Верни мне моё имя (гет)

Бриенна

Запах гнили, сажи и стылого пота въелся в кожу так глубоко, что Бриенна чувствовала его даже тогда, когда умывалась полузамерзшей водой из Черноводной.

Зима вступила в свои права, но не принесла чистой белизны — лишь сырой, пронизывающий до костей холод и колючий позёмок, перекрашивающий пепел в грязно-серую кашу.

Королевская Гавань умирала долго, поскуливая, как побитая собака, и изрыгая всю скверну, что в ней еще оставалась. Город разлагался прямо под морозным небом, точно выкинутая на ледяной берег штормом туша кита. Всюду — от сапог до шерстяного подлатника — колола кожу мелкая, въедливая крошка от красного камня и перемешанный с нею лед. Она забивалась в поры, хрустела на зубах и окрашивала застывающий на холоде пот в цвет запекшейся крови.

— Поднажмите, ленивые суки! — Ронар, бывший наемник из Речных Земель, вытер сизым от мороза рукавом лоб и плюнул под ноги, плевок мгновенно взялся ледяной коркой. — Если этот пласт рухнет, нас погребет под тронным залом, и хрен кто станет нас выкапывать на таком холоде.

Бриенна не ответила, она уперлась плечом в обломленный край массивной колонны, покрытой черной гарью и инеем. Мышцы спины отозвались знакомым, тупым жжением. Подтянув ноги в тяжелых сапогах, она рывком подалась вперед, вкладывая в этот толчок весь свой громадный и нескладный вес. Камень тяжело, со скрежетом подался, открывая темный, уходящий вниз провал, откуда разом вырвался столб мгновенно застывающего пара. Из темноты подвалов ударило таким густым смрадом гниения и застоявшейся мерзлой сырости, что стоявший рядом солдат поперхнулся и выблевал прямо на льдистый щебень.

— Гадость… — прохрипел он, вытирая дрожащие, посиневшие губы. — Миледи, там ничего нет… только дохляки. Они там, как дать, неделями гнили да замерзали.

— Мы очистим этот подвал, — отрезала Бриенна. Ее голос прозвучал треснуто и сухо, как ломающаяся на морозе ветка. — Лорд-десница приказал проверить каждый склеп под Красным Замком.

«Не Лорд-десница, — солгала она себе. — Ты сама».

Каждый день после разбора завалов она возвращалась на руины Красного Замка. Без плаща, без гербового щита — просто женщина в тяжелой, пропитанной потом стёганке, с огрубевшими, потрескавшимися от мороза и содранными до мяса мозолями на руках.

Она искала, не признаваясь ни Тириону, ни Поду, ни самой себе, что именно ищет. На ледяном ветру она переворачивала обугленные кости и раздробленные черепа в надежде или в страхе найти то, что искала.

— Факел, — потребовала она.

Сжав в левой руке смолистую деревяшку, Бриенна первая спустилась в пролом. Сапоги погрузились во что-то смерзшееся под тонкой ледяной коркой и влажное. Зловоние здесь было плотным, въедавшимся в ноздри до самого основания черепа. Свет факела выхватил из тьмы обрушенные своды крипты, где на камнях блестел наледью иней. Камнями размозжило десяток тел — слуги, стражники, гвардейцы. Позолота на доспехах потускнела под слоем пыли и замерзших подтеков крови.

В центре завала, полупогребенная под осколком несущей арки, лежала женщина.

Даже со свернутой набок шеей, покрытая коркой грязи и льда на некогда золотых волосах, Серсея Ланнистер сохраняла свое пугающее великолепие. Камень раздавил её грудную клетку, превратив заиндевевшую парчу платья в кровавую ветошь.

— Ну и сука, — тихо прошептал спустившийся вслед за ней Ронар, озираясь с диким, злобным восторгом, и от его дыхания валил густой пар. — Вот она где, королева-то. Собакам скормить что ль…

— Замолчи, — эхом отозвался зычный голос Бриенны.

