Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Господи, уже все ушли, а я всё живу.
Фаина Раневская.
Санитаровский «скорпион» взорвался, когда подъехал к торчащему посреди улицы старому манекену — тому самому, с зелёным потрёпанным фартушком на голое тело. Асфальт вспучился под колёсами, машину с десантом подняло в воздух, перевернуло, и она грохнулась прямо на трубу метателя, за которую получила когда-то своё название. Облако пыли заволокло образ, но очень скоро прямо из пыли бухнуло в небо жаркое пламя и зачадил жирный чёрный дым — видимо, контейнеры с огнепальной смесью протекли.
— Первая посылка получена! — Летун смахнул картинку с забрала, переключился на общий план: колонна строителей остановилась, несколько дронов полетело к месту взрыва.
— Вёльва, видишь? — прижал он тангету, и сразу же в ухе отозвался бесцветный голос давней подруги.
— Пусть чуть поближе подтянутся...
Когда «жужжалки» повели хоровод вокруг места взрыва, создавая 3Д-образ происшествия, старый манекен, почему-то устоявший под ударной волной, медленно развернул голову к летучей мелочи, заблестел глазами, и дроны один за другим начали вспыхивать прямо в воздухе. Когда последний аппарат рухнул на дорогу, голова манекена взорвалась от попадания крупнокалиберной пули.
— Успела заметить?
— Следующий перекрёсток, четвёртый этаж.
Летун перевёл визор за растерянных строителей дальше по улице, увидел, как бухнул взрыв в окне развалины на углу, и оттуда вылетело тело стрелка. Кто-то из комиссии по разбору недвижимости закрутил головой, торопливо отбежал от представительской машины, застучал кулаками по борту следующего броневика «санитаров». Видимо, решил, что его драгоценное тело слишком выставлено на обстрел злых повстанцев.
— Видишь его, Балерина? Прикончи.
— Делаю...
Мощный удар бросил чиновника на броню, из спины плеснула кровь — то ли из-за крупного калибра, что продырявил хорошо откормленную тушку, то ли потому, что тело нанизалось на штыри противодронной защиты, наваренные где ни попадя умельцами городских мастерских. Бортовой люк распахнулся, из него выглянула голова в шлеме высшей защиты, увидела тело, повисшее на прутьях арматуры, словно бабочка на булавках энтомолога, и тут же спряталась обратно, торопливо захлопнув люк.
Почти сразу же на нём вспыхнула искорка попадания крупнокалиберной пули, пулемётная башня развернулась, открыла огонь, — на срезе стволов замелькали огоньки выстрелов, — но уже с другой стороны чиркнула дымная линия управляемой ракеты, и башня отлетела прямо в развалины от чудовищного взрыва.
— Откуда у тебя ПТУРы(1)?? — восхитился Летун. — Какая древность!..
— Люблю старые вещи и антиквариат, — ответила старшая Балерина почти равнодушно, и только по её тихому смешку он понял, что подруга улыбается.
— Не перестаю удивляться твоей изобретательности!
— Подниму оплату посредника на тридцать процентов, — отозвалась теперь уже Вёльва, которая хихикнула так громко, что услышала вся сеть.
— Летун, умоляю, молчи! — вмешался Медоед. — Нам ещё с ними работать!
— Злые вы, — буркнул Летун. — Гляньте лучше, как красиво получилось.
И действительно — колонна разворачивалась, отчаянно лавируя среди куч строительного мусора, что остались после здешних многоэтажек.
— Боадикка, как небо? — прервал он общий смех. — «Шмелей» не видно?
— Я «комаров» жду, скорее, — отозвалась дежурная по противовоздушной обороне. — «Шмели» отправятся после, когда поймут, что нас просто так не взять, и мы не придурки пятнистые.
— Согласен. Не расслабляйтесь. Бомбермен?
— Чисто пока.
— Тогда отбой в канале.
Летун потянулся и наконец поднялся с пола, — судя по собственному опыту и виртуальным сценариям предстоящей битвы, которые для них построил заказчик (только Летун знал, что это Лизардмен, и тайну свою держал в секрете), движ начнётся минут через пять — десять, когда информация о неудаче строителей доберётся до уровня принимающих решения.
Поэтому он решил размять ноги, пока есть возможность — защитный костюм его, снятый с «санитара» в одной из последних акций, немного жал там, где под кожей бугрились аугментированные импланты(2) но с этим приходилось мириться, потому что лучшего снаряжения у уличных торговцев всё равно было не найти. Когда начнётся реальный бой, уже не будет времени отвлекаться...
Свой штаб группа Летуна устроила на пятом этаже, где раньше держали больных, пострадавших от магических заклятий, и где когда-то очень-очень давно маленький мальчик, впоследствии ставший Змееловом, приезжал к своим родителям, которые были живы, но так, что лучше бы им и не жить. Сегодня от медицинского прошлого остались только ржавые койки в палатах да облезлая краска на стенах, которая топорщилась лохмотьями совершенно так же, как краска маггловская.
