Хелтейкер: Жизнь дальше (гет)

Оранжевый свет понемногу просачивался сквозь красные шторы в комнате Модеус, а птичье пение приветствовало наступление нового дня. Он уже не спал — в последнее время бессонные ночи случались всё чаще... Мужчина смотрел, как разгорается рассвет, и был вполне доволен тем, что просто лежит, слушая тихое дыхание Модеус у себя на груди и чувствуя, как крепко, по обыкновению, она обхватила его торс. Смертный прислушивался к тому, как просыпается мир за окном, и благодарил судьбу за то, что всё ещё дышал после того рокового дня три года назад.

Три года назад он прошёл через оранжевый портал, на создание которого потратил бесчисленные часы изнурительного труда. Подчинив своей воле энергию Ада, он сумел ступить на выжженную землю невредимым. О предыдущих его попытках такого сказать было нельзя. Лишь оказавшись в преисподней, он осознал: дороги домой не было. «Пан или пропал», пробормотал он, отвернувшись от места, где мгновением ранее находился портал. Высоко подняв голову, мужчина пустился в долгий путь по измученным землям. Он ожидал найти мучительную смерть, но обрёл то, чего, как оказалось, всегда хотел: семью.

Когда красноватое сияние заполнило комнату, мускулистый мужчина осторожно высвободился из объятий Модеус. Он убрал руку с её спины, медленно сполз с кровати и бережно приподнял её со своей груди - поза, слишком хорошо знакомая им обоим... Затем он аккуратно уложил демонессу на постель и натянул одеяло повыше. Встав, он подошёл к оставленной с вечера одежде и тихо оделся: привычная красная рубашка и чёрные брюки от костюма.

Перед самым уходом человек обернулся и увидел, как Модеус во сне тянется через кровать к тому месту, где только что лежал её возлюбленный. Он едва заметно усмехнулся, вздохнул и тихо прикрыл за собой дверь.

После вчерашнего киномарафона ей не помешает поспать подольше.

Проходя мимо тихих спален своего демонического семейства, смертный вспомнил первые недели под одной крышей: бесконечные ссоры, едва не разрушенный дом, постоянные травмы - в основном из-за Джаджмент, Пандемоники и Здрады, — и многочисленных полицейских, стучавшихся к нему в дверь...

А уж об их переодеваниях в полицейских лучше вообще не вспоминать...

Но со временем каждая из них по-своему сблизилась с ним... Он беззвучно хмыкнул, всё ещё не понимая, как ему вообще это удалось.

Как он это сделал? Как он сумел убедить всех до единой не только поселиться с ним, но ещё и уживаться друг с другом?

Отложив безответный вопрос в дальний уголок сознания, мужчина спустился по последнему лестничному пролёту и понадеялся, что Модеус не слишком расстроится из-за его раннего ухода: она всегда обожала их совместные утренние лежанки.

Но в глубине души он всё же знал ответ на вопрос, затерявшийся на задворках сознания... Потому что он Хелтейкер.

* * *

Войдя в кухню, он неожиданно почувствовал запах тостов.

Он не думал, что кто-нибудь встанет в такую рань.

За столом сидела Азазель, Любопытный Ангел. На ней были безупречно белое худи с изображением пары серых ангельских крыльев на спине и серые шорты, а её нимб освещал кухонный стол ярче ламп под потолком. Азазель усердно писала в блокноте, переписывая заметки из трёх других, разбросанных по столу, и то и дело их перечитывая.

— Доброе у... — он прервался, чтобы зевнуть. — Доброе утро, Аз, — добавил он и ласково потрепал её по голове — традиция, заведённая со многими женщинами в его гареме.

— Доброе утро! — отозвалась она, не отрываясь от записей. Он решил не мешать ей, отвернулся и приготовил себе эспрессо. Последние несколько месяцев Азазель готовилась к выпускным экзаменам; среди учебных дисциплин были «Современные грехи человечества», «Анатомия души» и, самое главное, «Демонология». Как бы ему ни хотелось помочь, в ангельском и святом образовании он ничего не смыслил. Его познания заканчивались на Десяти заповедях. — Нам их в первый же день преподавали! — однажды сказала она со своей фирменной сияющей улыбкой и зажмуренными глазами.

— Завтра важный день, да? — спросил он, пока кофемашина с шумом оживала. Хелтейкер открыл нижний шкаф и достал огромный мешок муки, затем подошёл к холодильнику и вынул две большие упаковки яиц, две четырёхлитровые бутылки молока и две внушительные плитки молочного шоколада... Позже всё это пригодится. При готовке на такую ораву действовало правило двух: лучше сделать слишком много, чем слишком мало.

