Симпатическая магия (гет)

Ученики носились туда-сюда по платформе девять и три четверти. Пар стелился по их плечам, точно изношенная шаль.

Северус ощущал себя настолько оторванным от происходящего, словно и сам был соткан из дыма. Он брёл по платформе, еле волоча ноги, то и дело получая тычки и толчки от взволнованных студентов; в животе тяжёлым грузом залегла тоска — он возвращался в мир магглов.

С каждым шагом прочь от поезда воздух словно становился всё более разреженным, душным, спёртым.

Ему казалось, что он — существо совершенно иной породы, будто попал в стадо несущихся буйволов, и на одно горькое, мимолётное мгновение ему захотелось стать одним из них. Это была минута слабости, он знал, ведь обычно дорожил своей обособленностью от этих хихикающих идиотов; Он ненавидел их как личностей, но так завидовал тому, что они собой представляли вместе...

Платформа была усеяна препятствиями, наполовину скрытыми в пару; Кошки мяукали и выгибали спины, совы кричали и ерошили перья в клетках, временно позабытых хозяевами. То тут, то там раздавались крики и ругательства: кому-то уронили сундук на ногу или отпихнул старшеклассник. Над головами собравшихся пролетали сглазы, попадая в случайных зевак и порождая вспышки воплей, щупалец и извинений.

Некоторые первокурсники так радовались, что из кончиков их палочек непроизвольно сыпались искры. Кто-то из присутствующих парил в нескольких футах над землёй и товарищи висели на подолах их мантий, пытаясь стянуть вниз.

Воздух потрескивал от заклинаний; Мальчишки мчались по платформе — толкались, взъерошивали волосы, ставили подножки (всё это считалось общепринятыми знаками дружелюбия). Кто-то из них душил другого галстуком, и кучка девчонок, наблюдавших за этим, изображали раздражение — руки в боки, глаза к потолку, театральные вздохи — а затем обезоруживающе улыбались, стоило кому-нибудь из дерущихся оглянуться в их сторону.

Первокурсник со Слизерина отстранялся от матери, которая пыталась его обнять:

— Конечно, меня нормально кормили. Честное слово, если ты не перестанешь, я сейчас же сяду обратно.

Мать просияла, словно это было самое умное, что она слышала, и сказала, что соскучилась.

Северуса замутило.

Чуть поодаль две хаффлпаффки с красными лицами цеплялись друг за друга и мокро сопели. Они клялись, что будут слать сову каждый день и не могут дождаться встречи, что ненавидят ездить домой. Северус знал: они забудут друг о друге через неделю.

Люди были такими фальшивыми, такими мелодраматичными, такими глупыми.

Не успел он погрузиться в эти мысли, как почувствовал лёгкое прикосновение к плечу:

— Увидимся дома, весельчак!

Лили улыбалась ему той лукавой заговорщической улыбкой из-под завесы тёмно-рыжих волос.

Не успел он оправиться от переполнивших его чувств, как она нырнула в толпу и пропала из виду — затерялась среди стайки хохочущих девчонок, а потом скрылась за широкой спиной какого-то слизеринца. Последнее, что он успел увидеть, — как она прошла мимо Джеймса Поттера. Тот, как обычно, стоял в центре своей маленькой свиты и, отчаянно жестикулируя, рассказывал о каком-то эффектном квиддичном манёвре.

Лили отвернулась, подавляя нарочитый зевок.

Какая ему разница, что он едет обратно в тюрьму, а Джеймс — в родовое поместье? Что ему за дело, если родители будут ссориться и ему придётся ещё несколько недель вдыхать ядовитые пары их взаимной ненависти? Зато Лили будет принадлежать ему одному — хоть ненадолго.

Это стоило чего угодно.