Он кивнул Вёльве, что устроилась на пустом патронном ящике за экранами управления и слежения, вышел в коридор, где всё ещё висели плакатики наглядной агитации вроде «Самолечение — это самообольщение!», явно начертанные какой-нибудь сестричкой-практиканткой в те времена, когда главной проблемой волшебников казался Волдеморт.
Во время службы в Аврорате ему приходилось регулярно посещать Мунго — то по причине очередного ранения, то проведывая кого-то из знакомых, то для допроса задержанного. А потом, когда дряхлеющее тело начало ему припоминать о покое, не-магическое человечество захлестнула киборгизация, когда открытие японца Фокамото позволило вживлять в тело самые разные приспособления и устройства без попытки их отторжения организмом. Именно тогда волшебники обнаружили, что чудеса можно творить без магии и без зелий.
И ведь правда, — что удивительного в том, что человек вдруг исчезает на ровном месте, если в продаже есть «накидка рейдера», искажающая световые потоки? И что удивительного в умении прыгать с улицы на крышу четырёхэтажного здания, когда есть ножные бусты, которые можно пристроить на любой экзоскелет, имей только ну-эко?
Маги бросились в импланты с восторгом ребёнка, которому подарили целый ящик шоколада, и очень скоро перестали отличаться от обычных людей — те же хромо-веки у молодых и дерзких, та же система компьютерного контроля нервной системы у магов постарше, та же синт-печень или синт-почки у каждого, — в общем, Статут как-то тихо и незаметно сдулся, сошёл на нет. В магических анклавах остались только самые замшелые пердуны, которым остроконечный колпак с шерстяными гетрами «как у дедушки» был слаще возможности сбросить с себя лет пятьдесят без питья отвратительных зелий да опасных ритуалов.
А остальные — те, кому испарения магического котла ещё не отравили разум, — растворились в толпе обычного народа, потому что жизнь та была куда как интереснее. Хотя и опаснее, этого тоже не отнимешь.
В общем, через десяток лет после «пришествия Фокамото» необходимость прятаться от обычных людей почти исчезла, хотя осталась нужда молчать о волшебстве — специалисты из корпораций, захвативших власть в большинстве стран, с огромным интересом поковырялись бы в потрохах таких интересных мутантов.
Поэтому главная клиника Волшебной Британии оказалась неожиданно для её сотрудников на периферии Большой Жизни. Какое-то время в коридорах, что резко опустели, царила растерянность, потому что новые маги чаще обращались к знакомым механикам с набором отвёрток, чем к волшебникам с палочкой, но тут появился Лизардмен, показал выход из волшебного тупика, и всё больше целителей стало переучиваться на фиксеров, раннеров, мозголазов, сменив традиционный зелёный халат на ремонтный костюм.
Ну а Больница магических болезней и травм имени святого Мунго перебралась в Запретный Лес, где магический фон по-прежнему оставался высок, где заклятия палочкой выходили поразительно легко, и все раны заживали быстро, как на фестрале. По старому адресу остался только пункт первой помощи, которому забыли сменить название, да и то потому лишь, что о нём знала Корона, и именно сюда везли обычных людей, которым не повезло исполнить детскую мечту «увидеть магию».
А потом и этих людей привозить перестали, потому что киборгизированные волшебники предпочитали стрелять, жечь или просто бить, а не размахивать палочкой, проговаривая долгие заклятия во время скоротечного боя. Волшебство осталось для дома — пока ещё, потому что роботы справлялись с домашними обязанностями ничуть не хуже эльфов.
Последние годы здание бывшей больницы стояло пустым, и только магглоотталкивающие чары не давали всякому человеческому отребью загадить старые коридоры упаковками использованных лекарств, кибернетическим хламом да собственными испражнениями. Летун шёл по коридору, глядел на старые стены и понимал, что после сегодняшнего боя от корпуса останутся такие же развалины, что расстилаются вокруг. Корпы(3) из «Райского сада» оценили локализацию района, лежащего в самом центре Лондона, и решили, что здесь будет хорошее место для их «человейника». То, что окрестности ещё с Третьей корпоративной войны обезлюдели, их только радовало.
Маги уцепились было за Мунго, — отчасти из чувства ностальгии, отчасти потому, что место по прежнему оставалось удобным, чтобы доехать до него из любого района быстро. Но министерские чиновники выяснили, что на «Райский сад» работают маги из МАКУСА(4), пообщались с заокеанскими кузенами и решили, что старый корпус посреди мерзости запустения им не нужен.
И, может, всё прошло бы тихо-мирно, если бы к Летуну, который на всю эту возню денежных тузов глядел издалека, не постучался Лизардмен — известный спец по имплантам для магов, который начинал свою карьеру в Мунго ещё при Сметвике, и которого Летун в своё время искренне ненавидел.
Кто там начал первый, затерялось в глубинах истории, но во времена «Второго Волдеморта» они глядели друг на друга с разных сторон баррикад. Потом Летун оказал серьёзную услугу попавшему в беду Лизардмену, а тот не забыл о доброте. И когда волшебники начали переходить на «хром», бывший целитель оказался одним из первых спецов, кто смог связать в одной упряжке магию и человеческий прогресс.
