↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи

nordwind

Иллюстратор
Былa на сайте сегодня в 13:57
Пол:женский
Откуда:Север
Образование:филолог
Род деятельности:преподаватель университета
Зарегистрирован:7 февраля 2013
Рейтинг:1061
Показать подробную информацию

Блог


Сообщение закреплено
#фанфики #рекомендации #Снейп #листая_старые_страницы
Дополнение к коллекции: хорошие снейпофики на других сайтах

http://www.nasha-lavochka.ru/potter.htm
Несколько произведений:
Svengaly. Семь ночей, или Новые сказки Шахерезады. (Цепь приключений, юмор, буйная фантазия автора, хэппи-энд, кое-что для размышлений, отличный стиль… всё, что нужно для счастья. И Шахерезада тоже есть.) Здесь - хорошая рецензия на эту историю: http://macrology.diary.ru/p131395061.htm?oam#more1

Nereis. Призраки полудня. Орёл и крест. Сосуд для слёз (трилогия). (Очень хитро закрученный авантюрный сюжет – особенно во 2-й части. Философия. Познание себя. Сексуальная инициация… в традициях античности. Да, и весьма оригинальная машина времени.) Есть гетный сиквел - «Доппельгангер».
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/apparitions.htm
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/eagleandcross.htm
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/vesseloftears.htm

Трейсмор Гесс. Мистеру Малфою. Синий бархат. Часы и письма (трилогия). (Снейп + Малфой-старший, Снейп + Малфой-младший. Любовь и алхимия, соединенные мотивом преображения… но не всем дано пройти последнюю стадию Великого Делания. Полноценное художественное произведение, блестящий стиль. Есть сиквел: «Последний выпуск».)
Трейсмор Гесс. Ultimo Ratio. (Необычное снарри. Необычный Гарри. Далекая от канона развязка. Как всегда у этого автора, секс описан через неожиданные метафоры.)
https://ficbook.net/collections/10479625
P.S. Сейчас тексты Трейсмор Гесс выложены на Фанфиксе под ником expellearmus

Цыца. В ваших зомби слишком много жизни. (1-я часть; 2-я читается на Фанфиксе. Трогательное низкорейтинговое снарри. Вполне традиционный расклад: оба героя маются переживанием своей «недостойности» - но чем-то подкупает.)
https://hpfiction.borda.ru/?1-20-0-00003037-000-10001-0
https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0

XSha. Антиквар. (Старый фик, но великолепный. Смутно напоминает «Мастера и Маргариту»: в современную Москву заявляются эмиссары магического мира… Рассказ от лица НМП, который – себе на беду? – с ними столкнулся… и это один из лучших НМП во всем фандоме.)
http://www.snapetales.com/mythomania/stories/40.php

Just curious. Вспомнить всё. (Вполне вроде бы традиционное снарри, но драматично, эмоционально: в общем, захватывает.)
http://8gamers.net/fanfic/view/209272/

Sever_Snape. О любви к домашним животным (Милый, забавный мидик, где Снейп и Гарри обретают друг друга на почве вот того самого, на что указывает заглавие).
http://ab.fanrus.com/310706/dom_zhivotniye.php

Emily Waters: Быть Северусом Снейпом. (Смешная и по-своему убедительная история, которая объясняет, почему никогда не будет достигнуто согласие в вопросе о том, какой же Снейп - «настоящий».)
http://hp-fiction.borda.ru/?1-14-0-000000023-000-0-0

fadetoblack, поросенок М. Chanson à la russe. (Снарри-немагичка в декорациях российской деревни. Неожиданно - и, по утверждению авторов, незапланированно - накладывается на сюжет повести Л.Толстого «Отец Сергий». Динамично, остроумно, весело. Макси.)
https://ficbook.net/readfic/6959339

fadetoblack: Пингвин и мистер Поттер. (Смешное и трогательное снарри с героями-пингвинами.)
http://awards.ruslash.net/works/7714


На всякий случай - еще старое критическое эссе об образе СС:
https://studopedia.net/1_40493_bayronicheskiy-goticheskiy-geroy.html
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 3 комментария
#ГП и #цветы_реала
— Название – это худшее, что там есть. Вычурно и неостроумно.
— Не придирайся.
— «Мир тьмы» — это пошло.
— Зато продается.

Burglars’ trip. Часть III
Уж 20 лет прошло, как valley начала публиковать свою трилогию, в финале которой героические «взломщики» раскрутили успешный бизнес в мире маггловских компьютерных игр.
А на днях заглянула я в аптеку, и вдруг меня осенило. Мерлин милостивый, они ведь уже и в фармацевтику просочились!
Директор финансовый и директор технический.
Не на правах рекламы, ибо не пробовала. Но при случае попробую.
Все-таки бренд.

Показать 16 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Карл Гауптман (1880–1947). Зима в Альпах
Сохраните мои картины, так как через 50 лет все уже не будет таким. Они — взгляд в прошлое.
Будущий художник родился в семье плотника, во Фрайбурге — на юге Германии, почти на границе со Швейцарией. Живописи он обучался в Нюрнберге и Мюнхене.
Во время первой мировой войны Гауптман прошел военную службу в подразделении альпийских стрелков. Там он впервые увидел горы и решил, что именно в горах хочет провести всю оставшуюся жизнь.
Окончив службу, Гауптман купил хижину на Херцогенхорне (третья по высоте гора Шварцвальда) и поселился там. Этот дом стал одновременно резиденцией и художественной студией.
Показать полностью
Показать 5 комментариев
#книги #цитаты #длиннопост
К.В.Душенко. История знаменитых цитат. Азбука, 2018.
О том, какие удивительные метаморфозы со временем происходят в массовом сознании с представлением об авторстве тех или иных крылатых выражений. Всего в книге приводятся 233 истории; 10 из них пересказаны ниже, в сокращении.

АНГЕЛЫ НА КОНЧИКЕ ИГЛЫ
Порою даже в ученых трудах пишут о том, что это была одна из тем схоластических дискуссий: сколько ангелов может одновременно уместиться (или: танцевать) на кончике иглы?
Что же было на самом деле?
Пародийный роман XVIII века «Записки Мартинуса Скриблеруса» высмеивал среди прочего псевдоученые диспуты схоластов. Здесь имелся список вопросов, взятых из «Суммы теологии» Фомы Аквинского. И в 1823 г. И.Дизраэли, автор книги «Литературные курьезы», упоминая этот роман, помянул и «танцующих ангелов».
Но этих странных ангелов не было ни в «Записках…», ни в «Сумме теологии».
Фома Аквинский ставил вопрос иначе: «Могут ли несколько ангелов находиться в одном и том же месте одновременно?» И отвечал: «Нет. В одном месте может находиться только один ангел».
(Очень любопытен его ответ на вопрос о том, могут ли ангелы перемещаться из одной точки в другую, не проходя через среднюю точку между ними. Пространственное движение ангелов, по мнению Фомы, может быть как непрерывным, так и дискретным. Эта мысль нашла понимание у физиков XX века как предвосхищение парадоксов теории элементарных частиц.)
А вот «ангелы на кончике иглы» родились самостоятельно — из игры слов английского языка. Обличая католическое богословие, протестанты воспользовались каламбурным сближением выражений «needles point» («кончик иглы») и «needless point» («бесполезный вопрос»).
В 1619 году в Лондоне вышло «Комментированное изложение Первого послания к Фессалоникийцам» англиканского священника У.Слейтера. Здесь высмеивались темы схоластических дискуссий:
…могут ли многие [ангелы] находиться в одном месте одновременно, и сколько [ангелов] может сидеть на кончике иглы (needles point), и шесть сотен столь же бесполезных вопросов (needlesse points).
В 1651 году Э.Уиллан в проповеди «О христианском милосердии» подхватил:
Изучая что-либо, мы должны руководствоваться не любопытством, чтобы лишь спорить, но христианским милосердием, чтобы вносить успокоение.
Когда был задан вопрос, сколько ангелов могут одновременно стоять на кончике иглы, ответом было: на этом вопросе останавливаться бесполезно. Не будем останавливаться на таких бесполезных вопросах…
В оригинале сплошная игра слов: «…How many Angels might stand upon a needles point at once? It was but a needlesse point to stand upon. Let not us stand upon such needlesse points…»
В полемическом трактате У.Чиллингуорта «Религия протестантов — верный путь к спасению» (1638) уже прямо утверждалось, будто католические богословы спорили о том, «может ли миллион ангелов поместиться на кончике иглы».
Танцующие ангелы упоминаются чуть позже — в трудах философов-неоплатоников Кембриджской школы. Неоплатоники, в отличие от Фомы Аквинского и от своего современника Декарта, полагали, что духовная субстанция имеет пространственную протяженность. Они не считали вопрос об ангелах на кончике иглы бессмысленным — они утверждали лишь, что он неверно поставлен.
А в XIX веке фраза об ангелах на кончике иглы уже стала ходячим речением, и в достоверность диспутов на эту тему уверовал каждый мыслящий человек.
Вот так, слово за слово…

БУДЬ ГОТОВ!
В книжке-малышке под названием «Будь готов!» (1924) Н.К.Крупская так объясняла детям происхождение лозунга:
«Будь готов! — это был призыв Ленина к членам партии, борцам за рабочее дело. «Мы должны всегда, — писал Ленин в 1902 г. в своей книжке “Что делать?”, — вести нашу будничную работу и всегда быть готовы ко всему…
Надежда Константиновна лукавила. В 1922 году она написала брошюру «РКСМ и бойскаутизм» и отлично знала, что пионерский девиз, вместе с отзывом, заимствован у русских скаутов («юных разведчиков»).
Отсюда же создатели пионерского движения взяли почти все атрибуты и организационные принципы, приспособив их к своим целям. Например, зеленый скаутский галстук стал красным, а три лепестка лилии скаутского значка — тремя языками костра.
Девиз «Будь готов!», как и скаутское движение, носит интернациональный характер. Он был выбран британским офицером Р.Баден-Пауэллом:
Девиз скаута: БУДЬ ГОТОВ (BE PREPARED). Он означает, что ты и телом и духом готов в любую минуту выполнить свой ДОЛГ.
Долг скаута — помогать другим, например: «Будь готов к несчастным случаям», т. е. к оказанию помощи пострадавшим.
А этот девиз, в свою очередь, восходит к английскому переводу Евангелия от Матфея (24:44), где сказано «be ye <…> ready» — «вы будьте готовы». В синодальном переводе: «Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий».
Не позднее XVII века в Англии появился латинский девиз «Semper paratus» — «Всегда готов». Он восходит к тому же месту Евангелия от Матфея в латинском переводе: «vos estote parati» — «вы будьте готовы».

ВСЕ МЫ ВЫШЛИ ИЗ ГОГОЛЕВСКОЙ ШИНЕЛИ
Это замечание, которое периодически цитируется в литературной критике, приводят чаще всего со ссылкой на Достоевского.
Однако в достоверных высказываниях Достоевского нет ничего похожего. А в своей Пушкинской речи (1880) он, по сути, выводит современную ему русскую литературу из Пушкина.
Впервые фраза про гоголевскую шинель появилась в серии статей французского критика Эжена Вогюэ «Современные русские писатели», позднее вошедших в его книгу «Русский роман» (1886). В первом русском переводе книги Вогюэ (1887) она передана путем косвенной речи:
Русские писатели справедливо говорят, что все они «вышли из “Шинели” Гоголя».
Но уже в 1891 году в биографии Достоевского, написанной Е.А.Соловьевым, появляется канонический текст: «Все мы вышли из гоголевской “Шинели”», — причем здесь фраза безоговорочно приписана Достоевскому.
Писавшие об авторстве изречения не задумывались о его форме. Между тем до перевода книги Вогюэ оборот «Мы вышли из…» не встречался по-русски в значении: «Мы вышли из школы (или: принадлежим к школе, направлению) такого-то».
Зато именно этот оборот мы находим в классическом произведении французской литературы — причем в форме, весьма близкой к формуле Вогюэ. В романе Флобера «Госпожа Бовари» (1856) читаем:
Он [Ларивьер] принадлежал к великой хирургической школе, вышедшей из фартука Биша.
Имелся в виду хирургический фартук знаменитого анатома и хирурга М.-Ф.Биша. Переводчикам «Госпожи Бовари» оборот «sortie du tablier de Bichat» представлялся настолько необычным, что «фартук» они просто выбрасывали (в классическом советском переводе — «Ларивьер принадлежал к хирургической школе великого Биша»).
С высокой степенью вероятности формула «выйти из (некоего предмета одежды)» в значении «принадлежать к школе такого-то» была создана Флобером и 20 лет спустя использована Вогюэ применительно к Гоголю. Вполне возможно, что кто-то из русских писателей говорил ему нечто подобное, однако словесное оформление этой мысли в любом случае родилось на французском языке.
В 1970-е годы в эмиграционной публицистике появился оборот «выйти из сталинской шинели». А с конца 1980-х он стал осваиваться российской печатью.
Впрочем, «шинель», «пальто» и т. д. в этой формуле давно уже не обязательны — теперь «выйти» можно из чего угодно. Например, в интервью художника Г.Хабарова: «Все мы вышли из квадрата Малевича».

В РОССИИ ДВЕ БЕДЫ: ДУРАКИ И ДОРОГИ
Эта вездесущая фраза сопровождает нас, кажется, уже очень давно.
Между тем самое раннее цитирование ее относится к 15 декабря 1989 года, когда на II съезде народных депутатов СССР депутат В.П.Филиппов заметил:
Николай Васильевич Гоголь почти 150 лет назад говорил, что России мешают две вещи: плохие дороги и дураки. За время перестройки мы все понемножечку поумнели, а вот с дорогами, особенно в селах, по-прежнему плохо.
Версия об авторстве Гоголя наиболее популярна, хотя изречение приписывалось и другим: Салтыкову-Щедрину, Карамзину, Петру Вяземскому. А в журнале «Россия XXI» (2010, № 2) утверждалось:
Император Николай I был крут и афористичен. Его фраза о том, что в России две беды — дураки и дороги, известна, пожалуй, всем соотечественникам, хотя и без указания авторства. В другой раз царь сказал: «Расстояния — наше проклятье».
Фразу «Расстояния — бич России» Николай I действительно произнес в беседе с французом де Кюстином в июле 1839 года, но о дураках и дорогах государь дипломатично умолчал.
Жалобы на дороги обычны у наших классиков — достаточно вспомнить «Евгения Онегина»:
Пока у нас дороги плохи,
Мосты забытые гниют…
Сетования по поводу дураков тоже не были редкостью. Самая известная цитата, где в одной строке встречаются «Россия» и «дураки», принадлежит Некрасову:
И погромче нас были витии,
Да не сделали пользы пером...
Дураков не убавим в России,
А на умных тоску наведем.
Как видим, мухи и котлеты дороги в русской литературе были отдельно, а дураки — отдельно.
Ближе всего к искомой формуле подошли Ильф и Петров: «Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» — но они в качестве предполагаемых авторов не называются из-за всеобщего убеждения в древности этой сентенции.
Однако автор у этой фразы есть. И мы хорошо его знаем.
Это… Михаил Задорнов. В конце 1980-х годов, в разгар перестройки, он с успехом читал с эстрады сатирический монолог «Страна героев» (в печати он появился в 1989 году). Согласно Задорнову,
…Н.В.Гоголь писал: «В России есть две беды: дороги и дураки». Вот такое завидное постоянство мы сохраняем по сей день.
Ничего подобного Гоголь, разумеется, не писал: ссылка на классика должна была послужить охранной грамотой подцензурному советскому сатирику и придать его мысли бо́льшую авторитетность. Эта цель была блестяще достигнута: версия об авторстве Гоголя стала основной.
Из задорновской цитаты вскоре исчезло необязательное слово «есть», а «дороги и дураки» были вытеснены ритмически более точным «дураки и дороги». Повальное распространение этой формулы стало возможным как раз благодаря ее замечательному фонетическому оформлению: она врезается в память мгновенно.
Фраза Задорнова породила множество других. Вот некоторые из них:
Сейчас в России три беды: дороги, дураки и дураки на дорогах.
Анатолий Рас

В России две беды, и одна постоянно чинит другую.
автор неизвестен

В России две беды, и если с одной можно справиться при помощи асфальтоукладчика, то с дорогами придется повозиться.
дьякон Андрей Кураев

Кроме дураков и дорог, в России есть еще одна беда: дураки, указывающие, какой дорогой идти.
Борис Крутиер
В 2006 году журнал «Профиль» процитировал замечание воронежского градоначальника Александра Ковалева <как по мне, то довольно хамское>:
В Воронеже, как и в России, две главные проблемы. Все, здесь сидящие, относятся к первой, а дороги — ко второй.
В День дурака 1 апреля 2012 года в городах России прошли акции «Дороги без дураков», имевшие целью ударить по разгильдяйству дорожных служб.
А годом раньше группа «Ундервуд» сочинила песню «Дураки и дороги», из которой видно, что ундервудовцы тоже считали авторство Гоголя несомненным.

ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ
5 февраля 1975 года в лондонской «Дейли миррор» появилась статья о М.Тэтчер, которая тогда возглавляла консервативную оппозицию. Статья называлась «Железная дева», что звучало не слишком-то лестно: так именовали старинное орудие пыток. (Отсюда взято также название «металлической» группы «The Iron Maiden».) Однако широкого распространения это прозвище не получило.
Год спустя, 19 января 1976 года, Тэтчер выступила на одном из собраний консерваторов с речью «Пробудись, Англия!», где призывала к неустанному укреплению НАТО.
24 января «Красная звезда» ответила на это статьей капитана Юрия Гаврилова «Железная дама стращает…». «Железной дамой», утверждал капитан, именуют Тэтчер в ее собственной стране.
На другой день в лондонской «Санди таймс» «Железную даму» перевели как «The Iron Lady», и это прозвище утвердилось немедленно.
Тэтчер оно не понравилось. Но потом она подумала, подумала… и для своей избирательной кампании 1979 года выбрала слоган: «Британии нужна Железная леди». И преуспела.
Капитан Гаврилов вышел в отставку в звании подполковника. В 2006 году к нему приезжали британские журналисты, изучавшие историю оборота «Железная леди». Беседа прошла в теплой, дружественной обстановке.

