Верни мне моё имя (гет)

Бриенна

Запах гнили, сажи и стылого пота въелся в кожу так глубоко, что Бриенна чувствовала его даже тогда, когда умывалась полузамерзшей водой из Черноводной.

Зима вступила в свои права, но не принесла чистой белизны — лишь сырой, пронизывающий до костей холод и колючий позёмок, перекрашивающий пепел в грязно-серую кашу.

Королевская Гавань умирала долго, поскуливая, как побитая собака, и изрыгая всю скверну, что в ней еще оставалась. Город разлагался прямо под морозным небом, точно выкинутая на ледяной берег штормом туша кита. Всюду — от сапог до шерстяного подлатника — колола кожу мелкая, въедливая крошка от красного камня и перемешанный с нею лед. Она забивалась в поры, хрустела на зубах и окрашивала застывающий на холоде пот в цвет запекшейся крови.

— Поднажмите, ленивые суки! — Ронар, бывший наемник из Речных Земель, вытер сизым от мороза рукавом лоб и плюнул под ноги, плевок мгновенно взялся ледяной коркой. — Если этот пласт рухнет, нас погребет под тронным залом, и хрен кто станет нас выкапывать на таком холоде.

Бриенна не ответила, она уперлась плечом в обломленный край массивной колонны, покрытой черной гарью и инеем. Мышцы спины отозвались знакомым, тупым жжением. Подтянув ноги в тяжелых сапогах, она рывком подалась вперед, вкладывая в этот толчок весь свой громадный и нескладный вес. Камень тяжело, со скрежетом подался, открывая темный, уходящий вниз провал, откуда разом вырвался столб мгновенно застывающего пара. Из темноты подвалов ударило таким густым смрадом гниения и застоявшейся мерзлой сырости, что стоявший рядом солдат поперхнулся и выблевал прямо на льдистый щебень.

— Гадость… — прохрипел он, вытирая дрожащие, посиневшие губы. — Миледи, там ничего нет… только дохляки. Они там, как дать, неделями гнили да замерзали.

— Мы очистим этот подвал, — отрезала Бриенна. Ее голос прозвучал треснуто и сухо, как ломающаяся на морозе ветка. — Лорд-десница приказал проверить каждый склеп под Красным Замком.

«Не Лорд-десница, — солгала она себе. — Ты сама».

Каждый день после разбора завалов она возвращалась на руины Красного Замка. Без плаща, без гербового щита — просто женщина в тяжелой, пропитанной потом стёганке, с огрубевшими, потрескавшимися от мороза и содранными до мяса мозолями на руках.

Она искала, не признаваясь ни Тириону, ни Поду, ни самой себе, что именно ищет. На ледяном ветру она переворачивала обугленные кости и раздробленные черепа в надежде или в страхе найти то, что искала.

— Факел, — потребовала она.

Сжав в левой руке смолистую деревяшку, Бриенна первая спустилась в пролом. Сапоги погрузились во что-то смерзшееся под тонкой ледяной коркой и влажное. Зловоние здесь было плотным, въедавшимся в ноздри до самого основания черепа. Свет факела выхватил из тьмы обрушенные своды крипты, где на камнях блестел наледью иней. Камнями размозжило десяток тел — слуги, стражники, гвардейцы. Позолота на доспехах потускнела под слоем пыли и замерзших подтеков крови.

В центре завала, полупогребенная под осколком несущей арки, лежала женщина.

Даже со свернутой набок шеей, покрытая коркой грязи и льда на некогда золотых волосах, Серсея Ланнистер сохраняла свое пугающее великолепие. Камень раздавил её грудную клетку, превратив заиндевевшую парчу платья в кровавую ветошь.

— Ну и сука, — тихо прошептал спустившийся вслед за ней Ронар, озираясь с диким, злобным восторгом, и от его дыхания валил густой пар. — Вот она где, королева-то. Собакам скормить что ль…

— Замолчи, — эхом отозвался зычный голос Бриенны.

Ее взгляд скользнул от мертвого лица королевы чуть левее. В тени огромной плиты лежало второе тело — оно было почти полностью скрыто обломками, но среди пыли, крошева и наледи ярко отблескивал металл.

Бриенна сделала шаг, чувствуя, как внутри всё сжалось в ледяной комок. Рука… Тонкая, изящная работа из золота, исцарапанная и измятая привалившим её тяжелым камнем.

— Миледи? — недоуменно окликнул солдат.

Бриенна упала на колени прямо в растекающуюся от тела Серсеи гниль и мелкий камень. Она опустила факел на землю и вцепилась зябнущими пальцами в край каменной плиты, давившей на грудь лежащего.