Ранее всё не-маговское, — электрические приборы, пластические материалы, промышленно сделанная бумага, — моментально старело или портилось в волшебной среде, но Лизардмен нашёл способ (или нашёл людей, которые нашли способ) побороть внутренние противоречия двух таких разных миров.
Их юношеская возня в песочнице была забыта давно, и именно Лизардмен уговорил Летуна поставить самую первую прошивку системы, которая сразу сбросила с его плеч лет тридцать. Поэтому, когда тот напомнил о себе, Летун откладывать вирт-митинг не стал и уже двадцать минут спустя охреневал от предложения старого знакомого: в течение недели собрать команду спецов и продержаться в Старом Мунго столько, сколько он скажет.
Правда, за ценой заказчик не стоял, так что сразу после разговора Летун бросился стучаться в личку тех, кому можно доверять и кто может быстро собраться на дело. Первым подписался Медоед — у него, как обычно, висел хвост долгов, в затылок дышали налоговики, надоедала старая жена, и Рон хотел по-быстрому заработать хотя бы горсть ну-эко, чтобы заткнуть самые нетерпеливые пасти.
Вслед за ним отозвался Бомберман, и Летун искренне обрадовался этому контакту, — ирландец прославился ещё на первом курсе Школы тем, что сжёг себе брови, а чуток повзрослев, увлёкся более серьёзными вещами в Обновлённой ИРА, которую, к счастью для всех, вовремя вырезали под корень, почему-то его пропустив. С тех пор Бомберман набрался осторожности, хотя безумие по-прежнему тлело в его глазах под хромо-веками, так что Летун одновременно любил его отчаянность и побаивался её.
Балерины всплыли неожиданно, — по словам старшей, их просветила насчёт контракта Вёльва, которая отправила к девчонкам очень убедительный пост. Известные французские снобки, к которым даже на хромой козе не подъедешь без круассана с сыром бри, в этот раз удовлетворились стандартным договором.
Это так удивило Летуна, что он глянул в «хрустальный шар», и уже вечером сидел в астрологическом кабинете старой знакомой на неудобном вирт-кресле, морщился от экзотических запахов, что гнал в ноздри синтезатор холо-шлема, и разглядывал школьную подругу, которую последние годы видел только в виде сетевого аватара. Та же профессионально смотрела сквозь него глазами навыкате и безмятежным голосом объясняла, что ей придётся заплатить на десять процентов больше, чем остальным, потому что «горячую зону» придётся нашпиговать следилками и непущалками, а это повышает её расходы.
И даже помощь Бомбермана значительно их не снизит, потому что он хорош для взрывов, а в разведке он по-прежнему никто. А недостающие проценты Летун может забрать для неё у Медоеда, потому что тому сколько ни дай, всё спустит на очередную жертву обстоятельств.
К счастью, она не знала имени заказчика, потому что отношения у них тоже не задались ещё в Школе, так что договор был подписан быстро. Вёльва же посоветовала проверить Змеелова, потому что старый ботаник недавно обновил боевую специализацию — штурм и оборона в городских условиях, — а сообщение, что он сейчас резвится в аргентинских «вижжа», где очередной раз буянят недобитые перонисты, есть неправда, так как уже вторую неделю она видит его аватарку здесь, в Лондоне, и подозревает, что именно он восстанавливает дождевой лес в пирамиде «Ацтек текнолоджи» после того, как в неё попали ракетой мальчики из «Тир-на-Ног».
Летун обрадовался — этот рубака и раньше был хорош в ближнем бою, а после новых имплантов уже пару месяцев держался в списке лучших уличных самураев Британии. Это был ценный боец, и он стоил каждого ну-эко, вложенного в его контракт.
Так что связался он со Змеееловом, не выходя из кабинета Вёльвы, и тот согласился на два оплаченных дня, что в его заполненном календаре было дьявольски много. К тому же оказалось, что он знает, где сейчас пропадает Боадикка!
Сначала Летун не хотел говорить о своей бывшей, — за годы, что прошли после разрыва, боль до конца не утихла. Но тут на него набросились сразу и Вёльва, её подруга, и Змеелов, её нынешний любовник. А потом в его личном канале появилась и сама Рыжая — прорвалась сквозь все его Стены да корпоративный Лёд и заявила нахально, что без надёжного «зонтика» сверху вся его затея обречена, так как городские мусорщики — «санитары» недавно получили оружие от Объединённых Сил Британии, то бишь королевской армии, и только её связи и умения непревзойдённой квиддичистки могут помочь справиться с роями обновлённых «шмелей»!
В общем, уже в пятницу вся компания сидела в закрытом на все замки вирт-пабе «У козла», собравшись вокруг огромного дубового стола, заставленного бутылками, горшками и графинами самого разного содержания. Змеелов поставил какую-то особенно мерзкую настойку прямо из болот Юкатана, Боадикка поделилась русским самогоном на еловых шишках, Бомберман, как обычно, проставился ирландским виски, и только Медоед остался верен сливочному пиву...
