Эхо двух солнц (джен)

Тормоза ударили раньше, чем кто-либо успел понять, почему. Минивэн резко клюнул носом, шины завизжали по залитому водой асфальту, и ремни безопасности врезались пяти девушкам в плечи и грудь; Юну бросило вперёд так резко, что телефон вылетел из её руки и стукнулся о спинку переднего кресла, Лиа вскинула ладони, инстинктивно защищая лицо, а Черён согнулась пополам и тут же отпрянула назад, прижатая ремнём. Почти одновременно с визгом шин из-за стены дождя пришёл другой звук — низкий нарастающий рокот, слишком широкий и глубокий для двигателя или грома, будто сама гора за лобовым стеклом вдруг начала двигаться.

— Держитесь! — выкрикнул Пак Тэ Мин, обеими руками вцепившись в руль.

Он успел остановить машину за несколько метров до того места, куда с правого склона рухнула первая масса земли. Свет фар мгновенно пропал в коричневом месиве: перед капотом выросла стена из жидкой глины, камней, кустов и вырванных деревьев, одно из которых съехало поперёк дороги корнями вперёд и остановилось с таким ударом, что минивэн содрогнулся на подвеске. Потом посыпалось по крыше — сначала мелко, почти как град, затем несколько веток с протяжным скрежетом прошлись вдоль кузова; Йеджи успела только повернуть голову на звук, когда сзади донёсся второй удар, короче первого, и машину качнуло вбок. Левая сторона приподнялась, правая просела, несколько сумок съехали со своих мест, а салон застыл под неожиданным углом.

На две или три секунды никто не произнёс ни слова. Дождь заполнил всё оставшееся пространство — он бил по крыше, стеклу, дверям тысячами быстрых ударов, вода текла по окнам сплошными полотнами, и за ними уже невозможно было различить лес. В салоне горели только приглушённые потолочные полосы и приборная панель впереди; в этом тусклом свете были видны раскрытые глаза, побелевшие пальцы на ремнях и слишком частое дыхание. Фары продолжали светить прямо в завал, выхватывая мокрые корни дерева менее чем в трёх метрах от капота и потоки грязной воды, которые находили себе русла между камнями.

Йеджи первой заставила себя посмотреть не вперёд, а на остальных. Сердце колотилось так быстро, что каждый удар чувствовался у основания горла, ладони похолодели, но привычка следить за группой сработала раньше, чем она успела разобраться со своим испугом; она дёрнула ремень, убедилась, что тот держит, и повернулась насколько позволяла спинка кресла. Лиа сидела через проход, застыв с ладонью у рта, и несколько раз подряд глубоко вдохнула через нос, будто пыталась вернуть дыханию знакомый ритм. Рюджин уже смотрела не на завал, а по сторонам — на окна, двери, потолок, затем назад, туда, где за стеклом вместо дороги была только бурая масса, и её лицо почти не менялось, хотя пальцы правой руки с силой сжимали край сиденья.

Черён подняла обе руки перед собой и несколько секунд внимательно рассматривала пальцы, потом потрогала плечо там, где ремень оставил красную полосу. Она моргнула, услышала собственное дыхание и только после этого повернулась к Лиа, словно проверка другого человека помогала убедиться, что происходящее действительно закончилось. Юна, напротив, всё ещё не могла отвести глаз от лобового стекла: её губы были приоткрыты, спина прижата к креслу, а взгляд следил за маленькими ручейками грязи, которые продолжали стекать с завала на асфальт.

— Это… — начала она и сглотнула. — Это гора сейчас на нас упала?

— Не на нас, — ответила Рюджин, бросив взгляд на крышу. Голос у неё прозвучал ровнее, чем она себя чувствовала. — Пока что рядом.

Новая порция камней застучала по кузову, и Юна мгновенно втянула голову в плечи. Лиа тоже дёрнулась, после чего резко повернулась к ней и схватила за предплечье; жест вышел почти автоматическим, и уже через секунду обе посмотрели друг на друга, одновременно заметив, что цепляются одна за другую. Лиа первой выдохнула короткий нервный смешок, но он оборвался прежде, чем стал смехом.

— Все сидят! — Пак Тэ Мин наконец отпустил руль одной рукой, включил аварийную сигнализацию и несколько секунд смотрел в зеркала. Правое показывало только поток воды по стеклу, левое — склон и ветки почти вплотную к машине, а камера заднего вида была заляпана грязью до полной бесполезности. Он выключил передачу, затянул стояночный тормоз и только после этого развернулся всем корпусом. — Никто дверь не открывает. Сначала перекличка. Йеджи?

— Я в порядке. — Она быстро провела ладонями по рёбрам и животу, проверяя себя скорее по инструкции, чем из-за боли. — Лиа?

— Да. Всё нормально. Просто… — Лиа коснулась груди, почувствовала бешеный пульс и поморщилась. — Очень страшно.

— Рюджин?

— Цела.

Рюджин подняла руки, согнула пальцы, затем осторожно упёрлась подошвами в пол. Наклон машины ощущался сразу: тело всё время чуть уводило вправо, и мышцы живота сами напрягались, компенсируя его; она посмотрела вниз, потом на окна и добавила уже менеджеру:

— Машина стоит криво. Не двигаемся отсюда, да?