— Помоги мне! — зарычала она, поворачиваясь к Ронару. — Живо! Помоги!

— Да на кой?.. Это же Цареубийца! Он мертвее, чем—

— Помоги мне, чёрт тебя дери!

Бывший наемник, опешив от неожиданной ярости в голосе обычно сдержанной девы, подскочил и вцепился в камень с другой стороны. Они тянули вместе, рыча от напряжения. Вены на шее Бриенны вздулись, перед глазами поплыли красные круги, а из груди вырывались клубы пара. С оглушительным скрежетом плита сдвинулась и рухнула в сторону, подняв тучу удушливой пыли и ледяной крошки.

Джейме Ланнистер лежал перед ней.

Его правая золотая рука была смята, левая беспомощно вывернута. Лицо — сплошное месиво из спекшейся крови, грязи и глубоких рваных ран, прикрытых инеем. Правый висок пробила острая каменная крошка. Он был мёртвым — таким же серым и холодным, как и его сестра.

Бриенна сорвала перчатку, ее пальцы — дрожащие, неловкие, испачканные пылью и онемевшие от холода — прилегли к его шее. Под чешуйками грязи и изуродованной кожей едва ощутимо, через невыносимо долгие паузы, толкнулась жила.

Тук.

Пауза.

Тук.

— Жив… — выдохнула она, и пар от ее дыхания коснулся его побледневших губ.

— Так давайте я его добью, — Ронар выхватил из-за пояса длинный дрянной кинжал. — За Королевскую Гавань и людей, которых…

Бриенна поднялась одним движением. Перехватив запястье солдата, она сжала его с такой силой, что чуть не треснула кость. Кинжал со звоном упал на камни.

— Только попробуй его тронуть, — выцедила она ему прямо в лицо. — Он предстанет перед судом.

Она не стала ждать ответа. Нагнувшись, Бриенна подхватила обмякшее, промерзшее тело Джейме на руки. Он был невыносимо тяжелым, от него разило кровью, лихорадкой и смертью, но она не отшатнулась. Шаг за шагом, спотыкаясь о камни и задыхаясь от мороза, что царапал лёгкие, она понесла его наверх — прочь из темноты, на ослепительный, сожженный и укутанный серой зимней мглой свет Королевской Гавани, молясь Семерым о том, чтобы они дали ему сил продержаться еще хоть немного.

* * *

В палате мейстеров разило уксусом, воском, жжеными травами и дымом от растопленной жаровни. Узкие бойничные окна покрылись морозными узорами, сквозь которые сочащийся скупой зимний свет разрезал густой пыльный воздух тусклыми полосами.

Бриенна сидела на низком табурете, не снимая пропотевшей стёганки, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Тяжесть ожидания давила на грудь. Ее взгляд был прикован к тюфяку, придвинутому ближе к огню, где под ворохом тяжелых шерстяных одеял лежало то, что осталось от Льва Утеса Кастерли.

Он был без сознания четверо суток.

Сэмвелл Тарли, суетясь над больным, лишь качал головой, меняя повязки, подкладывая новые грелки и смазывая раны целебными бальзамами.

— Это настоящее чудо, сир Бриенна, — шептал Сэм, дуя на замерзшие пальцы и испуганно поглядывая на бледное, покрытое липким потом лицо Ланнистера. — Голова пробита, кость треснула, кровопотеря была бы ужасной… Но именно этот лютый холод спас ему жизнь. Мороз заставил кровь сворачиваться быстрее, заморозил раны. Но сейчас начался жар. Если он выдержит эту лихорадку — выживет, но какова цена…

Джейме дернулся, его левая рука судорожно сжала край одеяла, пальцы въелись в грубую шерсть. Второе плечо дернулось следом — тело инстинктивно пыталось опереться на правую руку, но обнаружив пустоту, он скорчился от резкой боли, и из его груди вырвался глухий, хриплый стон.

Бриенна подалась вперед, мгновенно выпрямив спину. Сердце заколотилось о ребра, как ворон в клетке.

Он открыл глаза.

Зеленые, как воды Зубца, они были подернуты мутной пеленой жара. Взгляд блуждал, не способный сфокусироваться, но даже сквозь бред в нем вспыхнула дикая, опасная острота льва, загнанного в угол.

Джейме тяжело задышал — из его рта вместе с сухим кашлем вырывался пар. Он попытался сглотнуть, но губы спеклись от жара, взгляд мутно скользнул по потолку, суетившемуся Сэму и, наконец, зацепился за Бриенну. Он смерил взглядом ее расплывающийся силуэт — огромную фигуру в тяжелой стёганке, грубые черты лица, синие глаза.