— Вёльве — Боадикка! На десять часов рой «шмелей»!
— Принято. Когда сожгу, смотри, где хозяин.
Летун скинул на забрало картинку из камеры слежения, увидел, как резвится под низким английским небом квиддичистка Боадикка. Её по-прежнему густые рыжие волосы, которые до сих пор не тронула седина, торчали из-под шлема, вздымались рыжей короной вокруг головы, когда она заворачивала особо хитрый финт на своём флайт-борде. Потом она махнула рукой, показывая направление атаки, и на забрале Летуна вспыхнула красная сетка целеуказания.
После этого Боадикка подхватила с крышки вентиляционной системы длинную тонкую жердь «сушилки» и, продолжая кружиться в воздухе, начала сбивать микродроны. Те вспыхивали яркими вспышками после попадания электромагнитного заряда, но продолжали лететь к зданию больницы.
— Два новых «роя» на одиннадцать и пятнадцать часов, — протянула мечтательно Вёльва. — Боадикка, сбей ещё парочку и прячься.
В ответ та крутнула особенно хитрый финт, зависла в воздухе вверх ногами и... сорвалась с доски!
Летун ахнул, кто-то громко матернулся в эфире, потом шум поднявшихся голосов перекрыл звонкий смех:
— Поверили!
— Маньячка, — подытожила Вёльва.
— Ага! — согласилась та, тяжело дыша. — И они поверили тоже! Значит, у нас один сюрприз в запасе.
— Ты спрашивал, откуда у меня седина, Змеелов, — вздохнул Пилот. — Вот от таких номеров. Это ведь не первый раз.
— Внимание, за пять секунд жгу мошкару! Пять, четыре, три, два, один!
Летун включил блокировку, поморщился от негромкого, но неприятного воя активизированной защиты, удовлетворённо улыбнулся, когда погасли яркие точки на тактической карте.
— Балерина, квадрат сорок восемь — тринадцать, там на третьем этаже центр управления!
— Принято, — прошелестел искажённый вокодером голос старшей, и обе онна-бугэйся, — женщины самураи, как их принято называть по той стороне Канала, — синхронно поднялись с пола. Безумно похожие в своих «ночных» костюмах на боевых андроидов Милитеха и Арасаки, они вызывали жуткое впечатление даже у Летуна, которому из-за этого приходилось регулярно припоминать себе этих женщин во времена Школы, когда они только-только узнали о существовании друг друга. На берегу Озера, после того, как ещё очкастый Летун вытащил младшую Балерину из-под воды, по пути отбив старшую у гриндилоу, девчонки рыдали у него на плече от пережитого страха, а он даже не знал, что сказать этим заграничным красавицам.
Но с тех пор много лет и трупов прошло, так что от растерянных мокрых пигалиц почти ничего не осталось. Вот и сейчас эти высококлассные убийцы прошли мимо него, оставив ощущение чужеродности, чего-то совершенно нечеловеческого, — рваная пластика движений, птичья походка с высоким подниманием коленей из-за ножных бустеров серво-скелета, глухие шлемы, словно серебристые яйца покоящиеся на узких плечах.
Их быстрые шаги затихли в ободранных временем коридорах, и Летун прижал тангету, чтобы вызвать Вёльву.
Но его прервал Бомберман.
— Погода портится, — сказал он. — Похоже, хотят нам небо закрыть.
— Смогу сдуть облака не дольше, чем на две — три минуты, потом меня накроют, — тут же отозвалась Вёльва. — Ищите другой выход.
— Я полетаю внутри, — ответила ей Боадикка. — Летящие транспорты далеко слышно.
— Принято, — ответил Летун и пошёл к окну, из которого открывался вид на разваленную улицу. По ней расползались густые клубы серого дыма из щедро разбросанных сапёрных шашек. Прямо на глазах прилетела ещё одна, хлопнулась о потресканный асфальт, зачадила непроницаемым облаком.
— У королевы много, — ответила на незаданный вопрос Вёльва. — Мы с тобой это обговаривали.
Потом в дыму раздался лязг металлических гусениц.
— Бульдозер, — хихикнул Бомберман. — Хотят, видно, дорогу для «санитарных» транспортёров расчистить. Наивные лондонские мальчики думают, что Обновлённая ИРА уничтожена...
Что-то глухо бумкнуло в густом дыму, над клубящейся завесой взлетели человеческие фигуры и рухнули обратно. Потом прозвучало несколько громких взрывов, и яркий огненный шар поднялся там, где рванул «греческий огонь». Дикие вопли горящих юнитов донеслись даже сюда.
— У нас «санитаров» набирают из лоялистов. Ненавижу «черношеих»(5)! — выдохнул Бомберман, и Летун поёжился от ненависти, что прозвучала в его голосе.
Над головой тем временем сгущались облака. Коптеры городской службы озеленения жужжали далеко вверху, и Летуну остро захотелось взмыть на верной метле над облаками, вдохнуть полной грудью небесный простор да сжечь всю эту летучую дрянь к Мордреду.