— Пока нет.

— Черён? — Йеджи уже смотрела на неё.

— Я здесь. Плечо от ремня болит, но нормально. — Черён осторожно пошевелила им, убедилась, что сустав работает, после чего сама повернулась к младшей. — Юна?

Юна наконец оторвалась от завала и будто только теперь услышала своё имя.

— Я… да. Да, всё хорошо. — Она быстро осмотрела колени, руки, ощупала голову и внезапно нахмурилась. — Телефон.

Она наклонилась, но Йеджи тут же выставила руку поперёк прохода.

— Не отстёгивайся.

— Я не отстёгиваюсь.

Юна вытянула ногу, подцепила телефон носком кроссовки, подтянула ближе и лишь тогда наклонилась настолько, насколько позволял ремень. Этот маленький, нелепо бытовой процесс неожиданно дал всем несколько спокойных секунд: Черён следила за телефоном, Лиа продолжала держать её за руку, Рюджин снова посмотрела назад, а Йеджи поймала себя на том, что впервые после остановки нормально выдохнула. За окнами всё ещё бушевал ливень, однако главный гул прекратился; теперь слышались вода, отдельные стуки падающих камешков и работа двигателя на холостом ходу.

Пак Тэ Мин выключил двигатель.

Тишины не стало — дождь лишь сделался громче. Зато исчезла вибрация пола, и вместе с ней почему-то особенно ясно пришло понимание, что машина больше никуда не едет. Менеджер включил на панели камеры по очереди, получил мутное изображение сбоку и почти полностью коричневое сзади, несколько секунд изучал их, затем покачал головой.

— Спереди завал. Сзади тоже. Справа склон буквально у двери, слева край дороги и канава. Мы зажаты.

Юна подняла голову.

— То есть совсем?

— Машиной — совсем.

Эти два слова подействовали сильнее, чем хотелось бы. Лиа прикрыла глаза и медленно выдохнула, Черён стала тереть большим пальцем костяшки второй руки, а Йеджи почувствовала, как напряжение снова собирается между лопатками. Рюджин посмотрела на менеджера, потом на лобовое стекло, где один из корней всё ещё торчал в свете фар, и задала единственный вопрос, который сейчас имел смысл:

— Связь?

Юна уже смотрела на поднятый телефон. Экран осветил её лицо снизу; сначала она просто замерла, будто боялась ошибиться, потом приблизила аппарат к глазам.

— Есть.

Все одновременно повернулись к ней.

— Что?

— Сигнал есть. — Юна быстро разблокировала экран, проверила ещё раз и теперь уже улыбнулась, слишком резко и широко от одного только облегчения. — Правда есть. Не полный, но есть. LTE… две полоски. Есть связь.

— Покажи. — Рюджин вытянула шею, увидела значок и впервые позволила плечам опуститься. — Хорошо. Вот это уже очень хорошо.

Пак Тэ Мин достал собственный телефон, проверил сеть и сразу набрал экстренную службу. Он говорил коротко, называя трассу, последний известный километровый указатель и положение машины, затем уточнил число людей и несколько раз повторил, что раненых нет; остальные слушали его почти неподвижно, потому что этот спокойный деловой разговор превращал происходящее из катастрофы без границ в конкретную ситуацию, о которой уже знает кто-то снаружи. Когда менеджер закончил, он не стал сразу убирать телефон, а посмотрел на каждую из них по очереди.

— Службы знают. Из машины не выходим. Телефоны экономим, но держим включёнными. Если склон снова пойдёт — не отстёгиваем ремни и не пытаемся бежать сами.

Йеджи кивнула и повторила это остальным взглядом раньше, чем словами. Теперь, когда задача появилась, ей стало легче: проверить воду, заряд телефонов, убедиться, что никто не начинает молча терпеть боль, смотреть друг за другом. Она повернулась к Лиа и Черён, потом к Юне, задержалась на Рюджин, которая ответила коротким кивком, и только после этого позволила себе откинуться на спинку кресла.

— Мы все здесь, — сказала она негромко. — Все пятеро.

— Шестеро, — поправил менеджер с водительского места.

Рюджин посмотрела на него.

— Хорошо, что вы умеете считать себя.

На этот раз смех получился настоящим. Негромким, нервным и совсем недолгим, но напряжение в салоне на несколько секунд распалось, Юна прижала ладонь ко рту, Черён опустила лоб на спинку переднего сиденья, а даже Пак Тэ Мин улыбнулся, прежде чем снова посмотреть через лобовое стекло. Там ничего не изменилось: фары упирались в мокрую землю, перепутанные корни и ствол поперёк дороги, дождь продолжал литься без перерыва, и пути вперёд действительно не существовало.

Однако теперь за этой стеной был остальной мир, который уже знал, где они.

Они сидели пристёгнутыми в перекошенном минивэне посреди горы, отрезанные завалами с обеих сторон, и постепенно, один вдох за другим, принимали две вещи одновременно: выбраться самим они не смогут — и сейчас этого от них не требуется. Машина выдержала. Никто не был ранен. Телефоны ловили сеть.