Ее взгляд скользнул от мертвого лица королевы чуть левее. В тени огромной плиты лежало второе тело — оно было почти полностью скрыто обломками, но среди пыли, крошева и наледи ярко отблескивал металл.

Бриенна сделала шаг, чувствуя, как внутри всё сжалось в ледяной комок. Рука… Тонкая, изящная работа из золота, исцарапанная и измятая привалившим её тяжелым камнем.

— Миледи? — недоуменно окликнул солдат.

Бриенна упала на колени прямо в растекающуюся от тела Серсеи гниль и мелкий камень. Она опустила факел на землю и вцепилась зябнущими пальцами в край каменной плиты, давившей на грудь лежащего.

— Помоги мне! — зарычала она, поворачиваясь к Ронару. — Живо! Помоги!

— Да на кой?.. Это же Цареубийца! Он мертвее, чем—

— Помоги мне, чёрт тебя дери!

Бывший наемник, опешив от неожиданной ярости в голосе обычно сдержанной девы, подскочил и вцепился в камень с другой стороны. Они тянули вместе, рыча от напряжения. Вены на шее Бриенны вздулись, перед глазами поплыли красные круги, а из груди вырывались клубы пара. С оглушительным скрежетом плита сдвинулась и рухнула в сторону, подняв тучу удушливой пыли и ледяной крошки.

Джейме Ланнистер лежал перед ней.

Его правая золотая рука была смята, левая беспомощно вывернута. Лицо — сплошное месиво из спекшейся крови, грязи и глубоких рваных ран, прикрытых инеем. Правый висок пробила острая каменная крошка. Он был мёртвым — таким же серым и холодным, как и его сестра.

Бриенна сорвала перчатку, ее пальцы — дрожащие, неловкие, испачканные пылью и онемевшие от холода — прилегли к его шее. Под чешуйками грязи и изуродованной кожей едва ощутимо, через невыносимо долгие паузы, толкнулась жила.

Тук.

Пауза.

Тук.

— Жив… — выдохнула она, и пар от ее дыхания коснулся его побледневших губ.

— Так давайте я его добью, — Ронар выхватил из-за пояса длинный дрянной кинжал. — За Королевскую Гавань и людей, которых…

Бриенна поднялась одним движением. Перехватив запястье солдата, она сжала его с такой силой, что чуть не треснула кость. Кинжал со звоном упал на камни.

— Только попробуй его тронуть, — выцедила она ему прямо в лицо. — Он предстанет перед судом.

Она не стала ждать ответа. Нагнувшись, Бриенна подхватила обмякшее, промерзшее тело Джейме на руки. Он был невыносимо тяжелым, от него разило кровью, лихорадкой и смертью, но она не отшатнулась. Шаг за шагом, спотыкаясь о камни и задыхаясь от мороза, что царапал лёгкие, она понесла его наверх — прочь из темноты, на ослепительный, сожженный и укутанный серой зимней мглой свет Королевской Гавани, молясь Семерым о том, чтобы они дали ему сил продержаться еще хоть немного.

* * *

В палате мейстеров разило уксусом, воском, жжеными травами и дымом от растопленной жаровни. Узкие бойничные окна покрылись морозными узорами, сквозь которые сочащийся скупой зимний свет разрезал густой пыльный воздух тусклыми полосами.

Бриенна сидела на низком табурете, не снимая пропотевшей стёганки, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Тяжесть ожидания давила на грудь. Ее взгляд был прикован к тюфяку, придвинутому ближе к огню, где под ворохом тяжелых шерстяных одеял лежало то, что осталось от Льва Утеса Кастерли.

Он был без сознания четверо суток.

Сэмвелл Тарли, суетясь над больным, лишь качал головой, меняя повязки, подкладывая новые грелки и смазывая раны целебными бальзамами.