— Небо нам закрыли, — неожиданно сказала Вёльва. — Помехи такие, что своего носа не видно. Какую-то гадость нам готовят.
— Сдуть облака? — тут же отозвалась Боадикка. — Хоть глянем, что там.
— Давай. Скажи, когда будешь готова.
— Уже. Я не сходила вниз, просто в вентиляции спряталась.
— Тогда на счёт три, и подержи на пять вдохов, чтобы системы навелись. Три! Два! Раз!
— Мерлинова жопа... — прошептал в канале Медоед, когда мощный ветер, созданный палочкой Джинни, разорвал в клочья густую пелену над головой, и глаза каждого увидели армейский транспортник в радужных разводах силового поля. — Это же «гаруда» армейская!
— В полном фарше, — отозвался другой голос, и Летун с удивлением опознал старшую Балерину, которая обычно отмалчивалась. — Все антенны работают, штыри-излучатели сияют. Нашими пушками эту дрянь не пробить.
— Снимаю десять процентов со своего контракта, — сказала Вёльва. — Это моя вина, не просчитала...
— Ничего, мы их в коридорах встретим, — проворчал Змеелов. — Бомберман, у тебя гостинцы припасены?
— На каждом этаже. Кровью умоются, твари.
Но Летуна этот разговор не порадовал, — он знал, на что способна полностью заряженная «гаруда», и понимал, что долго им не выстоять, потому что эта дрянь способна снять со здания этаж за этажом так же легко, как сладкоежка слизывает крем с пирожного.
Он включил закрытый канал, набрал торопливо:
— У нас проблемы. Сколько ещё времени?
Почти сразу же по экрану побежали ответные буквы:
— Недолго. Постарайтесь продержаться.
— Угу.
Громко ахнул взрыв, под ногами вздрогнуло, где-то неподалёку шумно посыпалось стекло.
— Арта?! — возник Бомберман. — Откуда?
— Ищу... — отозвалась Вёльва. — Есть! Три квартала на восток, сорок два — тринадцать. Похоже, ещё один подарок от военных.
Снова грохнуло попадание в корпус, опять дрогнул пол.
— Летун, что там у вас? — побежали строчки в закрытом канале. — У меня земля дрожит.
— Арта приехала, — ответил он. — Бомберман разбирается.
— Раз он работает, значит, я могу не волноваться.
Летун вздохнул, прошептал одними губами:
— Ты ещё про «гаруду» не знаешь...
Потом случилось сразу несколько событий: — послышалось тявканье зениток, замаскированных на крыше, вдалеке что-то ухнуло так, что ударная волна встряхнула даже внутри здания, а «гаруда» опять спряталась за облаками.
— Арта всё! — рявкнул Бомбермен. — Было три установки, меня ранило. Ухожу лечиться.
— Минус один... — подумал про себя Летун, когда зелёная точка погасла на тактической карте. — Хорошо, у Вёльвы доступ к его гостинцам есть.
— Что-то мне говорит, что надо ждать гостей... — пробурчала негромко Вёльва, и тут же ей ответил Медоед.
— Наконец-то! Я уже замаялся с «дудкой» сидеть!
Словно в ответ на его слова из низко повисших облаков вывалились фигуры «санитаров». Некоторых удалось поразить ещё в воздухе, и они упали на крышу неподвижными куклами, но большая часть приземлилась без проблем, тут же метнувшись к проходам вниз.
Навстречу им ударила мутная струя «цемента», моментально обездвиживая тех, на кого попал нано-клей, но быстрые, вёрткие, залитые по уши боевой химией «санитары» из городской службы утилизации биологических отходов оказались слишком трудным соперником для устаревшей системы подавления массовых бунтов. Поэтому десант напоролся на рой зелёных лучей, которые полетели из черноты дверного проёма, и после попадания которых боец валился неподвижно.
От неожиданности Летун забыл, как дышать, но тут Медоед радостно заорал и вскинул над головой криво смастряченный макет французского «фамаса» — именно этот прожигатель давал энергетический импульс, удивительно похожий на луч Авады. Ну да, спрятал палочку в эту хрень и давай колдовать!
— Рукоделы, Мордреда вам в койку... — прошептал он, успокаиваясь после первого шока. — А предупредить командира не судьба?
— Сюрприз, — рассмеялся Медоед. — Ты ведь не позволишь палочкой поработать!
— Вниз все! — рявкнула вдруг Вёльва. — «Гаруда» активизировалась!
Из облаков выползло обвисшее брюхо транспортника, всё в разводах силового поля. Сквозь радужную плёнку защиты выдвинулись стволы дезинтеграторов, раздался пронзительный вой, и мелкая дрожь, от которой заныли зубы, пробежала по старому зданию. Грохнулась на пол какая-то забытая таблица в коридоре, по стене побежала паутина трещин.
— А они ведь нас похоронить собираются! Им этот дом в розетку не впёрся! — не выдержал Летун. — Вёльва, ты какой дряни надышалась, когда в шар смотрела? Откуда здесь «гаруда»?!