— Ну и… уродливый же… у вас страж, — выдавил он из себя. Голос был похож на удар камня о камень — задыхающийся, скрипучий, но в нем пробилась та самая, въевшаяся в его естество ирония. — Я в седьмом аду?.. Или вы… местный палач?

Сэмвелл отшатнулся от неожиданности и улыбнулся, а Бриенна замерла.

Джейме сжал зубы до скрежета, пытаясь прогнать лихорадочный туман. Сделал глупое, безумное усилие — попытался оторвать затылок от подушки. Вспышка боли в пробитом черепе была такой, что его лицо мгновенно побледнело до цвета мела, а на лбу выступили крупные капли пота, стекая по щекам. Он зашипел от боли.

Левая рука дернулась к бедру — мышечная память искала меч, но пальцы поймали лишь воздух. Попытавшись подтянуться правой, чтобы хотя бы сдвинуться, он наткнулся на тупой, изувеченный обрубок.

Джейме замер, медленно, с трудом поворачивая налившуюся свинцом голову, он уставился на свое правое плечо. На мгновение сквозь жар лихорадки в его зеленых глазах проскользнуло кое-что страшное — шок и глухая, бессильная ярость, будто его тело помнило всё совсем иначе. Он попытался сжать несуществующие пальцы — и не смог. Злость оказалась сильнее боли.

Джейме сжал губы в тонкую белую линию, с трудом поднимая дрожащую левую руку. Пальцы не слушались, ходили ходуном от слабости, но он насильно заставил их покрутить кистью перед носом.

— Похоже… кто-то решил… что я слишком хорош, — выдавил он через силу, горько отшучиваясь, хоть голос и срывался на сип. — Где моя рука?.. Черт меня дери… где я?

— Ты тяжело ранен, — заставила себя произнести Бриенна, едва сдерживая дыхание. — Тебя вытащили из-под завалов. Золотую руку сейчас некому починить, мы ищем кузнеца…

Джейме нахмурился, его брови болезненно сдвинулись. Взгляд потерял четкость, заскользил по стенам, будто он пытался нащупать хоть одну зацепку в голове — ничего, только гул и пепел.

— Завалы… — пробормотал он, тяжелое дыхание опаляло его собственные губы жаром. — А ты кто… девица в доспехах? Моя сиделка?.. Или палач?

— Я Сир Бриенна Тарт, — выдержала его мутный, колючий взгляд Бриенна. — А ты… Джейме Ланнистер.

— Джейме… — он хрипло хмыкнул, тут же зашедшись сухим, болезненным кашлем, от которого скорчился на тюфяке. — Ланнистер… Я был кем-то важным?.. Или просто… очередным дураком с мечом?

— Ты был рыцарем, — отрезала Бриенна. — И Командующим Королевской Гвардии.

Джейме издал сухой, нервный смешок, от которого его грудь дернулась в судороге.

— Однорукий Командующий?.. Стража… должно быть… была в восторге, — он уставился на свою левую, дрожащую от лихорадки ладонь. — Пальцы гнутся… держать сталь… еще смогу. А вот по поводу ваших слов… сир… — слово далось ему с трудом, во рту было сухо, как в пустыне. — Я не знаю вас и не верю… ни единому слову, так что если вы ждете… от меня благодарности, раскаяния или чего-нибудь еще… боюсь, придётся подождать.

Он резко, вопреки здравому смыслу и протестующему телу, попытался откинуть одеяло и спустить ноги на пол, будто его ослабевший разум мутил бред, подсказывающий, что надо бежать.

— Сир Джейме, вам нельзя! — испуганно пискнул Сэм Тарли, подскочив. — Череп…

— Прочь… руки… мейстер, — прорычал Джейме. В этом сиплом голосе была такая ледяная, высокомерная властность, что Сэм невольно отпрянул.

Но едва Ланнистер оторвал спину от стены, земля перевернулась. Комната кружилась в бешеном танце, стены поплыли, к горлу подступила тошнота. Он полетел лицом вперед прямо на каменный пол — беспомощный, как сломанный тренировочный манекен.

Бриенна подскочила, подхватив его своей мощной, стальной хваткой за левое плечо и грудь, удерживая его вес.

Джейме зашипел — от боли или унижения — может, от всего вместе. Он попытался оттолкнуть ее, прорычал что-то бессвязное, его пальцы инстинктивно впились в жесткую ткань её стёганки, просто чтобы не рухнуть в темноту, которая снова затягивала глаза.