— Это настоящее чудо, сир Бриенна, — шептал Сэм, дуя на замерзшие пальцы и испуганно поглядывая на бледное, покрытое липким потом лицо Ланнистера. — Голова пробита, кость треснула, кровопотеря была бы ужасной… Но именно этот лютый холод спас ему жизнь. Мороз заставил кровь сворачиваться быстрее, заморозил раны. Но сейчас начался жар. Если он выдержит эту лихорадку — выживет, но какова цена…

Джейме дернулся, его левая рука судорожно сжала край одеяла, пальцы въелись в грубую шерсть. Второе плечо дернулось следом — тело инстинктивно пыталось опереться на правую руку, но обнаружив пустоту, он скорчился от резкой боли, и из его груди вырвался глухий, хриплый стон.

Бриенна подалась вперед, мгновенно выпрямив спину. Сердце заколотилось о ребра, как ворон в клетке.

Он открыл глаза.

Зеленые, как воды Зубца, они были подернуты мутной пеленой жара. Взгляд блуждал, не способный сфокусироваться, но даже сквозь бред в нем вспыхнула дикая, опасная острота льва, загнанного в угол.

Джейме тяжело задышал — из его рта вместе с сухим кашлем вырывался пар. Он попытался сглотнуть, но губы спеклись от жара, взгляд мутно скользнул по потолку, суетившемуся Сэму и, наконец, зацепился за Бриенну. Он смерил взглядом ее расплывающийся силуэт — огромную фигуру в тяжелой стёганке, грубые черты лица, синие глаза.

— Ну и… уродливый же… у вас страж, — выдавил он из себя. Голос был похож на удар камня о камень — задыхающийся, скрипучий, но в нем пробилась та самая, въевшаяся в его естество ирония. — Я в седьмом аду?.. Или вы… местный палач?

Сэмвелл отшатнулся от неожиданности и улыбнулся, а Бриенна замерла.

Джейме сжал зубы до скрежета, пытаясь прогнать лихорадочный туман. Сделал глупое, безумное усилие — попытался оторвать затылок от подушки. Вспышка боли в пробитом черепе была такой, что его лицо мгновенно побледнело до цвета мела, а на лбу выступили крупные капли пота, стекая по щекам. Он зашипел от боли.

Левая рука дернулась к бедру — мышечная память искала меч, но пальцы поймали лишь воздух. Попытавшись подтянуться правой, чтобы хотя бы сдвинуться, он наткнулся на тупой, изувеченный обрубок.

Джейме замер, медленно, с трудом поворачивая налившуюся свинцом голову, он уставился на свое правое плечо. На мгновение сквозь жар лихорадки в его зеленых глазах проскользнуло кое-что страшное — шок и глухая, бессильная ярость, будто его тело помнило всё совсем иначе. Он попытался сжать несуществующие пальцы — и не смог. Злость оказалась сильнее боли.

Джейме сжал губы в тонкую белую линию, с трудом поднимая дрожащую левую руку. Пальцы не слушались, ходили ходуном от слабости, но он насильно заставил их покрутить кистью перед носом.

— Похоже… кто-то решил… что я слишком хорош, — выдавил он через силу, горько отшучиваясь, хоть голос и срывался на сип. — Где моя рука?.. Черт меня дери… где я?

— Ты тяжело ранен, — заставила себя произнести Бриенна, едва сдерживая дыхание. — Тебя вытащили из-под завалов. Золотую руку сейчас некому починить, мы ищем кузнеца…

Джейме нахмурился, его брови болезненно сдвинулись. Взгляд потерял четкость, заскользил по стенам, будто он пытался нащупать хоть одну зацепку в голове — ничего, только гул и пепел.

— Завалы… — пробормотал он, тяжелое дыхание опаляло его собственные губы жаром. — А ты кто… девица в доспехах? Моя сиделка?.. Или палач?

— Я Сир Бриенна Тарт, — выдержала его мутный, колючий взгляд Бриенна. — А ты… Джейме Ланнистер.

— Джейме… — он хрипло хмыкнул, тут же зашедшись сухим, болезненным кашлем, от которого скорчился на тюфяке. — Ланнистер… Я был кем-то важным?.. Или просто… очередным дураком с мечом?