— Нас кто-то сдал, — тихо ответила та. — Они знали про нашу группу. Пробую разобраться...
— Сейчас я помогу! — крикнула в этот момент Боадикка. — Время для сюрприза!
— Да твою ж мать... — процедил Летун. От бешенства у него сводило скулы, потому что весь тщательно проработанный план сыпался прямо в Морганины трусы. — С-с-сука!
Мощный порыв ветра ещё раз смахнул облака, согнанные к Старому Мунго лондонскими метеорологами, и прямо из клубящегося над горбатой тушей десантного бота тёмно-серого, почти чёрного месива сгущённого водяного пара упала знакомая фигурка в яркой чешуе «соло», самой модной в этом сезоне, и в шлеме «чужой», за который горячие головы могли отдать даже хорошую почку. Вот только из-под остромодного шлема трепетали знакомые рыжие волосы!
— Если выживет, убью! — пообещал Летун, не в силах оторваться от экрана. Где-то на заднем плане яростно матерился Змеелов, невнятно орал Медоед, и отсчитывала последние секунды отчаянной летуньи старшая Балерина.
Затарахтели пулемёты «гаруды», к фигурке потянулись цепочки выстрелов, но та ловко скользила между дорожками смертельных огоньков, то ныряя под них, то выскакивая наверх. Потом от человека отделилась капля минного заряда, плюхнулась прямо в щетину антенн, торчащую над верхней полусферой, и в Джинни всё-таки попали — она резко дёрнулась, когда огоньки перечеркнули её силуэт, полетела, кувыркаясь отдельно от флайт-борды, за старые кирпичные трубы.
— Рыжая!!!
— Джинни!
— Сестра!!!
— Стоять всем! — рявкнул Летун во всё горло. — У нас контракт! Ведьмы, заберите её!
— Уже, — отозвалась Балерина. — Зацепили, транспортируем.
— Всё нормально... — послышался сдавленный голос Боадикки. — Я перед боем Зельем Регенерации по уши залилась... Сейчас ещё Кроветворного хлебну, и всё будет... кха-кха!..
— И Костероста, — напряжённо добавила Балерина. — И аптечку космодесантную сейчас воткнём...
— В обе ягодицы воткните, — выдохнул злобно Летун. — Чтобы не то что ходить, а даже сидеть не могла!
— И от меня одну, пожалуйста, — добавил Змеелов. — От сердца оторву.
Над головами грохнуло так, что посыпалась штукатурка, и трещины побежали даже по потолку. На экране пылающая «горгона» странно скособочившись, наваливалась на здание, пытаясь зацепиться манипуляторами за крышу, но то ли оператору по голове прилетело, то ли система накрылась, потому что десантная матка со скрежетом ухнула за край.
Теперь грохнуло снизу, и в канале радостно завопили.
— На крыше! — крикнула Вёльва. — Быстро туда! Гости!
Летун ещё раз выругался и метнулся наверх.
Когда он выскочил на крышу, там уже резвились Невилл с Роном — мелькали вспышки выстрелов, завывали сервомоторы, вскрикивали поражённые разрядами «санитары». Летун присел на колено, выстрелил в какую-то фигуру, что вдруг поднялась из-за среза крыши, глянул на экран: красные точки гасли одна за другой.
— Это те, кто успел выпрыгнуть на ходу, — прозвучала Вёльва. — Вокруг «гаруды» движения нет.
С той стороны, где рухнул бот, валил жирный чёрный дым и время от времени начинали трещать горящие патроны. Летун глянул, как Медоед со Змееловом дырявят головы убитых врагов, чтобы те не устроили неожиданных сюрпризов, двинул по крыше до ближайшей вентиляционной трубы.
— А ведь помехи не сошли... — прервала молчание Вёльва. — Вы там не расслабляйтесь, если что.
И словно в ответ на это, из облаков, которые тоже по-прежнему висели низко-низко, совершенно бесшумно выползло брюхо десантной «тарелки», с которого посыпались ярко-красные «псы».
— Алярм! — заорал он раньше, чем успел осознать, что происходит, и начал стрелять прямо от бедра, потому что поднимать ствол к плечу времени уже не было. В ответ «тарелка» заискрила огоньками выстрелов, крыша взорвалась клочьями попаданий, уши забил грохот выстрелов, и Летун увидел, как валится Рон, поражённый сразу несколькими пулями.
Снизу выскочила тонкая фигурка, размазанная от скорости движений, подхватила тело ловчими петлями эвакуатора, и пока оно волоклось к дверям на лестницу, шваркнула из «дырокола» прямо в незащищённое брюхо "тарелки". Та вздрогнула от попадания, задымила из пролома в оболочке, резко дёрнула в сторону, уходя от второго попадания.
Но второго не было — Вёльва подхватило тело Медоеда и пропала в темноте коридора. А Летун воспользовался моментом сбоя программы, чтобы уложить побольше юнитов.
И увидел, как из кренящейся посудины выпрыгивает здоровая фигура в штурмовом экзоскелете.