Он оказался в нескольких дюймах от ее лица и встретился с ее синими глазами сквозь пелену жара.

И вдруг замёр.

Бриенна держала его крепко, почти бесцеремонно, и от неё пахло шерстью, потом и дымом. Он не знал эту женщину. Не помнил её лица, голоса, имени — ничего. И всё же, стоило ему встретиться с ней взглядом, как охватившая его паника вдруг отступила на шаг.

Он не должен был ей доверять. Он вообще никому не должен был доверять.

Но пальцы, вцепившиеся в её стёганку, почему-то перестали искать, куда ударить.

Джейме нахмурился. Это ему не понравилось. Совсем не понравилось.

— Отпусти… — выцедил он, хотя его голова бессильно упала ей на плечо, а сам он держался на ногах только благодаря её хватке. — Я сам…

— Нет, — тихо, но непреклонно ответила Бриенна, легко, как ребенка, укладывая его обратно на тюфяк и натягивая одеяло до самого подбородка. — Лежи, Ланнистер, ты сгораешь от жара.

Джейме откинулся на подушки, его глаза уже закрывались сами собой, лихорадка побеждала упрямство, утягивая его обратно в небытие, но он всё еще пытался бороться, глядя на нее из-под полуопущенных век.

— Ланнистер… — прошептал он уже совсем тихо, губы еле двигались. — Спасла меня… чтобы выходить?.. Или для казни?..

— Это решит суд, — ответила она.

Он хотел сказать еще какую-то колкость, привычный сарказм уже сформировался на языке, но сил не осталось. Джейме лишь судорожно вздохнул, поджав губы, и провалился в тяжелое, бредовое забытье. Пальцы его левой руки, торчавшие из-под одеяла, всё еще продолжали слабо, бессознательно дрожать, словно пытались сжаться в кулак.

* * *

Зал Малого Совета был устроен в уцелевшей башне Твердыни Мейгора. Посреди комнаты чадила жаровня, но от каменных стен всё равно веяло лютым холодом. На столе стояли кувшины с подогретым разбавленным вином и сухари — новая власть не шиковала.

Тирион Ланнистер выглядел так, будто его только что вытащили из петли. Он кутался в подбитый мехом плащ, а его глаза покраснели от бессонницы, рука с кубком слегка подрагивала. Рядом восседал Лорд Давос, как всегда хмурый и собранный, и Сэмвелл Тарли, дующий на замерзшие пальцы и утопающий в мейстерском балахоне с накинутым на него плащом.

Во главе стола в своем деревянном кресле восседал Бран Сломленный, его лицо не выражало абсолютно ничего — безмятежное и неподвижное, как замерзшее озеро.

— Мы не можем оставить его в живых, — сурово произнес Давос Сиворт, когда Бриенна закончила свой доклад. — Сир Бриенна, при всем уважении к вашему милосердию. Он — Цареубийца. Он предал Север и вернулся к Серсее. Потерять память именно тогда, когда пришла пора платить по счетам — слишком удобный трюк.

— Он не прикидывается! — резко срезала Бриенна. — Я видела его глаза, он не помнил собственного имени, не помнил даже, как лишился руки!

— А я знавал парней, которые прикидывались идиотами, чтобы не платить в борделе, — подал голос Бронн, сидевший у жаровни и гревший руки над углями. — А тут на кону плаха, миледи. А уж Ланнистеры вилять хвостом умеют лучше всех. Браток его, — он кивнул на Тириона, — подтвердит.

Тирион молчал, глядя в стол.

— Лорд Тирион? — тихо позвал Сэмвелл. — Что скажете вы?

Десница поднял тяжелый взгляд.

— Если мой брат жив… если это действительно он, а не его призрак… Я хочу спасти его, но Давос прав. Северяне требуют его головы. Дорн, Речные Земли, даже Безликие небось и те — все хотят крови Ланнистеров. Если мы объявим, что Цареубийца прощен, потому что у него он не помнит какой рукой держать член, в городе вспыхнет бунт еще до заката.

Бриенна сделала шаг вперед, её доспехи громко зазвенели в тишине зала.

— Тогда сделайте его никем.

Члены Совета переглянулись.

— Что ты предлагаешь, Бриенна? — подал голос Бран, его плоский, лишенный эмоций тон заставил всех вздрогнуть.

— Вы собирались назначить меня Лордом-Командующим Королевской Гвардии, — Бриенна опустилась на одно колено прямо на холодный камень. Металл сложенных рук холодком прижался к подбородку. — Я приму эту честь, дам клятву, но с одним условием.