— Ты был рыцарем, — отрезала Бриенна. — И Командующим Королевской Гвардии.

Джейме издал сухой, нервный смешок, от которого его грудь дернулась в судороге.

— Однорукий Командующий?.. Стража… должно быть… была в восторге, — он уставился на свою левую, дрожащую от лихорадки ладонь. — Пальцы гнутся… держать сталь… еще смогу. А вот по поводу ваших слов… сир… — слово далось ему с трудом, во рту было сухо, как в пустыне. — Я не знаю вас и не верю… ни единому слову, так что если вы ждете… от меня благодарности, раскаяния или чего-нибудь еще… боюсь, придётся подождать.

Он резко, вопреки здравому смыслу и протестующему телу, попытался откинуть одеяло и спустить ноги на пол, будто его ослабевший разум мутил бред, подсказывающий, что надо бежать.

— Сир Джейме, вам нельзя! — испуганно пискнул Сэм Тарли, подскочив. — Череп…

— Прочь… руки… мейстер, — прорычал Джейме. В этом сиплом голосе была такая ледяная, высокомерная властность, что Сэм невольно отпрянул.

Но едва Ланнистер оторвал спину от стены, земля перевернулась. Комната кружилась в бешеном танце, стены поплыли, к горлу подступила тошнота. Он полетел лицом вперед прямо на каменный пол — беспомощный, как сломанный тренировочный манекен.

Бриенна подскочила, подхватив его своей мощной, стальной хваткой за левое плечо и грудь, удерживая его вес.

Джейме зашипел — от боли или унижения — может, от всего вместе. Он попытался оттолкнуть ее, прорычал что-то бессвязное, его пальцы инстинктивно впились в жесткую ткань её стёганки, просто чтобы не рухнуть в темноту, которая снова затягивала глаза.

Он оказался в нескольких дюймах от ее лица и встретился с ее синими глазами сквозь пелену жара.

И вдруг замёр.

Бриенна держала его крепко, почти бесцеремонно, и от неё пахло шерстью, потом и дымом. Он не знал эту женщину. Не помнил её лица, голоса, имени — ничего. И всё же, стоило ему встретиться с ней взглядом, как охватившая его паника вдруг отступила на шаг.

Он не должен был ей доверять. Он вообще никому не должен был доверять.

Но пальцы, вцепившиеся в её стёганку, почему-то перестали искать, куда ударить.

Джейме нахмурился. Это ему не понравилось. Совсем не понравилось.

— Отпусти… — выцедил он, хотя его голова бессильно упала ей на плечо, а сам он держался на ногах только благодаря её хватке. — Я сам…

— Нет, — тихо, но непреклонно ответила Бриенна, легко, как ребенка, укладывая его обратно на тюфяк и натягивая одеяло до самого подбородка. — Лежи, Ланнистер, ты сгораешь от жара.

Джейме откинулся на подушки, его глаза уже закрывались сами собой, лихорадка побеждала упрямство, утягивая его обратно в небытие, но он всё еще пытался бороться, глядя на нее из-под полуопущенных век.

— Ланнистер… — прошептал он уже совсем тихо, губы еле двигались. — Спасла меня… чтобы выходить?.. Или для казни?..

— Это решит суд, — ответила она.

Он хотел сказать еще какую-то колкость, привычный сарказм уже сформировался на языке, но сил не осталось. Джейме лишь судорожно вздохнул, поджав губы, и провалился в тяжелое, бредовое забытье. Пальцы его левой руки, торчавшие из-под одеяла, всё еще продолжали слабо, бессознательно дрожать, словно пытались сжаться в кулак.

* * *

Зал Малого Совета был устроен в уцелевшей башне Твердыни Мейгора. Посреди комнаты чадила жаровня, но от каменных стен всё равно веяло лютым холодом. На столе стояли кувшины с подогретым разбавленным вином и сухари — новая власть не шиковала.

Тирион Ланнистер выглядел так, будто его только что вытащили из петли. Он кутался в подбитый мехом плащ, а его глаза покраснели от бессонницы, рука с кубком слегка подрагивала. Рядом восседал Лорд Давос, как всегда хмурый и собранный, и Сэмвелл Тарли, дующий на замерзшие пальцы и утопающий в мейстерском балахоне с накинутым на него плащом.

Во главе стола в своем деревянном кресле восседал Бран Сломленный, его лицо не выражало абсолютно ничего — безмятежное и неподвижное, как замерзшее озеро.

— Мы не можем оставить его в живых, — сурово произнес Давос Сиворт, когда Бриенна закончила свой доклад. — Сир Бриенна, при всем уважении к вашему милосердию. Он — Цареубийца. Он предал Север и вернулся к Серсее. Потерять память именно тогда, когда пришла пора платить по счетам — слишком удобный трюк.

— Он не прикидывается! — резко срезала Бриенна. — Я видела его глаза, он не помнил собственного имени, не помнил даже, как лишился руки!

— А я знавал парней, которые прикидывались идиотами, чтобы не платить в борделе, — подал голос Бронн, сидевший у жаровни и гревший руки над углями. — А тут на кону плаха, миледи. А уж Ланнистеры вилять хвостом умеют лучше всех. Браток его, — он кивнул на Тириона, — подтвердит.

Тирион молчал, глядя в стол.

— Лорд Тирион? — тихо позвал Сэмвелл. — Что скажете вы?

Десница поднял тяжелый взгляд.

— Если мой брат жив… если это действительно он, а не его призрак… Я хочу спасти его, но Давос прав. Северяне требуют его головы. Дорн, Речные Земли, даже Безликие небось и те — все хотят крови Ланнистеров. Если мы объявим, что Цареубийца прощен, потому что у него он не помнит какой рукой держать член, в городе вспыхнет бунт еще до заката.

Бриенна сделала шаг вперед, её доспехи громко зазвенели в тишине зала.

— Тогда сделайте его никем.

Члены Совета переглянулись.

— Что ты предлагаешь, Бриенна? — подал голос Бран, его плоский, лишенный эмоций тон заставил всех вздрогнуть.

— Вы собирались назначить меня Лордом-Командующим Королевской Гвардии, — Бриенна опустилась на одно колено прямо на холодный камень. Металл сложенных рук холодком прижался к подбородку. — Я приму эту честь, дам клятву, но с одним условием.

— Каким? — нахмурился Давос.

— Вы отдадите Джейме Ланнистера мне — как пленника и оруженосца. Он лишится своего имени, своих земель и своего титула. Он будет носить мою поклажу, чистить мои доспехи и выполнять мои поручения. Он всегда будет у меня на виду.

— Бриенна, это безумие, — выдохнул Тирион. — А если он вспомнит… если он попытается отомстить…

— Если он сделает хоть один шаг к предательству, — твердо чеканя каждое слово, произнесла Бриенна, — я сама отрублю ему голову своим мечом, клянусь своей честью.

В зале зависла тишина, разбавляемая лишь треском углей в жаровне и завыванием ветра за окном.

Тирион смотрел на Бриенну с немой благодарностью, он понимал, какую петлю она натягивает на собственную шею. Если Джейме оступится — погибнут оба.

Бран Сломленный медленно повернул голову к Бриенне, его тёмно-голубые глаза напоминали лёд.

— Человек без памяти — это сосуд, — промолвил король. — Он может быть наполнен водой, а может — ядом. Ты уверена, что хочешь нести этот сосуд, Бриенна из Тарта?

— Я беру его под свою ответственность, Ваше Величество.

Бран молчал долго — так долго, что все затаили дыхание. Наконец, молодой король едва заметно кивнул.

— Пусть будет так. Лорд-Командующий Тарт получает своего оруженосца. Верни ему имя… или забери его жизнь, когда придет время.

Бриенна поднялась с колен, сделка с королем была заключена.

Она получила Белый Плащ и Джейме Ланнистера.

Только вот мужчина, которого она любила, остался где-то под завалами Красного Замка, а тот кого она нашла, не помнил даже собственного имени.