— Это мой! — рявкнул Змеелов. — Не трогать!
Зарубились они ещё до того, как собачий «лейтенант» успел приземлиться, — Невилл подсёк того моноклинком, и офицер покатился по крыше, словно кегля.
На Летуна навалились толпой оставшиеся «псы», и уворачиваясь от энергохлыстов, он только успел порадоваться, что «санитары» закончились — против тех вряд ли бы удалось выстоять в нынешнем раскладе. Глухо бухали взрывы там, где Змеелов бился с офицером, от их ударов бедная крыша начинала дрожать, но Летун был занят уничтожением базовых юнитов — тех самых «псов», у которых из всего человеческого оставили только слепое послушание да преданность командиру. Поэтому сдаться они принципиально не могли, зато неплохо умирали, если натыкались на хорошего специалиста, — например, такого, каким стал Летун за многие годы боевой практики.
И это сыграло против него: как только последний «пёс» развалился после удара наплечным клинком, прямо в Летуна жахнул разряд из «тарелки», что по-прежнему болталась неподалёку, и про которую он просто забыл. Жуткой силы удар бросил Летуна на спину, закрутил вокруг собственной оси, и тот провалился в темноту...
Пришёл в себя он после того, как сработала аптечка, — по нервам пробежал разряд, он замычал, дёрнулся, открыл глаза. Вокруг царила темнота, что-то сжимало тело, словно путы Инкарцеро, а перед глазами светились красные буквы: «Обширные повреждения организма! Полное восстановление невозможно, требуется помощь сертифицированного фиксера!».
Он прикусил губу, сжал челюсти, активизируя аварийную помощь, и выдохнул, когда по жилам побежал газированный лёд гормональной встряски. Потом попытался двинуть руками, и неожиданно осознал, что висит вниз головой в какой-то трубе.
— Всем — Летун. Я застрял, может кто-то меня освободить?
Сквозь выстрелы и грохот ответил Змеелов:
— Мы пока заняты новой партией гостей. Потерпеть можешь?
— Да, — Летун понял, что ситуация сложная, и опять вошёл в закрытый канал:
— Можешь помочь?
— Что случилось?
— Торчу вниз головой в какой-то хрени.
— Жди.
Какое-то время он просто висел в темноте, ощущая, как тяжелеет голова и усиливается шум в ушах, потом рядом раздался пронзительный скрип металла, по глазам резанул свет, и серебристое яйцо знакомого шлема с дракончиком на забрале появилось перед лицом.
— Правильно я рассчитал, — довольно произнёс Лизардмен и отогнул ещё один лист жести. — Держи руку!
Летун почувствовал, что вокруг пропало давление, согнулся поперёк, ухватился за протянутую ладонь и вывалился в коридор. Тут же вспыхнула боль в сломанных рёбрах, уколола аптечка, и он аккуратно сел под стеной. Пол всё ещё подрагивал, а стены время от времени дрожали, но в целом, как показал экран, ситуация оставалась под контролем, хотя Балерины аппарировали Медоеда с Рыжей, так что держали врагов только Змеелов с Вёльвой.
— Кстати, — вздохнул Лизардмен, — через минуту контракт считается выполненным.
— Минуту? Точно?
— Да. К сожалению.
— Внимание всем! Даю обратный отсчёт — через минуту контракт закончен!
— Наконец-то, — прошелестела Вёльва, — мне уже надоело уворачиваться!
— А я только разогрелся, — хохотнул Змеелов. — Хорошо, что всё заканчивается быстро!
По экрану побежали цифры, и как только большой ноль три раза мигнул на забрале, все зелёные точки на карте погасли. Впрочем, красные погасли раньше — контрактники знали своё дело.
— Помочь? — Драко присел рядом. — Сразу в капсулу заброшу.
— Сколько сдерёшь? — ухмыльнулся Поттер. — Я человек не богатый.
— Цена входит в стоимость контракта, Гарри. Давай руку...
...Когда последние остатки одежды упали на пол, а его тело щупальца реанимационной системы уложили в капсулу, Поттер не выдержал:
— Скажи, что там было всё-таки? Из-за чего весь сыр-бор?
Драко посуровел, неохотно ответил:
— Там умирал очень хороший человек. Точнее, не очень человек, но хороший.
— У меня сейчас мозги накачаны химией под крышку, проще говори.
— Помнишь, мы в подвале поставили ячейку «Последнего вздоха»?
— Ну да, быстрая эвтаназия, Корона её несколько лет проталкивала в народ, чтобы пенсии не платить.
— Наш вариант экспериментальный, в нём человек может перед смертью увидеть и услышать то, что захочет.
— И?
— Сегодня там ушёл Флитвик.
Поттер поперхнулся, вытаращил глаза:
— Декан Когтеврана? Но почему здесь, в старых развалинах?
— Он решил умереть, как гоблин, я ему помогал.
— А ты тут каким боком?
Драко вздохнул, улыбнулся как когда-то в молодости, и его тонкие губы стали похожи на змей:
— Потому что это мы с Флитвиком ограбили Гринготтс. Ну, и ещё кое-какие люди, о которых я не скажу.