ЖИВЫЕ ПОЗАВИДУЮТ МЕРТВЫМ
Кто это сказал? В ходу три основные версии:
1. Одноногий Джон Сильвер в «Острове сокровищ».
2. Апостол Иоанн в Апокалипсисе.
3. Никита Хрущев во время Кубинского кризиса.
<Живописная компания подобралась.>
Все три версии верны — и все три неверны.
Открыв «Остров сокровищ» (1883) в переводе Н.Чуковского, читаем слова Джона Сильвера:
— Через час я подогрею ваш старый блокгауз, как бочку рома. Смейтесь, разрази вас гром, смейтесь! Через час вы будете смеяться по-иному. А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!
Последняя фраза запомнилась по советским экранизациям романа, а было их целых четыре.
Однако у Стивенсона нет ни слова «живые», ни слова «позавидуют». В оригинале сказано: «Them that die’ll be the lucky ones» («Тем, кто умрет, еще повезет»). Эта фраза включается в англоязычные словари цитат.
Зато у русских писателей…
Еще в 1803 году в повести Карамзина «Марфа-Посадница» Марфа предупреждает новгородцев перед битвой с московским войском: «Если возвратитесь побежденные, тогда живые позавидуют мертвым!»
Позже, в «Истории государства Российского» (IV, 1), Карамзин напишет о нашествии Батыя: «Живые завидовали тогда спокойствию мертвых».
В Библии этих слов нет, хотя есть нечто очень близкое:
В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.
Апокалипсис. 9:6

И ублажил я мертвых <…> более живых.
Екклесиаст. 4:4
Однако ближайшим источником этого выражения в России был, по-видимому, перевод одной из позднейших версий греческого «Слова о скончании мира и о Антихристе» (гл. 27):
Человецы во время оно имут завидети мертвым.
Наконец, «Иудейская война» Иосифа Флавия — излюбленное чтение в Древней Руси. При описании жесткостей, которые творила в осажденном городе фанатичная группировка зелотов, говорилось: «живыи блажаху умроших» — «живые восхваляли [участь] мертвых» (кн. IV, гл. 6). А в раннем английском переводе (1767) — «это заставляло живых завидовать мертвым».
На Западе же это изречение стало по-настоящему популярным с появлением водородной бомбы. В 1960 году вышел в свет трактат американского футуролога Г.Кана «О термоядерной войне». Его 2-я глава называлась: «Будут ли выжившие завидовать мертвым?» Вопрос этот рассматривался обстоятельно, с таблицами и диаграммами, а ответ давался, в общем-то, отрицательный: окончательной катастрофы не произойдет, процент погибших от прямых и отдаленных последствий войны будет гораздо меньше, чем думают. Кан, вероятно, хотел дать отпор «пораженческим» настроениям в западных обществах («Лучше быть красным, чем мертвым»).
Гораздо дальше шел председатель Мао. На съезде китайской компартии в мае 1958 года он выразил готовность пожертвовать двумя третями человечества, чтобы оставшиеся жили при коммунизме.
Кубинский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны, случился осенью 1962 года. А 19 июля 1963 года Хрущев, уже окончательно рассорившийся с Мао, заявил:
Когда говорят, что народ, совершивший революцию, должен начать войну, чтобы на развалинах мира создать более процветающее общество, — это невозможно понять, товарищи! Произойдет такое заражение земной атмосферы, что неизвестно, в каком состоянии будут оставшиеся в живых люди — не будут ли они завидовать мертвым?
Хрущев не запугивал американцев, а возражал китайцам. Это заявление было встречено на Западе с пониманием. После убийства Джона Кеннеди его вдова Жаклин писала Хрущеву: «Он не раз цитировал в своих речах Ваши слова: “В будущей войне оставшиеся в живых будут завидовать мертвым”».
На Западе этот оборот еще и теперь нередко считают цитатой из Никиты Сергеевича.
У нас же решительно преобладает мнение об авторстве одноногого Сильвера.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОСТИТУТКА
В 2004 году ведущий программы «Намедни» Л.Парфенов заметил: «Известно, что В.И.Ленин называл Троцкого политической проституткой».
Позднее это попало даже в викторины: «кто и кого назвал…» и т. д.
О «проститутках» Ильич действительно говорил часто и с удовольствием: «проститутки освобожденства», «проститутки капитализма», «проститутки буржуазного либерализма»… Однако «политической проститутки» мы у него не найдем.
Зато в выпуске «Правды» от 2 января 1918 года, после покушения на Ленина в Петрограде, заявлялось:
Банкиры, фабриканты, заводчики нанимают себе хулиганов, бывших сыщиков, правых эсеров, контрразведчиков, всех политических проституток...
О Троцком, разумеется, речь пока не шла. «Политической проституткой» он был назван гораздо позже: в журнале «Под знаменем марксизма», 1934, № 3:
И недаром такие политические проститутки, как Троцкий и Тальгеймер, протестовали против большевистской, якобы «клеветнической», характеристики современных социал-демократов как социал-фашистов.
В народ (анекдоты о Ленине) это выражение пошло еще позже, после выхода на экран фильма «Ленин в Октябре» (1937). Здесь Ленин, прочитав «предательскую» статью Каменева и Зиновьева накануне октябрьского выступления большевиков, тычет пальцем в газету:
— Вот полюбуйтесь, товарищ Василий, как эти святоши, эти политические проститутки нас предали. Предали партию, выдали планы ЦК!
А свое происхождение «политическая проститутка» ведет… с Запада. У немецких социал-демократов был в ходу смягченный вариант — «Mädchen für alle», первоначально — «прислуга за всё» (исполняющая все работы по дому); потом стало обыгрываться буквальное значение этого оборота: «девушка на все услуги».
Англичане были менее стеснительны: у них выражение «политические проститутки» («political prostitutes») стало обычным на рубеже XVIII–XIX вв. Несколько десятилетий спустя оно проникло в стены британского парламента, а один из памфлетистов назвал «политической проституткой» лорда Пальмерстона — великого, что ни говори, государственного мужа.
Так что Троцкий оказался не в такой уж плохой компании.

РАЗВЕСИСТАЯ КЛЮКВА
В «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д.Н.Ушакова (1934) сообщается, что она пошла от описания России, в котором «поверхностный автор-француз пишет, что сидел под тенью величественной клюквы».
В справочнике Н.С. и М.Г.Ашукиных «Крылатые слова» (1955) выражение «à l’ombre d’une klukva» — «смесь французского с нижегородским» — отсылает к статье М.Каткова, влиятельного публициста эпохи Александра II и Александра III. В передовице редактируемых им «Московских ведомостей» от 16 ноября 1871 года цитировалась статья о Москве, опубликованная в парижском еженедельнике «L’Illustration». Там «самым древним из религиозных памятников, построенных в ограде Кремля» был назван незавершенный к тому времени долгострой — храм Христа Спасителя, никакого отношения к Кремлю не имеющий. Ярый русский патриот Катков не упустил случая подколоть французов:
Пахнуло на нас теми блаженными временами, когда французский турист рассказывал, как он в России сидел à l’ombre d’une klukva…
Место безымянного туриста вскоре занял Дюма-отец. побывавший в России в 1858–1859 гг. У Салтыкова-Щедрина в «Помпадурах и помпадуршах» (1873) упоминается приехавший из Франции «le prince de la Klioukwa» («князь де ля Клюква́) — пародия на путевые заметки А.Дюма «Из Парижа в Астрахань» (1858).
А в 1879 году А.П.Лопухин, будущий профессор Петербургской духовной академии, жестоко раскритиковал книгу британского журналиста Г.Марри «Россия сегодня», сравнив ее с «Впечатлениями о путешествии в Россию» того же Дюма (1860), где будто бы утверждалось, что «русские поселяне в жаркие летние дни любят прохлаждаться в тени вековых деревьев клюквы» (in the shade of a secular klukva tree).
Но не только развесистую клюкву приписали Дюма-отцу. В книге барона Б.А.Фитингоф-Шеля «Мировые знаменитости. Из воспоминаний» (1899) читаем:
В описании своих мнимых путешествий, совершенных им не выходя из своего кабинета, он [Дюма] позволял себе шутки вроде того, что он отдыхал под тенью клюквы или что Иоанн Грозный был такой тиран, что он получил прозвание Васильевича за свою жестокость.
Этой легенде была суждена долгая жизнь. В № 1 почтенного журнала «Наука и жизнь» за 1971 год утверждалось:
Если французы хотят привести пример удивительной энциклопедической справки, они обычно ссылаются на одно из старых изданий своего знаменитого «Малого Лярусcа», в котором было написано: «Иван IV Грозный, прозванный за свою жестокость Васильевичем».
В истинности этого фантастического утверждения еще и сегодня убеждены многие наши соотечественники.

РОСКОШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ
К концу 1960-х годов выражение вошло в пословицу. Но откуда оно взялось, оставалось загадкой для подавляющего большинства цитирующих.
Книга Сент-Экзюпери «Terre des hommes» (1939) впервые вышла по-русски в 1957 году, под заглавием «Земля людей», в переводе Г.Велле. В главе «Товарищи»:
Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том, что оно объединяет людей. Есть только одна подлинная ценность — это связь человека с человеком.
В 1964 году появился перевод Норы Галь — «Планета людей»:
Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том и состоит, что оно объединяет людей: ибо ничего нет в мире драгоценнее уз, соединяющих человека с человеком.
Здесь слышится отзвук «Тараса Бульбы»: «Нет уз святее товарищества!»
Во французском оригинале: «…il n’y a qu’un luxe véritable et c’est celui des relations humaines» — «есть лишь одна настоящая роскошь, и это роскошь отношений между людьми».
Годом раньше, в 1963 году, в серии ЖЗЛ вышла книга М.Мижо «Сент-Экзюпери» в переводе Г.Велле. Книга открывалась эпиграфом:
Единственная настоящая роскошь — это роскошь человеческого общения.
Первый перевод Велле и перевод Норы Галь, пожалуй, точнее передают мысль автора: «связи» («узы») и «общение» — не одно и то же. Однако в русской речи прижился второй перевод Велле, где использован оборот «настоящая роскошь».
Между тем во Франции эта цитата не слишком известна, не включается в словари и приводится обычно лишь в связи с жизнью и творчеством автора «Земли людей».

ЧЕЛОВЕК РОЖДЕН ДЛЯ СЧАСТЬЯ, КАК ПТИЦА ДЛЯ ПОЛЕТА
Мнение об авторстве Горького было широко распространено в советское время — вероятно, по ассоциации с «Человек — это звучит гордо».
На самом деле эта сентенция взята из рассказа В.Г.Короленко «Парадокс» (1894), причем приведена не полностью — и является перефразировкой более раннего источника.
Главный персонаж «Парадокса» — «феномен», безрукий от рождения калека, который зарабатывает на жизнь, демонстрируя свои поразительные способности перед случайной публикой. В частности, он научился писать ногой — и именно так выводит на листке бумаги этот афоризм.
Отец рассказчика со смехом замечает:
— Только, кажется, это скорее парадокс, чем поучительный афоризм, который вы нам обещали.
— Счастливая мысль,— насмешливо подхватил феномен. — Это афоризм, но и парадокс вместе. Афоризм сам по себе, парадокс в устах феномена… Ха-ха! Это правда… Феномен тоже человек, и он менее всего создан для полета…
Он остановился, в глазах его мелькнуло что-то странное: они как будто затуманились…
— И для счастья тоже… — прибавил он тише, как будто про себя.
И под конец с горечью прибавляет, обращаясь к мальчику (рассказчику):
— Человек создан для счастья, только счастье не всегда создано для него.
«Парадокс» — едва ли не самое сумрачное произведение Короленко. Незадолго до написания рассказа умерла в младенчестве его дочь Леля.
В латинском тексте Библии сказано: «Homo ad laborem nascitur et avis ad volatum». Это можно перевести двояко: «Человек рождается для страдания, а птица для полета» — или же: «Человек рождается для (тяжкого) труда, а птица для полета». Однако в Книге Иова речь идет как раз о страдании — не случайно этому стиху предшествует: «Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда».
В синодальном переводе нет ни «птицы», ни «полета». Там сказано: «…Человек рождается на страдание, как искры — чтобы устремляться вверх». Гораздо ближе к латинскому тексту церковнославянский перевод: «…Человек рождается на труд, птенцы же суповы [т. е. коршуна] высоко парят». «Искры» и «птицы» — различные толкования многозначного древнееврейского оригинала.
Свернуть сообщение
Показать полностью
#ГП #фанфики #Снейп и другие #снэванс (дженогет)
«ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ»: тема судьбы и выбора в жанре AU
Среди преимуществ AU-сюжета — возможность прикинуть версии развития событий при заданных стартовых параметрах и отделить неизбежное, лежащее вне поля воздействия персонажей, от вариативного, определенного их личным выбором. На это завязано и одно из значений заглавия: «Если бы не ты».
Вводной частью фанфика (автор — Kot_Evett) является миди «Самый удачный день в жизни Северуса Снейпа». Это не приквел в строгом смысле слова, но там находится точка бифуркации роулинговского сюжета.
Он начинается с кошмарного видения, где события канона как бы разворачиваются обратно по временной оси: бросок огромной змеи, зеленые глаза Поттера — Дамблдор протягивает обугленную руку: «прошу тебя, Северус…», зеленая вспышка — крик Лили, смех Темного Лорда, еще одна зеленая вспышка… За этим кошмаром следует новый: «спрячьте ее… спрячьте их всех!» — «А что я получу взамен?» — а потом снова вспышка, и Дамблдор падает с Астрономической башни…
В «Если бы не ты» похожий кошмар посещает Лили. Но то, что видит она, уже зеркально развернуто в AU-будущее:
…нависшая над Невиллом уродливая когтистая тень, и Гарри, мой маленький еще такой Гарри, почему-то с мечом Гриффиндора в руках, и какая-то невыносимо жуткая арка, за которой клубится живая тьма, и уставленные светящимися шарами полки от пола до потолка, что тянутся до самого горизонта, и пожирательские маски, под которыми нет лиц, один только туман, и опять Северус, в зеленом сиянии Авады.
Что происходит между этими двумя видениями?

У фанфика сложная композиция. Две главные линии и три временных пласта: настоящее Снейпа, настоящее Лили (которое отстает от него на пару лет и постепенно нагоняет по ходу сюжета) — и прошлое их обоих. Прошлое привязано к линии Лили: она заперта дома с ребенком, переживает вынужденную изоляцию, распад брака и пытается осмыслить былое.
Такое построение позволяет показать, как по мере сближения временных потоков герои мучительно пробиваются навстречу друг другу с разных полюсов. Лили учится быть собой, а не той, кем ее (предположительно) желают видеть другие, Снейп — жить с этими «другими» и считаться с ними.
Очень важная — и общая для истории в целом — проблемная линия начинается внезапно: с монологов аврора Долиша. Он сначала нахваливает своего начальника, «орла» Муди, и ругает чистоплюя Шеклболта. А потом с не меньшим энтузиазмом превозносит второго в противовес первому: естественно, к тому времени начальником становится уже Шеклболт.
Выслуживание, лицемерие... Но даже в случае с эпизодическими персонажами не все так просто. Самый последний циник при случае может приукрасить свои мотивы. И даже очень принципиальный человек питает естественное желание социализироваться, быть принятым и одобряемым, хорошо устроиться в жизни… И на каждом шагу приходится решать: сколько и чем ты готов за эти блага заплатить, не потеряв себя самого.
Северус ни в чем не намерен полагаться на окружающих и даже склонен демонстративно идти против течения — особенно когда вынужденно приходит к заключению, что дружба и любовь не станут его уделом в жизни. Тем сильнее его желание доказать самому себе и миру, что он достоин многого; он хочет признания, причем ни перед кем не выслуживаясь и никому не угождая недобровольно. И в итоге принимает — от тех, кто догадался подкинуть ему эту приманку. Со всем известными последствиями.
Единственный вывод, который из этого удается сделать Мародерам, — «мало мы его учили, мало, его убить мало было, сволочь Пожирательскую!»
Ну, не получается у людей соотнести причины и следствия — что поделать. Такой вот склад мышления. Ненаучный, но обычно удобный. До поры до времени.
Похожий механизм в обществе срабатывает по отношению к целым социальным группам. Так объясняется, например, позиция, занятая в противостоянии сил оборотнями:
…переход львиной доли самой угнетенной общины Магической Британии под знамена Волдеморта был логичен и предсказуем: веками маги относились к оборотням в лучшем случае с гадливостью, всерьез задаваясь вопросом, твари это или существа, а в худшем — охотились на них, как на самих магов охотилась оголтелая средневековая инквизиция. И вот результат: вечные изгои, чьей вины в их беде было не больше, чем вины прокаженных магглов в их язвах, действительно превратились в чудовищ и пошли за первым, кто поманил их иллюзией равенства.
С Мародерами-то все понятно, но ведь и Снейп, который вроде бы умнее своих сверстников, тоже не хочет размышлять в невыигрышном для себя направлении: нашлись же люди, которые готовы принять его и оценить, открываются новые возможности; у этих людей — сильный харизматичный лидер… что может пойти не так?