— Да, очень. Прости, что последние дни я была так занята. Надеюсь, ты не думаешь, будто я вас всех избегаю? — нервно спросила она, подняв на него глаза.

— Аз, не глупи. Мы все понимаем, какое на тебя сейчас давление. Просто не отвлекайся, и у тебя всё получится. Я знаю, как усердно ты занималась, — с улыбкой сказал он.

Она улыбнулась в ответ, но куда менее уверенно:

— С-спасибо. Я тебя не подведу! — голос её слегка дрогнул, выдавая сомнение.

— Я знаю, Азазель, — сказал он, забирая из кофемашины крошечную чашечку. Он уже собирался задать Азазель какой-нибудь случайный вопрос, чтобы проверить, не расслабилась ли она, как по лестнице с топотом примчалась Цербер — все три девушки расталкивали друг друга.

Тройной Демон проснулся.

Они ворвались на кухню и набросились на Хелтейкера — к счастью, тот успел поставить кофе, — окружив его объятиями и лаской.

— Доброе у... — только и успел выговорить он, прежде чем они на него налетели и крепко обняли. Одна Цербер обхватила его за торс, вторая повисла на правом плече, прижавшись к голове, а проигравшей гонку пришлось довольствоваться его ногой. — Ну и ну, а ты... то есть, вы сегодня в отличном настроении! — улыбнулся он из-под моря красного, белого и чёрного.

— Доброе утро! — хором сказали все трое. К этой особенности он за время совместной жизни уже привык. На каждой был привычный чёрный пиджак поверх красной рубашки с длинными рукавами и чёрный галстук. Хелтейкер по очереди погладил каждую по головке и как следует обнял: ещё в самом начале совместной жизни он усвоил, что ревность между тремя девушками лучше не провоцировать. К тому же он любил их всех одинаково — пусть они и были одним «существом».

— И чего это вы трое так рано встали? — спросил он, вернувшись к утреннему кофе. Цербер наконец отпустила его, и мужчина на миг расслабился, вздохнув, когда кофеин начал разгонять сон.

Ещё немного — и он станет как Пандемоника...

— Мы не могли уснуть, — ответили они. — Услышали, как кто-то прошёл мимо нашей комнаты, а потом ещё эти запахи! Мы просто обязаны были проверить!

— Вы тоже не спали? — спросил он, оглядывая их и проверяя, не подрались ли они опять, что, на удивление, случалось довольно регулярно.

— Нет, просто в нас слишком много энергии! — ответили они. Одна Цербер уже заглядывала Азазель через плечо, пытаясь разглядеть, что та пишет, а две другие всё ещё смотрели на него с ожиданием и своими простодушными улыбками.

— Слишком много времени проводите, развращая мир смертных? — пошутил он, но в ответ получил лишь три одинаково озадаченных взгляда. — Неважно, — с улыбкой произнёс он и повернулся к кухонному окну, допивая кофе с шумным глотком. Вид оттуда открывался прекрасный: бескрайний океан и пляж внизу. Его дом стоял в небольшой бухте на холме чуть выше уровня моря, а к участку примыкал частный пляж длиной в несколько километров — от одного мыса до другого. Даже днём здесь было тихо, а по утрам семья из Ада и вовсе получала весь берег в своё распоряжение.

Ему пришла идея.

— Цербер, хотите прогуляться? — спросил он, не подумав, и сразу понял, чего ждать после этого страшного слова. Он машинально приготовился к взрыву восторга. Стоило произнести это проклятое слово, как каждая Цербер теряла голову; теперь они носились по кухне и едва не отскакивали от стен. Одна набросилась на него, а вторая с визгом радости погналась за третьей кругами вокруг Азазель. Взвалив первую на плечо, он разнял остальных. Их демонические хвостики мелькали быстрее, чем Малина мчалась занимать своё место на киновечере.

— Тихо, вы трое! Разбудите всех! — сказал он чуть громче, но без малейшей злости. Он поставил Цербер с плеча на пол, и все трое синхронно уставились в пол, смутившись. — А теперь... — он собрался с мыслями и указал в коридор. — Идите готовьтесь, — велел он. Все трое радостно, но уже бесшумно, умчались к входной двери собираться на утреннюю прогулку.

Хелтейкер направился за чёрной курткой, висевшей на спинке крайнего правого стула, и круглыми солнцезащитными очками во внутреннем нагрудном кармане. Уже собираясь выйти в коридор, он задумался, не захочет ли Азазель пойти с ними.

— Хочешь прогуляться вместе с нами? — спросил он.

Поразительно, но даже во время недавнего разгрома, устроенного Цербер, она не переставала сосредоточенно заниматься.

— Прогуляться? В каком смысле... прогуляться? — осторожно переспросила она.

Он вытаращился на неё, а потом мысленно укорил себя: ему и в голову не пришло, что Азазель, возможно, никогда прежде даже не задумывалась о физических упражнениях.

— А, ну... прогуляться. По пляжу. Это помогает проветрить голову и взбодриться, — как мог объяснил он. — Заодно поболтаем, пока Цербер выплёскивает накопившуюся энергию, — добавил он с улыбкой, надевая очки и поправляя их на переносице. Азазель помедлила, отложила блокнот, кивнула и молча отправилась обувать белые кроссовки.

* * *

Пробудившись от глубокого сна, она перевернулась и в очередной раз обнаружила, что место рядом пусто: её Хелтейкера в постели не было. Она простонала — вполне ожидаемо... Для него это было обычным делом.

Не в первый раз ему не хватает смелости... и он сбегает от неё.

— Паршивец, — сонно пробормотала она.

Наконец от сна восстала Директор Ада, Королева Девяти Кругов и второй лучший повар блинчиков с шоколадом. Люцифер выбралась из постели; её чёрная корона лежала на прикроватной тумбочке. Дьяволица раздвинула шторы и подставила лицо сияющему солнцу мира смертных. Удивительно, насколько приятно было ощущать настоящее, естественное тепло вместо вечного запаха серного пламени... Без такого в Аду стало бы холодновато.

Открыв глаза и вглядевшись в горизонт, она заметила пять фигур, идущих вдоль берега и оставляющих следы на свежем песке. Одна пара больших следов шла рядом с парой поменьше, следуя за тремя одинаковыми цепочками впереди.

— Скотина. А меня на прогулки по пляжу он больше не водит, — пробормотала она себе под нос и отвернулась от окна.

* * *

— Ну и чем ты планируешь заняться после выпуска? — Хелтейкер говорил громче обычного, чтобы перекрыть шум разбивающихся волн. Азазель не ответила: она смотрела, как Цербер впереди обследует выброшенные на берег ракушки и коряги. Он понимал, что её что-то тревожит. Сегодня Азазель была поразительно нелюбопытна — обычно на любое его замечание она отвечала целой россыпью вопросов. — Аз? — снова позвал человек, вырывая её из задумчивости.

— А-а? — отозвалась она, пытаясь вспомнить, о чём он только что спросил.

— Расскажи, что творится в этой твоей любопытной головке, — мягко сказал мужчина. Она вздохнула и замедлила шаг. Хелтейкер подстроился под неё и подошёл чуть ближе.

— Я... я... — запнулась она. Он терпеливо ждал, затаив дыхание. Какой бы ни оказалась проблема, он поддержит её. Неужели она начала сомневаться, вопрошал он.

— После выпуска. ну, я не знаю, что делать со своей жизнью. У меня нет цели... — она замолчала. — Не думаю, что Монастырь меня примет, а быть призванной в Легион я не хочу.

Это застало его врасплох. Он снова мысленно обругал себя за то, что почти ничего не спрашивал о её жизни до их знакомства. Это ж ему вечно задавали вопросы!

— Монастырь? Легион? — переспросил он, заметив, как она занервничала.

Азазель резко остановилась и покрылась испариной.

— Н-нам нельзя рассказывать смертным о... — пискнула она, пытаясь спрятаться в своём огромном белом худи.

Густая утренняя дымка уже рассеивалась, а солнце поднималось над океанским горизонтом. Хелтейкер подошёл и мягко приобнял ангела. Сейчас ей это было нужнее, чем когда-либо: Азазель начинала ломаться под грузом тревог. Он никогда не думал, что этот сгусток радости и нескончаемых вопросов однажды окажется так подавлен.

— Аз, я понимаю, сейчас многое кажется лишённым всякого смысла... — медленно заговорил он. — Но что бы ты ни решила, в горе или радости, я тебя поддержу. Мы все поддержим. Ты ведь это знаешь? — спросил он. Затем отстранился, но продолжал держать ангела за плечи на расстоянии вытянутых рук. Она попыталась скрыть слёзы, которые он почти никогда не видел...

— Д-д-да, — выдохнула она и снова обняла его, на этот раз ещё крепче. Он ответил с той же теплотой. Через её плечо мужчина увидел приближавшуюся Цербер и едва заметно покачал головой, прося пока не вмешиваться. Удивительно, но все трое поняли и убежали изучать очередной мусор, найденный на пляже.

— Я... я не знаю, что бы делала без... — начала Азазель, уткнувшись лицом ему в грудь, отчего её голос звучал приглушённо.

— Тише, — перебил её мужчина. Они ещё несколько секунд постояли в объятиях, а затем разошлись. Хелтейкер поддел пальцами её подбородок и заставил Любопытного Ангела поднять на него глаза. — Выше нос... хорошо? — мягко спросил он, одарив её привычной улыбкой. Азазель вытерла слёзы, которые больше не собирались литься.