— Чего? — Поттер вскинулся от неожиданности, едва не вывалился из капсулы, но щупальца поймали тело, прижали его к ложементу. Запищала аварийная сигнализация, что-то замигало красным на следящих мониторах, но оба не обратили внимания на механизмы. — Мне всю аврорскую плешь тогда проели, мы целый год рыли до кровавых мозолей! Всё без толку!
— А это были мы, — снова улыбнулся старый Малфой. — После того как отца вернули из Азкабана, у нас оставались только павлины да разгромленный мэнор. Отца надо было лечить, мать надо было лечить, но никто из чужих представить не мог, что под павлиньими хвостами у нас торчит обычная куриная жопа...
— И ты решил подзаработать...
— Не я, — Флитвик. Ему тоже очень сильно нужны были деньги, а с гоблинами из Гринготтса он оставался на ножах. Ты знал, что у него даже счёта в Гринготтсе не было?
— Не знал.
— Вот я после разговора с ним и пошёл за советом к нужным людям.
— Не магам?
Малфой презрительно фыркнул:
— Они с «зелёными» несколько веков справиться не могли. Вы вон, трое, лишь благодаря дракону смогли вырваться из подземелий!
— А магглы справились...
— Ага. Разрядники, штурмовые экзоскелеты, боевая химия, — дальше ты сам знаешь.
Летун вздохнул, — да, он хорошо изучил ограбление волшебного банка, совершённое без единого заклинания. Упали с неба прямо перед банком шестеро в броне, снесли охрану, снесли зачарованные двери, вырезали половину там пребывающих гоблинов, спустились в коридоры с ячейками, вскрыли десяток и с артефактами да фамильным золотом ушли прямо сквозь толпу зеленокожих бойцов, оставляя за собой только кровь и пепел.
Потом был скандал, растерянность и страх, когда Гринготтс закрылся, — расследование сожрало у аврора Поттера нервов на добрый десяток лет жизни, но заставило задуматься о возможностях человечества. И подтолкнуло его к имплантам, да...
— Потом я увёз родителей в Европу, Флитвик куда-то пропал, а когда мы снова встретились через пару лет, я его не узнал.
Драко вздохнул, поёжился:
— Мы и представить не могли, что гоблины воспримут это настолько остро! Что они уйдут и запечатают за собой каменные своды!
Он все эти годы искал соплеменников, представляешь? И не нашёл никого — вообще никого, Поттер! Искал по всей Европе, но... Цверги с ним даже говорить не стали, кобольды едва не съели, а северные альвы...
В общем, он пришёл ко мне, сказал, что хочет умереть, как гоблин, и я должен ему помочь.
— И ты постучался ко мне.
— Ага. И пока Летун собирал друзей да знакомых по Сети, Лизардмен неделю сидел в холо-шлеме, жрал спорамин, чтобы не уснуть, и клеил брейнданс из воспоминаний: через мою клинику прошли ведь практически все хогвартсы, так что ментальных карт хватает для работы.
Он загадочно улыбнулся:
— Пока вы скакали по крыше, последний профессор старого Хогвартса проживал удивительную историю про некоего сорванца со шрамом на лбу, представляешь?
— Гонишь!
— Неа, — он покачал пальцем перед лицом Поттера. — Настоящая, живая история про то, как герой Волшебной Британии вырос в чулане под лестницей, как с ним очень неудачно пытался подружиться юный сноб из благородной семьи, как мудрый директор играл свою партию в шахматы человеческими фигурками, и как над всем этим стоял один невысокий полугоблин. Пытался сберечь, кого можно, помогал по мере сил, — в общем, я сам обалдел от того, что получилось. Уверен, Флитвик умер счастливым.
— Дашь посмотреть?
— Как из капсулы выйдешь. Только Рону не давай — он убьёт меня, если себя там увидит!
Потом Лизардмен пошёл за пульт, капсула начала заполняться регенерационным гелем, и пока сонная темнота не заползла Гарри под веки, он напряжённо думал, глядя на ссутулившуюся фигуру за экранами: а если бы какой-то волшебник взял, к примеру, Маховик Времени, отправился в прошлое и убил Фокамото, — как бы выглядел мир, в котором нет имплантов, утилизации человеческих тел, синтетической пищи, зато есть Статут, волшебники не знают, что такое «хром», и по прежнему пользуются только волшебными палочками?
Каким бы он был, такой мир, лучше или хуже нынешнего? Ведь Гарри знает, где спрятан целый Маховик...
1) противотанковая управляемая ракета
2) аугментация (также "хром", импланты) в киберпанке — механические, электронные и другие улучшения тела, которые дают сверхъестественные возможности, увеличивая силу, скорость реакции, восприимчивость и т.д.)
3) презрительное название сотрудников международных корпораций
4) Магический Конгресс Управления по Северной Америке, высший орган государственной власти волшебного мира США
5) презрительное прозвище сторонников сохранения Ольстера в составе Британии, полученное из-за чёрной экирировки боевиков
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу