.

Затем Дамблдор исчез за парапетом, и башня на несколько долгих секунд погрузилась в такую тишину, что сквозь ветер стало слышно далёкое эхо боя. Снегг оставался у края площадки с вытянутой рукой. Зелёный свет уже погас, но лицо оставалось бледным и неподвижным. Гарри ждал сомнения, страха, торжества — чего угодно. Снегг не дал ему ничего.

Драко опустил палочку почти до пола. Напряжение, удерживавшее его спину прямой, исчезло разом; плечи дрогнули, пальцы разжались. На лице не было облегчения — только ужас человека, которого спасли способом, заставившим ненавидеть собственное спасение.

Сивый первым нарушил тишину.

— Мёртв, — выдохнул он с жадным, почти благоговейным восхищением.

Амикус Кэрроу рассмеялся, но смех прозвучал слишком громко среди этой тишины и быстро оборвался. Даже Пожиратели не спешили приближаться к краю. Северус опустил палочку. Мантия тяжёлыми складками легла вдоль его фигуры; ни один жест не выдавал того, какой ценой далась только что произнесённая формула.

— Уходим, — приказал Северус.

Он не повысил голоса, однако Пожиратели подчинились почти одновременно; лишь Роули, помедлив у парапета, всё же рискнул возразить:

— Мы должны проверить тело. Тёмный Лорд захочет доказательство.

Северус повернул голову. Роули замолчал прежде, чем тот успел ответить.

— Тёмный Лорд получит воспоминания всех, кто находился здесь, — холодно ответил Северус. — Если вам этого мало, сообщите ему лично.

Угроза была произнесена с такой безупречной учтивостью, что Роули потребовалось мгновение, чтобы осознать её.

Роули выдержал его взгляд всего несколько секунд, после чего первым отвёл глаза и отступил, предпочтя не проверять, насколько буквальным было предупреждение.

— Малфой, — позвал Северус коротко, но уже без прежней ледяной резкости.

Драко не отозвался. Северус подошёл, взял его за плечо и развернул к двери. Движение было коротким, почти грубым, но пальцы легли туда, где не было крови и ожогов.

У парапета задержался Сивый. Он втянул воздух медленно, почти наслаждаясь запахом дыма и страха, словно зверь, уже почуявший добычу.

— Внизу дети, — сказал Сивый с улыбкой. — Я чую их.

Северус остановился, и в одно мгновение его профиль словно заострился; прежняя сдержанность никуда не исчезла, но в неподвижности лица появилось предупреждение.

— Тёмный Лорд приказал покинуть школу, как только задание будет выполнено, — напомнил Северус, и в его голосе появилась опасная, почти бесцветная тишина.

Сивый оскалился, демонстративно не отступая от парапета.

— Он приказал не задерживаться без необходимости. А у меня есть необходимость, — огрызнулся он.

Северус повернулся к нему полностью.

— Тогда объясните Тёмному Лорду, почему ради вашего аппетита мы позволили преподавателям отрезать нам путь к выходу.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Северус не двинулся и не повысил голоса; этого оказалось достаточно. Сивый первым отвёл взгляд и нехотя отступил от парапета.

— В другой раз, — бросил он, пытаясь сохранить угрозу в голосе.

— Не сомневаюсь, — отозвался Северус с таким холодным безразличием, что обещание Сивого прозвучало почти жалко.

Пожиратели один за другим вышли на лестницу. Северус, как и прежде, остался последним и лишь у самого порога на мгновение повернул голову к стене, возле которой под мантией-невидимкой лежал Гарри. Увидеть мальчика было невозможно — по крайней мере, Гарри был в этом уверен.

Но взгляд Снегга остановился точно там, где находились его глаза. Дыхание замерло в груди.

Снегг знал.

**ПРИМЕЧАНИЯ* * *

1.* * *

Revelio nexus* — авторское диагностическое заклинание в мире «Феникса». Оно проявляет скрытые магические связи внутри состава и позволяет Северусу увидеть, как зелье взаимодействует с магией и телом.

**2.* * *

H.B.P.** — сокращение от Half-Blood Prince («Принц-полукровка»), имени, которым Северус Снегг подписывал свои заметки и исправления в учебнике зелий.

**3.* * *

«Авада Кедавра»** — Непростительное смертельное заклятие. При успешном попадании вызывает мгновенную смерть и, как правило, не оставляет обычных телесных повреждений.

*Авторские заклинания в примечаниях специально отмечены как созданные для мира «Феникса».*