Хелтейкер: Жизнь дальше (гет)

Оранжевый свет понемногу просачивался сквозь красные шторы в комнате Модеус, а птичье пение приветствовало наступление нового дня. Он уже не спал — в последнее время бессонные ночи случались всё чаще... Мужчина смотрел, как разгорается рассвет, и был вполне доволен тем, что просто лежит, слушая тихое дыхание Модеус у себя на груди и чувствуя, как крепко, по обыкновению, она обхватила его торс. Смертный прислушивался к тому, как просыпается мир за окном, и благодарил судьбу за то, что всё ещё дышал после того рокового дня три года назад.

Три года назад он прошёл через оранжевый портал, на создание которого потратил бесчисленные часы изнурительного труда. Подчинив своей воле энергию Ада, он сумел ступить на выжженную землю невредимым. О предыдущих его попытках такого сказать было нельзя. Лишь оказавшись в преисподней, он осознал: дороги домой не было. «Пан или пропал», пробормотал он, отвернувшись от места, где мгновением ранее находился портал. Высоко подняв голову, мужчина пустился в долгий путь по измученным землям. Он ожидал найти мучительную смерть, но обрёл то, чего, как оказалось, всегда хотел: семью.

Когда красноватое сияние заполнило комнату, мускулистый мужчина осторожно высвободился из объятий Модеус. Он убрал руку с её спины, медленно сполз с кровати и бережно приподнял её со своей груди - поза, слишком хорошо знакомая им обоим... Затем он аккуратно уложил демонессу на постель и натянул одеяло повыше. Встав, он подошёл к оставленной с вечера одежде и тихо оделся: привычная красная рубашка и чёрные брюки от костюма.

Перед самым уходом человек обернулся и увидел, как Модеус во сне тянется через кровать к тому месту, где только что лежал её возлюбленный. Он едва заметно усмехнулся, вздохнул и тихо прикрыл за собой дверь.

После вчерашнего киномарафона ей не помешает поспать подольше.

Проходя мимо тихих спален своего демонического семейства, смертный вспомнил первые недели под одной крышей: бесконечные ссоры, едва не разрушенный дом, постоянные травмы - в основном из-за Джаджмент, Пандемоники и Здрады, — и многочисленных полицейских, стучавшихся к нему в дверь...

А уж об их переодеваниях в полицейских лучше вообще не вспоминать...

Но со временем каждая из них по-своему сблизилась с ним... Он беззвучно хмыкнул, всё ещё не понимая, как ему вообще это удалось.

Как он это сделал? Как он сумел убедить всех до единой не только поселиться с ним, но ещё и уживаться друг с другом?

Отложив безответный вопрос в дальний уголок сознания, мужчина спустился по последнему лестничному пролёту и понадеялся, что Модеус не слишком расстроится из-за его раннего ухода: она всегда обожала их совместные утренние лежанки.

Но в глубине души он всё же знал ответ на вопрос, затерявшийся на задворках сознания... Потому что он Хелтейкер.

* * *

Войдя в кухню, он неожиданно почувствовал запах тостов.

Он не думал, что кто-нибудь встанет в такую рань.

За столом сидела Азазель, Любопытный Ангел. На ней были безупречно белое худи с изображением пары серых ангельских крыльев на спине и серые шорты, а её нимб освещал кухонный стол ярче ламп под потолком. Азазель усердно писала в блокноте, переписывая заметки из трёх других, разбросанных по столу, и то и дело их перечитывая.

— Доброе у... — он прервался, чтобы зевнуть. — Доброе утро, Аз, — добавил он и ласково потрепал её по голове — традиция, заведённая со многими женщинами в его гареме.

— Доброе утро! — отозвалась она, не отрываясь от записей. Он решил не мешать ей, отвернулся и приготовил себе эспрессо. Последние несколько месяцев Азазель готовилась к выпускным экзаменам; среди учебных дисциплин были «Современные грехи человечества», «Анатомия души» и, самое главное, «Демонология». Как бы ему ни хотелось помочь, в ангельском и святом образовании он ничего не смыслил. Его познания заканчивались на Десяти заповедях. — Нам их в первый же день преподавали! — однажды сказала она со своей фирменной сияющей улыбкой и зажмуренными глазами.

— Завтра важный день, да? — спросил он, пока кофемашина с шумом оживала. Хелтейкер открыл нижний шкаф и достал огромный мешок муки, затем подошёл к холодильнику и вынул две большие упаковки яиц, две четырёхлитровые бутылки молока и две внушительные плитки молочного шоколада... Позже всё это пригодится. При готовке на такую ораву действовало правило двух: лучше сделать слишком много, чем слишком мало.

— Да, очень. Прости, что последние дни я была так занята. Надеюсь, ты не думаешь, будто я вас всех избегаю? — нервно спросила она, подняв на него глаза.

— Аз, не глупи. Мы все понимаем, какое на тебя сейчас давление. Просто не отвлекайся, и у тебя всё получится. Я знаю, как усердно ты занималась, — с улыбкой сказал он.

Она улыбнулась в ответ, но куда менее уверенно:

— С-спасибо. Я тебя не подведу! — голос её слегка дрогнул, выдавая сомнение.

— Я знаю, Азазель, — сказал он, забирая из кофемашины крошечную чашечку. Он уже собирался задать Азазель какой-нибудь случайный вопрос, чтобы проверить, не расслабилась ли она, как по лестнице с топотом примчалась Цербер — все три девушки расталкивали друг друга.

Тройной Демон проснулся.

Они ворвались на кухню и набросились на Хелтейкера — к счастью, тот успел поставить кофе, — окружив его объятиями и лаской.

— Доброе у... — только и успел выговорить он, прежде чем они на него налетели и крепко обняли. Одна Цербер обхватила его за торс, вторая повисла на правом плече, прижавшись к голове, а проигравшей гонку пришлось довольствоваться его ногой. — Ну и ну, а ты... то есть, вы сегодня в отличном настроении! — улыбнулся он из-под моря красного, белого и чёрного.

— Доброе утро! — хором сказали все трое. К этой особенности он за время совместной жизни уже привык. На каждой был привычный чёрный пиджак поверх красной рубашки с длинными рукавами и чёрный галстук. Хелтейкер по очереди погладил каждую по головке и как следует обнял: ещё в самом начале совместной жизни он усвоил, что ревность между тремя девушками лучше не провоцировать. К тому же он любил их всех одинаково — пусть они и были одним «существом».

— И чего это вы трое так рано встали? — спросил он, вернувшись к утреннему кофе. Цербер наконец отпустила его, и мужчина на миг расслабился, вздохнув, когда кофеин начал разгонять сон.

Ещё немного — и он станет как Пандемоника...

— Мы не могли уснуть, — ответили они. — Услышали, как кто-то прошёл мимо нашей комнаты, а потом ещё эти запахи! Мы просто обязаны были проверить!

— Вы тоже не спали? — спросил он, оглядывая их и проверяя, не подрались ли они опять, что, на удивление, случалось довольно регулярно.

— Нет, просто в нас слишком много энергии! — ответили они. Одна Цербер уже заглядывала Азазель через плечо, пытаясь разглядеть, что та пишет, а две другие всё ещё смотрели на него с ожиданием и своими простодушными улыбками.

— Слишком много времени проводите, развращая мир смертных? — пошутил он, но в ответ получил лишь три одинаково озадаченных взгляда. — Неважно, — с улыбкой произнёс он и повернулся к кухонному окну, допивая кофе с шумным глотком. Вид оттуда открывался прекрасный: бескрайний океан и пляж внизу. Его дом стоял в небольшой бухте на холме чуть выше уровня моря, а к участку примыкал частный пляж длиной в несколько километров — от одного мыса до другого. Даже днём здесь было тихо, а по утрам семья из Ада и вовсе получала весь берег в своё распоряжение.

Ему пришла идея.

— Цербер, хотите прогуляться? — спросил он, не подумав, и сразу понял, чего ждать после этого страшного слова. Он машинально приготовился к взрыву восторга. Стоило произнести это проклятое слово, как каждая Цербер теряла голову; теперь они носились по кухне и едва не отскакивали от стен. Одна набросилась на него, а вторая с визгом радости погналась за третьей кругами вокруг Азазель. Взвалив первую на плечо, он разнял остальных. Их демонические хвостики мелькали быстрее, чем Малина мчалась занимать своё место на киновечере.

— Тихо, вы трое! Разбудите всех! — сказал он чуть громче, но без малейшей злости. Он поставил Цербер с плеча на пол, и все трое синхронно уставились в пол, смутившись. — А теперь... — он собрался с мыслями и указал в коридор. — Идите готовьтесь, — велел он. Все трое радостно, но уже бесшумно, умчались к входной двери собираться на утреннюю прогулку.

Хелтейкер направился за чёрной курткой, висевшей на спинке крайнего правого стула, и круглыми солнцезащитными очками во внутреннем нагрудном кармане. Уже собираясь выйти в коридор, он задумался, не захочет ли Азазель пойти с ними.

— Хочешь прогуляться вместе с нами? — спросил он.

Поразительно, но даже во время недавнего разгрома, устроенного Цербер, она не переставала сосредоточенно заниматься.

— Прогуляться? В каком смысле... прогуляться? — осторожно переспросила она.

Он вытаращился на неё, а потом мысленно укорил себя: ему и в голову не пришло, что Азазель, возможно, никогда прежде даже не задумывалась о физических упражнениях.

— А, ну... прогуляться. По пляжу. Это помогает проветрить голову и взбодриться, — как мог объяснил он. — Заодно поболтаем, пока Цербер выплёскивает накопившуюся энергию, — добавил он с улыбкой, надевая очки и поправляя их на переносице. Азазель помедлила, отложила блокнот, кивнула и молча отправилась обувать белые кроссовки.

* * *

Пробудившись от глубокого сна, она перевернулась и в очередной раз обнаружила, что место рядом пусто: её Хелтейкера в постели не было. Она простонала — вполне ожидаемо... Для него это было обычным делом.

Не в первый раз ему не хватает смелости... и он сбегает от неё.

— Паршивец, — сонно пробормотала она.

Наконец от сна восстала Директор Ада, Королева Девяти Кругов и второй лучший повар блинчиков с шоколадом. Люцифер выбралась из постели; её чёрная корона лежала на прикроватной тумбочке. Дьяволица раздвинула шторы и подставила лицо сияющему солнцу мира смертных. Удивительно, насколько приятно было ощущать настоящее, естественное тепло вместо вечного запаха серного пламени... Без такого в Аду стало бы холодновато.

Открыв глаза и вглядевшись в горизонт, она заметила пять фигур, идущих вдоль берега и оставляющих следы на свежем песке. Одна пара больших следов шла рядом с парой поменьше, следуя за тремя одинаковыми цепочками впереди.

— Скотина. А меня на прогулки по пляжу он больше не водит, — пробормотала она себе под нос и отвернулась от окна.

* * *

— Ну и чем ты планируешь заняться после выпуска? — Хелтейкер говорил громче обычного, чтобы перекрыть шум разбивающихся волн. Азазель не ответила: она смотрела, как Цербер впереди обследует выброшенные на берег ракушки и коряги. Он понимал, что её что-то тревожит. Сегодня Азазель была поразительно нелюбопытна — обычно на любое его замечание она отвечала целой россыпью вопросов. — Аз? — снова позвал человек, вырывая её из задумчивости.

— А-а? — отозвалась она, пытаясь вспомнить, о чём он только что спросил.

— Расскажи, что творится в этой твоей любопытной головке, — мягко сказал мужчина. Она вздохнула и замедлила шаг. Хелтейкер подстроился под неё и подошёл чуть ближе.

— Я... я... — запнулась она. Он терпеливо ждал, затаив дыхание. Какой бы ни оказалась проблема, он поддержит её. Неужели она начала сомневаться, вопрошал он.

— После выпуска. ну, я не знаю, что делать со своей жизнью. У меня нет цели... — она замолчала. — Не думаю, что Монастырь меня примет, а быть призванной в Легион я не хочу.

Это застало его врасплох. Он снова мысленно обругал себя за то, что почти ничего не спрашивал о её жизни до их знакомства. Это ж ему вечно задавали вопросы!

— Монастырь? Легион? — переспросил он, заметив, как она занервничала.

Азазель резко остановилась и покрылась испариной.

— Н-нам нельзя рассказывать смертным о... — пискнула она, пытаясь спрятаться в своём огромном белом худи.

Густая утренняя дымка уже рассеивалась, а солнце поднималось над океанским горизонтом. Хелтейкер подошёл и мягко приобнял ангела. Сейчас ей это было нужнее, чем когда-либо: Азазель начинала ломаться под грузом тревог. Он никогда не думал, что этот сгусток радости и нескончаемых вопросов однажды окажется так подавлен.

— Аз, я понимаю, сейчас многое кажется лишённым всякого смысла... — медленно заговорил он. — Но что бы ты ни решила, в горе или радости, я тебя поддержу. Мы все поддержим. Ты ведь это знаешь? — спросил он. Затем отстранился, но продолжал держать ангела за плечи на расстоянии вытянутых рук. Она попыталась скрыть слёзы, которые он почти никогда не видел...

— Д-д-да, — выдохнула она и снова обняла его, на этот раз ещё крепче. Он ответил с той же теплотой. Через её плечо мужчина увидел приближавшуюся Цербер и едва заметно покачал головой, прося пока не вмешиваться. Удивительно, но все трое поняли и убежали изучать очередной мусор, найденный на пляже.

— Я... я не знаю, что бы делала без... — начала Азазель, уткнувшись лицом ему в грудь, отчего её голос звучал приглушённо.

— Тише, — перебил её мужчина. Они ещё несколько секунд постояли в объятиях, а затем разошлись. Хелтейкер поддел пальцами её подбородок и заставил Любопытного Ангела поднять на него глаза. — Выше нос... хорошо? — мягко спросил он, одарив её привычной улыбкой. Азазель вытерла слёзы, которые больше не собирались литься.

Он гордился ею.

— Х-хорошо, — всхлипнула ангел и вытерла нос тыльной стороной рукава.

— Вот и умница, — сказал Хелтейкер, положив руку ей на плечо.

— В горе или радости? — с любопытством переспросила ангел, пытаясь взять себя в руки; на её лице уже появилась слабая улыбка.

— Ещё одна человеческая поговор... — он начал смеяться, но вдруг осёкся, заметив что-то за её спиной. — ЭЙ, ЦЕРБЕР! ФУ, ВЫПЛЮНЬ БЯКУ! — крикнул он. Хелтейкер быстро прошёл мимо ангела и вытащил изо рта стоявшей слева Цербер рака-отшельника, спрятавшегося в раковине. — Ну сколько раз мне ещё повторять? — отчитал он её.

Азазель улыбнулась, наблюдая, как он ругает их демонического питомца, а затем посмотрела на отступавшую воду.

* * *

— Как думаешь, что мне надеть на выпускную церемонию? — спросил смертный. — Красную рубашку с белым костюмом или чёрную рубашку с белым костюмом?

Они уже возвращались к дому, чтобы успеть к завтраку. Цербер играла с волнами: все трое соревновались, кто подойдёт ближе и не промокнет.

— Цербер, не подходите так близко! — крикнул он, но они не услышали.

Азазель ошеломил сам вопрос — не потому, что она не могла подобрать одежду, а потому, что мужчина собирался прийти на её церемонию.

— Ты придёшь на мой выпускной?!

— А ты думала, что нет?! — в ответ он широко улыбнулся. Азазель вдруг запрыгнула ему на спину и обняла. Хелтейкер ощутил тепло в груди, поняв, как сильно она хочет видеть его там.

— СПАСИБО! СПАСИБО! — воскликнула она.

Цербер на миг оглянулась на шум и тут же приревновала, заметив, что ласка досталась не ей. Все трое демонстративно отвернулись, делая вид, будто вовсе не смотрели.

— Правда, не знаю, как мне туда попасть и при этом, ну... не умереть, — пошутил он. — Но меня это не остановит.

— Не переживай, — сказала она, спускаясь с его спины и обхватывая его мизинец, который был толщиной с её ладонь. — Я могу перенести нас обоих, но... но я не смогу взять других — печально добавила она.

— Ну как бы да, вряд ли они впустят в Рай демонов или самую что ни на есть Королеву Ада, — ответил он. — Если у них так пригорит из-за этого, я всё сниму для остальных, — мужчина ненадолго перевёл взгляд на море. — Но ты так и не ответила на мой вопрос, — напомнил он.

Она некоторое время смотрела на него, не понимая, о чём он, а потом вспомнила.

— О, определённо красное с белым... и надо, наверное, герберу? Получится настоящий образ «Хелтейкера», — тихо хихикнула ангел.

Точно, ему надо купить новый цветок для петлицы.

— Тогда решено. Кстати, как, по-твоему, в Раю отреагируют на живого человека по прозвищу Хелтейкер? — вслух задумался мужчина, теперь уже всерьёз оценивая опасность положения. Могут ли его не впустить или даже изгнать из Рая?

Азазель крепче сжала его палец.

— Мне разрешено привести наставника или ангела-хранителя. Но мне никого не назначили... — голос молодого ангела затих.

Хелтейкера это обеспокоило, но после её срыва всего несколько минут назад он не хотел допытываться, почему ей никого не назначили.

— Вообще-то, знаешь, я вполне подхожу на роль твоего хранителя: каждый день с утра до ночи присматриваю за вами, маленькими демонятами, — усмехнулся человек, взъерошив её чёрные волосы. — Для меня уж наверняка сделают исключение, — заверил Хелтейкер.

Они уже почти вернулись к дому. Цербер бежала впереди, а до конца пляжа оставалось совсем немного. В нескольких сотнях метров от них хорошо утоптанная каменистая тропа извивалась вверх по небольшому крутому обрыву, поднимаясь на холм к его дому и выходя на посыпанный гравием задний двор.

Ему пришла ещё одна идея.

— Эй, может, наперегонки с Цербер до дома? — предложил мужчина, уже приседая и усаживая Азазель себе на плечи, не дожидаясь ответа. Он убедился, что она держится надёжно: её ладони упирались ему в лоб, а её обнажённые ноги свисали по обе стороны от его шеи.

— Подожди-подожди! А почему мы вообще должны бежать наперегонки с НИМИ?! — договорить она не успела: Хелтейкер с криком сорвался с места и понёсся по плотному песку. Впервые за долгое время он услышал настоящий смех Азазель... тёплый, радостный смех.

---

Люцифер протёрла заспанные тёмно-красные глаза, закрыла дверь спальни и направилась к лестнице. Дьяволица снова зевнула, решив не обращать внимания на поток вопросов Пандемоники. Её сейчас мучила нехватка сахара — обычное дело по утрам.

— Не сейчас, — отмахнулась она от секретаря.

— Да, госпожа, — вздохнула Пандемоника, которой сейчас было совершенно плевать на работу.

Люцифер медленно спустилась по лестнице, уже чувствуя подступающую мигрень. Оглядев кухню, она увидела разбросанные по столу блокноты Азазель и подготовленные ингредиенты для блинчиков.

Она застонала, вспомнив, что остальные всё ещё не вернулись с прогулки.

Почему ей до сих пор не приготовили завтрак?! — сердито подумала Королева и принялась искать свой чёрный фартук с надписью «САТАНА». Дьяволица обнаружила его висящим сбоку огромного холодильника. Рядом висел такой же, только гораздо большего размера. Люси на мгновение сжала в руке его фартук, затем вздохнула и надела свой. После этого она подняла мешок муки и обеими руками перетащила его поближе к плите, чтобы приступить к приготовлению завтрака.

— И ПОБЕДИТЕЛЕМ СЕГОДНЯ... — прогремел снаружи дома охрипший голос. Королева Ада испуганно подпрыгнула от неожиданности.

Хелтейкер вбежал через парадную дверь и промчался по коридору со смеющейся Азазель на плечах. Ворвавшись на кухню, он с заносом остановился, пригибаясь под дверными проёмами и удерживая равновесие, чтобы Азазель не свалилась.

Он снял её с плеч, тяжело дыша и хохоча вместе с ней. Следом неслась разъярённая Цербер: две девушки уже перешли на бег на четвереньках, а третья продолжала мчаться на двух ногах, едва за ними поспевая... Все собрались на кухне, где Цербер изо всех сил пыталась смириться с поражением, но получалось у неё из рук вон плохо.

— НЕ... ЧЕСТНО! Мы не... знали... что мы... наперегонки! — возмутились они. Все трое запыхались и теперь лежали на кухонном полу в самых разных позах, пытаясь отдышаться.

— Повезёт... в... следующий раз, девочки, — выдохнул он и дал Азазель пять.

Подъём в гору выдался стремительным, поэтому обе стороны изрядно вымотались, особенно учитывая, что ему пришлось ещё и нести Азазель. Пока двое победителей праздновали, они не замечали стоявшую в углу ослепительно-белую демонессу, готовую вот-вот взорваться.