У Лили жажда самоутверждения проявляет себя иначе. Она с самого начала испытывает отчаянную потребность быть «хорошей». Но что значит — «хороший»? Лили только ощущает, что это как-то связано с одобрением окружающих. С их признанием. Со способностью занять среди них видное (ЗАвидное?) место. Где во всем этом она сама, ее личные суждения и ее счастье — как-то ускользает из виду. И процесс запускается с самого первого шага Лили в ее прекрасном новом мире:
Сев ожидаемо распределяется на Слизерин, я ободряюще ему улыбаюсь и поднимаю большой палец, за что получаю недоуменный взгляд от нашего префекта и моментально тушуюсь.
Эта приспособленческая тактика очень удачно идет в связке с талантом «искренне не замечать того, что может испортить картину мира». Беда в том, что, последовательно применяя этот талант, в результате однажды обнаруживаешь себя там, где ты ни в коем случае не хотел бы оказаться.
Рационализация, удобное и красивое объяснение не очень красивых решений, поддерживает конформизм и быстро расцветает двойными стандартами. Подстраиваясь под собственное окружение даже в таких мелочах, как планы на покупку модной заколки, Лили в то же время старается заставить Северуса порвать все отношения с теми, кто окружает его. И это при том, что его еще и травят Мародеры — и явно не собираются прекращать это занятие.
Лили не хочет даже слышать о Темных искусствах, не только что-то знать о них. Но без тени сомнения повторяет с чужих слов: ими занимаются только садисты и психопаты! Неважно, от кого и почему приятель вынужден обороняться своими заклинаниями: главное, заклинания «темные» (что бы это ни значило). Так что пусть перестанет общаться со своими слизеринцами (и защищаться от гриффиндорцев, видимо).
«Л — значит логика»? Не только. Просто корректировать собственную удобную картину мира труднее, чем помыкать влюбленным мальчиком.
В поисках ясных и однозначных «да или нет», которые уложились бы в ее представления, Лили оказывается в полностью иллюзорном мире и, блуждая среди призраков, созданных ее воображением, периодически натыкается на реальные вещи, которых в упор не видит. Ей остается только сокрушаться: «Каждый раз, когда я полагаю, что достигла дна собственной тупости, подо мной разверзается новая бездна».
Понятие «добра» незаметно замещается понятием «свои». А границы «своих» начинают подозрительно сужаться. Лили коробит от фразы Марлин, что Пожиратели даже не люди, а твари, которых нужно уничтожать, — и она вспоминает слова Розье: «Мы учимся с детенышами магглов, а ведь они даже не люди».
И она же спокойно говорит своей матери о кольце: «Магглы его не видят». И комментирует про себя: «Какое дурацкое выражение лица, Мерлин мой!»
А когда Лили пытается понять, почему ей с мужем не так уж хорошо в постели, выскакивает прекрасная фраза: «Мало ли что там пишут в тех брошюрках, может, у маггловских девушек другая физиология».
Как говорится, найди разницу. Впрочем, Лили ее не ищет. Не случайно из всей ментальной магии сразу у нее получается только знаменитая «формула Скарлетт»: «Я подумаю об этом завтра…»
Лили негодует на слизеринское двоедушие, но от истории с Визжащей Хижиной отделывается отлично усвоенной отмазкой: «Ради общего блага лучше просто сделать вид, что ничего и не было». То же самое — с Темной Удавкой. То же самое — с оборотнями: так-то они, конечно, темные твари, но если один из них — «наш», то…
Джейкоб Голдстайн «сдал» брата и его невесту. Зачем — непонятно, но это наверняка предательство: ведь он из «змеюшника»!
Лили возмущается помешанностью слизеринцев на престиже и статусе — но вот момент, когда переламывается ее неприязнь к Поттеру:
Черт возьми, приятно! Да, господин префект Слизерина, кровь Джеймса Поттера не хуже вашей будет, однако он то и дело зовет меня в Хогсмид на глазах у всех. Пойти, что ли…
Со стороны Джеймса тоже не все однозначно. Конечно, Лили красива, обаятельна, и все такое. На нее запали минимум трое из четырех Мародеров — но… роль катализатора сыграло желание поставить на место «Нюниуса» плюс охотничий раж при виде нелегкой добычи. В общем, нечто похожее на переживания самой Лили: «Вот это и есть жизнь: азарт, свист ветра в ушах, и любой ценой отобрать-отобрать-отобрать…»
Но снитч важен, только когда победно поднимаешь его над головой. Потом можно положить крылатый мячик на место, в коробку. А вот куда девать с бою взятую жену (или мужа), когда поостынет победный кураж?
Третий из Мародеров — Питер — вдобавок завидует своим более успешным товарищам. А вот четвертый…
У Ремуса нет ни «отбирательского» инстинкта, ни желания насолить гаду-Снейпу. И он не находит ничего прикольного в мародерских измывательствах. Но пассивно при них присутствует. В отличие от остальных, не одобряя в душе происходящего. Тут даже ничего не спишешь на искреннее заблуждение.
Парадокс в том, что как-то активно защитить Снейпа, встать на его сторону Ремусу мешает именно то, что у них со Снейпом общего.
Он тоже ощущает себя изгоем.
Но ему повезло больше, чем Снейпу. Быстро нашлись хорошие, «правильные» люди, готовые его принять. И когда вопрос встает ребром — что важнее: отстаивать справедливость в собственном понимании, защищая чужого и неприятного человека, или допускать и терпеть несправедливость, чтобы не оказаться тоже в рядах отверженных… Подсознание услужливо переделывает эту формулировку в более красивую: «чтобы не предать дружбу».
В итоге Ремус выбирает очень жалкий и одновременно очень по-человечески понятный компромисс — жаться в сторонке и бормотать: да ладно, ребята, будет вам, да хватит уже…
И это снова возвращает к той же проблеме: адаптация в общество и цена, которую человек готов заплатить за право стать для кого-то «своим».
Автор не идет по простейшему пути и не показывает никого из них «плохим человеком». Даже Питер не выглядит картонным «предателем». Они просто обычные живые люди, с обычными и понятными устремлениями. И именно из-за этой узнаваемости вызывают раздражение и негодование (которого никогда не вызывает такой чистый символ зла, как Волдеморт): в них можно увидеть не только знакомых нам людей, но иногда, к сожалению, и себя самого…

Какие вещи при новом сюжетном раскладе остаются константами, а какие становятся переменными?
То, что творится в магической Британии и отражается в маггловском мире, — повсеместно и не привязано исключительно к Британии или исключительно к Европе. Черный маг по прозвищу Ветер Смерти в «израильских главах» романа — калька имени, присвоенного Волдемортом. (Для автора, кстати, это оказалось неожиданностью: по ее словам, то была чистая «игра подсознания». Хороший пример того, что художественная идея приходит скорее в виде образа, чем формулы.)
У сходных причин — сходные следствия. На древней еврейской земле тоже найдутся и свои хоркруксы, и свои седобородые мудрецы (один из них — бывший наставник Дамблдора), и даже своя сенсационная журналистика — газета «Карция» (‘клещ’, ‘зануда’), которая вызывает ассоциации одновременно с «Придирой» и с Ритой Скитер.
А раз так — то сохраняются и амплуа, хотя исполнители ролей могут поменяться местами.
— А ты привязался к мальчику, Меир. — В глазах Дамблдора блеснули то ли слезы, то ли отсвет огня в камине.
— Когда это что-то меняло? Его судьба измерена, взвешена, записана в Книге Судеб и скреплена печатью. Определены сроки и меры, набраны нити, и узор уже начинает проступать.
Ковер — древняя метафора Судьбы. Нити основы готовы и натянуты: законы, управляющие жизнью социума, от личности не зависят. Иное дело — нити утка, которые определят узор. Каждый из героев стоит перед своим участком ковра с собственной нитью в руке. Но героев много, очень много. В какой-то момент их узоры сблизятся. И сложно предсказать, как пройдет «стыковка».
Даже когда личная судьба персонажей рядится в одежды магии, по ближайшем рассмотрении она оказывается последствием кем-то, когда-то сделанного выбора. Эти последствия могут тянуться через десятки и сотни лет, по библейской логике: «до седьмого колена». (Степень вины тут неважна, так что логика эта, по сути, вне-этична — скорее предупреждение: «так устроена жизнь», нежели приговор суда.) Таковы, в частности, истории Абраксаса Малфоя и родового «проклятия Принсов».
Заглавие «Если бы не ты» срабатывает в отношении всех персонажей и в самых разнообразных сюжетных контекстах. Это не только слова Дамблдора в Больничном крыле: «Такой, каким он бы стал, если бы не его чувства к тебе». Судьба определяется не одними лишь обстоятельствами, но и стратегией поведения, опирающейся на то, как человек понимает, что́ она собой представляет. Один решает, что сам должен ковать свое счастье, другой подкарауливает случай, третий пассивно плывет по течению, четвертый верит в план Провидения и пытается ему соответствовать…
Но все они — и фаталисты, и «волюнтаристы» — вынуждены действовать в условиях неполного знания. Отсюда — пресловутая ирония Судьбы, которая нередко оказывается мрачной. Люциус просит убийцу своего отца помочь с поиском убийцы. Лили сама отправляет родителей в роковую поездку. Даже мудрый рабби Меир мечтает запереть в башне Наследника Лурия, если тот найдется, — параллельно прикидывая, как исполнить просьбу Дамблдора и припахать Принса к антиволдемортовской кампании.
В классической эстетике есть понятие трагической вины («без вины виноватые»). Она может возникать по чистому неведению: в каноне это, например, гибель Седрика в результате великодушного предложения Гарри разделить с ним победу в Турнире. Но чаще трагическая вина, не подразумевая непосредственного злого умысла, имеет более отдаленную причину или причины, приводящие к фатальным последствиям. Они лежат в характере героя и в принятых им ранее неудачных решениях (такова драма Сириуса). В «Если бы не ты» это, в частности, ситуация убийства Марлин и ее семьи: Снейп виноват не в том, что решился избавить заведомо обреченные жертвы от пыток, но в том, что, приняв Метку, загнал себя в ловушку подобного выбора.
Даже Лили не удается избежать такой вины. В результате того, что она спасла не очень-то достойного человека, убит друг: в иной точке пространства-времени, но от той же руки, от которой он пал в каноне, — что наводит на мысли об известной неслучайности такого исхода. И Джеймс бросает жене в лицо: «он погиб потому, что кто-то променял его на эту падаль!»
Но есть еще один герой из числа открытых врагов, которого Лили тоже спасла. Сначала кажется, что зря: он все равно погиб через три месяца. И только позже становится ясно, что именно поступок Лили положил начало цепочке событий, подаривших миру надежду. Тут можно припомнить реплику, как бы между делом брошенную рабби Меиром: «Не держись за силу, она конечна». Эффектные сражения иногда имеют меньшие последствия, чем частный выбор частного человека.
В сне-видении рабби между хрупкой детской фигуркой и Тьмой «вырастает тень — размытый силуэт, темный со стороны тьмы и светлый со стороны света. Вытягивается в узкий клинок, вклинивается в багровое сердце тьмы — длинный светлый меч с черной рукоятью…». Этот образ находит прямое соответствие в сюжете: тандем Снейпа и Арье, «темного Лурии» и «светлого Лурии» — фактически принцип Инь-Ян в действии. И образ ребенка из видения тоже соответствует двум детям: «Избранному», который подрастает в Англии, — и еврейской девочке, которой предстоит привести в мир «Величайшего из Светлых».
От любого действия расходятся круги, порождающие новые завязки. Тут и всевозможные «скелеты в шкафу», и Снейп, в которого заглянула ницшевская «бездна», и наследник Блэков, и инцест, не известный никому из живых (правда, кое-кто кое о чем догадывается), и Петтигрю, заблудившийся в своем прошлом, и очень необычный Флитвик, и девушка, которой из лучших побуждений внушили фальшивую любовь…
Хоркруксы вроде бы потихоньку уничтожаются, однако на заднем плане уже раскладывает свой пасьянс некий достойный и уважаемый член британского магосообщества: когда тупые вояки прикончат Великого Светлого, он
…первым схватит за руку грязных убийц, встанет за защиту закона, помешает им узурпировать власть, предотвратит кровавый переворот, спасет страну от очередной кровавой гражданской войны и... ладно уж, хотел человек спокойно встретить старость в своем особняке, но раз родина в опасности, то так уж и быть, он примет на себя нелегкое бремя руководства этим утлым суденышком — Визенгамотом.
«Волна всеобщего покаяния и торжества демократических ценностей» — это ж такая вещь, что ее просто грех не оседлать! Таких вещей не изменят даже те AU, что под завязку набиты высокими технологиями и артефактами «авторского производства».
А стало быть, и Великий Светлый тоже просчитывает свои ходы, и Северус снова получит задание, которое превратит его в чужого среди своих — и подвергнет страшному испытанию с таким трудом завоеванное доверие и любовь Лили…

https://archiveofourown.org/series/3365032
или Wayback Machine:
https://web.archive.org/web/20220928011421/https://fanfics.me/fic102119 (на 20.09.2021) 
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 1 комментарий
#картинки_в_блогах #котики #кино
Ненароком (в дороге) посмотрела «Кошачьи миры Луиса Уэйна» (2021, реж. У.Шарп). Тут любят котиков и Камбербэтча — вот вам Камбербэтч с котиком:

Вообще от байопика многого никогда не жду, ибо сценарий в этом жанре, как ни крути, заранее прописан. И все, что в плане общей идеи можно из него выжать, обычно располагается в диапазоне от героического превозмогания до трагического крушения. Этот фильм тоже исключением не стал: его основной посыл — не везет так не везет.
Показать полностью 18
Показать 4 комментария
#литература #нам_не_дано_предугадать #длиннопост
На сегодня мы имеем 120 лауреатов Нобелевской премии по литературе. С такой исторической дистанции уже можно кое-что прикинуть.
Решениями Комитета публика часто бывает недовольна. Но тут есть один нюанс: литературные достоинства по условию являются важным фактором — но не первым, а лишь вторым.
Согласно завещанию Нобеля, премия по литературе должна присуждаться автору, «создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистической направленности».
И вот это самое «idealistic» завещатель никак не прояснил. А значение слова довольно размытое. Философский термин не в счет, но в целом — что-то вроде «основанный на высоких идеалах». С кучей смысловых оттенков: бескорыстный, оптимистический, радикальный, мечтательный, непрактичный и даже утопический.
Вдобавок первоначально академики решили, что речь о некоем «идеальном» соответствии литературной традиции, — и действовали исходя из этого. Хотя контекст завещания в целом склонял к мысли, что подразумевается литература условно-прогрессивного, пацифистского и гуманистического толка. Со временем Академия тоже дошла до этой интерпретации.
Но «высокие идеалы» для каждой эпохи все равно свои. А «idealistic» имеет тенденцию неотвратимо трансформироваться в «ideological».
Далее: завещатель рассчитывал, что премия будет поощрять тех, кто «за предшествующий год внес наибольший вклад в развитие человечества», к дальнейшим достижениям. Академики же, посовещавшись, остановились на расширительном толковании этого условия: рассматривалось всё, что было сделано к этому времени.
В итоге средним возрастом лауреатов оказались 65 лет. Половина из них после награждения не написала уже ничего (22 автора получили премию менее чем за 5 лет до смерти), а из тех, кто продолжил работу, большинство никаких новых высот не достигло — и даже наоборот. Были, конечно, и блестящие исключения, вроде Т.Манна. (Хотя подозреваю, что Манн и без всякой премии написал бы то, что написал.) Но в целом тут задумка Нобеля не сработала.
При вручении премии известны только имена лауреатов. Устав запрещает разглашать любые сведения о номинациях и мнениях, высказанных членами комитета, в течение 50 лет. А вот уж потом… Хотя слухи просачиваются, само собой.
В конце каждого года Шведская академия рассылает письма примерно двум тысячам номинаторов (профессора-филологи, крупные писатели, руководители творческих союзов). К 1 февраля прием заявок заканчивается, и к работе приступает комитет — 4 из 18 академиков: они сокращают список до 5 имен. К концу мая комитет докладывает о результатах, и академики разъезжаются на каникулы с домашним заданием. Обсуждение происходит в сентябре.
Итак, кого считали достойными условного литературного бессмертия 50-100 лет назад?

Число номинантов сначала колeбaлось в пределах от 14 до 30-ти, но с конца 1930-х гг. начало нарастать и уже к концу 1960-х перевалило за сотню.
Первый год, когда премия была присуждена, — 1901. 25 номинантов, включая победителя. О самом победителе, хотя он был награжден с формулировкой «за выдающиеся литературные добродетели», мне навскидку помнится только, что когда-то был такой. Это французский поэт Сюлли-Прюдом. А из 24 претендентов по совести могу признаться в знакомстве только с четырьмя: Сенкевич, Золя, Ростан и Фредерик Мистраль. Об остальных 20-ти никогда даже не слыхала. А ведь в 1901 году было немало писателей, которые сегодня признаны классиками мирового уровня, да и с «idealistic» у них тоже все в порядке. Но в этом списке их нет.
Конечно, чем дальше, тем число знакомых имен становится побольше, но...

