Магический паразит (джен)

В какой-то момент Эмма словно очнулась от забытья и увидела её прямо перед собой, посреди дороги. Лучи фар вырвали из темноты старушку — с тростью, в толстой вязаной кофте и с такой же вязаной авоськой в руках. В авоське лежала бутылка молока и буханка белого хлеба. Эмма испугалась и всем телом отчаянно дёрнулась в сторону, словно пытаясь помочь машине избежать столкновения.

Неизбежного столкновения.

Яростный скрежет тормозов, визг шин по мокрому асфальту и растерянный мужской крик:

— Эрни, ты чего?!

Инстинкт всегда опережает разум. Разуму казалось, что сейчас водитель резко вывернет руль вправо, уйдёт в занос и в попытке удержать равновесие ударит по тормозам. Но тело, управляемое инстинктом, уже знало, что удар неизбежен, и Эмма, подчиняясь этому инстинкту, сжалась и тут же нырнула куда-то вниз, к полу, к мягким спинкам кресел — единственному островку безопасности, который всё ещё мог её спасти. Словно повторяя её движение, машина резко клюнула носом, и их бросило в кромешную темноту.

Всё вокруг завертелось.

Эмму замутило — то ли от страха, то ли от неконтролируемого вращения. Мимо пронеслись верхушки сосен вперемешку с ночным небом, кто-то отчаянно закричал, а затем последовал удар. Бок Эммы обдало жаром, в голове что-то взорвалось и её вырвало.

И наступило спасительное забытьё.

* * *

Из темноты вырвались два тонких луча света и, ударив куда-то вверх, заметались по округе, выхватывая из темноты верхушки сосен, полуразрушенную каменную колонну и остроконечную крышу замка, и Эмма вдруг поняла, что это свет волшебных палочек пронзает ночное небо. Сознание медленно возвращалось, разодранный бок горел, отчаянно хотелось пить. Эмма попыталась пошевелиться, и всё вокруг разом заскрипело и заскрежетало, словно она застряла в груде старого ржавого металла. Нужно позвать на помощь, подумала она. Если есть волшебные палочки, значит, где-то есть и люди.

— Что случилось? Авария?

— Это же «Ночной рыцарь»! Господи!

Голоса — мужской, женский.

«Ночной рыцарь» — эти два слова ворвались в её сознание подобно вспышке, возвращая её к реальности. Волшебный автобус! Она ехала на автобусе! Но куда? Разум, казалось, навечно увяз в каком-то тумане. Она никак не могла вспомнить ни откуда ехала, ни куда направлялась. Наверное, я ударилась головой, подумала Эмма.

— Как такое могло случиться?! Мерлин! Эрни, вы целы?

Снова что-то заскрежетало, медленно, с трудом открылась дверь, отдаваясь болью в раненом боку, и кто-то вывалился наружу.

Старческий, надломленный голос просипел:

— Где я?

— Помогите ему, Невилл! — велел женский голос.

— Тише, Эрни, тише, — заговорил тот, кого, по-видимому, звали Невилл. — Вы в Хогвартсе! Вы не ранены? Всё будет хорошо! Я уже отправил Патронуса мадам Помфри, она о вас позаботится!

Вновь замелькал свет, и высокий мужской голос, запыхавшийся от быстрого бега, взволнованно пискнул:

— Минерва, Мерлин всемогущий, что здесь произошло?

— Не знаю, Филиус, видимо, Эрни в темноте не увидел ворота. Хотя одному богу известно, как это возможно. Эрни, вы меня слышите? Сколько у вас было пассажиров? — снова женский голос, спокойный, сдержанный, привыкший отдавать указания.

Эрни ответил что-то неразборчивое.

— Я здесь! — попыталась крикнуть Эмма, но голос её тут же потонул в гудении клаксона. Казалось, кто-то вдавил его в руль из последних сил, боясь быть не найденным, а значит и не спасённым.

— Я здесь! — снова закричала Эмма, но на клаксон давили и давили не переставая, и голос Эммы вновь захлебнулся в этом истошном оглушительном вое.

— Кто-то жмёт на клаксон! — воскликнул Невилл, — Но я никого не вижу на водительском сиденье. Может, это Шанпайк? Может, он под сиденьем? Я залезу и попробую его вытащить.

— Осторожно, Невилл, — сказала женщина, которую звали Минерва. — Автобус слишком сильно накренился, если колонна рухнет, он перевернётся.

— Надо её укрепить, — сказал Филиус. — Я займусь.

Рядом кто-то завозился, клаксон замолчал, и Эмма услышала тихий женский стон. Значит, кроме неё в автобусе были и другие пассажиры?

Почему она ничего не помнит?

Ещё один тихий стон, а потом ещё один крик, на этот раз мужской.

— Помогите! Я здесь!

Эмма попыталась подняться на ноги, её повело, и автобус, теряя равновесие, закачался из стороны в сторону. Невыносимо запахло прогорклым маслом, горло наполнила отвратительная горечь, навалилась тошнота, и Эмму снова вырвало.

— Осторожно! — крикнул Филиус. — Надо поторопиться, Невилл, это масло! Автобус теряет масло, и, клянусь всеми святыми, всё это не к добру. Если «Рыцарь» сейчас загорится, я вряд ли смогу его потушить.

— Я сейчас, — ответил Невилл. — Я почти уже залез. Здесь кто-то есть… это женщина! Мисс, мисс, вы меня слышите?

— Слышу, — хотела ответить Эмма, но не смогла. Сознание плавно покидало её, тонуло в тарахтении всё ещё не заглохшего мотора, в запахе прогорклого масла, вытекавшего из-под разбитого капота, в скрежете металла, который по-прежнему отдавался болью в её израненном теле.

— Слышу, — вновь попыталась сказать она. А потом боль ушла, сознание померкло, и на неё вновь навалилась темнота.

* * *

На этот раз Эмма очнулась, когда уже совсем рассвело. Где-то в отдалении пели птицы, шумели ветки сосен, и воздух казался влажным, как бывает только тогда, когда рядом есть большая вода. Вот бы сейчас искупаться, подумала Эмма.

Она потянулась, чтобы размять затекшее ноющее тело, и вдруг поняла, что не может толком пошевелиться. А в следующее мгновение осознание случившегося пронзило её, точно жалящее заклинание. Она ранена! Она всё ещё в автобусе!

Мерлин всемогущий, почему она до сих пор в автобусе? Почему её так и не спасли? Не заметили? Не смогли достать из-под завала? От мысли, что она навечно замурована в сплющенной металлической коробке, ей сделалось нехорошо. Охваченная паникой, не чувствуя ни рук, ни ног, она отчаянно заметалась из стороны в сторону, надеясь вырваться из удушающего плена. От боли у неё мгновенно помутилось в голове, небо над головой дёрнулось, накренилось и поползло в сторону, и автобус с чудовищным лязгающим звуком стал медленно заваливаться на бок.

Сейчас мы перевернёмся, подумала Эмма, и меня раздавит. Холодея от ужаса, забывая, что надо дышать, она испуганно закричала.

Вороны взметнулись с ближайшей сосны, и воздух разорвал истошный вой клаксона. Эмма кричала и кричала, а вместо неё, изнывая от страха и боли, отчаянно гудел опрокинутый на бок автобус.