Когда Люцифер напугал шум, она держала почти полный мешок муки и от неожиданности стиснула его. Теперь же она стояла, с головы до ног покрытая мукой: та забилась ей в волосы, облепила её лицо, фартук и красную рубашку. Впервые за очень долгое время Хелтейкер по-настоящему взмолился.

Люцифер осторожно поставила мешок на столешницу и слегка стряхнула муку с лица. Затем открыла глаза и впилась взглядом в мужчину. Пара тёмно-красных глаз ярко горела посреди белого облака, и в них таилось столько злобы и порока, сколько могло быть лишь у... у... самой дьяволицы.

Смертный выдерживал её взгляд. Солнцезащитные очки немного сползли по его носу, и он смотрел на Люцифер поверх них. Мужчина молчал, зная, что любое его слово будет использовано против него.

Хелтейкер обливался потом, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, и морально готовясь к нападению. Какое извинение ему выбрать на этот раз?

Да какая разница — против неё всё было тщетно. Как бы ему ни хотелось этого признавать, он был её рабом, принадлежал ей независимо от собственного желания.

А она могла делать с ним всё, что захочет...

— Не могу поверить, что ты заставил меня это делать! — взвизгнула она, бросилась к нему и принялась колотить обеими ручками по его груди. На его красной рубашке оставались белые отпечатки ударов. Испытывая потрясение, но и в равной мере облегчение от такой реакции, он с улыбкой выдерживал нападение.

— Люси, я... — начал ухмыляющийся мужчина.

— Не «люськай» мне тут! — заявила она и принялась колотить сильнее, быстро молотя по нему основаниями кулачков.

Азазель и Цербер поспешили отойти, пока взгляд Люцифер не переключился на них. Он осторожно отбил град ударов, а затем положил руки партнёрше ей на бёдра. Это только сильнее раззадорило Королеву, и теперь она пыталась сбить с него «дурацкие» очки.

Хелтейкер решил прибегнуть к тому, что, как он знал, ей нравилось. Он крепко приобнял Люцифер, зажав её руки между их телами и лишив возможности наносить удары. Он держал её крепко, и сколько бы Люси ни сопротивлялась, в конце концов она уступила и обняла его в ответ, даже тихонько застонав.

Она скучала по этому, подумала Люцифер, прижимаясь к нему лицом.

— Прости, — сказал он. — Я не знал, что ты уже встала.

Наконец они разошлись, но её глаза всё ещё были закрыты — она наслаждалась объятиями. Через несколько секунд Королева открыла их и нахмурилась, недовольная его жалким извинением. На его красной рубашке теперь красовался белый отпечаток фигуристого тела дьяволицы.

— И как я каждый раз ведусь на эти дурацкие извинения?! — воскликнула дьяволица, слегка смутившись и отвернувшись. — Ты только посмотри, что здесь творится! — добавила она, указывая сначала на себя, а потом на пол.

Королева закрыла покрытой мукой ладонью ту часть лица, на которой муки было немного меньше. Даже под таким слоем муки на её прекрасном личике он видел, что она краснеет.

— Всё нормально, Люси. Иди, приведи себя в порядок, — сказал мужчина, положив руку на маленькое плечо Директора. — Я всё уберу и приготовлю на завтрак, — следом он направился за щёткой.

Люцифер снова тяжело вздохнула, сняла фартук и швырнула его в мужчину, когда тот опустился на колени и начал сметать муку. Человек поймал фартук одной рукой и ухмыльнулся ей.

— Это должны быть лучшие, блин, блинчики за всю историю! — бросила Королева, направляясь к лестнице. Мужчина повернулся и закинул фартук в корзину для белья, стоявшую в углу кухни.

— Ты же знаешь, они всегда такие! — крикнул он вслед дьяволице, но ответом ему стал хлопок двери ванной.

Он надел огромный чёрный фартук и занялся тем, что умел лучше всего: готовить блинчики с шоколадом.

* * *

Разумеется, ни один демон и ни один человек не мог сравниться с ним в приготовлении блинчиков. Мужчина так наловчился переворачивать их, что мог одновременно быстро подбрасывать содержимое двух сковородок — по одной в каждой руке... даже не глядя.

Однако он неизменно учитывал предпочтения каждой демонессы. Азазель любила блинчики с белым шоколадом. Цербер нравились толстые, пышные блинчики, которые можно как следует пожевать и в которые приятно вонзить зубы. Пандемонике обычно было всё равно, какими они получатся, лишь бы вместе с ними ей подали кофе...

Ох ё! — подумал он. — Кофе!

Приостановив готовку, он снова включил кофемашину.

На чём он остановился?

Он продолжил мысленно перебирать намертво отпечатавшиеся в памяти предпочтения. Модеус любила жидкий, приторно-сладкий шоколад внутри блинчика; иногда он рисовал шоколадом сердечко вокруг блинчиков. Малина предпочитала немного алкоголя в шоколаде, поэтому для неё он добавлял в отдельную смесь плеск водки.

Её сестра ела всё, что готовил он, но для неё он делал начинку из солёного шоколада — одну из её любимых. Джастис любила, чтобы блинчики были «как можно пышнее, чувак!». Джаджмент по какой-то причине предпочитала слегка подгоревшие блинчики с холодным шоколадом — странное сочетание... наверное, чтобы шоколад оставался твёрдым и таял сам по себе?

И последней по счёту, но никогда не по значению, была Люцифер. Она обожала очень тонкие блинчики с дополнительной порцией шоколада и щепоткой сахара сверху — она та ещё сладкоежка...

Он никого не забыл? — на мгновение задумался мужчина. — Ах да...

Порой ему приходилось напоминать себе, что всего их было двенадцать. Он мысленно отметил, что на её тарелку надобно положить ещё несколько дополнительных блинчиков.

* * *

— Держи, Азазель, — сказал Хелтейкер и поставил тарелку с блинчиками на единственный участок кухонного стола, не заваленный бумагами и блокнотами.

— Спасибочки! — улыбнулась ангел и тут же схватила один блинчик. Должно быть, она сильно проголодалась. — Слушай... — начала она, и Хелтейкер, всё ещё стоявший у плиты, обернулся. — С-спасибо за... ну, за там, на пляже, — пробормотала девушка, вся покраснев.

— Да без проблем, Аз, — улыбнулся он в ответ. — Сегодня никому не позволяй себя отвлекать.

Затем Хелтейкер вошёл в гостиную и увидел, как две Цербер рычат на третью.

Голод, как обычно, действовал им на нервы.

— Девочки, только не начинайте... Вот, ешьте ваши блинчики.

Он поставил на журнальный столик три тарелки с одинаковыми порциями. Все трое немедленно и жадно набросились каждая на свою. Мужчина с улыбкой вышел из гостиной, слушая чавканье и хруст... звуки истинного наслаждения.

Но затем человеку предстало ужасающая картина.

Пандемоника стояла над сидевшей за кухонным столом Азазель.

— Нет, дорогая, здесь ошибка. Попробуй ещё раз, — мягко сказала секретарь и указала на строку в блокноте ангела. На ней, как всегда, был строгий чёрный костюм — вместе с её бейджиком и всем остальным.

— Д-д-доброе утро, — запнулся он, увидев, что демонесса выглядит такой же усталой, как обычно... а кофе он ей всё ещё не приготовил... — Я как раз вот собирался сделать тебе... — сказал он и рванул к кофемашине, стремительно сокращая расстояние.

Но демонесса мгновенно сорвалась с места. Она двигалась быстрее человека и успела встать между ним и кофемашиной раньше, чем он успел моргнуть. Он сглотнул, прекрасно понимая, что последует дальше. Сколько же травм он получил от этой демонессы, когда не приносил ей кофе вовремя: несколько сломанных пальцев, перелом руки, порезы от её неожиданно острого хвоста.

Однажды Садистский Демон раздробила ему ключицу, сломала нос и выбила несколько зубов — и всё это одновременно. Позже Пандемоника пожалела о случившемся и ещё несколько недель без конца перед ним извинялась.

Несмотря на травмы, он всё равно был счастлив, ведь получил столь необходимую заботу и ласку от всех девушек в своём демоническом гареме — даже от Джаджмент. После того случая Люцифер устроила Пандемонике настоящий разнос и даже пригрозила увольнением, но Хелтейкер вступился за собственную обидчицу.

Их отношения вполне можно было назвать нездоровыми, но он всё равно дорожил ею, даже если она могла по первому желанию назвать и переломать каждую кость в его теле... причём одновременно. Пока он с тревогой вспоминал, как демонессы латали его своей Адской энергией... и любовью, кофемашина звякнула, сообщая о завершении работы, и вернула его к реальности.

Они не разрывали зрительного контакта, пока кипяток автоматически лился в её огромную кружку. Пандемоника была настолько зависима от кофеина, что за раз наполняла свою громадную белую кружку несколькими порциями эспрессо. Удивительно, что она до сих пор не словила передозировку. Демонесса продолжала смотреть на него, всё сильнее нагнетая напряжение, а затем медленно поднесла кружку к губам. На её лице появилась жестокая, садистская улыбка — она любила обжигающий вкус напитка, который каждый день возвращал её к жизни.

Усталого Демона больше не существовало — Садистский Демон снова вырвалась на свободу. Она с удивительной скоростью подошла к нему, не расплескав ни капли своего кофе, и с профессиональной нежностью наклонилась ближе.

— Пока что ты в безопасности, — прошептала она и поцеловала его во влажную от пота щёку.

Плечи Хелтейкера расслабились — напряжение в нём исчезло. Облегчённо вздохнув, он вернулся к приготовлению блинчиков, а Пандемоника, прихватив свою тарелку, снова занялась помогать Азазель.

* * *

— БЛИНЧИКИ! — проревел он, обращаясь к остальным членам семьи, которые всё ещё находились наверху. И вот один за другим они начали спускаться, привлечённые прежде всего запахом растопленного шоколада, заполнившим весь дом. Первыми явились две сестры-демонессы, и каждую он поприветствовал утренним поглаживанием по голове.

Демон Сучка, как обычно, тут же начала его изводить, выдыхая сигаретный дым прямо ему в лицо, но он не возражал. На ней были повседневная красная рубашка, ожерелье с крестом и очень... очень... короткие шортики. Угрюмый Демон тоже оставалась собой: ворчала на него, спрятав обе руки в карманы огромного чёрного худи — когда-то оно принадлежало ему...

Малина всегда тихо бурчала за едой, стараясь не показать, насколько ей нравится завтрак.

Вскоре появились два Высших Прокурора — бывший и нынешний, обе полнились энергии. Каждую снова погладили по головке — к смущению Джаджмент и удовольствию Джастис... Мужчина вручил им тарелки, продолжая готовить следующие порции.

— Вы двое всё ещё хотите сегодня пройтись по магазинам? — спросил он, готовя новые блинчики и вспоминая, что именно поэтому ему и пришлось сегодня встать пораньше.

— Ещё как. Мне нужна новая пара очков, — с широкой улыбкой бодро отозвалась Джастис.

— И сколько их у тебя уже? — спросил Хелтейкер, не оборачиваясь.

— Недостаточно, — ответила она, откусив кусок блинчика. Слепая Демон обычно прекрасно знала, где он находится, и теперь наклонилась ближе, чтобы прошептать: — А ещё я хочу купить подарок Азазель на выпускной, — добавила она с набитым ртом.

Он ухмыльнулся и кивнул.

— О-о-оу, — протянул мужчина, убедившись, что ангел его не слышит. В ответ на поддразнивание Джастис легонько стукнула его в плечо. — А ты что хотела прикупить, Джаджмент? — спросил занятый переворачиванием блинчиков Хелтейкер.

— Где у вас тут продаются цепи? Настоящие... Такие, которые не придётся постоянно призывать! — совершенно серьёзно спросила красивая серокожая демонесса, и на её лице появилась жестокая улыбка.

Ох-хо, да уж...

— А где Модеус? — спросила Джастис и отправила в рот очередной кусок блинчика, который держала правой рукой.

— У нас прошлым вечером прошёл довольно напряжённый киномарафон, — ответил мужчина, не оборачиваясь. — Бедняжка совсем вымоталась, так что заслужила поспать подольше.

— Прикольненько, — отозвалась Слепая Демон. Джаджмент тоже прислушивалась к разговору, продолжая кушать.

— Лучше бы вы не смотрели без меня ничего из «Терминатора»! — пригрозила Высший Прокурор и шутливо стряхнула на него немного шоколада с блинчика.

— Разумеется, я бы никогда так не поступил, мой аватар боли... — поддразнил её мужчина и получил в ответ возмущённое фырканье. — Мы смотрели какую-то романтическую комедию, которую она же и выбрала. Потом выяснилось, что после первой части было ещё пять, а дальше... ну, ты знаешь Модеус, — признался он, посмеиваясь.

— Романтическую комедию? — вклинилась Азазель, чьё любопытство мгновенно оторвало ангела от подготовки.

— Не отвлекайся, тебе надо заниматься! — тут же отрезал он.

* * *

Пока дом демонов просыпался, Хелтейкер, временно превратившийся в разносчика блинчиков, осторожно открыл дверь комнаты Модеус. Было неудивительно, что та по-прежнему крепко спала. Мужчина тихонько подошёл к кровати и поставил тёплую тарелку с блинчиками на прикроватную тумбочку.

Стараясь не издать ни звука, он нежно поцеловал её в лоб и вышел из комнаты.

Человек направился по коридору обратно к лестнице, но кто-то схватил его за руку, втянул в спальню и, как только он оказался внутри, захлопнул дверь. Это застало мужчину врасплох, и мгновение спустя Владычица Ада уже грубо прижала его к стене.

Запах её дорогого шампуня был одним сплошным приятным ощущением. Волосы у неё всё ещё оставались мокрыми, а сквозь её багровый халатик слегка проступал силуэт обнажённого тела.

Пожалуй, приятненького всё же было два...

— Почему ты больше не зовёшь меня гулять по пляжу?! — быстро потребовала она. Вопрос совершенно потряс мужчину. Так из-за этого она злилась? Он не успел ответить, когда последовал новый удар.

— И где ты шлялся прошлой ночью?! — её гнев продолжал нарастать.

— Люси... ты же знала, что мы с Модеус собирались вчера засидеться допоздна, — начал Хелтейкер, не отводя взгляда от багровых глаз своей госпожи. — Мы включили одну часть и немного увлеклись, — закончил он, надеясь, что такое объяснение её устроит.

— Но почему сращу после ты не пришёл сюда? — спросила Директор и кивнула в сторону своей комнаты.

Глоть...

Мужчина весь обливался потом. Ревность была его злейшим врагом. Заметив выступивший пот, Люци решила воспользоваться преимуществом: приблизилась, прижалась к нему телом и изобразила ту самую отточенную до совершенства ухмылку. Ту же ухмылку, с которой смотрела на него при их первой встрече, когда он пообещал ей блинчики.

«Тебе повезло, я люблю блины», эхом прозвучали в голове Хелтейкера её слова. Перед его мысленным взором Люцифер вновь ухмылялась ему с чёрного трона.

— М-М-Модеус заставила меня остаться с ней, — наконец признался мужчина, зная, что ложь ни к чему хорошему не приведёт. Но стоило ему договорить, как ухмылка на лице Люцифер на мгновение сменилась хмурым выражением, после чего она отвернулась. Смертный больше не видел её лица. Она хорошо скрывала чувства... или хотя бы пыталась скрывать их от него...

— Ты больше совсем не проводишь со мной время.

ГЛОТЬ...

Вот оно. Эти слова разбили ему сердце. Он не понимал. В последнее время он действительно уделял ей меньше внимания, но не нарочно... Он всегда старался поровну распределять время между всеми двенадцатью.

Неужели он и правда её игнорировал?

Мужчина пожалел, что не вооружился блинчиками.

— Люси... — Хелтейкер положил руки на её округлые бёдра. Подойдя сзади, он развернул её лицом к себе и увидел, что Директор запунцевалась.

Пытаясь это скрыть, Люцифер отвернула голову и не стала смотреть на него.

— Прости. Правда, прости. Обещаю: как только вернусь из магазина с Джастис и Джаджмент, мы займёмся чем только ты пожелаешь. Только ты и я, — искренне, от всего сердца сказал он.

Похоже, это немного помогло, но мужчина понимал: одного красивого обещания будет недостаточно.

— Хорошо, — вздохнула Люцифер и неохотно обняла его.

Некоторое время они просто держались друг друга. Он знал, что лишь ему дьяволица показывала свою мягкую сторону... и был ей за это благодарен. Наконец они разошлись, но прежде чем отпустить Королеву, смертный привлёк её к себе и страстно поцеловал.

Им обоим отчаянно требовалась эта эмоциональная разрядка. Пусть Люцифер и не ожидала поцелуя, она полностью ему отдалась: положила ладони по обе стороны его лица, упёрлась большими пальцами под подбородок и ощутила крепкую линию челюсти.

Момент внезапно разрушило урчание в животе Люцифер, такое громкое, что они оба вздрогнули. Они улыбнулись, хотя её улыбка почти исчезла, когда она отвернулась и посмотрела в пол. Даже под растрёпанными пепельными волосами, закрывшими большую часть бледного лица, Хелтейкер видел, что она снова краснеет.

Он и представить не мог, что однажды заставит смутиться самого дьявола...

— Идём... завтрак твой стынет, — сказал мужчина, отступил на шаг и открыл дверь спальни Королевы.

* * *

Хелтейкер спустился по лестнице на кухню и вернулся к последней на сегодня партии блинчиков... если ему повезёт... Вскоре за ним последовала Люцифер. Обернув волосы чёрным полотенцем, она забрала тарелку в гостиную, уселась на большой диван и принялась объедаться, наблюдая, как Малина включает игровую консоль.

Азазель перебралась заниматься за отдельный столик возле окна — перед лестницей, рядом со входом в кухню. Все три Цербер в это время приставали к Джаджмент, а Пандемоника сосредоточенно читала собственный блокнот за кухонным столом.

Услышав, как запускается консоль, он ненадолго заглянул в гостиную. Раздался характерный щелчок, а взгляд мужчины снова привлекло чёрное полотенце на голове Люцифер. Он задумался, как им вообще удалось убедить его полностью изменить цветовую гамму своей жизни... и всего гардероба. Наконец Хелтейкер закончил последнюю партию и сложил блинчики высокой горкой на тарелке.

Джастис всё ещё стояла в углу кухни, прислонившись к столешнице и доедая последние блины.

— Это для Ви? — спросила демонесса. Его неизменно поражало, как Потрясающий Демон каждый раз понимала, что происходит... хотя ничего не видела.

— Угу. Наверное, она всё ещё спит, так что оставлю тарелку рядом с ней, — ответил он. Свалив испачканные миски и грязные приборы в раковину, мужчина взял горячую тарелку с блинчиками и направился наверх.

Однако Здрада преградила ему путь.

— Я иду с вами шопиться, — с улыбкой заявила Демон Сучка, явно ожидая возражений.

— Хорошо, — улыбнулся Хелтейкер. — Выходим через десять минут, переоденься, — добавил он и шутливо скользнул мимо неё, удерживая тарелку с безупречным равновесием.

Нахмурившись и молча дуясь из-за того, что первая попытка вывести его из себя провалилась, Здрада показала ему вслед средний палец:

— Мудила.

* * *

Поднявшись по трём лестничным пролётам на верхний этаж, он подошёл к двери своей спальни.

Хотя... теперь это была уже не его спальня.

Теперь здесь жила Королева Бездны. Вельзевул, Изгнанная, больше не была изгнана. Через несколько недель после возвращения Хелтейкера с новой семьёй он случайно наткнулся на портал в Бездну, когда расстилал большой ковёр с пентаграммой между гостиной и лестницей.

Он расправлял ковёр, придавливая ногой каждый угол и стараясь уложить его ровно. В процессе мужчина обвёл ступнями линии пентаграммы и совсем случайно создал портал в Бездну.

Одному Богу известно, как это вышло... ведь порталы якобы требовали огромного количества энергии... особенно ведущие в Бездну...

Мужчина заглянул внутрь и на мгновение увидел её: перед ним стояла невинная человеческая женщина. Но уже через долю секунды она превратилась в величественнго демона, и Великая Муха заговорила с ним. Она соблазняла обещаниями власти над Адом, могущества за пределами самых смелых мечтаний и своей вечной преданности.

Ну прямо-таки сделка века...

На шум пришла Люцифер, но сразу отмахнулась от происходящего, велев ему идти ужинать и пообещав потом закрыть портал. Однако, прежде чем она успела его остановить, мужчина уже шагнул внутрь, и проход захлопнулся за его спиной.

«Он что, только что...» ошеломлённо произнесла тогда Люцифер. Модеус уже плакала, вскоре к ней присоединилась Цербер, а затем и Азазель.

Как бы некоторым ни хотелось это отрицать, все они за него переживали.

Открыв дверь, Хелтейкер увидел приятную глазу картину. Вельзевул лежала на боку лицом ко входу. Голова у неё покоилась на одной руке, а вторую демонесса многозначительно положила на бедро. Её чёрный хвостик соблазнительно ходил из стороны в сторону и подрагивал, словно у кошки. На Великой Мухе был очень тесный красный халат с чёрной отделкой, подчёркивавший глубокое декольте, нарочно выставленное напоказ для него.

— Ну приветик, здоровяк, — игриво сказала она и соблазнительно подмигнула.

Глоть...

— П-п-привет, Ви, — запнулся он, с трудом выговаривая слова и не позволяя похоти завладеть собой...

— И что это у тебя там? — спросила старшая демонесса, не двигаясь с места и демонстративно не глядя на тарелку в его руках.

— Т-твой завтрак, — ответил мужчина и поставил тарелку с вилкой на прикроватную тумбочку. Стоило ему попытаться скрыться, как Вельзевул тут же поднялась с кровати и направилась к нему, жаждая явно не только блинчиков...

— Спасибо тебе, — нежно произнесла она. — Обожаю, когда ты готовишь мне завтрак.

ГЛОТЬ!

— Разумеется, Ви. Вечность без еды, должно быть, была настоящим... ну, Адом, — пошутил он, пытаясь скрыть нервозность за юмором и пустой болтовнёй. Королева Бездны улыбнулась и тихо хихикнула, затем сделала шаг ближе и взяла его за правую руку.

— Я была лишена очень многого... — произнесла она, глядя на свою левую ладонь, пальцы которой переплела с его пальцами.

Гло... Да сколько раз он ещё сегодня сглотнёт?!

— Пока ты меня не спас, — тихо прошептала она и снова подняла на него свои красные глаза.

Хелтейкер был честным человеком. Смертный не хотел ни в чём отказывать своим девушкам-демонам, но даже он понимал, когда оказывался по колено... Он решил, что пора поспешно отступать, пока она окончательно не взяла над ним верх...

— Я никого не спасал, — тихо признался он. — Приятного аппетита, Ви! — добавил мужчина, быстро погладил её по голове и вышел из комнаты, оставив женщину заливаться краской...

Что он вообще творил?

Чёрный «Mercedes-Benz G-Class» въехал на парковку местного торгового центра и занял единственное свободное место среди моря машин всевозможных размеров. Огромный, просторный и современный автомобиль стал крайне необходимой заменой прежнему, когда ему пришлось постоянно развозить своих демонов.

— Почему ты не можешь просто телепортировать нас куда угодно? — однажды в шутку спросил он Джастис, пока они осматривали машины в ближайшем автосалоне.

Из всех демонов почему помогать ему выбирать автомобиль отправилась именно слепая?

— Думаешь, я хоть что-то в этом понимаю? Я, между прочим, бывший Высший Прокурор, детка. Моё дело — карать худших из худших, а знания мои ограничиваются тем, какой из девяти кругов кому лучше подходит. По поводу порталов и прочей хрени тебе лучше идти к мисс Ад и Монике, — тихо хихикнула она, притворяясь полной невеждой и позволяя Хелтейкеру водить себя по автосалону.

— Джаджмент постоянно твердит, что Высший Прокурор обязан в совершенстве разбираться в порталах и перемещениях между измерениями... Ты же просто разучилась это делать... да? — прямо спросил мужчина.

— Ага! — улыбнулась Потрясающий Демон, ничуть не удивившись тому, как быстро он обо всём догадался, и подмигнула ему поверх солнцезащитных очков.

Когда позже Хелтейкер спросил Люцифер, та дала предельно краткий ответ: «нет». Оказывается, создание порталов требует огромного количества энергии, поэтому регулярно перемещаться таким способом было бы непрактично. Теперь становилось понятно, почему ему понадобилось столько времени, чтобы создать собственный портал, хотя, по словам Вельзевул, это вообще было «детской забавой».

Впрочем, ему нравилось водить. Открытая дорога была одной из его многочисленных тайных слабостей: только он, трасса и музыка. Человек скучал по своей старой машине — Ford Mustang Boss 429 1969 года.

Тогда ему больше ничего и не требовалось...

Хотя теперь деньги не были проблемой, все считали, что он продал старую машину ради новой. Служба в вооружённых силах обеспечила ему более чем щедрые выплаты после отставки, и он решил уйти, пока ещё мог. Купить совершенно новый внедорожник было нетрудно, к тому же ему всегда хотелось более современную машину. Теперь «Мустанг» стоял спрятанным в гараже под серым брезентом. Он ни за что не смог бы продать эту невероятную красавицу, однако кто-нибудь из семьи рано или поздно обязательно её обнаружит, а вместе с ней раскроется и его ложь... а некоторые уже знали...

— Итак, — произнёс мужчина, заглушая двигатель и вытаскивая ключ из замка зажигания. — Все готовы снова притворяться людьми? — спросил он, обернувшись к трём пассажиркам.

У демонесс был любопытный способ маскировки: рога и хвосты временно исчезали, причиняя им немалый дискомфорт. По их словам, ощущение было похоже на задержку дыхания. Они называли это «человеческим обликом»... хотя технически они и без того выглядели как люди. Обычная одежда привычных цветов позволяла им незаметно ходить среди человечества. Однако даже Хелтейкер не сумел убедить их изменить цветовую гамму: красный и чёрный были неразлучны, когда дело касалось демонической моды.

Все были одеты как обычно. На Джастис красовались красная рубашка с галстуком и чёрный пиджак, наброшенный на плечи наподобие плаща. Джаджмент выбрала более скромную рваную чёрную куртку, на этот раз обнажавшую лишь её живот. Здрада же надела чёрную рубашку и красное худи, а на обоих запястьях закрепила привычные чёрные наручи. На всех троих были чёрные костюмные брюки и разные ремни.

«Сколько у нас вообще ремней?» — подумал он, оглядывая их наряды. Пусть демонессы и могли силой заполучить всё, чего желали, для покупок им всё равно требовались деньги.

Точнее, его деньги.

Он выдавал им карманные деньги каждую неделю или всякий раз, когда они требовали, и те тратили их на любые удовольствия мира смертных. Пока они оставляли злобные и озорные выходки дома, на публике на них почти никто не глазел.

— Конечно, чувак! — ответила Джастис, сидевшая рядом с ним на пассажирском месте, и натянула последнюю красную перчатку на правую руку. — Только на этот раз меня не бросай, лады? — женщина коротко рассмеялась, затягивая ремешок на запястье; на её лице сияла та самая потрясающая, искренняя улыбка.

В прошлый раз, когда они всей компанией выбрались за покупками, Хелтейкеру пришлось целиком сосредоточиться на Цербер. Его «тройняшки» разбежались в разные стороны — редчайший случай, — и каждая умудрилась вляпаться в неприятности разного масштаба. Джастис оставили одну за столиком в кофейне; разумеется, она не знала, где находятся остальные, и не могла ориентироваться вокруг. По её словам, напротив сел «приятно пахнущий мужчина» и начал с ней флиртовать. Когда Хелтейкер наконец вернулся, незнакомец принялся без конца извиняться: вид разгневанного мускулистого великана с тремя одинаковыми дочерьми наверняка немало его озадачил.

— Ну разумеется, не брошу, — пообещал он.

— Почему мы вечно должны сливаться с толпой? Почему я не могу просто отделать всех, кто начнёт подозревать неладное или будет мешаться? — с улыбкой спросила Джаджмент с заднего сиденья и призвала сияющую белую цепь. Та обвилась вокруг её сжатого правого кулака. Хелтейкер не стал отвечать на это и лишь одарил её взглядом, который она сама окрестила «взглядом Джаджмент», хотя правильнее было бы назвать его взглядом для Джаджмент.

— Ладно уж! Никаких цепей, поняла я! Расслабься, — фыркнула серая демонесса. Оружие исчезло, растворившись точно иллюзия.

— Ну же, пусички, пошли уже! — потребовала Здрада, выбираясь с сиденья за Джастис. Она натянула на голову капюшон красного худи и, выходя, хлопнула дверью.

* * *

— Девушка, здесь нельзя кури... — начал охранник, увидев приближавшуюся компанию.

— Да-да, брателла, знаю, — насмешливо бросила Здрада и остановилась перед высоким мужчиной. Демон Сучка глубоко затянулась, выдохнула дым ему в лицо и щелчком отправила в него всё ещё горящую сигарету.

Начало просто отличное...

— Прости, дружище, — сказал Хелтейкер, положил руку демонессе на плечо и направил её ко входу. Когда никто не смотрел, он втолкнул Здраду сквозь открытые автоматические двери.

— Полегче, здоровяк. Вот бы ещё ты был так же гру... — старшая из сестёр не успела договорить.

— Умолкни, — приказал мужчина. Охраннику, похоже, было совершенно всё равно: он кивнул элегантно одетому мужчине и вернулся к работе. Все четверо вошли в торговый центр. Люди вокруг занимались своими делами и не удостоили компанию вторым взглядом.

— Значит так: встречаемся здесь в два или сами нас ищите, — сказал Хелтейкер Здраде и Джаджмент.

— Как скажешь, чувак, — бросила Демон Сучка и пошла в одну сторону. Джаджмент уже удалилась в другую. Мужчина вздохнул, понимая, что не должен за них переживать: они прекрасно могли позаботиться о себе. Да что там, вообще все могли позаботиться о себе.

Они... не нуждались... в нём.

Он выбросил эту мысль из головы и повернулся к Джастис.

— Не желаете присоединиться ко мне, миледи? — спросил он с карикатурным британским акцентом. Смертный согнул левую руку под прямым углом, выставив кулак вперёд.

— О какой джентльмен! — воскликнула она с не менее ужасным аристократическим акцентом и взяла его под руку — они проделывали это уже много раз. — Но мне не нужна твоя помощь, чтобы ходить, дурачок, — тихо добавила демонесса, на мгновение разрушив шутливый настрой, и слегка покраснела, когда они двинулись вместе.

— Я знаю... Просто это мило, — ответил он, пытаясь заставить спутницу покраснеть ещё сильнее. У него получилось.

— Ой, прекрати, — сказала Джастис, изо всех сил стараясь не показывать смущения.

— И какой магазин мы вообще ищем? — спросил смертный, оглядывая торговый центр и размышляя, не Джаджмент ли он заметил в тату-салоне.

— А что здесь вообще есть? — ответила она вопросом на вопрос.

— Ну... кажется, здесь есть «Superdry» и новый магазин очков «Ray-Ban», — начал перечислять по памяти Хелтейкер.

— А где ты купил свои? — бывший Прокурор тут же задала новый вопрос.

— Как ты вообще впервые узнала, что я ношу очки? — парировал Хелтейкер. Он знал, что ей это было известно с самой первой встречи, но ему и правда стало любопытно. Насколько он понимал, очки не издавали ни звука, а демонесса ни разу не хватала их и не касалась его лица, пока они были на нём.

Потрясающий Демон лишь рассмеялась:

— Я с самой первой нашей встречи знала. Считай это моим шестым чувством, — ещё немного похихикала она. — Думаешь, я бы не заметила твои лазерные глазки?

— Похоже, ответа я так и не получу. А хотя, может, мне и не нужно знать, — сказал он, осознав, что, вероятно, никогда не поймёт, насколько именно она слепа. — Очки у меня от «Aoron», — наконец ответил он на первоначальный вопрос. Но череда новых вопросов заставила его остановиться на полушаге. — Погоди, а ты вообще знаешь, что это за марки и магазины, о которых я говорю? И как ты собираешься выбирать понравившуюся пару, если не видишь?! — пришлось ему спросить всё сразу.

— Вот тут-то ты наконец станешь полезным. Ты мне поможешь, — с ухмылкой просто ответила она и потащила его за собой.

* * *

Им понадобилось добрых полтора часа, но в конце концов Джастис выбрала солнцезащитные очки, которые ей понравились. Ему пришлось изрядно постараться, в мельчайших подробностях описывая больше дюжины пар. В итоге Потрясающий Демон остановилась на матово-чёрных «Ray-Ban» с золотой оправой.

По её словам: «Звучат отпадно!». Правда, сотрудница немного встревожилась, когда беловолосая женщина собралась расплатиться и выронила все долларовые купюры на пол, а не положила на стойку. Хелтейкер беззвучно хмыкнул, собрал деньги, быстро пересчитал и передал женщине за кассой, одними губами произнеся: «Спасибо».

— Чего так долго? — спросила Джастис, когда они снова взялись под руки.

— Ничего, — хмыкнул он и ещё раз поблагодарил сотрудницу кивком.

Они вышли из магазина и направились к эскалатору на нижний этаж. Джастис попросила его высматривать ювелирный магазин — там она собиралась найти подарок для Азазель. Когда они заходили в торговый центр, он как раз заметил один внизу. Но стоило им приготовиться ступить на эскалатор, как оба услышали до боли знакомый голос.

— Я их только что купила, чувак, отъебись! — разнеслось по оживлённому атриуму.

— Мэм... вы за них не заплатили... Я-я видел, как вы их взяли, — ответил нервный мужской голос. Хелтейкер понял, кому принадлежал первый голос, ещё до того, как повернул голову к магазину.

Да ёб твою мать...

Оставив Джастис одну и ничего ей не сказав, смертный быстрым шагом направился к разгоравшейся ссоре.

— Привет, дорогая, ты опять оставила деньги у меня! — вклинился он. — Что она взяла? — спросил мужчина, вообще не глядя на Здраду.

— Всего лишь три пачки «Marlboro Gold», — ответил молодой сотрудник, явно желавший поскорее закончить этот разговор. Хелтейкер удивился, что демонессе вообще удалось их стащить. Разве сигареты обычно не продавались только в запертых витринах или киосках?

— Этого хватит? — спросил Хелтейкер, протягивая ему пачку купюр.

— Да, тут даже больше нужн... — продавец уже собирался вернуть часть денег.

— Не надо, оставь себе, сынок... За беспокойство, — с улыбкой сказал он и поспешно увёл Здраду.

— «Дорогая»? — передразнила его демонесса, едва они отошли достаточно далеко. К счастью, сотрудник без лишних вопросов забрал деньги и вернулся на рабочее место, больше ни разу на них не взглянув.

— Заткнись, — огрызнулся Хелтейкер.

Отойдя от магазина, он отвёл её в сторону. Демон Сучка смотрела на него снизу вверх с безучастным лицом, держа руки в кармане-кенгуру худи, до отказа набитом добычей. Она уже приготовилась выслушать нотацию. Но вместо того чтобы отчитывать её, мужчина снова достал кошелёк и вручил ей горсть купюр.

— В следующий раз меня рядом не будет, чтобы тебя спасать, — сказал он. — И больше не попадайся мне на таком, — мужчина говорил строго, но не стремясь отчитать. Здрада не ожидала от него такой доброты и даже почувствовала себя немного виноватой... но её садистской и мазохистской натуре куда сильнее было любопытно, как именно он накажет её в следующий раз.

— Наверное, мне стоило бы изв... — сестра попыталась выдавить из себя извинение, но он не дал ей договорить.

— Я знаю. Иди, — кивнул он, указывая на эскалатор.

— «Дорогая»? — снова пробормотала женщина себе под нос. — Может, я как раз хочу, чтобы в следующий раз ты меня поймал, — добавила она с подмигиванием.

— Ой, иди ты, — ухмыльнулся он в ответ, зная, что она всегда поймёт, когда он лишь подыгрывает ей. Замаскированная демонесса отвернулась, с облегчением вздохнула и направилась к эскалатору. Хелтейкер проводил её взглядом и рассмеялся, когда, спускаясь, она обернулась и показала ему оба средних пальца.

Его внезапно пронзила паника: он снова бросил Джастис одну! Смертный не мог поверить, что во второй раз забыл о слепой демонессе. Он метнулся к перилам галереи и принялся лихорадочно прочёсывать взглядом толпу. Возможно, она спустилась по эскалатору следом за ним...

— А-А-А! — внезапно вскрикнул он и подпрыгнул: кто-то сзади резко ткнул пальцами ему под рёбра. Разумеется, это была Потрясающий Демон, устроившая очередной озорной розыгрыш. И разумеется, она тут же разразилась истерическим смехом.

— П-попался! — выговорила женщина между приступами смеха.

— Ух блин... это точно. А ты не старовата для розыгрышей? — признал он, не упустив возможности её поддеть, и порадовался, что всё-таки не потерял Джастис.

— О-о-о нет, ни за что на свете! Я к тебе подкралась, — призналась Джастис, постепенно успокаиваясь. Мужчина коротко погладил её по голове и нарочно растрепал волосы.

— Ну конечно... Стоп, а как ты вообще... — начал он, снова протягивая руку. — А, неважно. На чём мы остановились?

И вдвоём они направились к эскалатору.

* * *

Они только что закончили с ювелирным магазином — одной из тех обычных сетевых ювелирок, в которых он сам никогда прежде не бывал, ведь незачем было... Он не женился, у него никогда не было постоянных девушек, которым можно было бы покупать подарки, да и никто из его знакомых не любил получать украшения.

К счастью, надолго они там не задержались: Джастис быстро определилась с покупкой... после чего ему выставили внушительный счёт. Потрясающий Демон выбрала для Азазель бриллиантовые серьги в форме крестов — очень подходящий и невероятно красивый подарок для ангела.

Теперь они возвращались к кафе у выхода из торгового центра, чтобы дождаться остальных. Мужчина рассеянно оглядел атриум и заметил напротив кафе магазин вейпов.

У него появилась идея.

Хелтейкер усадил Джастис за столик снаружи кафе:

— Подожди здесь секундочку, крошка. Как вернусь, возьму нам попить, но если официант подойдёт раньше, ты и так знаешь, что я люблю, — быстро проговорил он, не подумав о собственных словах. Мысленно повторив последнюю фразу, мужчина застыл от смущения, надеясь, что она пропустила обращение мимо ушей.

— Чёрный американо без сахара, — безошибочно ответила Потрясающий Демон. — И ещё... «крошка»? — фыркнула женщина... Ей понравилось, как это звучит. Человек поспешил скрыться, пока она не начала его дразнить.

* * *

Вернувшись из магазина, он долго сидел с ней и разговаривал — в основном они вспоминали прожитое вместе время и жизнь одной семьёй. Оба заказали кофе: он взял привычный напиток, а Джастис выбрала латте и утопила его в сахаре. Они беседовали, казалось, часами... просто радуясь обществу друг друга.

— Неужели уже прошло три года? — спросил смертный у демонессы, надеясь, что она знает ответ... сам-то он точно не знал.

— Почти. Ещё не совсем, но, кажется, на следующей неделе как раз будет... годовщина Гарема, — сказала она. Её новые очки ловили солнечные лучи, падавшие сквозь стеклянную крышу торгового центра, отчего золотая оправа ярко блестела.

Пока мужчина смотрел в сторону, Джастис внезапно взяла одну из его огромных ладоней и обхватила обеими руками. Когда он повернулся, демонесса смотрела прямо на него.

— Я бы ничего не стала менять, — сказала она, слегка заалев. Теперь настала его очередь залиться краской. Он не ожидал услышать такие слова, и от них на его сердце стало тепло.

— Я тоже, Джастис. Я тоже, — сказал он, накрыв её руки второй ладонью. Это был приятный момент: ни один из них не хотел, чтобы он заканчивался, и обоим было хорошо просто находиться в компании друг друга.

— Вы двое такие, сука, отостойные, что меня сейчас стошнит, — заявила стоявшая за его спиной Здрада. Младшая из демонов держала большую двухлитровую бутылку водки, несомненно предназначенную для Малины. Её карманы были до отказа набиты прочими покупками.

— Да блин... Не трать всё сразу, Здрада, — рассмеялся он, глядя на бутылку и набитые карманы, и получил в ответ привычный тяжёлый вздох, которым она встречала все его кринжовые шутки. — Ты же знаешь, что дома есть водка? — напомнил мужчина, вспомнив, что утром для блинчиков потребовалось совсем немного и бутылка всё ещё была почти полной...

— Малинка хотела пополнить личные запасы, — призналась она. — Слушай, она заплатила мне за покупку, ясно? Так что будь хорошим человечком и заткнись нахуй, — ухмыльнулась демонесса. Вскоре позади них появилась Высший Прокурор, почёсывая плечо и морщась всякий раз, когда касалась его.

— Джаджмент... — начал он, переведя взгляд на стоявшую слева от Демона Сучки девушку. — Ты... ты что, сделала татуировку? — спросил мужчина; на его лице расплывалась улыбка. Смущённая Прокурор опустила сияющие белые глаза и начала краснеть.

— Н-нееет, — робко протянула она, пытаясь ответить с сарказмом, но совершенно очевидно солгав. Серокожая демонесса недоумевала, почему ей стало так неловко оттого, что он сразу всё понял.

«Что со мной?» — не давала ей покоя мысль.

— Повязку не захотела? — спросил он с искренней заботой в голосе.

— Не-а, — ответила она с уже куда более уверенной улыбкой, сменив тактику на хвастовство и скрестив руки. — В конце концов, я бессмертный аватар боли, — гордо заявила высокая демонесса.

— Покажи-ка, — попросил он. В добром лице мужчины не было и тени злобы — он не собирался её осуждать, и Джаджмент это знала. Хелтейкер всегда поддерживал во всех её начинаниях. Так почему она решила, что он станет над ней смеяться?

Вздохнув, она подняла рукав куртки. На её плече красовалась большая белая пентаграмма, целиком составленная из цепей и колючей проволоки. Белая татуировка прекрасно контрастировала с тёмно-серой кожей.

— Отпад! — одобрительно воскликнул смертный. Рисунок был совсем свежим и выглядел ужасно болезненным, наверняка садня при каждом прикосновении. Джаджмент быстро закрыла его, стараясь не поморщиться... и не показать, как сильно смутилась.

— Спасибо... наверное, — ответила Высший Прокурор, снова отвернулась и скрестила руки, напустив на лицо равнодушный и безучастный вид. Она не хотела больше ни внимания, ни похвал, но втайне наслаждалась каждой их крупицей.

— Что там? — спросила Джастис через стол.

— Крутая белая пентаграмма из колючей проволоки и цепей, — возбуждённо ответил он.

— Ё-ё-ёмае, Джей, звучит классно! — сказала Джастис, повернув голову примерно в сторону Джаджмент.

— Было больно? Я думал, ты не чувствуешь боли, — спросил мужчина, заметив, как она снова слегка поморщилась, но демонесса приняла его слова за насмешку.

— НЕ ЧУВСТВУЮ! — вернулся её маниакально-величественный голос. Хелтейкер ухмыльнулся: это напомнило ему об их битве.

— Ладно, прости, — искренне сказал он, но Демону Сучке к этому моменту всё окончательно надоело.

— У-у-у-у-у, может, пойдём уже? — простонала Здрада. — Или вы двое собираетесь весь день наяривать на её татуху и держаться за ручки?

Хелтейкер осознал, что вторым они с Джастис и правда всё ещё занимались: каждый держал одной рукой ладонь другого. Они тут же разомкнули руки и оба покраснели от повисшей в воздухе неловкости.

— Тогда идём, — сказал он, поднимаясь. — Домой.

— Где я? — спросил он у пустоты, почти шёпотом. Хелтейкер думал, что окажется не один, но стоило ему шагнуть в портал, как он остался совершенно и пугающе... один.

Что произошло? Он не мог видеть, не мог чувствовать, не мог двигаться, не мог сделать... ничего. Был ли он вообще ещё жив? Теперь смертный ощущал лишь страх, а Бездна просачивалась в самую его душу... Здесь было так холодно...

Пустота уже начала пожирать человека, и он чувствовал, как ускользает его рассудок. На него опускались разные оттенки черноты; Хелтейкер ощущал их острые, словно бритва, края на холодной коже. Была ли у него вообще ещё кожа? Смертный надеялся на быструю смерть — терпеть становилось невыносимо. Теперь он жалел, что вошёл в портал. Надо было ему послушать её.

Люси, прости...

Что это за запах? Отвратительно-сладкий запах смерти, гнилого мяса, разлагающейся плоти — единственное сильное ощущение, которое у него осталось. И он цеплялся за него, отчаянно боясь, что и оно исчезнет. Запах подавлял, дурманил, вызывал отвращение. «Но ты научишься это любить», мягко произнёс незнакомый голос, словно сама Пустота шептала ему на ухо.

Он молил, умолял кого-то... чего угодно.

Такого он не испытывал со времён своей службы, когда был ещё совсем зелёным. Их отряд попал в засаду при сопровождении важной персоны. В живых не осталось никого, кроме него. Они держались до последнего, но в конце концов мужчину захватили. Он уложил слишком многих, поэтому живым представлял большую ценность, чем мёртвым. Не то чтобы у него был выбор... Враги думали, что смогут его сломить, но «пытка» — слишком мягкое слово для того, что они с ним делали...

Позже лагерь, где его держали, атаковало местное ополчение, но молодой солдат едва выбрался оттуда живым. Его погибшие боевые товарищи, разбросанные по полю боя; пытки; попытка выжить, притворившись мёртвым; холодная земля, пропитанная кровью, где он лежал на грани смерти. Казавшаяся бесконечной боль...

Это изменило его... Из-за этого он не спал ночами, просыпался, задыхаясь и обливаясь потом. Он изо всех сил старался это скрывать — знали лишь немногие...

«Всё хорошо! Эй, посмотри на меня!» — однажды сказала Люцифер, положив ладони на его мокрое от пота лицо, пока он пытался успокоиться. — «Тебе не угрожают. Ты здесь... со мной», — продолжила она. Её руки согревали его холодное, влажное лицо. Первые несколько ночей, когда они начали спать вместе, дались Люси нелегко... но она прекрасно справилась...

Модеус зачастую не знала, что сказать, когда это происходило во время тех регулярных ночей, которые мужчина и Похотливый Демон проводили в одной постели. Обычно она просто осыпала его лаской, и это помогало ничуть не хуже.

Ещё об этом знал ещё один...

— Теперь-то что? — раздался голос. — Постой, что? Т-ты... как ты...? — изумилась она, возникнув перед ним в облике Стража Разложения. Даже огромная грузная муха с облепившим её роем мелких белых мух показалась ему желанным зрелищем.

Он пытался заговорить, пошевелиться, хоть как-то показать, что находится здесь... что он существует. Потустороннее создание продолжало что-то говорить, но Хелтейкер уже не слышал. Он ускользал. Теперь до него доносился лишь шёпот проклятых, а остатки его зрения заполняли тёмные фигуры. Он должен был...

Щёлк.

— Вот. Наверное, в таком облике тебе будет несколько удобнее беседовать, — улыбнулась прекрасная особа. Вот она — Хозяйка Мух собственной персоной, в человеческой плоти. — На чём я остановилась? — продолжила она.

Но ему было всё равно: он вернулся, он был жив. Он не слушал разглагольствования женщины, перечислявшей свои титулы и описывавшей Бездну, в которой они находились. Смертный снова упивался жизнью, разглядывая свои руки и тело и убеждаясь, что всё ещё существует.

Хелтейкер был настолько счастлив, что, не раздумывая, заключил новую демонессу в крепкие, нежные объятия. Он больше никогда не хотел ощущать на себе порчу Бездны. Мужчина обнял её ещё и затем, чтобы убедиться, что всё ещё способен касаться и чувствовать. Белые волосы древней демонессы коснулись его щеки, отгоняя тревоги, а белый рог слегка упёрся ему под подбородок. Хелтейкер с облегчением вздохнул, поняв, что смерть ему не даровали... пока ещё нет... нет, не сейчас, ещё не время.

— Ох... — начала она. Эта встреча стала самым странным, неожиданным и, несомненно, радостным событием за всё пребывание Вельзевул в Бездне. Тёплое человеческое тело прижималось к её холодному демоническому, сильные руки обвивали её. Королева Пустоты уже не знала, сколько времени провела здесь... но Бездна ещё ни разу её не обнимала...

Поэтому Вельзевул, Изгнанная, ответила на объятия — ещё горячее, чем он. Целая вечность одиночества выплеснулась из её искривлённой и осквернённой души. Пройдёт немало времени, прежде чем у кого-нибудь из них снова появится кто-то ещё...

— Блинчики? — спросил мужчина, заглянув через её плечо на тарелку, которую выронил, войдя в портал. Перед уходом из мира смертных он схватил её со стола: Люцифер приготовила ему перекус, пока он поправлял ковёр с пентаграммой, чтобы тот не проголодался до ужина... теперь блинчики служили мирным подношением. Они всё ещё аккуратно лежали на тарелке, хотя успели слегка остыть. Вельзевул тихонько застонала и теснее прижалась к нему, вцепившись в смертного руками в перчатках. Её хватка стала крепче.

— Ещё пять минут... дорогой.

* * *

Огромная чёрная машина въехала на посыпанную гравием подъездную дорожку. Пока день клонился к вечеру, солнце медленно пересекало небосвод. К этому моменту жара спадала, а светило постепенно опускалось к западному горизонту. Модеус, наш неизменно Похотливый Демон, с нетерпением ждала возвращения его из магазина. Она немножко злилась, что утром он ушёл так рано, но сразу его простила. Сейчас Модеус лежала на большом диване и вполглаза наблюдала, как Малина играет на портативной консоли в одну из так любимых ею пошаговых стратегий. Как она называлась? Свитч? Модеус не понимала, почему Малина так любит эту игру, если постоянно злится и ругается во время неё, порой даже швыряя консоль через всю комнату.

Неудивительно, что Модеус теряла терпение. Она хотела увидеть его, быть рядом с ним, любить... его. Хелтейкер был для неё наркотиком... и теперь её мучила ломка...

На Модеус были красный свитер с высоким воротником и светло-красные короткие шортики. В формальной одежде из-за летней жары ей постоянно становилось жарко и душно; а Хелтейкер никак не мог понять, почему демонам из Ада вообще бывает «жарко». Демонесса также вполглаза читала третье издание «Паучьего сезона», поднимая голову всякий раз, когда Малина ругалась или швыряла что-нибудь через комнату, а потом шла это подбирать. Отношения Хелтейкера с большинством демонесс были очень непростыми. Он всегда пытался сделать их счастливыми, даже когда для этого приходилось исполнять каждое их желание. К счастью, большинство желаний Модеус он удовлетворил ещё в первый год их совместной жизни — тогда он почти не спал...

Когда его спрашивали, какая демонесса ему нравится больше всех, он неизменно отвечал: «Я люблю вас всех одинаково», — а затем поспешно менял тему под фырканье всех, кто это слышал. У Похотливого Демона было множество желаний, и, разумеется, она хотела, чтобы он исполнил их все, втайне зная, что входит в число его любимиц.

— Мы дома! — внезапно раздался его тёплый голос, когда он ногой распахнул входную дверь. На несколько минут Модеус так увлеклась книгой, что не услышала подъехавшую машину. Мужчина нёс в обеих руках все пакеты с покупками: ему удалось уговорить Здраду переложить в них все свои сокровища, а не набивать ими карманы худи.

Старшая из сестёр всё равно роняла половину вещей по дороге из торгового центра.