Многие из авторов номинировались неоднократно. Кто-то в итоге стал лауреатом, но есть и те, кто так и не дождался. В их числе были фигуры первого плана, а премию между тем получали совершенно забытые сегодня литераторы.
Эмиль Золя номинировался дважды: в 1901 и 1902 гг. Премия в эти годы была присуждена как раз Сюлли-Прюдому и историку Т.Моммзену.
Лев Толстой — 5 раз, с 1902 по 1906 гг. Пацифист с мировой известностью, он идеально соответствовал условиям Нобеля. В этом же промежутке (1902–1904) на премию выдвигался Х.Ибсен. А лауреатами стали Моммзен, Бьёрнсон, Ф.Мистраль, Эчегарай-и-Эйсагирре, Сенкевич и Кардуччи.
В 1916 году Нобелевский комитет избрал Вернера фон Хейденстама — как «виднейшего представителя новой эпохи в мировой литературе». В числе отвергнутых оказались Генри Джеймс (за него сейчас спорят Англия и США: наш автор! — врете, это наш!) и Эмиль Верхарн, один из величайших поэтов ХХ века.
Томаса Харди выдвигали 12 раз, но безуспешно. В частности, ему предпочли П.Хейзе и Х.Бенавенте-и-Мартинеса, сегодня уже мало кому известных.
Эрик Карлфельдт, лауреат 1931 года, выиграл у 28 номинантов, в числе которых были Гессе, Стефан Георге, Ремарк, Голсуорси и Бунин. Ремарк и Георге (один из крупнейших немецкоязычных поэтов) лауреатами так никогда и не стали.
В 1963 году поэт Йоргос Сеферис обошел 80 соперников, среди которых были Беккет, Шолохов, Сартр, Ясунари Кавабата, Пабло Неруда, Бёлль (они получили премии позже), Дюрренматт, Фриш, Грэм Грин, Набоков, Фрост, Уайлдер, Юкио Мисима, Ануй и Борхес (которые так и не получили ничего).
В 1966 году поэтесса Нелли Закс, разделившая премию с прозаиком Ш.Агноном, обошла 70 других претендентов — среди них опять Беккет, Ясунари Кавабата, Астуриас, Неруда, Бёлль, Грасс (получили премии позже), Фриш, Пристли, Грэм Грин, Набоков, Уайлдер, Ануй, Ахматова, Паустовский, Борхес, Борген, Весос (не получили ничего).
В общем, выбор не то чтобы случаен, но во многом продиктован экстралитературными факторами.
Больше всего англоязычных авторов (30). На втором месте французы и немцы (по 14). 15 раз лауреатами становились скандинавские авторы — неудивительно.
Ну и «суд времени» со счетов не приходится сбрасывать. Сегодня у всех на слуху, а завтра глядь — и кто о нем помнит…

Заявленные причины отклонения:
Характерная история была со Львом Толстым. Сам он просил его вообще не выдвигать. Но Академия все равно рассмотрела кандидатуру Толстого, чтобы… отклонить его по собственным соображениям. Он якобы «осудил все формы цивилизации и настаивал взамен них принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры». (Впоследствии академики в свое оправдание ссылались на нежелание Толстого.)
Зато сразу за тем, как забаллотировали рьяного пацифиста Толстого, Нобелевку получил Киплинг (1907), который всю жизнь был убежденным «имперцем» и воспевал армию и Бремя Белого Человека, несущего свет цивилизации отсталым народам, а также активно выступал против феминизма и ирландского самоуправления. В начале ХХ века именно это в глазах академиков выглядело требуемой «идеалистической направленностью» (в формулировке комитета упоминалась «зрелость идей» Киплинга).
Через сто лет премии стали выдаваться за диаметрально противоположные призывы. А в 2008 году лаврами увенчали Г.Леклезио — за то самое, из-за чего забаллотировали Толстого: как певца «человечности вне и ниже господствующей цивилизации». (Это не в качестве лишнего камня в огород шведов, а к вопросу об исторической относительности идеалов и критериев.)
Далее. В те же первые годы ХХ века, когда премии получили несколько абсолютно забытых сегодня драматургов, кандидатура Чехова никому даже в голову не приходила. Что вообще-то понятно: только после смерти, да и то далеко не сразу, Чехов стал одной из влиятельнейших фигур мировой драматургии и малой прозы.
Самых прославленных модернистов, без которых сегодня ни один учебник не обойдется, никогда даже не рассматривали; они, как тогда казалось, не слишком отвечали заявленному условию «идеализма»: Александр Блок, Райнер-Мария Рильке, Джеймс Джойс, Марсель Пруст, Вирджиния Вулф…
Среди авторов, которые вообще не выдвигались, числятся Август Стриндберг, Марк Твен, Ярослав Гашек, Гарсиа Лорка, Дэвид Г. Лоуренс, Акутагава Рюноскэ (японцы и появились-то в списке номинантов только в 1968 году). Не рассматривались также — во всяком случае, до 1974 года (более поздняя информация официально не рассекречена) — и все равно уже ничего не получат, ибо отошли в лучший мир: Курт Воннегут, Айрис Мёрдок, Кобо Абэ, Джон Фаулз, Станислав Лем…
Кафка — этот сам кузнец своего счастья. Если б друг его послушал и сжег все его романы, кто бы вообще о Кафке сегодня слыхал?
Булгаков — ну, если вспомнить, что в школьную программу он вошел через 52 года после смерти автора… Впрочем, учитывая историю с Пастернаком, для Булгакова было и лучше избежать лишнего внимания. То же самое относится к Платонову, чьи центральные произведения были опубликованы на родине только в годы перестройки.
Зато Набоков, выдвигавшийся как минимум 9 раз, был заблокирован из-за «аморального и успешного» романа «Лолита». Особенно трогательна претензия к успешности. Впрочем, Г.Уэллса отвергли также по причине «чрезмерной популярности». (Типа, тебе еще и премию?!)
Толкина отклонили с таким вердиктом: «его книгу ни в коей мере нельзя назвать прозой высшего класса».
Грэма Грина — как якобы автора детективов. (Ну, если так смотреть, то ведь и Достоевский писал детективы и «чернуху» — что ж еще?)
Альберт Швейцер не прошел по «литературному списку», зато получил Премию мира: уже утешение.
А вот Гамсун, получивший премию в 1920 году, спустя 20 лет поддержал Гитлера (кто ж знал, что его так угораздит!) — и после войны отделался огромным штрафом только из-за преклонного возраста. Награжден он был, к слову сказать, за эпопею «Соки земли» — но в мировую литературу вошел благодаря другим, более ранним произведениям, которые внимания Академии не привлекли.
В 1935 г. Нобелевский комитет уже было остановился на кандидатуре испанского писателя и философа М. де Унамуно, но под сильным внешним давлением отказался от своего решения. Унамуно не получил премии из-за… печатных оскорблений в адрес Гитлера. (Еще и в 1939 году Гитлер номинировался на Нобелевскую премию мира.)
Кандидатура К.Чапека рассматривалась несколько раз, с 1932 по 1938 гг., но его «Война с саламандрами» — памфлет на фашизм и милитаризм — в заключении комиссии была названа «сплавом культурно-политической болтовни с ошеломляющими выдумками».
Недоброжелатели Академии намекали, что шведы опасались дразнить Германию. Защитники, напротив, утверждали, будто Комитет не желал привлекать внимание к антифашистской позиции Чапека в период подготовки раздела Чехословакии.
Хочется верить в последнее. В таком случае тем печальнее, что шведские академики, проявившие такую похвальную дальновидность в случае с Чапеком, не стали задумываться об уже существующем положении Пастернака, проживающего в СССР, присудив ему Нобелевскую премию за «антисоветский» роман. Чем в итоге сократили дни больного писателя: оставшиеся два года его жизни были — хуже не придумаешь.
А в 1964 г. премию присудили Сартру, который симпатизировал СССР, но как раз начал его критиковать. Сартра глубоко задело это снисходительное «прощение», воспринятое им как манипуляция, и он от премии тоже отказался (в отличие от Пастернака — добровольно), сделав вежливое, но категоричное заявление:
Писатель, занявший определенную позицию в политической, социальной или культурной области, должен действовать с помощью лишь тех средств, которые принадлежат только ему, то есть печатного слова. Всевозможные знаки отличия подвергают его читателей давлению, которое я считаю нежелательным.
Я хорошо понимаю, что сама по себе Нобелевская премия не является литературной премией западного блока, но ее сделали таковой, и посему стали возможными события, выходящие из-под контроля шведской Академии.
Премия на деле представляет собой награду, предназначенную для писателей Запада или «мятежников» с Востока. Не был награжден Неруда, один из величайших поэтов Южной Америки. Никогда серьезно не обсуждалась кандидатура Арагона. Вызывает сожаление тот факт, что Нобелевская премия была присуждена Пастернаку, а не Шолохову — и что единственным советским произведением, получившим премию, была книга, изданная за границей...
Уж из-за этого выпада Сартра или еще из-за чего, но Шолохову дали Нобелевскую премию на следующий же год, а Неруде — спустя 6 лет.
Борхес, по слухам, должен был стать лауреатом — но тут некстати принял какой-то орден от Пиночета. Это стало последней каплей: Борхес и раньше делал публичные заявления ультраправого толка.
А Хандке едва не лишился премии из-за своей просербской позиции и поддержки С.Милошевича, попавшего под Гаагский трибунал. Впрочем, в 2019 г. Хандке все же стал лауреатом.
Еще бывали случаи пренебрежения условиями премии. Иногда лауреаты не могли прибыть на церемонию по состоянию здоровья, но вот австрийская писательница Эльфрида Елинек просто сослалась на социофобию и вдобавок заявила, что, по ее мнению, наградили ее «по разнарядке», как женщину и автора феминистских романов, а вообще-то она такого отличия не заслужила. (Деньги, тем не менее, Елинек приняла, как человек практичный.)
А американский бард Боб Дилан — самый спорный выбор Академии, наделавший немало шуму, — не только не явился за наградой, но упорно игнорировал попытки обиженных академиков хоть как-то с ним связаться. Впрочем, деньги он тоже взял — позднее и в камерной обстановке. И Нобелевской речи читать не стал, хотя это было обязательным условием.

Номинантов (до 1974 г.), не получивших премии, много. Перечислю только тех, кого знаю. (Многие из них, как можете сами убедиться, в исторической перспективе оказались более долговечным явлением, чем половина лауреатов.)
Курсивом выделены имена не-беллетристов: общественные деятели, ученые и пр.
По странам и по алфавиту:
Великобритания:
Э.Бёрджесс, Р.Грейвз, Г.Грин, Э.Дансени, Л.Даррелл, У. Де ла Мар, Г.Джеймс, А.Кёстлер, Ф.Ларкин, Х.Макдиармид, Дж. Мередит, С.Моэм, Ш. О՚Кейси, У.Х.Оден, Дж. Б.Пристли, А.Силлитоу, Ч.П.Сноу, Г.Спенсер, А.Ч.Суинберн, А.Тойнби, Дж. Р.Р.Толкин, Э.Уилсон, Г.Уэллс, Дж. Фаррелл, Э.М.Форстер, Дж. Фрэзер, О.Хаксли, Т.Харди, Л.П.Хартли, Г.-К.Честертон
США:
Дж. Болдуин, Т.Драйзер, Б.Маламуд, Э.Л.Мастерс, Н.Мейлер, А.Миллер, Г.Миллер, М.Митчелл, Э.Олби, Э.Паунд, Ф.Рот, К.Сэндберг, Дж. Тёрбер, Т.Уайлдер, Т.Уильямс, Р.П.Уоррен, Э.Уортон, Р.Фрост, Дж. Хеллер, У.Д.Хоуэллс
Франция:
Л.Арагон, Г.Башляр, С. де Бовуар, А.Бретон, П.Бурже, М.Бютор, П.Валери, Р.Гари, Ш. де Голль, Ж.Грак, Ж.Грин, Ж.Дюамель, Ж.Жионо, Э.Золя, Э.Ионеско, Р.Кено, П.Клодель, Ж.Кокто, С.-Г.Колетт, В.Ларбо, К.Леви-Стросс, П.Лоти, А.Мальро, Ж.Маритен, Г.Марсель, А. де Монтерлан, М.Паньоль, А.Роб-Грийе, Ж.Ромэн, Ж.Рони-старший, Н.Саррот, Ж.Сименон, Ж.Сюпервьель, А.Труайя, Р.Шар, М.Юрсенар
Бельгия:
Э.Верхарн, М. де Гельдерод
Нидерланды:
С.Вестдейк, Й.Хёйзинга
Швейцария:
Ф.Дюрренматт, А.Коэн, М.Фриш, К.-Г.Юнг
Германия:
Б.Брехт, С.Георге, А.Зегерс, М.-Л.Кашниц, Э.Кестнер, З.Ленц, Г.Э.Носсак, Э.-М.Ремарк, Х.Фаллада, Л.Фейхтвангер, М.Хайдеггер, Р.Хух, А.Цвейг, П.Целан, А.Швейцер, Э.Юнгер, К.Ясперс
Австрия:
Г.Брох, М.Бубер, Ф.Верфель, Г. фон Гофмансталь, Х. фон Додерер, З.Фрейд
Скандинавия:
М.Андерсен-Нексё, К.Бликсен, Г.Брандес, В.Хайнесен (Дания)
А.Линдгрен, В.Муберг (Швеция)
Ю.Борген, Т.Весос, Х.Ибсен (Норвегия)
М.Валтари, М.Вейо, В.Линна (Финляндия)
Греция:
Н.Казандзакис
Италия:
Б.Кроче, К.Леви, А.Моравиа, В.Пратолини
Испания:
Л.Бунюэль, Р.Менендес Пидаль, Х.Ортега-и-Гассет, Б.Перес Гальдос, М. де Унамуно
Португалия:
Ж.-М.Феррейра ди Каштру
Турция:
Я.Кемаль
Россия:
М.Алданов, А.Ахматова, К.Бальмонт, Н.Бердяев, М.Горький, Е.Евтушенко, Б.Зайцев, А.Кони, П.Краснов, Л.Леонов, Д.Мережковский, В.Набоков, К.Паустовский, Л.Толстой, К.Федин, И.Шмелев, Р.Якобсон
Польша:
Е.Анджеевский, В.Гомбрович, М.Домбровская, С.Жеромский, Я.Ивашкевич, С.Мрожек, Э.Ожешко, Я.Парандовский, Т.Ружевич
Украина:
Н.Бажан, П.Тычина, И.Франко
Болгария:
И.Вазов
Венгрия:
Д.Ийеш, Д.Лукач
Чехословакия:
А.Ирасек, К.Чапек
Румыния:
М.Элиаде
Югославия:
М.Крлежа
Индия:
Шри Ауробиндо
Япония:
Дзюнъитиро Танидзаки, Исикава Тацудзо, Юкио Мисима, Ясуси Иноуэ
Австралия:
К.С.Причард
Латинская Америка:
Ж.Амаду (Браз.), Х.М.Аргедас (Перу), Х.Л.Борхес (Арг.), Р.Гальегос (Вен.), А.Карпентьер (Куба)

А теперь те, кто премию получил.
Границы между группами условные, так что «миграция» не исключается. Поживем — увидим.
А. Писатели со статусом культовых фигур, оказавшие серьезное влияние на мировую литературу:
Морис Метерлинк (Бельгия, 1911)
Кнут Гамсун (Норвегия, 1920)
Джордж Бернард Шоу (Великобритания, 1925)
Томас Манн (Германия, 1929)
Герман Гессе (Швейцария, 1946)
Уильям Фолкнер (США, 1949)
Эрнест Хемингуэй (США, 1954)
Альбер Камю (Франция, 1957)
Жан-Поль Сартр (Франция, 1964)
Сэмюел Беккет (Ирландия–Франция, 1969)
Габриэль Гарсиа Маркес (Колумбия, 1982)

Б. Писатели-классики и авторы с широкой мировой известностью:
Редьярд Киплинг (1907) — яркая лирика и глубокие психологические новеллы с темой столкновения культур
Сельма Лагерлёф (1909) — шведская романистка: историческая и психологическая тематика, фольклорные мотивы
Герхарт Гауптман (1912) — немецкий драматург, представитель натурализма (тема наследственности)
Ромен Роллан (1915) — французский романист и драматург, автор эпических романов о становлении личности
Анатоль Франс (1921) — прозаик, продолжатель сатирической традиции Вольтера
Уильям Батлер Йейтс (1923) — знаменитый ирландский лирик и драматург, опиравшийся на образы кельтской мифологии и фольклора
Сигрид Унсет (1928) — норвежская писательница, известная благодаря двум эпичным историческим романам с психологической проблематикой
Джон Голсуорси (1932) — создатель «Саги о Форсайтах», отражающей исторические и духовные перемены в жизни Англии на рубеже веков
Иван Бунин (1933) — квинтэссенция и запоздалый исход XIX века
Андре Жид (1947) — французский прозаик, разрабатывавший идеи и формы Достоевского; писал о духовном и интеллектуальном кризисе современного человека
Томас Стернз Элиот (1948) — англоязычный лирик-модернист: философская поэзия с богатым реминисцентным фоном и новаторскими художественными формами
Пер Лагерквист (1951) — швед, автор повестей философско-притчевого типа
Михаил Шолохов (1965) — с формулировкой «за эпос о донском казачестве переломного времени»
Элиас Канетти (1981) — австрийский прозаик, автор романа «Ослепление», продолжающего традицию Ф.Кафки
Уильям Голдинг (1983) — английский прозаик: философские романы-притчи о человеческом бытии
Кэндзабуро Оэ (1994) — японский романист: мифологическое мышление, сильная антиутопическая тенденция, тема безответственности, насилия и отчуждения
Жозе Сарамаго (1998) — португалец; романы притчево-философского типа, со сложной формой повествования
Гюнтер Грасс (1999) — немецкий прозаик: сатирические романы с элементами гротеска, в основном антивоенной направленности
Кадзуо Исигуро (2017) — английский прозаик японского происхождения, писал об отчуждении, поисках личного жизненного смысла и перспективах человечества в целом

В. Писатели общенационального значения, известные также за пределами родины. Со временем часть их может стать полузабытыми, а парочка — перейти в разряд «классиков», но тут работает слишком много факторов, чтобы строить прогнозы:
Бьёрнстьерне Бьёрнсон (1903) — один из столпов норвежской литературы: проза в основном о крестьянской жизни (выиграл у своего соотечественника Х.Ибсена, который вообще-то еще крупнее, но увы…)
Генрик Сенкевич (1905) — остался в активе как создатель польского исторического романа.
Рабиндранат Тагор (1913) — индийский писатель с активной гражданской позицией; широкая панорама национальной жизни
Хенрик Понтоппидан (1917) — автор эпических романов о современной ему Дании.
Владислав Реймонт (1924) — романы о быте разных слоев польского общества
Синклер Льюис (1930) — американский прозаик, представитель критического реализма
Луиджи Пиранделло (1934) — итальянский драматург-новатор, тяготевший к гротеску
Юджин О՚Нил (1936) — американский драматург-натуралист, наследник Ибсена и предтеча Фолкнера
Роже Мартен дю Гар (1937) — французский романист, испытавший влияние Л.Толстого, автор семейной саги «Семья Тибо»
Перл Бак (1938) — американская романистка, родилась и долго жила в Китае; художественную ценность сохранила «Земля» — семейная сага о китайских крестьянах Вильхельм Йенсен (1944) — датский прозаик, испытавший влияние модернизма (в том числе своеобразные исторические романы)
Франсуа Мориак (1952) — французский католический писатель: романы на семейные темы, с этической проблематикой
Халлдор Лакснесс (1955) — романы о жизни исландского народа, в том числе исторические
Борис Пастернак (1958) — в первую очередь прекрасный (но непереводимый) поэт; премию, однако, получил за роман
Иво Андрич (1961) — исторические романы из жизни южных славян времен османской оккупации
Джон Стейнбек (1962) — американский реалист остросоциальной направленности
Шмуэль Агнон (1966) — проза на иврите с ярко выраженным «локальным колоритом»
Мигель Анхель Астуриас (1967) — оригинальная орнаментальная проза, основанная на фольклоре индейцев Гватемалы
Ясунари Кавабата (1968) — прозаик, «передавший сущность японского сознания»
Александр Солженицын (1970) — традиционный критический реализм в толстовском духе
Генрих Бёлль (1972) — немецкий прозаик с сильной антивоенной тенденцией
Патрик Уайт (1973) — эпические романы из жизни австралийских поселенцев
Эйвинд Юнсон (1974) — шведский прозаик; наиболее интересна его «осовремененная» версия «Одиссеи»
Сол Беллоу (1976) — романы о неприкаянности интеллектуала в американском обществе
Исаак Башевис-Зингер (1978) — американский романист польско-еврейского
происхождения, с сильной опорой на фольклорную стилевую традицию, писал на идиш
Клод Симон (1985) — представитель школы французского «нового романа» (ассоциативная проза)
Камило Хосе Села (1989) — испанец, писавший об участи «маленького человека»
Гарольд Пинтер (2005) — английский драматург, развивавший традиции чеховского театра
Марио Варгас Льоса (2010) — перуанский романист; тема общественного насилия, элементы сатиры, черты постмодернизма и «магического реализма»
Элис Манро (2012) — канадская новеллистка, считается продолжательницей традиции чеховского рассказа (хотя я особого сходства не вижу)
Петер Хандке (2019) — австрийский писатель: тема внутреннего мира личности, бесфабульное повествование, сосредоточенное на языковых средствах выражения
Юн Фоссе (2023) — норвежский прозаик и драматург-модернист, с формулировкой «за изъяснение неизъяснимого».

Г. Поэты по понятным причинам обычно имеют только национальное значение; пара исключений — Йейтс (1923) и Элиот (1948) — указана выше:
Фредерик Мистраль (1904) — провансальский поэт, возрождавший окситанский язык, автор «сельской поэмы» «Мирей»
Джозуэ Кардуччи (1906) — итальянец: патриотическая тематика, обновление стихотворных форм
Габриэла Мистраль (1945) — чилийская поэтесса с национальной тематикой, борец за права женщин
Хуан Рамон Хименес (1956) — блестящий испанский лирик-модернист с широкой палитрой художественных средств
Сальваторе Квазимодо (1959) — итальянский лирик; в основном использовал белый стих и верлибр
Сен-Жон Перс (1960) — француз, писавший эвфоническим версетом (подобие библейского стиха), создатель своеобразного эпоса космической метафизики
Йоргос Сеферис (1963) — греческий поэт, сочетавший новаторство с поэтической «эллинской традицией»
Нелли Закс (1966) — немецко-шведская поэтесса (верлибр), с формулировкой «за исследование судьбы еврейского народа»
Пабло Неруда (1971) — чилийский поэт-новатор, активный политический деятель, друг С.Альенде
Харри Мартинсон (1974) — швед; наиболее известна его поэма — «космическая» антиутопия «Аниара»
Эудженио Монтале (1975) — итальянский поэт, весьма разноплановый
Висенте Алейсандре (1977) — испанский лирик трагического звучания
Одиссеас Элитис (1979) — греческий поэт широкого тематического диапазона
Чеслав Милош (1980) — поляк, имевший также гражданство США и Литвы, «праведник мира»; поэзия с этической проблематикой
Ярослав Сейферт (1984) — чешский поэт с выраженной гражданской позицией
Иосиф Бродский (1987) — диссидент и отличный поэт, «два в одном»
Октавио Пас (1990) — мексиканский лирик-сюрреалист
Дерек Уолкотт (1992) — вест-индский англоязычный поэт
Шеймас Хини (1995) — ирландец с «национальной» темой, писавший, тем не менее, по-английски
Тумас Транстрёмер (2011) — шведский поэт ярко метафоричной образности
Боб Дилан (2016) — американский бард: поп-музыка, контркультура «песни протеста», фолк
Луиза Глюк (2020) — американская поэтесса: тема межличностных отношений и веры, техника верлибра

Д. В последние десятилетия усилилась тенденция к отбору по принципу «правильных взглядов» автора и прочих экстралитературных факторов. Но наличия таланта этот факт не исключает, так что 3-4 имени, вероятно, все же переживут своих носителей. Большинство авторов еще живы и даже пишут (умершие помечены †):
Воле Шойинка (1986) — основоположник литературы Нигерии, работал в разных жанрах, премии удостоен за драмы (на английском языке); на родине подвергался преследованиям
Нагиб Махфуз (1988) † — египетский прозаик, картины национального быта
Надин Гордимер (1991) † — англоязычная писательница из ЮАР, борец с апартеидом
Тони Моррисон (1993) † — афроамериканская романистка антирасистской направленности, тема «черных» и их культуры, постмодернистские приемы письма
Дарио Фо (1997) † — итальянский драматург и режиссер с активной гражданской позицией, автор гротескно-сатирических буффонад на социальные темы
Гао Синцзянь (2000) — китайский романист и драматург, по политическим мотивам эмигрировавший во Францию; сочетание национальной традиции с влиянием западных авторов (Достоевский, Пруст, Кафка, Беккет, Т.Манн)
Видиадхар Найпол (2001) † — англоязычный уроженец Тринидада индийского происхождения: проза с элементами документалистики, проблема ассимиляции иммигрантов, культурных маргиналов из постколониальной страны
Имре Кертес (2002) † — венгерский прозаик еврейского происхождения; тема концентрационных лагерей
Джон Кутзее (2003) — англоязычный «африканер»: написанные в духе экзистенциализма романы об апартеиде, неравенстве и прочих социально-исторических проблемах ЮАР; заодно борец за права животных
Эльфрида Елинек (2004) — австрийская писательница, автор романа «Пианистка»; тема феминизма и социально-политическая проблематика
Орхан Памук (2006) — турецкий романист, оппозиционный правительству; в технике постмодернизма разрабатывает тему сложного взаимодействия культур и конфессий
Дорис Лессинг (2007) † — английская писательница–феминистка, критиковавшая апартеид (до 30 лет проживала в Родезии)
Гюстав Леклезио (2008) — французский романист, разрабатывавший тему миграции
Герта Мюллер (2009) — представительница немецкоязычного меньшинства Румынии; проза антитоталитарной и антикоммунистической направленности (подавление личности государством, диктатура Чаушеску, притеснение нацменьшинств)
Мо Янь (2012) — политическая сатира с опорой на повествовательные приемы китайского народно-фантастического эпоса
Патрик Модиано (2014) — романы на автобиографической основе о времени оккупации Франции в 1940-е гг.
Светлана Алексиевич (2015) — белорусская журналистка, пишет на русском языке: художественно-документальная проза о войне и острых социально-политических проблемах
Ольга Токарчук (2018) — польская правозащитница и экоактивистка, прозаик-постмодернист: мне напоминает П.Коэльо, поглядывающего на Гарсиа Маркеса
Абдулразак Гурна (2021) — англоязычный прозаик из Танзании, тема колониализма и судьбы беженцев
Анни Эрно (2022) — француженка, автобиографические романы о женской судьбе

Е. Авторы, в основном уже ставшие «историей литературы»:
Сюлли-Прюдом (1901) — французский поэт и эссеист; сегодня известен главным образом как основатель премии для молодых французских поэтов
Хосе Эчегарай-и-Эйсагирре (1904) — испанский драматург, автор «драм чести», сейчас выглядящих чрезвычайно архаичными и натянутыми
Пауль Хейзе (1910) — немецкий новеллист в манере бидермейера
Вернер фон Хейденстам (1916) — шведский поэт и прозаик с романтической и патриотической тематикой
Карл Гьеллеруп (1917), датский прозаик — полузабытый, но его повесть «Мельница» меня впечатлила
Карл Шпиттелер (1919) — швейцарский поэт и прозаик, автор нашумевшей в свое время эпической поэмы «Олимпийская весна»
Хасинто Бенавенте-и-Мартинес (1922) — испанский драматург; сегодня его пьесы читаются как предтеча «мыльных опер» (самая популярная — «Игра интересов» — еще встречается в репертуаре театров)
Грация Деледда (1926) — итальянская писательница и поэтесса, работала в разных жанрах
Эрик Карлфельдт (1931) — шведский поэт, нынче забытый даже на родине, который с 1907 года входил в состав Нобелевского комитета; он от премии отказался, но был награжден посмертно (нарушение воли завещателя, кстати)
Франс Силланпя (1939) — сентиментальные романы из жизни финских крестьян

Ж. Авторы исторических, философских и т. п. работ:
Теодор Моммзен (1902) — автор «Римской истории», прославленный стилем и эрудицией
Рудольф Эйкен (1908) — немецкий философ, представитель «этического идеализма», забытый вскоре после смерти
Анри Бергсон (1927) — известный французский философ-интуитивист, приверженец «философии жизни»
Бертран Рассел (1950) — знаменитый британский философ, логик и математик, фигура мирового значения
Уинстон Черчилль (1953) — награжден в основном за автобиографическую прозу

Случаи присуждения Нобелевской премии по сомнительным основаниям, конечно, встречаются не только в литературе. Премии в своих областях не имели ни Менделеев, ни Фрейд, ни Гэлбрейт…
Махатма Ганди номинировался на Премию мира 5 раз, но так и не получил ее. Зато получил — к общему и своему собственному удивлению — Барак Обама, к тому времени (2009) президентствовавший всего 9 месяцев. Академики объяснили свое решение тем, что хотели его морально поддержать.
О некоторых замечательных ошибках рассказано тут:
https://www.maximonline.ru/longreads/fail-nobel-committee-id163338/
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 14 комментариев
#даты #литература #длиннопост
Мне представляется, что на мир, в котором мы живем, можно смотреть без отвращения только потому, что есть красота, которую человек время от времени создает из хаоса. Картины, музыка, книги, которые он пишет, жизнь, которую ему удается прожить.
Еще один январский юбилей: 150 лет Сомерсету Моэму.
Будущий писатель родился в семье юриста британского посольства во Франции. Его родным языком был французский.
Семи лет от роду мальчик потерял мать, а еще через три года — и отца. Его отослали к родственникам в Англию, где он оказался на попечении дяди-пастора, человека эгоистичного и ограниченного. В школе над ним смеялись из-за французского акцента, заикания… Моэм рос болезненным и замкнутым ребенком.
Показать полностью 7
Показать 5 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Ян Абрахамс ван Беерстратен (1622–1666). Зимний пейзаж с конькобежцами

Расцвет живописи Голландии в XVII веке был предопределен ее историей и политическим устройством. Лишенные богатых заказчиков в лице двора, знати и католической церкви, голландские живописцы сделали своей «целевой аудиторией» купцов, ремесленников и даже зажиточных крестьян, желавших облагородить свое жилище. Так что картины, сегодня украшающие знаменитые музейные коллекции, в свое время висели в гостиной или на кухне у какого-нибудь рядового обывателя…
Результатом стал небывалый взлет пейзажа и натюрморта. Полотна писались небольшого формата, в расчете на скромные интерьеры, а характерное для голландского ландшафта пасмурное рассеянное освещение придавало им тональное единство.
Показать полностью 1
Показать 9 комментариев
#книги #кино #Рикман #длиннопост
Лилия Шитенбург. Алан Рикман. Творческая биография. М.: Эксмо, 2024.
— Столько превращений в один день хоть кого собьет с толку!
— Не собьет! — сказала Гусеница.
Он родился в 1946 году в Лондоне, в районе Хаммерсмит, в семье фабричного рабочего. Когда Алану было 8 лет, отец умер — и матери пришлось в одиночку поднимать четверых малышей.
Тут можно было бы представить себе тяжелое нищее детство будущей звезды, но это не голливудский сюжет, а вполне английский: мальчик пошел в обычную школу, где учили, однако, по системе, развивающей творческие навыки, — и в 11 лет выиграл стипендию в престижной школе Латимер. Там, помимо прочего, его серьезно обучали рисованию и всячески приветствовали очевидные способности по классу театра и драмы.
Показать полностью 17
Показать 9 комментариев
#даты #литература
200 лет назад родился
Нет, лучше начать не так.
В XVIII веке в Лондоне жил-был один литератор средней руки, по совместительству приторговывавший картинами: литература — ремесло неверное и не особо хлебное.
Звали его Уильям, а фамилию немного придержу: нужна же мне какая-то интрига!
Его сын, Уильям-младший, унаследовал от отца не только имя, но и увлечение живописью. Только он стал уже не просто знатоком, а известным по английским масштабам художником. Его излюбленные сюжеты — пейзажи и сентиментальные жанровые сценки в «предвикторианском» вкусе, большей частью из сельского быта.
Вот такие:
Бездомный котенок
Счастлив, как король
На пшеничном поле
Продавец вишен
Раннее утро

Показать полностью 6
Показать 2 комментария
#перлы #преподавательское
Вот еще одна партия — компот из сухофруктов урожая разных лет. На авторскую грамматику не посягаю: жемчуг полировке не подлежит!

С детства нам знакома сказка Пушкина «Петушок, золотой грeбешок».

Пушкин — человек недюжего ума.

Пушкин был поэт такой. С очень светлой головой.

Както Пушкин написал стихотворение. Сидя у окна своей комнаты. День был теплым и окно было открыто. За окном рос дуб. Смотря на это дерево ему начали приходить в голову идеи, чтобы написать стихотворение «У Лукоморя дуб зеленый». Главным героем Пушкин пощитал кота. Кота он выразил, как философа и как музыканта, который ходит днем и ночью поципи кругом.

К Печорину пылают жаром как молодые, так и старые девы.

Повесть Гоголя «…ая грамота». <Многоточие поставил абитуриент — но без дурного умысла: он просто забыл название>

Все прогрессивные люди мира стремятся быть похожими на Базарова, и я, молодая девушка, тоже стремлюсь быть похожей на него.

Стихотворение Некрасова «Школьник» начинается словами: «ну, пошел ты… там куда-то».

Красота у Чернышевского связана с понятием жизнь. Дохлая кошка, кроме извращенца, никого не привлечет.

Образ хомута говорит о том, что героиню охомутают.

Отец Раскольникова попал под телегу и скончался, но семья от этого, конечно, не пострадала.

Будучи человеком добрым и внимательным, Раскольников совершает двойное убийство.

Раскольников решил совершить научный экскремент.

Бедные еле перeбивали свое нищенское положение на копейке, посланной им в унижение.

Обогащение и благополучие — странствующие пороки буржуазного общества.

Произведения Толстого дают ясную картину жизни людей в то время, когда жил и творчествовал этот «великий» писатель. <Опять же, кавычками автор просто хотел подчеркнуть, что данный эпитет в данном месте является чужой интеллектуальной собственностью. Честность прежде всего!>

Старуха Изергиль состоит из трех частей.

Трудно найти поэта, как С.Есенин, который бы с таким мастерством описывал состояние и страдания обыкновенной коровы. Их вымена переполнены молоком, их жалобное мычание, доносящееся со страниц книги, заставляет читателя вздрагивать.

Маяковский спал мало. И то ложил под голову полено.

Чем помочь этому разврату, чтобы извлечь его из нашей цветущей жизни?

В романе «Голова профессора Доуэля» рассказывается о том, как живет тело без туловища.

В столовой накладывали на стол.

Это было время, когда невинные русские люди отдавали свою честь родине. Женя Комелькова, как и остальные четыре женских образа, отдает свою честь государству с гордо поднятой головой.

В нас живет надежда, что всему придет конец.

На земле тишина, но стоит прижаться к ней ушами, и услышишь рассказ о былых суровых днях.

Сейчас много строится жилья и других учреждений для досуга трудящихся.

Вечерами люди веселятся, т. к. они наработались днем. Кто не хочет веселиться, то те сидят в библиотеках или музеях.

Раннее утро, ползет труженик муравей, и в душе просыпается гордость за Родину.

До победного конца справедливости и добра…

Именно человек явился создателем первого в мире трактора, двигателя внутреннего сгорания, радио, в конце концов!

Это медленная смерть в титанических трудах…

Слабодневный роман.

Современные писатели употрeбляют словари во всех смыслах.

Каждый писатель имел, имеет и будет иметь свою музу. Находясь в ее объятиях, создавались лучшие произведения.

Россия еще поднимет свои перья, и эти перья напишут много произведений! <Если картинку визуализировать, получится хороший логотип для Фанфикса. Встопорщенный такой…>

<А вот это бесценное свидетельство — прежде всего для историков, а особенно для вас, дорогие петербуржцы!>
Раскольников сидит в кабаке. Кстати, такие забегаловки являлись основной частью городов того времени. Выпивка была дешевой. Ограбив старуху, он не знал, куда девать деньги и золото. Это тоже отличительная черта городов того времени. Богачи, наверное, и не жили в Петербурге, а имели свои особняки где-нибудь в Москве. Тем более он расположен на островах, поэтому там часто идут дожди и почти не бывает солнечной погоды. Боюсь, чтобы сейчас, с нынешними проблемами, он не утратил нравственности и духовности, которые приобрел в послевоенное время, и не стал тем, чем был в 19 веке. Может мое мнение не совпадает с оценками писателей, которые изучали Достоевского, но оно у меня такое и его никто не отымет.
<Да провалиться мне на месте — даже и пробовать не стану. Кстати, хорошая иллюстрация к тому, что некоторые люди подразумевают под «своим мнением».>
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 11 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Утагава (Андо) Хиросигэ (1797–1858). Лисьи огни у священного дерева эноки в Одзи
Андо Хиросигэ (настоящее имя художника), приступив к изучению живописи, по традиции взял фамилию своего учителя, Утагавы Тоёхиро, и стал называться Утагава Хиросигэ I. Под этим именем он основал уже собственную художественную школу, которую позднее возглавляли его ученики, ставшие, соответственно, Утагавой Хиросигэ II и Утагавой Хиросигэ III.
В общем, чтобы не путать всех этих Утагав, первого (самого талантливого) часто называют его родовой фамилией: Андо. А еще чаще — просто по имени: Хиросигэ (ставя тем самым в ряд с Леонардо и Микеланджело).
«Лисьи огни» принадлежат к известнейшей серии гравюр Хиросигэ «Сто знаменитых видов Эдо».
Показать полностью 1
Показать 16 комментариев
#старое_кино #длиннопост
В праздники планирую пересматривать два любимых старых сериала про пару друзей. Разных.
Первый — 5-серийный франко-итальянский (аж 1952–1965), про священника дона Камилло (Фернандель) и его задушевного противника, мэра-коммуниста Пеппоне (Джино Черви). Лет пять назад я его уже упоминала в блогах. Кто не смотрел — рекомендуется всем любителям смешного и одновременно «лампового» черно-белого кина. (Есть еще «Дон Камилло» 1984 года, но это уже типичное не то.)
А второй сериал знают абсолютно все. И этот пост именно про него.

Шерлок Холмс — это человек, который никогда не жил, но который никогда не умрет.

Орсон Уэллс
(Использована информация с некоммерческого сайта Интернет-памятник фильму «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона»)
Показать полностью 33
Показать 11 комментариев
#даты #литература #поэзия #цитаты #длиннопост
150 лет со дня рождения Валерия Брюсова
Есть в Москве Брюсов переулок.
Как известно, назван он в честь графа Якова Вилимовича Брюса, одного из «птенцов гнезда Петрова» — генерал-фельдмаршала, дипломата, инженера и ученого, чей предок происходил из древнего шотландского рода и переселился в Россию в середине XVII века, после утраты Шотландией независимости. В народе Яков Вилимович имел репутацию чернокнижника («колдун на Сухаревой башне»).
У Брюса, само собой, были крепостные крестьяне — «Брюсовы».
Одному из носителей этой фамилии в 1850-х годах удалось мелочной торговлей собрать достаточно деньжонок и выкупиться на волю.
Кузьма Брюсов до конца своих дней был полуграмотен. Его сын Яков (родившийся тоже крепостным, но «доросший» до купеческого звания) — уже человек довольно образованный, поклонник Некрасова и Чернышевского, убежденный демократ и дарвинист. А сын Якова — Валерий Брюсов — окончил историко-филологический факультет Московского университета и стал выдающимся эрудитом.
Брюсов прожил всего 50 лет — но любой словарь выдаст примерно такую его характеристику: «поэт, прозаик, драматург, переводчик, журналист, редактор, литературовед, литературный критик и историк; теоретик и один из основоположников русского символизма».
В юности он сказал: «Я хочу жить так, чтобы в истории всеобщей литературы обо мне было две строчки. И они будут!» Энергичный, деятельный характер этого человека сочетался с амбициозностью и страстной жаждой знания:
Свободно владея (кроме русского) языками латинским и французским, я знаю настолько, чтобы читать без словаря, языки: древнегреческий, немецкий, английский, итальянский; с некоторым трудом могу читать по-испански и по-шведски; имею понятие о языках: санскритском, польском, чешском, болгарском, сербском. Заглядывал в грамматики языков: древнееврейского, древнеегипетского, арабского, древнеперсидского и японского.
В чем я специалист? 1) Современная русская поэзия. 2) Пушкин и его эпоха. Тютчев. 3) Отчасти вся история русской литературы. 4) Современная французская поэзия. 5) Отчасти французский романтизм. 6) XVI век. 7) Научный оккультизм. Спиритизм. 8) Данте; его время. 9) Позднейшая эпоха римской литературы. 10) Эстетика и философия искусства.
Характерное выражение — «научный оккультизм». Чисто брюсовская черта: даже в спиритизме (который был тогда в моде) его притягивало внешнее сходство с экспериментальной наукой. Недаром любимым предметом Брюсова в юности была математика.
Но, Боже мой! Как жалок этот горделивый перечень сравнительно с тем, чего я не знаю. Весь мир политических наук, все очарование наук естественных, физика и химия с их новыми поразительными горизонтами, все изучение жизни на земле, зоология, ботаника, соблазны прикладной механики, истинное знание истории искусств, целые миры, о которых я едва наслышан, древность Египта, Индия, государство Майев, мифическая Атлантида, современный Восток с его удивительной жизнью, медицина, познание самого себя и умозрения новых философов, о которых я узнаю из вторых, из третьих рук. Если бы мне жить сто жизней — они не насытили бы всей жажды познания, которая сжигает меня!
В библиотеке Брюсова насчитывалось около 5000 томов. Из них:
• 200 томов энциклопедических и прочих словарей и грамматик
• 241 том — античный отдел
• 224 — Пушкин и литература о нем
• 330 — прочие русские классики и литературоведение в целом
• 1135 — писатели эпохи символизма
• 676 — французская литература
• 129 — английская
• 93 — немецкая
• 66 — итальянская
• 80 — армянская
• 220 — искусство
• 143 — философия
• 43 — история религии
• 64 — математика
• 47 — естествознание
• 233 — альманахи, русские и зарубежные
• 1018 — журналы
В одной из своих статей Брюсов сделал тонкое замечание о пушкинском Сальери: он не завистник — от Моцарта Сальери отличает иной склад художественного дарования, которое исходит не от наитий, а от выстроенного алгоритма («поверить алгеброй гармонию»). Статья называлась «Пушкин и Баратынский» — они, по мнению Брюсова, были характернейшими представителями этих двух типов. И себя он тоже относил к «сальерианцам».
Такой необычный для поэта рационалистический и одновременно экстенсивный склад мышления не мог не дать довольно любопытных результатов. Здесь пролегает черта, отделяющая Брюсова от Блока, «старших» символистов» от «младших».
Младшие шли вглубь.
Старшие — и Брюсов прежде всего — раскидывались вширь.
Поэтический мир его в большей степени внешний, чем внутренний. Это своего рода музей с галереей экспонатов: пейзажи, портреты, памятники искусства, исторические события, верования, идеи, «мгновения»… Брюсов жаден — он не желает оставить что-либо непознанным и невоспетым:
Мой дух не изнемог во мгле противоречий,
Не обессилел ум в сцепленьях роковых.
Я все мечты люблю, мне дороги все речи,
И всем богам я посвящаю стих…
Я посещал сады Лицеев, Академий,
На воске отмечал реченья мудрецов,
Как верный ученик, я был ласкаем всеми,
Но сам любил лишь сочетанья слов.
Хотел того Брюсов или нет, последняя строчка выглядит как признание внутреннего холода: под покровом кипучей активности, внешне бурных эмоций — трезвый взгляд регистратора и аналитика.
Стремление к всеохватности отражается даже в названиях поэтических сборников и циклов Брюсова, где в тех или иных формах вылезает множественное число — плюс отсутствие ложной скромности: Juvenilia (Юношеское), Chefs d’oeuvre (Шедевры), Me eum esse (Это я), Tertia vigilia (Третья стража), Urbi et Orbi (Миру и Городу — формула Папы!), Stephanos (Венок), Все напевы, Зеркало теней, Семь цветов радуги, Девятая камена, Последние мечты, В такие дни, Миг, Дали, Меа (Спеши)…
Брюсов мечтал запечатлеть в циклах «Сны человечества» все формы культурного сознания и все типы мышления. Даже сборник его работ о русских поэтах был озаглавлен так, чтобы объять всё и вся: «Далекие и близкие».

И вышло так, что человеку с подобным складом мышления довелось стать провозвестником и лидером русского символизма — причем вовсе не по причине почившего на нем благословения музы или тому подобных таинственных феноменов, а вследствие целенаправленного решения.
Преклоняясь перед Пушкиным, Брюсов тем не менее считал, что новая эпоха нуждается в новом языке: «Что если бы я вздумал на гомеровском языке писать трактат по спектральному анализу?»
В 20 лет он записал в своем дневнике:
Талант, даже гений, честно дадут только медленный успех, если дадут его. Это мало! Мне мало. Надо выбрать иное… Найти путеводную звезду в тумане. И я вижу ее: это декадентство. Да! Что ни говорить, ложно ли оно. смешно ли, но оно идет вперед, развивается, и будущее будет принадлежать ему, особенно когда оно найдет достойного вождя. А этим вождем буду я!
Сказано — сделано. Через год вышел первый сборник его стихов. Затем — лет десять насмешек и возмущения критиков. И только потом пришло признание.
Парадокс заключался в том, что пророком и вождем символистов стал поэт, по своей натуре и характеру дарования меньше всего склонный к символизму.
О чем речь, можно увидеть на примере одного из самых известных брюсовских стихотворений:
Тень несозданных созданий
Колыхается во сне,
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.

Фиолетовые руки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине.

И прозрачные киоски
В звонко-звучной тишине
Вырастают, словно блестки,
При лазоревой луне.

Всходит месяц обнаженный
При лазоревой луне…
Звуки реют полусонно,
Звуки ластятся ко мне.

Тайны созданных созданий
С лаской ластятся ко мне,
И трепещет тень латаний
На эмалевой стене.
Стихотворение названо «Творчество». Сколько глубокомысленных интерпретаций на его основе было построено, какие проникновения в глубочайшие творческие тайны виделись критикам за этими строчками!
А из противоположного лагеря неслись обвинения в отсутствии здравого смысла. Владимир Соловьев ехидничал:
Обнаженному месяцу восходить при лазоревой луне не только неприлично, но и вовсе невозможно, так как месяц и луна суть только два названия для одного и того же предмета.
Между тем основа у стихотворения самая тривиально-биографическая. Поэт задремал вечером у печки. Загадочное слово «латания» означает пальму (в данном случае комнатную), а эмалевая стена — это печные изразцы, в которых отражаются пальмовые листья-лопасти: их тени похожи на «фиолетовые руки». Месяц тоже отражается на изразцах в виде «лазоревой луны» — вот оно, возмутившее Соловьева удвоение небесного светила.
Короче, никаких символических шарад Брюсов тут не стремился загадывать: он просто образно описал состояние полусна-полуяви, пробуждающее художественное воображение. (Другое дело, что поэтический текст сам по себе является структурой смыслопорождающей…)
В плане критических придирок особенно прославилось брюсовское одностишие: «О, закрой свои бледные ноги!» Критик язвительно замечал, что хотя бы это стихотворение имеет несомненный и ясный смысл:
Для полной ясности следовало бы, пожалуй, прибавить: „ибо иначе простудишься“, но и без этого совет г. Брюсова, обращенный, очевидно, к особе, страдающей малокровием, есть самое осмысленное произведение всей символической литературы.
Нападки Соловьева, однако, привлекли к начинающему поэту внимание публики. И понеслось…
Но хотя сам Брюсов был символистом весьма сомнительным, теорию символизма он разработал, попутно разгромив оппонентов. Сторонников доктрины «гражданственности» в искусстве (Некрасов и К°) он сравнил с мальчиком Томом из «Принца и нищего», который колол орехи государственной печатью Англии. «Чистое искусство» (Фет и К°), по мнению Брюсова, предлагает любоваться блеском этой печати; а филология и вовсе подменяет вопрос о предназначении искусства вопросом о генезисе и составе, как если бы ту же печать разложили в алхимическом тигеле.
Подлинный смысл искусства, по заявлению Брюсова, — в интуитивном откровении тайн бытия.
Между тем этому требованию, по сути, отвечало только творчество «младших символистов» во главе с Блоком, которые — еще один парадокс! — вдохновлялись прежде всего философией и поэзией того самого Соловьева, что так жестоко раскритиковал Брюсова.
А вот в лирике Брюсова, как и его сподвижника Бальмонта, никаких особенных «тайн бытия» не наблюдается: символ стал для них только средством словесного искусства. Стихи Брюсова пластичны и скульптурны. Он любит меру, число, чертеж; он интеллектуален и даже рассудочен. По оценке А.Белого, при всей своей тематической пестроте Брюсов неизменен: он лишь проводит свое творчество сквозь строй все новых и новых технических завоеваний. «Он только отделывал свой материал, и этот материал — всегда мрамор».
Знавшим Брюсова людям неизменно приходило на ум сравнение с магом. Стройный, гибкий, как хлыст, брюнет в черном сюртуке, со скрещенными на груди руками (типичная его поза), скульптурной лепки лицо, насупленные брови и гипнотические черные глаза…
Однако «черный маг», увлекавшийся изучением оккультизма, потомок крепостных «колдуна с Сухаревой башни», сам ни во что иррациональное не верил. В одной из своих заметок он так высказался по этому поводу:
В одном знакомом мне семействе к прислуге приехал погостить из деревни ее сын, мальчик лет шести. Вернувшись в деревню, он рассказывал: «Господа-то (те, у кого служила его мать) живут очень небогато: всей скотины у них – собака да кошка!» Мальчик не мог себе представить иного богатства, как выражающегося в обладании коровами и лошадьми. Этого деревенского мальчика напоминают мне критики-мистики, когда с горестью говорят о «духовной» бедности тех, кто не религиозен, не обладает верой в божество и таинства.
Интересно, что неспособность к религиозно-мистическим переживаниям сочеталась у Брюсова с нелюбовью к музыке (хотя он свободно читал ноты и умел играть на фортепиано). В этом отношении Брюсов являлся полной противоположностью Александра Блока, в чьих глазах мир был исполнен тайных значений и сакральных смыслов, а музыка становилась способом их постижения. Они двое представляли собой своего рода ИНЬ и ЯН русской поэзии.

Лирические герои Брюсова многочисленны и многолики — и это тоже отличает его от Блока (да и от большинства лириков). Но почти всегда это Сильная Личность. В этот же ряд попадает и романтически-отстраненный Поэт — «юноша бледный со взором горящим». Но чаще всего брюсовские гимны Сверхличности вдохновляются легендами.
Вот — скифы, вот — халдейский пастух, познавший ход небесных светил; вот в пустыне иероглифы, гласящие о победах Рамзеса; вот Александр Великий, называющий себя сыном бога Аммона; вот Клеопатра и Антоний, Старый Викинг, Дон-Жуан, Мария Стюарт, Наполеон, Данте в Венеции… Оживают герои мифов: Деметра, Орфей и Эвридика, Медея, Тезей и Ариадна, Ахиллес у алтаря, Орфей и аргонавты… Не только сюжет, но само торжественное звучание чеканного стиха создает образы, похожие на медальные профили (недоброжелатели сравнивали брюсовские стихи с паноптикумом восковых фигур):
Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море…
Склонность поэта к перевоплощению распространялась не только на героев истории. У него есть стихотворения, написанные «от лица» очень неожиданных персонажей:
«Я — мотылек ночной…»
«Я — мумия, мертвая мумия…»
«Мы — электрические светы» (именно так, во множественном числе!)
«Зимние дымы» («Хорошо нам, вольным дымам…») — и т. д.
Эта страсть к метаморфозам предопределила и увлечение переводами. По обилию блестящих переводов Брюсова можно поставить рядом только с Жуковским. Особенно ему удавались переводы с французского, прежде всего — Эмиль Верхарн.
Поэта зачаровывает дыхание истории, доносящееся из темной пропасти веков:
Где океан, век за веком, стучась о граниты,
Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,
Высится остров, давно моряками забытый, —
Ultima Thule.
Для брюсовских супергероев органичны экзотичные декорации: египетские пирамиды, леса криптомерий, безумные баядерки, идолы острова Пасхи…
Другая тема Брюсова созвучна Бодлеру и Верхарну: мрачная поэзия современного города, его суета, резкие контрасты, электрический свет и кружение ночных теней.
…Она прошла и опьянила
Томящим запахом духов,
И быстрым взором оттенила
Возможность невозможных снов.
Сквозь уличный железный грохот,
И пьян от синего огня,
Я вдруг заслышал жадный хохот,
И змеи оплели меня.
От этой «Прохожей» Брюсова тянутся нити к блоковской «Незнакомке». Еще до Блока открыл он и тему «страшного мира». Брюсов — певец цивилизации — любил порядок, меру и строй, но был околдован хаосом, разрушением и гибелью. Ощущение близкой опасности вызывало к жизни образы, похожие на смутные, тревожные сны:
Мы бродим в неконченом здании
По шатким, дрожащим лесам,
В каком-то тупом ожидании,
Не веря вечерним часам.
Нам страшны размеры громадные
Безвестной растущей тюрьмы.
Над безднами, жалкие, жадные,
Стоим, зачарованы, мы…
Поэма «Конь блед» с эпиграфом из Апокалипсиса ведет к пугающей мысли: для современного человечества, завороженного дьявольским наваждением города, нет ни смерти, ни воскресения. Сама ритмика стихотворения производит впечатление грузной механической силы:
Улица была — как буря. Толпы проходили,
Словно их преследовал неотвратимый Рок.
Мчались омнибусы, кэбы и автомобили,
Был неисчерпаем яростный людской поток…
Если сюда ворвется сам всадник-Смерть, водоворот приостановится лишь на мгновенье: потом нахлынут новые толпы… Безумному кружению призраков суждена дурная бесконечность.