— Каким? — нахмурился Давос.

— Вы отдадите Джейме Ланнистера мне — как пленника и оруженосца. Он лишится своего имени, своих земель и своего титула. Он будет носить мою поклажу, чистить мои доспехи и выполнять мои поручения. Он всегда будет у меня на виду.

— Бриенна, это безумие, — выдохнул Тирион. — А если он вспомнит… если он попытается отомстить…

— Если он сделает хоть один шаг к предательству, — твердо чеканя каждое слово, произнесла Бриенна, — я сама отрублю ему голову своим мечом, клянусь своей честью.

В зале зависла тишина, разбавляемая лишь треском углей в жаровне и завыванием ветра за окном.

Тирион смотрел на Бриенну с немой благодарностью, он понимал, какую петлю она натягивает на собственную шею. Если Джейме оступится — погибнут оба.

Бран Сломленный медленно повернул голову к Бриенне, его тёмно-голубые глаза напоминали лёд.

— Человек без памяти — это сосуд, — промолвил король. — Он может быть наполнен водой, а может — ядом. Ты уверена, что хочешь нести этот сосуд, Бриенна из Тарта?

— Я беру его под свою ответственность, Ваше Величество.

Бран молчал долго — так долго, что все затаили дыхание. Наконец, молодой король едва заметно кивнул.

— Пусть будет так. Лорд-Командующий Тарт получает своего оруженосца. Верни ему имя… или забери его жизнь, когда придет время.

Бриенна поднялась с колен, сделка с королем была заключена.

Она получила Белый Плащ и Джейме Ланнистера.

Только вот мужчина, которого она любила, остался где-то под завалами Красного Замка, а тот кого она нашла, не помнил даже собственного имени.

Джейме

Спустя три недели сырую конуру мейстеров сменил Тронный зал — или то, что от него осталось.

Красный Замок вонял отсыревшими пожарищами, застывшей кровью и горьким угарным чадом. Огромный зал, где когда-то принимали просителей, теперь стоял полуразрушенным — сквозь пролом в своде хлестал колючий, мокрый снег, падая прямиком на промерзшие плиты пола. Стены обгорели, а Железный Трон превратился в бессмысленное, оплавленное месиво застывшего металла.

Здесь не было столов, не было ковров — лишь голые, ледяные камни и толпа людей в тяжелых шубах, сгрудившаяся вокруг деревянного кресла на колесах.

Джейме Ланнистер стоял перед ними.

Лихорадка ушла, оставив после себя въевшуюся в кости слабость, он исхудал так, что ребра обтянула желтоватая, бледная кожа, золотые волосы свалялись в грязные сосульки, а некогда широкие плечи казались слишком тонкими под грубой курткой из валяной шерсти. На нем не было ни позолоты, ни правого предплечья — рукав был бессмысленно подогнут и заколот на уровне локтя.

Но он стоял, даже не пошатнувшись. Гордость — единственная дрянь, которую из него не выбило даже падением потолка.

Рядом, словно неотесанная каменная глыба, замерла Бриенна Тарт — ее огромная, сбитая в ссадинах кулачища висела в дюйме от его локтя, чтобы в случае необходимости удержать его. Джейме видел этот жест — и он его бесил.

Во главе этой мрачной сходки сидел мальчишка Старк — Король Бран Сломленный. Его глаза смотрели сквозь людей, как смотрят в глубокий, замерзший колодец — не выражая ни тепла, ни злобы, ничего.

Чуть впереди суетился карлик, он кутался в подбитый лисой плащ, и его разновеликие глаза пылали такой дурной, кровоточащей смесью боли и надежды, что Джейме захотелось сплюнуть.

— Брат… — тихо прохрипел карлик. — Джейме… Ты хоть помнишь, кто я?

Джейме окинул уродца долгим взглядом, на самом дне замерзшего, пустого брюха внезапно толкнулся странный, дрянной импульс — нелепое чувство узнавания, но память молчала в ответ на это. Он не знал этого человека, не помнил его лица, голоса — ничего, но что-то внутри упрямо отказывалось считать его чужим.

— Должен? — выцедил Джейме. Голос прозвучал сухо, как треск ветки. — Простите, милорд Десница, на лица у меня память всегда была паршивая, а на такие — тем более…

Тирион дернулся, словно его ткнули шилом под ребро, и опустил подбородок в мех.

— Что ты помнишь? — подался вперед Давос Сиворт. Лицо Лукового Рыцаря было серым от усталости. — Замок? Сестру? Хоть одно имя, Ланнистер?

— Помню темноту, — ответил Джейме. — Помню, как воняло пылью и дерьмом. И помню, как очнулся, когда вот эта… девица ткнула в меня пальцем и заявила, что я был великим рыцарем. Ах да, еще помню, что у меня было две руки — вот это точно помню, все остальное — туман. Так что если вы ждете исповеди, лорды, вы ошиблись дверью. Я даже не знаю, за что вы собрались меня судить.

— Отличная байка, Цареубийца! — рявкнул из толпы северянин — один из тех бородатых, в прошитых солью волчьих шкурах. Лицо со свежим шрамом, глаза злые. — Слыхали? Не помнит! Какая удобная болезнь! Сначала сбежал к своей суке-сестре, а когда припекло — «у меня туман в голове»! Нас на эту дрянь не купишь!

Толпа зашумела, северяне и речные лорды подались вперед, сжимая рукояти.

— Это не байка! — протараторил Сэмвелл Тарли, выбегая вперед и размахивая пухлыми, испачканными сажей пальцами. — Я лично вычищал костные осколки из его виска! Теменная кость была раздроблена, а кровь запеклась прямо в черепной коробке! Он пролежал под завалами четыре дня! От таких ран память угасает навсегда, разум отмирает! Это невозможно сыграть!

Северянин лишь сплюнул под ноги.

— Мейстеры всегда рады подтереть сопли высокородным, — выплюнул он.

Он шагнул к стойке, где стража свалила отнятое у сдавшихся оружие, выхватил тяжелый гвардейский меч в кожаных ножнах и без предупреждения швырнул его прямо в грудь Джейме.

— Лови, калека!

Бриенна дернулась, но Джейме сработал быстрее.

Он не думал, но его левая рука — закалённая тысячами часов тренировок на плацу — вылетела сама. Пальцы безупречно перехватили рукоять в воздухе за полдюйма от его груди.

Движение было настолько чистым, что Джейме сам замер, ошалело уставившись на зажатую в левой ладони сталь.

— Ха! — победно расхохотался северянин, выхватывая собственный широкий клинок. — Посмотрите на него! Рука-то помнит! Выходи, Ланнистер! Ты же был Первым мечом Вестероса? Ну давай, покажи, остался ли в тебе хоть капля твоего хвастовства, или ты умеешь только баб под камнями зажимать!

Тирион закатил глаза и тяжело ткнул себя пальцами в переносицу:

— О Боги… Прекратите этот балаган. Мы в приемном зале короля, а не в кабаке…

— Пусть бьется! — гаркнул кто-то из речных. — Давай, проверим калеку!

Бриенна уже взялась за эфес Верного Клятве, но Джейме шагнул вперед, заслонив ее.

— Назад, девица, — тихо сквозь зубы бросил он.

В его зеленых глазах вспыхнула злая, дурная искра, тело предавало его — ноги тряслись, но сталь в кулаке жгла ладонь. Ему нужно было понять — кто он, седьмое пекло его побери, такой.

Если голова молчала, пусть за неё говорит железо.

Джейме с сухим звоном сдернул ножны.

Левая рука… Как уродливо в ней выглядит меч. Баланса нет. Правый бок казался пустым и легким, как у ощипанной птицы, но клинок словно был живым в его пальцах.

Северянин зарычал и сделал тяжелый, простоватый выпад сверху, рассчитывая сбить калеку с ног за один удар.

Джейме даже не подумал ставить блок. Левая кисть сама повела клинок по касательной. Сталь со скрежетом соскользнула. Джейме сделал короткий, небрежный шаг в сторону, уходя с линии атаки. Шаг был легким, но от резкого поворота в пробитом виске вспыхнула адская боль, и перед глазами на миг вспыхнуло красное пламя.

Второй удар северянина — снизу, в незащищенный бок.

Джейме едва успел подставить клинок. Чужая сталь ударила так сильно, что его собственное плечо вспыхнуло болью. Ноги подогнулись — на миг он решил, что сейчас рухнет, но левая кисть уже двигалась сама. Он отвел удар, шагнул в сторону и, пользуясь чужой тяжестью, коротко ударил навершием меча в челюсть. Хрустнуло. Северянин поперхнулся кровью, покачнулся и ошалело замахнулся снова, но Джейме уже поддел его клинок снизу, сделав короткое, волнообразное движение.

Звон.

Меч северянина вылетел из пальцев, описал дугу и со свистом вонзился в обгоревшие деревянные панели стены.

Джейме стоял, тяжело дыша и опустив острие в каменные плиты. Лицо его покраснело от напряжения, по лбу катился липкий пот, а левая рука отчаянно крупно дрожала от истощения.

Три секунды. Ни одного лишнего движения.

Зал застыл, а потом взорвался возмущением.

— Он притворяется! — взревели из толпы.

— Цареубийца!

— Не может калека без памяти такое выделывать!

— На плаху его!

Северяне хлынули вперед, выхватывая мечи, стражники подались навстречу. Зал превратился в место проведения собачьих боев, готовый вспыхнуть резней. Бриенна мгновенно выскочила вперед, заслоняя Джейме широкой спиной и на половину вытащив клинок. Джейме едва держался — эта минутная стычка выпила из него все силы, пол снова поплыл перед глазами.

— Тихо!

Голос прозвучал без надрыва, почти спокойно, но в нем царил такой ледяной, мертвый покой, что шум заглох в одно мгновение.

Все повернулись к креслу.

Бран Сломленный медленно перевел свой пустой взгляд на Джейме.

— Я знаю, что этот человек не врет, — произнес мальчик, и его слова ударились об обгоревшие своды.

Никто не посмел выкрикнуть ни слова.

— Я видел его прошлое, — продолжение звучало тоскливее, чем вопль стервятника. — Но сейчас там ничего нет, только тьма. Его прошлое сгорело, он не помнит ни своих грехов, ни славы.

Тирион закрыл лицо руками, тяжело проглотив комок в горле. Северянин, утирая кровь с разбитого подбородка, сплюнул и отступил.

Бран всматривался в исхудавшее, бледное лицо Ланнистера.

— Джейме из дома Ланнистеров умер под каменной осыпью, — чеканно вынес приговор король. — Перед нами только его призрак. Отныне ты лишаешься имени, земель, титулов и прав. У тебя больше нет прошлого.

Бран перевел взгляд на деву в доспехах.

— Твоя жизнь принадлежит Лорду-Командующему. Ты будешь её оруженосцем. Ты будешь чистить её железо, кормить её коня и подчиняться каждому её слову. Сделаешь шаг к предательству — она снесет тебе голову. Это воля короля.

Джейме стоял, опираясь на меч, чтобы не свалиться коленями на холодный камень.

Оруженосец…

Слуга.

Безродная тварь на побегушках у бабы.

Прекрасно…

Его губы тронула слабая, злая ухмылка. Гордость внутри вопила, как заколотый вепрь — почему-то это показалось ему смешным. Пальцы левой руки всё еще помнили холод стали — единственное, что оставили ему Семеро.

Он поднял глаза на Бриенну — на ее честную, некрасивую, побледневшую рожу — и коротко, превозмогая слабость, кивнул.

Разве у него был другой выбор?

* * *

Покои Лорда-Командующего находились в Белом Мече — узкой угловой башне, продуваемой ветрами с залива. Джейме досталась крошечная, похожая на каменный мешок каморка рядом со спальней Бриенны. Из мебели здесь были только узкий тюфяк, набитый сопревшей соломой, деревянный табурет и железная жаровня, от которой шёл въедливый, удушливый дым.

Джейме сидел на краю тюфяка, ссутулившись и уткнувшись лбом в единственную ладонь. Голова гудела, а левое плечо, принявшее на себя утренний удар, горело огнем.

Скрипнула тяжелая дубовая дверь.

Джейме не поднял головы — думал, вернулась девица Тарт с обещанной мейстерской мазью, но шаги были другими: неравномерными, тяжелыми, с характерным прихрамыванием на одну ногу.

На пороге стоял карлик, в руках он держал пузатую глиняную бутыль и два кубка.

— Оруженосцам полагается вставать, когда входит Десница Короля, — суховато произнес Тирион, прикрывая за собой дверь пяткой. — Но, учитывая, что ты сегодня чуть не выхаркал собственные легкие на плиты Тронного зала, я сделаю вид, что не заметил твоего хамства.

Джейме медленно отнял ладонь от лица и посмотрел на вошедшего. Зеленые глаза Ланнистера были воспаленными, с красной сеткой лопнувших сосудов.

— Ты ошибся дверью, полумуж, — выцедил Джейме. — Твоя свита — на нижних этажах, а здесь живут слуги.

Тирион не ответил, он подошел к табурету, с кряхтением взобрался на него, поставил бутыль на пол и зубами выдернул смоляную пробку. По каморке пополз густой, сладковатый аромат арборского золотого.

— Не надоело? — тихо спросил карлик, наливая вино в оба кубка и протягивая один Джейме.

Джейме нахмурился, не спеша брать кубок:

— Что «не надоело»?

