Симпатическая магия (гет)

Ученики носились туда-сюда по платформе девять и три четверти. Пар стелился по их плечам, точно изношенная шаль. Северус ощущал себя настолько оторванным от происходящего, словно и сам был соткан из дыма. Он брёл по платформе, еле волоча ноги, то и дело получая толчки от возбуждённых студентов, а в животе тяжёлым грузом залегла тоска — он возвращался в мир маглов. С каждым шагом прочь от поезда воздух словно становился всё более разреженным, душным, спёртым.

Ему казалось, что он — существо совершенно иной породы, будто попал в стадо несущихся буйволов, и на одно мгновение ему захотелось стать одним из них. Это была минута слабости, он знал, ведь обычно дорожил своей обособленностью от этих хихикающих идиотов. Он ненавидел их как личностей, но завидовал тому, что они собой представляли вместе.

Платформа была усеяна препятствиями, наполовину скрытыми в пару. Кошки мяукали и выгибали спины, совы кричали и ерошили перья в клетках, временно забытых хозяевами. То тут, то там раздавались ругательства: кому-то уронили сундук на ногу или отпихнул старшеклассник. Над головами собравшихся то и дело пролетали сглазы, попадали в случайных зевак и порождали вспышки воплей, щупалец и извинений.

Некоторые первокурсники так радовались, что из кончиков их палочек непроизвольно летели искры. А кто-то из них парил в нескольких футах над землёй и товарищи висели на подолах их мантий, пытаясь стянуть вниз.

Воздух потрескивал от заклинаний; Мальчишки мчались по платформе — толкались, пинались, взъерошивали волосы, ставили подножки (всё это считалось общепринятыми знаками дружелюбия). Один даже душил другого галстуком (это было уже на грани, но, скорее всего, из добрых побуждений). Кучка девчонок с Когтеврана, наблюдавших за этим, изображали раздражение — руки в боки, глаза к потолку, театральные вздохи — а затем обезоруживающе улыбались, стоило кому-нибудь из дерущихся оглянуться в их сторону.

Первокурсник со Слизерина отстранялся от матери, которая пыталась его обнять.

— Конечно, меня нормально кормили. Честное слово, если ты не перестанешь, я сейчас же сяду обратно.

Мать просияла, словно это было самое умное, что она слышала, и сказала, что соскучилась.

Северуса замутило.

Две хаффлпаффки с красными лицами цеплялись друг за друга и мокро сопели, булькая от переполнявшей их взаимной нежности. Они клялись, что будут слать друг другу сову каждый день, что не могут дождаться встречи, что ненавидят ездить домой. Северус знал, что они забудут друг о друге через неделю.

Люди были такими фальшивыми, такими мелодраматичными, такими глупыми...

Внезапно он почувствовал лёгкое прикосновение к плечу и услышал чудесный голос, шепнувший: «Увидимся дома, весельчак».

Лили улыбалась той лукавой заговорщической улыбкой из-под завесы тёмно-рыжих волос.

У Северуса перехватило горло — он не смог даже улыбнуться в ответ.

Она нырнула в толпу и пропала из виду — затерялась среди стайки хохочущих девчонок, а потом скрылась за широкой спиной какого-то слизеринца.

Последнее, что он успел увидеть, — как она прошла мимо Джеймса Поттера. Тот, как обычно, стоял в центре своей маленькой свиты и во весь голос рассказывал о каком-то эффектном квиддичном манёвре, отчаянно жестикулируя.

Лили отвернулась, подавляя нарочитый зевок. Её спутница хихикнула.

Северус не мог любить её сильнее. Она делала возвращение домой терпимым. Какая ему разница, что он едет обратно в тюрьму, а Джеймс — в родовое поместье? Что ему за дело, если родители будут ссориться и ему придётся несколько недель вдыхать ядовитые пары их взаимной ненависти? Зато Лили будет принадлежать ему одному — хоть ненадолго.

Это стоило чего угодно.