Брюсов стал, возможно, величайшим экспериментатором в области техники русского стиха, использовавшим все возможные формы ритмики и открывшим новые («надобно так уметь писать, чтобы ваши стихи гипнотизировали читателя...»).
И тот же импульс к универсальности — в жанрах. Перед читателем, как на параде, проходят элегии, буколики, оды, песни, баллады, думы, послания, картины, эпос, сонеты, терцины, секстины, октавы, рондо, газеллы, триолеты, дифирамбы, акростихи, романтические поэмы, антологии…
Как известно, стихотворные размеры в целом делятся на двухсложные и трехсложные. Хотя стопы большей «мерности» тоже существуют, о них обычно не вспоминают. Просто потому, что даже в русском языке трудно найти столько длинных слов, чтобы обеспечить такие размеры.
Брюсову — не трудно!
Например, пеон — четырехсложный размер. В зависимости от того, на какой слог падает ударение, он бывает четырех типов, которые называются просто по номеру ударного слога. В стихотворении «Фонарики» использован «пеон-второй». Вот несколько строк:
Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме,
На прочной нити времени, протянутой в уме!
Огни многообразные, вы тешите мой взгляд...
То яркие, то тусклые фонарики горят.
Век Данте — блеск таинственный, зловеще золотой...
Лазурное сияние, о Леонардо, — твой!..
Большая лампа Лютера — луч, устремленный вниз...
Две маленькие звездочки, век суетных маркиз...
Сноп молний — Революция! За ним громадный шар,
О ты! век девятнадцатый, беспламенный пожар!..
Пеон-третий:
Застонали, зазвенели золотые веретёна,
В опьяняющем сплетеньи упоительного звона…
Вообще-то многосложные размеры для нашей поэзии достаточно органичны, но устойчиво связаны с фольклорной традицией — из-за малого числа ударений строчки приобретают характерную распевность. Например, пентон — и вовсе пятисложный размер: ударение стабильно приходится на третий слог из пяти. У А.К.Толстого:
Кабы зна́ла я, кабы ве́дала,
Не смотре́ла бы из око́шечка
Я на мо́лодца разуда́лого,
Как он е́хал по нашей у́лице…
Еще один значимый момент — клаузула (ритмическое окончание). Это число слогов за последним ударным гласным в строчке. Бывают клаузулы мужские (ударение на последний слог в строчке) — например, рифмы «любовь / кровь». Клаузулы женские (на предпоследний) — «время / племя». Дактилические (на третий от конца) — «народное / свободное». И даже гипердактилические (на четвертый): «рябиновые / рубиновые».
Для Брюсова не проблема забраться и подальше. Вот начало стихотворения, где ударение приходится на пятый от конца слог:
Холод, тело тайно ско́вывающий,
Холод, душу очаро́вывающий…
От луны лучи протя́гиваются,
К сердцу иглами притра́гиваются…
Брюсов издал целую книгу — «Опыты по метрике и ритмике, по эвфонии и созвучиям, по строфике и формам». Например, стихотворение, где наблюдается последовательное, через каждые 2 строчки, уменьшение клаузулы — от 6-сложной к нулевой — начинается строчками:
Ветки, темным балдахином све́шивающиеся,
Шумы речки, с дальней песней сме́шивающиеся…
Другая разновидность игры с метром — разностопность. Пример строфы, где первая строчка — это 3-стопный анапест, вторая — 4-стопный, третья — 5-стопный, 4-я — опять 4-стопный:
Вся дрожа, я стою на подъезде
Перед дверью, куда я вошла накануне,
И в печальные строфы слагаются буквы созвездий.
О туманные ночи в палящем июне!
А тут через строчку чередуются разные размеры: дактиль и амфибрахий. В стиховедении этот редко встречающийся фокус называется «трехсложник с вариациями анакруз»:
В мире широком, в море шумящем
Мы — гребень встающей волны.
Странно и сладко жить настоящим,
Предчувствием песни полны.
Нередко Брюсов использует эффект цезуры: в середине строки возникает пауза за счет пропуска одного слога. Ниже — строфа из стихотворения, написанного ямбом, где в каждой строчке аж по 3 цезуры (отмечены значком /):
Туман осенний / струится грустно / над серой далью / нагих полей,
И сумрак тусклый, / спускаясь с неба, / над миром виснет / все тяжелей,
Туман осенний / струится грустно / над серой далью / в немой тиши,
И сумрак тусклый / как будто виснет / над темным миром / моей души.
Так же активно работает Брюсов и с фонетикой стиха: аллитерации, ассонансы (повторяющиеся согласные и гласные) — все виды созвучий, которые создают дополнительную гипнотическую напевность. В данном случае это повторы А, Ю и ТА:
Ранняя осень любви умирающей.
Тайно люблю золотые цвета
Осени ранней, любви умирающей.
Ветви прозрачны, аллея пуста,
В сини бледнеющей, веющей, тающей
Странная тишь, красота, чистота…
Ритмические изыски сочетаются с фонетическими:
Близ медлительного Нила, / там, где озеро Мерида, / в царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила, / как Озириса Изида, / друг, царица и сестра!
И клонила / пирамида / тень на наши вечера…
В этом стихотворении использован пеон-третий; двойная цезура сочетается с тройной внутренней рифмой: -ИЛА / -ИДА / -РА; а строфы (из трех строчек) укорачиваются в конце.
Технические навыки Брюсов усовершенствовал до степени невероятной. Поэт В.Шершеневич вспоминал, что как-то послал ему акростих, в подражание латинскому поэту Авсонию, где можно было прочесть «Валерию Брюсову» по диагоналям и «от автора» — по вертикали. Адресат немедленно ответил стихотворением, в котором по двум диагоналям можно было прочесть «Подражать Авсонию уже мастерство», а по вертикалям — «Вадиму Шершеневичу от Валерия Брюсова».
Почему он растрачивал столько сил на подобные ученические опыты? В «Сонете к форме» Брюсов изложил свое кредо: безупречная форма — единственный способ существования для произведения искусства:
Есть тонкие властительные связи
Меж контуром и запахом цветка.
Так бриллиант невидим нам, пока
Под гранями не оживет в алмазе.
Так образы изменчивых фантазий,
Бегущие, как в небе облака,
Окаменев, живут потом века
В отточенной и завершенной фразе...
И сама индивидуальность поэта, по утверждению Брюсова, выражается не в чувствах и мыслях, представленных в его стихах, а в приемах творчества, в любимых образах, метафорах, размерах и рифмах. Не случайно Блок в дарственной надписи на своем сборнике назвал Брюсова «законодателем и кормщиком русского стиха».

Еще одна часть наследия Брюсова — проза. Здесь вовсю развернулась его страсть к необычному — археология, экзотика и фантастика.
Рассказ «Республика Южного Креста» — антиутопия, написанная еще до замятинского «Мы». Звездный город на Южном полюсе отделен от внешнего мира громадной крышей, всегда освещенной электричеством. В этом разумном муравейнике возникает вдруг эпидемия — мания противоречия. Люди начинают делать противоположное тому, что они хотят. Картины гибели, озверения, массового безумия — традиции Жюля Верна и Уэллса сочетаются здесь с Эдгаром По.
Брюсов стремился пересадить на отечественную почву приемы иностранной беллетристики: на него сыпались упреки в дурном вкусе, болезненном декадентском эротизме в духе Лиль-Адана и Бодлера (сборник рассказов «Земная ось»)… Его влекла идея взаимопроникновения иллюзии и действительности, порождающая фантастические метаморфозы во внутреннем мире человека:
Нет определенной границы между миром реальным и воображаемым, между „сном“ и „явью“, „жизнью“ и „фантазией“. То, что мы считаем воображаемым, — может быть высшая реальность мира, а всеми признанная реальность — может быть самый страшный бред.
Отличительная особенность брюсовской прозы — сочетание рассудочности и иррациональности, логики и абсурда, местами смутно напоминающее будущие «культурологические детективы» Умберто Эко.
Роман «Огненный Ангел был встречен критикой с холодным недоумением: ни под один из существовавших в русской литературе жанров он не подходил. Для исторического романа он был слишком фантастичным, для психологического — слишком неправдоподобным. Содержание романа автор исхитрился втиснуть в «полное название», стилизованное под старинную манеру синопсисов:
„Огненный Ангел“, или правдивая повесть, в которой рассказывается о дьяволе, не раз являвшемся в образе светлого духа одной девушке и соблазнившем ее на разные греховные поступки, о богопротивных занятиях магией, гоетейей и некромантией, о суде над оной девушкой под председательством его преподобия архиепископа Трирского, а также о встречах и беседах с рыцарем и трижды доктором Агриппою из Неттесгейма и доктором Фаустом, записанная очевидцем.
По затейливости роман напоминает одновременно «Эликсиры сатаны» Гофмана и «Саламбо» Флобера. Запутанный авантюрный сюжет, приключения и мистика соединяются в нем с педантической «научностью» и многочисленными примечаниями: Брюсов не впустую хвалился, что сведущ в оккультных науках. Они служат созданию глубины и вносят ноту иронического остранения.
Пересказ «Огненного ангела» может создать иллюзию (но только иллюзию!), будто это роман «вальтерскоттовского» типа.
Кельн, XVI век. Главный герой Рупрехт, гуманист и воин, возвращается из Америки, где провел пять лет. На дороге, в одинокой гостинице, он знакомится с красавицей Ренатой. Когда Рената была ребенком, к ней явился огненный ангел Мадиэль и обещал вернуться снова в человеческом образе. И через несколько лет появился белокурый граф Генрих фон Оттергейм, который увез Ренату в свой замок. Но вскоре Генрих исчез, а Ренату стали терзать злые духи.
Рупрехт становится спутником Ренаты в поисках графа Генриха; со временем девушка проникается к Генриху жгучей ненавистью и требует от Рупрехта, чтобы он за нее отомстил. Под ее влиянием герой начинает заниматься магией (тут и сцены полета на шабаш, и вызов дьявола, и книги по демонологии). Затем в сюжет врываются Агриппа Неттесгеймский, а также доктор Фауст и Мефистофель…
Роман подсвечен неслабыми психологическими амбициями. В натуре Ренаты воспаленное воображение, мистицизм, вырастающий из сознания греховности и жажды искупления, бесплодное стремление к святости и неутолимая потребность в любви превращены в патологические симптомы. На этом примере иллюстрируется феномен истерии средневековых ведьм.
Вдобавок этот закрученный сюжет наложен на реальный «любовный треугольник» из биографии автора, где роль Рупрехта досталась самому Брюсову, а Ренатой и графом Генрихом стали поэтесса Нина Петровская и писатель-символист Андрей Белый. (Любовные истории, как правило трагические, тянулись за Брюсовым всю его недлинную жизнь, будто в нем действительно было что-то «роковое».)
За «Огненным ангелом» последовал роман из римской жизни — «Алтарь Победы», впрочем, тоже не имевший успеха. Традиционно поэты тяготели к греческой культуре в противовес «великодержавным» варварам-римлянам, а вот Брюсова живо интересовали именно римляне. Он сам признавался, что существуют миры, для него внутренне закрытые, — прежде всего мир Библии; что ему близка Ассирия, но не Египет, а Греция интересна «лишь постольку, поскольку она отразилась в Риме».
Хотя Брюсова и влекла психология людей «рубежа», поэт М.Волошин в своих воспоминаниях отмечал, что ему был чужд изысканный эстетизм и утонченный вкус культур изнеженных и слабеющих: «В этом отношении никто дальше, чем он, не стоит от идеи декаданса»…

Это наблюдение подтвердилось. Добившись всеобщего признания как лидер русского символизма, Брюсов без сожаления оставил эту роль, объявив, что периоды «порывов» и «революций» в сфере творчества — только база для обновления классического академизма. Ему было скучно стоять на месте — даже на месте вождя бунтарей: Брюсов рвался вперед, жадно хватаясь за все новое.
Так, например, в 1916 году он увлекся армянской культурой, за полгода выучил язык и проглотил огромное количество книг по теме, читал лекции в Тифлисе, Баку, Эривани… Результатом стал выход антологии «Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней», составленной из переводов крупнейших русских поэтов, которых Брюсов привлек к работе (в том числе, разумеется, и переводов самого Брюсова), под его же редакцией. «Поэзия Армении…» и до сего дня считается эталоном жанра и переиздается в неизменном составе.
Не удивительно, что Брюсов с его жаждой постоянного обновления жизни оказался среди тех немногих, кто после революции сразу признал советскую власть. Также не удивительно, что его поступок объясняли с самых разных точек зрения, в диапазоне от «понял и принял» до «продался». Неуязвимой для сомнений остается только причина, указанная самим поэтом: «Что бы нас ни ожидало в будущем, мы должны пронести свет нашей национальной культуры сквозь эти бури…».

Он сделал все, что смог, — за оставшиеся ему несколько лет. Заведовал отделом научных библиотек Наркомпроса, Московской Книжной палатой, организовал и возглавил Литературный отдел при Наркомпросе, а затем — Высший литературно-художественный институт, который в обиходе называли «Брюсовским»: на его базе позднее был создан современный Литературный институт им. Горького. Огромные силы Брюсов вложил в чтение лекций, в труды по пушкинистике и по технике стиха, издательскую и редакторскую работу...
И, конечно, он продолжал писать стихи, где все явственнее проступала «научная» тема: «электроплуг, электротраллер — чудовища грядущих дней», мир атомов и электронов, мечты о космических полетах… Наука нового века была близка Брюсову пафосом завоеваний, демонстрацией бесконечного богатства мира.
Он сгорел быстро — в 50 лет. И оставил после себя очень много. Добрая четверть наследия Брюсова не издана еще и сегодня, кое-что опубликовано спустя десятки лет после его смерти. (Так случилось, например, с трагедией «Диктатор», написанной в 1921 году, — она была отклонена как идеологически ложная: «в социалистическом государстве не может быть почвы для появления диктатора». Пьеса вышла в свет только с началом перестройки.)
Крупнейший русский стиховед, М.Л.Гаспаров, писал о Брюсове:
Его можно не перечитывать, его можно осуждать за холодность и сухость, ему можно предпочитать Блока, Маяковского, Есенина, Пастернака... Но нельзя не признавать, что без Брюсова русская поэзия не имела бы ни Блока, ни Пастернака, ни даже Есенина и Маяковского — или же имела бы их неузнаваемо иными. Миновать школу Брюсова было невозможно ни для кого.
Героем собственных стихов — и известного врубелевского портрета — предстает Брюсов в строках своего пожизненного друга и соперника Андрея Белого:
У ног веков нестройный рокот,
катясь, бунтует в вечном сне.
И голос ваш — орлиный клекот —
растет в холодной вышине.
В венце огня, — над царством скуки,
над временем вознесены, —
застывший маг, сложивший руки,
пророк безвременной весны.
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 6 комментариев
#читательское и #преподавательское
#ex_libris и #цветы_реала
#листая_старые_страницы
По следам опроса https://fanfics.me/message646163 об использовании «девайсов» в учебном процессе.
В давние времена у нас в семье читали журнал «Искатель». Я тоже читала, но выборочно: меня не интересовали ни приключения, ни детективы — только фантастика.
И две повестушки из тех времен сегодня часто вспоминаются. Не потому, что они были такие замечательные: вполне средние вещи, вдобавок со слишком отчетливым дидактическим посылом.
Но поразительно, насколько эта фантастика… как бы сказать… на глазах стала превращаться в немного пугающую реальность.

Первая повесть —
Г.Гуревич. Восьминулевые (1967)
Космонавт попадает на планету, населенную роботами-«специалистами». Каждый из них знает только свою узкую область. Они не могут понять, что такое человек, и дело оборачивается для героя не очень хорошо; впрочем, его обещают представить самому главному координатору, который знает все, что знают его подчиненные по отдельности.
Но когда он наконец попадает на прием к Аксиому Великому, выясняется, что его обширные знания нисколько не спасают ситуацию. Потому что в его мозгу они так и остаются набором разрозненной информации:
— Научные силы моей планеты сумеют продлить твою жизнь на любой заданный срок. Уже установлено, что тебе необходим газообразный кислород, который ты всасываешь через разговорное отверстие каждые три-четыре секунды. Уменьшив концентрацию всесжигающего кислорода в тысячу раз, мы продлим твою жизнь в тысячу раз. Установлено также, что питательные трубочки внутри твоего тела засоряются нерастворимыми солями кальция. Мы их прочистим крепким раствором соляной кислоты. Установлено также, что среда — ерунда, у тебя есть биопрограмма, записанная на фосфорнокислых цепях, и в ней отмечен срок жизни. Мы найдем летальный ген и отщепим его во всех клетках. Установлено также, что твой головной блок, так называемый «мозг», отключается после шестнадцати часов работы. Мы будем выключать его через одну минуту, и ты проживешь в тысячу раз больше. Кроме того, установлено, что, получив задание с критерием «интересно», ты можешь обходиться без выключения. Видишь, как много сделали мы за короткий срок. Мы, Аксиом всезнающий, мы знаем все…
<…>
Оказывается, это болтающее книгохранилище, это кладбище сведений помнило всё, но нисколько не умело рассуждать. Оно списало дубовые умозаключения девятинулевых Ва, Вс и прочих — и, даже не сравнив их, не заметив противоречий, выдавало мне подряд. Аксиом действительно знал всё... что знали его подчиненные, и ни на йоту больше.
«Установлено также, что среда — ерунда» — у меня с тех пор так и отпечаталось в памяти, как универсальная формула. И всё чаще вспоминается в определенных ситуациях.