— Эта комедия, — Тирион ухмыльнулся, но ухмылка выпирала на его несимметричном лице как свежий шрам. В его глазницах вспыхнул знакомый, лихорадочный огонек умного, въедливого человека. — Оставь это для северных дураков и Тарли. Сэмуэль — славный малый, но он верит книжкам и медицинским трактатам, а я знаю тебя с пеленок. Ловкий ход, Джейме. Черт меня дери, это лучший ход в твоей жизни!

Тирион сделал глоток, прижмурился и нагнулся ближе к брату, понизив голос до заговорщического шепота:

— Объявить себя умалишенным калекой без памяти… Бран не станет казнить того, кто не помнит своих преступлений. Северяне не убьют того, кто стал слугой у их святой Бриенны. Ты потерял руку, но сохранил голову, брат. Я, признаться, горжусь тобой. Отец оценил бы эту партию.

Джейме молча смотрел на карлика. В груди не было ничего — ни азарта, ни тепла, лишь нарастающее, мутное раздражение.

— Ты глухой, карлик? — ровным, ледяным тоном проговорил Джейме. — Или твой король недостаточно четко сказал в зале? Я не знаю, кто мой отец, не знаю, какую партию ты тут себе выдумал. Я хочу, чтобы ты забрал свою ослиную мочу и выметался отсюда, потому что у меня раскалывается голова.

Ухмылка на лице Тириона едва заметно дрогнула. Он подался еще ближе, почти касаясь коленом висящей ноги Джейме.

— Перестань, — в голосе Десницы появилась нервная, умоляющая нотка. — Стены здесь толстые, Бриенна внизу у мейстера. Нас никто не слышит! Клянусь богами, Джейме, я не выдам тебя! Я просто… я хочу услышать это от тебя, — лицо карлика стало серьезным. — Скажи, Серсея… она умерла быстро или визжала от боли? Пожалуйста, Джейме… Мне нужно знать, как подохла наша сестрёнка.

Он протянул свою короткую, подрагивающую руку и схватил Джейме за отворот грубой шерстяной куртки.

Джейме рывком перехватил запястье карлика и с силой оттолкнул его от себя.

Тирион едва не слетел с табурета, кубок выскользнул из его пальцев, и темное, дорогое вино выплеснулось на соломенный тюфяк, моментально расплываясь темным, похожим на запекшуюся кровь пятном.

— Не смей трогать меня, — выдохнул Джейме. Лицо его исказилось от настоящей, бешеной злобы. — Я не знаю никакой Серсеи! Не знаю, кого там раздавило камнями! Если бы я мог вспомнить хоть одно чертово имя, думаешь, я сидел бы в этой собачьей конуре в шкуре оруженосца?! Думаешь, мне нравится, когда каждый вшивый северянин кидает мне в грудь меч, а я даже не знаю, почему должен защищаться?!

Джейме тяжело задышал, сжав левый кулак так, что побелели костяшки.

— Вы все смотрите на меня, будто я вам что-то должен. Ты, эта девка с мечом, король в своей деревянной колеснице… Вы ищете во мне кого-то… но там ничего нет! — он постучал по своему черепу, кривясь от боли. — Слышишь? Ни-че-го.

В каморке воцарилась тишина, слышно было только, как за окном воет мокрый штормовой ветер, да с подбородка Тириона капает вино.

Карлик замер, его разновеликие глаза расширились, в них медленно выгорали последние искры надежды, уступая место такой беспросветной, дикой тоске, какую Джейме еще не видел.

Тирион смотрел на него — и постепенно до него доходило. Никакой игры не было. Не было гениального плана Ланнистеров. Не было брата, который всегда приходил на помощь, защищал от нападок отца и смеялся над его шутками. Перед ним сидел искалеченный, злой человек с лицом его брата.

— Ты… действительно умер там, — тихо, ломающимся голосом проговорил Тирион уже не голосом десницы, больше похожий на испуганного, одинокого ребенка. — Камни раздавили тебя… а сюда приволокли только тело.

— Наверное, — сухо ответил Джейме, отворачиваясь к стене. — Если тебе от этого легче — считай так.

Тирион медленно, словно постарев на десять лет, поднялся с табурета. Вино из опрокинутой бутыли тихо капало на камни: кап, кап, кап.

Карлик не стал вытирать запятнанные рукава, он повернулся и, тяжело хромая, поплелся к двери. Уже у самого выхода он остановился, не оборачиваясь:

— Прости, оруженосец. Я… я перепутал дверь.

Дверь тихо захлопнулась. Джейме остался один в темноте, смотря на темное пятно вина на соломе, которое пахло золотым арборским и чужой, непонятной ему болью.