Он гордился ею.

— Х-хорошо, — всхлипнула ангел и вытерла нос тыльной стороной рукава.

— Вот и умница, — сказал Хелтейкер, положив руку ей на плечо.

— В горе или радости? — с любопытством переспросила ангел, пытаясь взять себя в руки; на её лице уже появилась слабая улыбка.

— Ещё одна человеческая поговор... — он начал смеяться, но вдруг осёкся, заметив что-то за её спиной. — ЭЙ, ЦЕРБЕР! ФУ, ВЫПЛЮНЬ БЯКУ! — крикнул он. Хелтейкер быстро прошёл мимо ангела и вытащил изо рта стоявшей слева Цербер рака-отшельника, спрятавшегося в раковине. — Ну сколько раз мне ещё повторять? — отчитал он её.

Азазель улыбнулась, наблюдая, как он ругает их демонического питомца, а затем посмотрела на отступавшую воду.

* * *

— Как думаешь, что мне надеть на выпускную церемонию? — спросил смертный. — Красную рубашку с белым костюмом или чёрную рубашку с белым костюмом?

Они уже возвращались к дому, чтобы успеть к завтраку. Цербер играла с волнами: все трое соревновались, кто подойдёт ближе и не промокнет.

— Цербер, не подходите так близко! — крикнул он, но они не услышали.

Азазель ошеломил сам вопрос — не потому, что она не могла подобрать одежду, а потому, что мужчина собирался прийти на её церемонию.

— Ты придёшь на мой выпускной?!

— А ты думала, что нет?! — в ответ он широко улыбнулся. Азазель вдруг запрыгнула ему на спину и обняла. Хелтейкер ощутил тепло в груди, поняв, как сильно она хочет видеть его там.

— СПАСИБО! СПАСИБО! — воскликнула она.

Цербер на миг оглянулась на шум и тут же приревновала, заметив, что ласка досталась не ей. Все трое демонстративно отвернулись, делая вид, будто вовсе не смотрели.

— Правда, не знаю, как мне туда попасть и при этом, ну... не умереть, — пошутил он. — Но меня это не остановит.

— Не переживай, — сказала она, спускаясь с его спины и обхватывая его мизинец, который был толщиной с её ладонь. — Я могу перенести нас обоих, но... но я не смогу взять других — печально добавила она.

— Ну как бы да, вряд ли они впустят в Рай демонов или самую что ни на есть Королеву Ада, — ответил он. — Если у них так пригорит из-за этого, я всё сниму для остальных, — мужчина ненадолго перевёл взгляд на море. — Но ты так и не ответила на мой вопрос, — напомнил он.

Она некоторое время смотрела на него, не понимая, о чём он, а потом вспомнила.

— О, определённо красное с белым... и надо, наверное, герберу? Получится настоящий образ «Хелтейкера», — тихо хихикнула ангел.

Точно, ему надо купить новый цветок для петлицы.

— Тогда решено. Кстати, как, по-твоему, в Раю отреагируют на живого человека по прозвищу Хелтейкер? — вслух задумался мужчина, теперь уже всерьёз оценивая опасность положения. Могут ли его не впустить или даже изгнать из Рая?

Азазель крепче сжала его палец.

— Мне разрешено привести наставника или ангела-хранителя. Но мне никого не назначили... — голос молодого ангела затих.

Хелтейкера это обеспокоило, но после её срыва всего несколько минут назад он не хотел допытываться, почему ей никого не назначили.

— Вообще-то, знаешь, я вполне подхожу на роль твоего хранителя: каждый день с утра до ночи присматриваю за вами, маленькими демонятами, — усмехнулся человек, взъерошив её чёрные волосы. — Для меня уж наверняка сделают исключение, — заверил Хелтейкер.

Они уже почти вернулись к дому. Цербер бежала впереди, а до конца пляжа оставалось совсем немного. В нескольких сотнях метров от них хорошо утоптанная каменистая тропа извивалась вверх по небольшому крутому обрыву, поднимаясь на холм к его дому и выходя на посыпанный гравием задний двор.

Ему пришла ещё одна идея.

— Эй, может, наперегонки с Цербер до дома? — предложил мужчина, уже приседая и усаживая Азазель себе на плечи, не дожидаясь ответа. Он убедился, что она держится надёжно: её ладони упирались ему в лоб, а её обнажённые ноги свисали по обе стороны от его шеи.

— Подожди-подожди! А почему мы вообще должны бежать наперегонки с НИМИ?! — договорить она не успела: Хелтейкер с криком сорвался с места и понёсся по плотному песку. Впервые за долгое время он услышал настоящий смех Азазель... тёплый, радостный смех.