Вторая повесть еще проще.
В.Малов. Семь пядей (1970)
Она о подростке, который нашел… ну, скажем так, компактный электронный мозг, способный к телепатическому общению. Мозг, в который были заложены знания, интеллект и жизненный опыт всех сотрудников разрабатывавшей его лаборатории.
И неудивительно, что жизнь для Вити Сайкина немедленно сделалась радужной. К его услугам оказалась бесценная информация, в первую очередь — навыки грамотного манипулирования окружающими.
Он был просто счастлив — разумеется, до тех пор, пока не потерял доступ к своей находке. И так как я уже отметила, что повесть назидательная, легко догадаться, что именно Витя обнаружил, когда попробовал снова вернуться в прежний режим «самоуправления».

В общем, эти нравоучительные повестушки периодически всплывают в памяти. Например, когда вижу, как продавец в магазине на калькуляторе вычитает 490 из 500. А особенно — когда мне сдают реферат, контрольную, а то и курсовую, где без всяких переходов и логических связок соседствуют абзацы (нередко это вообще цветочки из Викицветника), которые содержат взаимоисключающие утверждения — как у тех роботов из повести Гуревича: «...установлено также, что среда — ерунда…». Причем требование устранить противоречие вызывает глубокий ступор. Особенно если сопровождается предложением объяснить сделанный выбор.
Эта тенденция постепенно нарастает в течение последних 20-25 лет: в 1980-90 гг. такие студенты попадались лишь как исключение. Между тем специалист должен уметь не только находить нужный «контент», но и, в некотором роде, уметь его производить.
Научно-технический прогресс дорогого стоит, спору нет. И никто от него не откажется — не захочет, да и не сможет. Но и оплату он взимает соответствующую. А ожидать, что люди — даже взрослые — будут бороться с искушением как можно плотнее подсесть на его возможности…
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 2 комментария
внезапно #экономика и #статистика
Что общего между фикрайтером и филологом: иногда требуется совсем уж неожиданная информация. Недавно я озабоченно выясняла сравнительную высоту над уровнем моря разных районов города, где протекало действие повести, чтобы прикинуть, мог ли герой из указанной в повести конкретной точки А увидеть, с учетом характера застройки, пожар, вспыхнувший в другой конкретной точке Б, — или это была часть его видения. На незнание автором «матчасти» списать в данном случае было никак невозможно. В итоге пришла к выводу, что в реальности с указанной позиции увидеть можно было разве что извержение Этны…
Короче, сейчас понадобились текущие данные о странах — лидерах по добыче ПИ и производству с/ х и пром. продукции.
А в Интернете данные мало того что по разным отраслям приведены за разные годы, так еще и по разным критериям (гр-р-р-!!). Где-то — валовая продукция, где-то — на душу населения. То в цифрах, то в процентах. По одной позиции — то, что идет на импорт; по другой — потенциальные запасы, по третьей — добыча… вдобавок еще ЕС валит в одну кучу большую часть Европы — ничего не понять…
В общем, выписала из разных мест — где нашлось — на последний зафиксированный момент времени. За достоверность каждого отдельного пункта поручиться невозможно (Интернет есть Интернет), но хоть какое-то общее представление о соотношениях.
Ясно, что по валовому продукту один из главных факторов — величина территории и особенно населения, однако все равно Китай впечатляюще смотрится.

ПЕРВАЯ ПЯТЕРКА СТРАН-ЛИДЕРОВ НА 2022-23 гг.
ДОБЫЧА ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ:
Нефть: США / Россия / Саудовская Аравия / Канада / Ирак
Газ: США / Россия / Иран / Канада / Китай
Уголь: Китай / Индия / Индонезия / США / Австралия
Бокситы: Австралия / Китай / Гвинея / Бразилия / Индия
Фосфаты: Китай / Марокко / США / Россия / Иордания
Железо: Австралия / Бразилия / Китай / Индия / Россия
Олово: Китай / Индонезия / Перу / Мьянма / Бразилия
Никель: Индонезия / Филиппины / Россия / Новая Каледония / Австралия
Цинк: Китай / Перу / Австралия / США / Канада
Свинец: Китай / Австралия / Перу / США / Германия
Марганец: ЮАР / Австралия / Китай / Габон / Бразилия
Хром: ЮАР / Турция / Казахстан / Индия / Финляндия
Кобальт: Марокко / Китай / Папуа – Новая Гвинея / Мадагаскар / Канада
Ванадий: Китай / Россия / ЮАР / Бразилия / больше нигде не добывают
Вольфрам: Китай / Россия / Канада / Боливия / Вьетнам
Титан: Китай / Япония / Австралия / Россия / Казахстан
Уран: Казахстан / Намибия / Канада / Австралия / Узбекистан
Медь: Чили / Перу / Китай / Конго (ДР) / США
Серебро: Мексика / Перу / Китай / Россия / Польша
Золото: Китай / Австралия / Россия / США / Канада
Платина: ЮАР / Россия / Зимбабве/ США / Канада
Алмазы: Россия / Ботсвана / Конго (ДР) / Австралия / Канада

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ:
Производство электроэнергии (всего): Китай / США / Индия / Россия / Япония
Гидроэлектроэнергия: Китай / Бразилия / США / Канада / Россия
Атомная энергия: США / Китай / Франция / Россия / Южная Корея
Точное машиностроение: США / Япония / Россия / Великобритания / Германия
Автомобилестроение: Китай / США / Япония / Индия / Южная Корея
Судостроение: США / Китай / Россия / Индия / Великобритания
Станкостроение: Китай / Германия / Япония / Италия / США
Сельхозтехника: Япония / Индия / США / Германия / Россия
Сталь: Китай / Индия / Япония / США / Россия
Чугун: Китай / Индия / Южная Корея / Бразилия / Россия
Алюминий: Китай / Россия / Индия / Канада / ОАЭ
Цемент: Китай / Индия / Вьетнам / США / Турция
Удобрения: Китай / США / Россия / Индия / Канада
Древесина: США / Россия / Китай / Бразилия / Канада
Бумага: США / Китай / Япония / Канада / Германия
Каучук: Индонезия / Малайзия / Вьетнам / Таиланд / Бразилия
Шерсть: Китай / Австралия / Новая Зеландия / Иран / Россия
Шелк: Китай / Индия / Узбекистан / Таиланд / Бразилия
Хлопок: Индия / Китай / США / Бразилия / Пакистан
Лен: Россия / Казахстан / Канада / Китай / Индия
Джут: Индия / Бангладеш / Китай / Узбекистан / Непал
Сизаль: Бразилия / Танзания / Кения / Мадагаскар / Китай

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО:
Рыболовство: Китай / Индонезия / Перу / Россия / США
Крупный рогатый скот (поголовье): Индия / Бразилия / Китай / США / Аргентина
Свиньи: Китай / США / Бразилия / Германия / Россия
Овцы: Китай / Индия / Австралия / Нигерия / Иран
Козы: Китай / Индия / Нигерия / Пакистан / Бангладеш
Лошади: США / Китай / Мексика / Бразилия / Аргентина
Верблюды: Чад / Сомали / Судан / Кения / Нигер
Картофель: Китай / Индия / Россия / Украина / Германия
Сахарная свекла: Россия / Франция / США / Германия / Турция
Рожь: Германия / Польша / Россия / Дания / Беларусь
Пшеница: Китай / Индия / Россия / США / Франция
Овес: Россия / Канада / Польша / Австралия / Финляндия
Ячмень: Россия / Германия / Франция / Украина / Австралия
Рис: Китай / Индия / Бангладеш / Индонезия / Вьетнам
Кукуруза: США / Китай / Бразилия / Аргентина / Украина
Просо: Индия / Нигерия / Нигер / Китай / Мали
Сорго: США / Индия / Нигерия / Мексика / Судан
Маниока: Нигерия / Таиланд / Индонезия / Бразилия / Ангола
Бататы: Нигерия / Гана / Кот-д’Ивуар / Бенин / Эфиопия
Сахарный тростник: Бразилия / Индия / Китай / Таиланд / Пакистан
Томаты: Китай / Индия / Турция / Виргинские о-ва / Египет
Яблоки: Китай / США / Польша / Турция / Индия
Бананы: Индия / Китай / Индонезия / Бразилия / Эквадор
Ананасы: Коста-Рика / Бразилия / Филиппины / Китай / Индия
Кокосы: Индонезия / Филиппины / Индия / Бразилия / Шри Ланка
Финики: Египет / Саудовская Аравия / Иран / Алжир / Ирак
Цитрусовые: Бразилия / Китай / США / Мексика / Индия
Виноград: Китай / Италия / США / Испания / Франция
Вино: Италия / Франция / Испания / США / Чили
Оливки: Испания / Италия / Греция / Турция / Марокко
Подсолнечник: Украина / Россия / Аргентина / Китай / Румыния
Арахис: Индия / Нигерия / Сенегал / Чад / США
Рапс: Канада / Китай / Индия / Франция / Австралия
Соя: Бразилия / США / Аргентина / Китай / Индия
Пальмовое масло: Индонезия / Малайзия / Таиланд / Колумбия / Нигерия
Чай: Китай / Индия / Кения / Шри Ланка / Вьетнам
Кофе: Бразилия / Вьетнам / Колумбия / Индонезия / Эфиопия
Какао: Кот-д’Ивуар / Гана / Индонезия / Нигерия / Камерун
Табак: Китай / Индия / Бразилия / США / Индонезия

Чисто интереса ради (научного смысла нет — очевидно, что позиции более чем неравноценны: где атомная энергия — и где урожай кокосов) проверила общее число упоминаний: Китай в списке фигурирует аж 58 раз. С заметным отставанием США, Индия и Россия делят между собой 2-е место (38, 37 и 34), почетную бронзу получает Бразилия (25).
В процессе еще попался любопытный анимированный график добычи свинца с 1980 по 2020 — видно, как меняется картина по годам: https://dzen.ru/video/watch/634eb538a9105a73d05fca18
Данные взяты с сайтов:
https://worldpopulationreview.com/country-rankings/oil-production-by-country
https://emigrating.ru/category/rejtingi-stran/
https://leatherminds.ru/
https://investingnews.com/
и др.

И процент прироста / убыли населения с 1991 г. в бывших странах СССР и европейского соцблока (вычислено по данным сайта https://en.wikipedia.org/wiki/Demographics_of_)
Туркменистан + 87,11%
Таджикистан + 84,06%
Узбекистан + 76,03%
Кыргызстан + 57,65%
Азербайджан + 39,68%
Казахстан + 20,48%
Чехия + 5,48%
Словения + 5,34%
Черногория + 4,29%
Словакия + 2,76%
________________________________
Польша – 1,25%
Россия – 1,33%
Венгрия – 7,45%
Беларусь – 9,74%
Македония – 10,03
Эстония – 12,5%
Албания – 14,45%
Сербия – 14,83%
Армения – 16,31%
Румыния – 17,84%
Хорватия – 18,56%
Литва – 22,83%
Босния и Герцеговина – 23,27%
Болгария – 25,31%
Восточная Германия – 25,52%
Украина – 28,82
Латвия – 28,89%
Грузия – 31,63
Молдова – 40,38%
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 8 комментариев
#цитаты_в_тему #литература и бытовая #психология
Пожизненная привычка выписывать цитаты в конце концов приводит к необходимости создавать для них теги. Вот еще одна тема, по которой набралось всякого добра, и это… но сначала — осколок литературной истории.
Был ли конкретный прототип у Хлестакова?
Да как сказать.
Спустя три года после приезда в Петербург Гоголю — в то время еще никому не известному 22-летнему юноше — удалось свести шапочное знакомство с Пушкиным, который был старше его на 10 лет и находился на вершине своей славы.
Уже через месяц после этой встречи Гоголь написал маменьке в родную Васильевку, чтоб она отныне адресовала свои письма не непосредственно ему, а на имя Пушкина, в Царское Село, «для передачи Н.В.Гоголю». Сам Гоголь, надо заметить, в это время жил в Павловске. В следующем письме он еще раз напомнил: «Помните ли вы адрес? на имя Пушкина, в Царское Село».
Показать полностью
Показать 6 комментариев
#картинки_в_блогах #времена_года

Оскар Дрёге (1898–1983). Сосны в тумане
Дрёге (в Интернете фамилию Droege транскрибируют самым невероятным образом) родился в Гамбурге. Его мать — в девичестве Ахенбах — родственница известных художников-пейзажистов Андреаса и Освальда Ахенбахов.
Через жизнь Оскара прошли обе мировые войны, причем на первую он попал совсем мальчишкой. После возвращения с фронта он начал обучение живописи в академиях Дармштадта и Дюссельдорфа.
Оскара, как и его знаменитых предков, привлекали пейзажи, так что в поисках натуры он немало попутешествовал — на велосипеде, паруснике и даже на байдарках; объездил Скандинавию и Прибалтику, побывал в Швейцарии, Франции, Испании…
Показать полностью
Показать 5 комментариев
#книги #язык #перлы
Дмитрий Шерих. «А» упало, «Б» пропало… Занимательная история опечаток. — Центрполиграф, 2004.

Опечатки неистребимы.
Вскоре после изобретения печати в обычай вошло помещать в конце книги т. наз. «errata» — список замеченных опечаток. Рекорд по их числу принадлежит, кажется, Фоме Аквинскому (XIII век). Самый знаменитый из его трудов — «Сумма теологии», где приводятся легендарные пять доказательств бытия Бога. В 1578 году, при очередном переиздании, оно сопровождалось 108 страницами замеченных опечаток.
А в 1631 году увидело свет издание Библии, где в седьмой заповеди случилась опечатка банальная, но от того не менее печальная: из набора выпала частица «не». И осталось просто: «Прелюбодействуй!»
Показать полностью 4
Показать 6 комментариев
#литература
Из серии бесполезных списков, составление которых оправдано только бескорыстным сорочьим любопытством.
Залезла в «The Concise Oxford Companion to English Literature» (ed. by Margaret Drabble & Jenny Stringer), чтобы выяснить, кто попал туда из авторов Нового времени, НЕ писавших по-английски: Набокова, например, не считаем, хотя он там аттестован как «русский писатель». Античность и средние века тоже не в счет — этого добра там навалом (как и ренессансных итальянских поэтов, из которых я взяла только 3 самых известных имени, в качестве вех): никак, сказываются традиции «классического» образования.
Интересно, кого сами англичане признают значимыми для собственной словесности иностранными авторами. Очень условно, конечно, потому что первые же имена — это не только писатели, но еще и мыслители; да и политический пиар свою роль сыграл. Но тем не менее.
За неимением иных формальных критериев взяла количество строчек, посвященных данной персоне: в конце концов, чем такая методика хуже «индекса цитируемости» (который к тому же применяется вполне всерьез)?
Комментариев не будет, просто «рейтинг» местами выглядит забавно.
Руссо (80)
Гёте (76)
Чехов (51)
Тассо (48)
Петрарка (38)
Вольтер (37)
Лев Толстой (37)
Достоевский (36)
Солженицын (34)
Тургенев (31)
Бальзак(30)
Вагнер (28)
Брехт (25)
Ницше (24)
Флобер (22)
Борхес (18)
Данте (17)
Рабле (17)
Монтень (17)
Гарсиа Маркес (17)
Сервантес (16)
Мольер (16)
Шиллер (16)
братья Гримм (16)
Жюль Верн (16)
Сартр (14)
Пиранделло (13)
Пушкин (12)
Пастернак (12)
Корнель (10)
Расин (10)
Тагор (9)
Бовуар (9)
Герцен (8)
Андерсен (6)
Камю (6)
Гюго (3)

P. S. не в тему. Вот есть все-таки авторы, которых невозможно или трудно назвать только по фамилии. Гарсиа Маркес — это просто две фамилии, а вот Жюль Верн… Прямо мифологическое сращение какое-то. Нормально спросить: «вам нравится Сартр / Уэллс / Уайльд?»— а вот спросить: «вам нравится Верн?» — только озадачить собеседника.
Еще сюда же: Вальтер Скотт, Майн Рид, Конан Дойль, Брет Гарт, а также — в какой-то степени и по неясной причине — Джейн Остин (Жорж Санд — это хотя бы псевдоним) и Ромен Роллан. Последний, по крайней мере, по отдельности склоняется («Ромена Роллана»), а остальных более или менее тянет соединить в одно слово. «Майна Рида» или «Конана Дойля» в речи вообще представить невозможно. Они даже в библиотечных каталогах иногда фигурируют под литерой личного имени, а не фамилии.
И напротив: писать «Уильям Шекспир», «Жан-Жак Руссо», «Иоганн Вольфганг Гёте», «Ганс-Христиан Андерсен» или «Александр Пушкин» отдает уже махровым педантством. И тоже — признак мировой славы!
Вот ведь какие языковые сложности…
Свернуть сообщение
Показать полностью
Показать 8 комментариев
Показать более ранние сообщения
ПОИСК
ФАНФИКОВ







Закрыть
Закрыть
Закрыть