Джастис уже надела новые очки, а подарок Азазель надёжно лежал во внутреннем кармане её пиджака. Первым вошёл Хелтейкер, следом Здрада, затем Джастис, а последней — Джаджмент, всё ещё стараясь не морщиться и закрывая за собой дверь. Но стоило мужчине переступить порог, как на него обрушилась Повелительница Похоти. Модеус осыпала его ласками и поцелуями, запрыгнула на него, обхватила ногами за талию и принялась целовать лицо и губы. Между поцелуями она прижимала его голову к себе, и её большая грудь вдавливалась ему в лицо. И как бы сильно он ни смущался, возражать мужчина не собирался.

Остальные демонессы всегда заметно ревновали, когда Модеус так себя вела. Оба прокурора и Здрада поспешили разойтись по комнатам наверху, стараясь не замечать взрыв нежности, происходивший прямо перед ними. Смертному было трудно сохранять равновесие с повисшей на нём демонессой, но он рассмеялся и в конце концов осторожно снял её с себя.

— Привет, Модеус, — сказал он, наконец поприветствовав её как следует, крепко обняв прежде застенчивую и робкую демонессу, а затем погладив по голове. Он вспомнил первые месяцы их совместной жизни, когда Модеус не могла даже посмотреть ему в глаза, не покраснев. Они всё ещё учились подолгу держаться за руки...

— Привет, Тейкер! — мечтательно произнесла очарованная женщина. На мгновение мужчине показалось, что её зрачки приняли форму сердечек, как это обычно и бывало. Он прошёл на кухню и поставил пакеты. Модеус последовала за ним, не смея отвести взгляд.

Ещё немного — и она начнёт пускать слюни, — подумал он.

— Эй... п-прости, что ушёл утром, — сказал Хелтейкер, не оборачиваясь, и стал раскладывать покупки по шкафчику Здрады. Он затылком чувствовал её полный вожделения взгляд. Человек ждал ответа, но демонесса молчала. Обернувшись, он увидел, что она всё ещё смотрит на него с улыбкой, открыв рот, покраснев и слегка наклонив голову набок. Он громко щёлкнул пальцами перед её заворожённым лицом, выводя из транса.

— Ч-что? — быстро заморгала демонесса и шагнула к нему.

— Прости, что ушёл утром, Эм, — повторил Хелтейкер, убирая последние покупки. Модеус подошла ещё ближе, почти касаясь его, снова покраснела и уставилась в пол. Мужчина с улыбкой взял её за руку. — Как мне загладить вину? — спросил он.

Модеус озадаченно посмотрела на него. Он ничего ей не задолжал, ведь она готова была сделать ради него всё... так почему же он считал себя ей обязанным?

— Я-я... не знаю, — ответила она, смутившись ещё сильнее. Даже простое прикосновение рук сейчас оказалось для неё невыносимо волнующим.

— Ещё один киномарафон? Как-нибудь поужинаем вместе? — предложил он, помня, что на сегодня у него уже назначено свидание.

— А можем вместо этого провести вместе целый день? — предложила она, не отпуская его руку, когда он попытался отстраниться. Тогда мужчина положил свои ладони ей на бёдра, и Модеус сделала то же самое.

— Прости, Эм, но сегодня меня уже забронировала Люси, — сказал он. Модеус нахмурилась, давным-давно усвоив, что им приходится делить его между собой.

— Тогда когда мы пойдём на свидание?! — не отступала демонесса.

От Люцифер она уже узнала, что у них всё запланировано. Хелтейкер разорвал неполные объятия с Модеус и налил себе воды. Мужчина нисколько не удивился, что эта помешанная на сексе демонесса прознала о его свидании: она постоянно расспрашивала о нём остальных женщин...

— Свидание? Значит, извращенка здесь всё-таки ты! — пошутил он. Смутившись ещё сильнее, Модеус отвернулась и обиженно фыркнула.

— Не хочешь свиданий — просто трахни меня. Прости уж, что пытаюсь быть романтичной! — выпалила она. Он едва не подавился водой и осторожно поставил стакан на столешницу.

Пока Похотливый Демон молчала, отвернувшись, он подкрался сзади, схватил её за талию и развернул. Хелтейкер заставил Модеус откинуться назад, но удержал от падения, из-за чего одна её нога слегка поднялась в воздух. Затем наклонился и страстно поцеловал. Её лицо вспыхнуло всеми оттенками красного.

Это был его фирменный приём, доведённый до совершенства: он знал, что она любит эффектные жесты. Модеус ответила с такой же страстью, и по груди демонессы разлилось приятное тепло.

— Завтра вечером можем сходить на свидание, — наконец сказал он, возвращая её в вертикальное положение.

Мужчина едва не рассмеялся, увидев, насколько ярко покраснела Модеус. Именно это ему в ней и нравилось: она была единственной демонессой, которая по-настоящему открыто показывала ему свои чувства. Но теперь привычная для неё похоть лишила Модеус дара речи: она продолжала влюблённо смотреть на него с приоткрытым ртом.

— Значит, договорились, — улыбнулся человек и направился в гостиную. Малина сидела на своём обычном месте — в отдельном кожаном кресле ближе всего к телевизору. Угрюмый Демон запустила на консоли другую игру. Интересно, куда делся её игровой ноутбук...? Он давно не видел эту старую развалину — с тех самых бесконечных ночей первого года, когда они играли вместе.

Хелтейкер уселся на большой четырёхместный диван. Модеус устроилась слева и тут же прижалась к нему.

— Ну что, выигрываешь, сынок? — полушутя спросил он Малину.

— Что? Сынок? — выпалила озадаченная демонесса, как и следовало ожидать.

— Ничего, — усмехнулся он, вспомнив, как отец когда-то говорил ему то же самое.

— Это «Цивилизация 6»? — спросил он, пытаясь вспомнить список игр, которые Малина недавно купила.

— Ага-а... она, — ответила младшая из сестёр, удивившись тому, что он запомнил. — Хочешь, может, сыграть? — спросила она своим обычным равнодушным тоном.

— Прости, не могу... — сказал он, взглянув на часы и задумавшись, где Люцифер. — Но в следующий раз обязательно, Малина, — добавил он и одарил Угрюмого Демона фирменной улыбкой Хелтейкера.

— Ну... как хочешь, чувак... Мне всё равно, — пробормотала она, снова повернувшись к телевизору и сделав глоток из бутылки водки, которую утром он использовал для готовки. Прозрачный напиток плеснул внутри, когда Малина небрежно поставила бутылку на пол рядом с креслом. Несколько минут они втроём наблюдали, как она правит своей державой: нетерпеливый, ворчливый, угрюмый правитель.

Наконец он поднялся и ненадолго вышел на кухню позвонить.

— Сиди, я через секунду вернусь, Эм, — сказал он Модеус, когда та попыталась последовать за ним. Демонесса послушалась и медленно опустилась обратно. На кухне он подошёл к пробковой доске, прикреплённой к холодильнику, взял со столешницы телефон и набрал номер с маленького стикера. Хелтейкер всегда улыбался, замечая приколотую рядом семейную фотографию.

— Здравствуйте! Можно забронировать столик на двоих?.. Да, семь часов прекрасно подойдёт... Имя...? Т-Т-Тейкер... Спасибо, — закончил он и завершил звонок, слегка смутившись названного имени. Почему он не представился настоящим именем? Или именем Люси?

Вздохнув, он вернулся в гостиную к двум демонессам.

* * *

Смертный провёл с Модеус и Малиной ещё полчаса, после чего решил привести себя в порядок, а заодно выяснить, куда, чёрт возьми, запропастилась Люцифер. К досаде Модеус, он покинул гостиную и направился наверх.

Хелтейкер поднялся в свою комнату на верхнем этаже, но с удивлением обнаружил, что Вельзевул там отсутствует. Обычно она целыми днями читала в его комнате, а иногда Багровая Королева в одиночестве уходила на долгие прогулки по пляжу.

К сожалению, древняя демонесса была не слишком общительной — если только сама этого не хотела. Не придав её отсутствию значения, он закрыл дверь и вошёл в примыкавшую к спальне ванную, чтобы быстро принять душ: всё-таки ему хотелось произвести впечатление. Мужчина разделся, забрался в душевую кабину и повернул регулятор до упора. Обжигающе горячая вода хлынула на его тело.

Однако вскоре он понял, что находится не один. Сначала мужчина ничего не заметил, но струя из душа разбивалась о невидимую фигуру у него за спиной. Хелтейкер обратил на это внимание, лишь когда повернулся, до этого прислонив голову к стене кабины. Он любил обжигающе горячий душ, поэтому сперва дал воде нагреться как следует и только потом начал мыться.

Собираясь намылить волосы, он заметил участок, где вода не падала прямо вниз, а стекала по очертаниям женского тела. Мужчина вздохнул — такое уже происходило много раз...

Вельзевул научилась сливаться с окружением. Видимо, долгое пребывание в Пустоте пробуждало любопытство и заставляло изучать её тайны и магию: силы самой Бездны можно было обратить против неё. Демонесса умела делать кожу прозрачной. Разумеется, чтобы стать полностью невидимой, ей нельзя было ничего держать или... носить... вообще ничего. Обычно она использовала эту способность, чтобы застать его врасплох, однако ему не нравилось, что он не видит пару голодных глаз...

— Виль, что ты здесь делаешь? — спросил он, снова повернувшись лицом к душу и намыливая волосы дешёвым универсальным шампунем... со своей задачей тот справлялся...

— О-о, а как ты понял, что это я? — поддразнила она и стала видимой — совершенно голая. Он повернулся, смывая пену с волос и лица. Открыв глаза, мужчина не отвёл взгляда от её лица: красные глаза пронзали его душу.

Затем Вельзевул шагнула ближе и прижалась к нему огромной мокрой грудью. В ответ на её заигрывания он лишь нахмурился, отвернулся и потянулся за куском мыла.

— Помочь тебе? — кокетливо спросила она. Её руки обвили его тело и медленно поползли к паху.

Его сила воли подвергалась серьёзному испытанию...

— Не сейчас, Виль, — твёрдо произнёс он и развернулся так, чтобы преградить путь её блуждающим рукам. Мужчина быстро намылил тело, уделив внимание всему необходимому, и за считанные минуты закончил мыться, ещё раз ополоснувшись и смыв остатки мыла. Вельзевул с удовольствием стояла рядом и наслаждалась представлением, задерживая взгляд на всех нужных местах. Обернувшись и заметив, как она пялится, мужчина фыркнул, прошёл мимо неё и вышел из душа, по дороге схватив чёрное полотенце с вешалки.

— Уверен? Потому что... этот здоровяк говорит обратное, — через несколько минут снова попробовала она, указывая на его... достоинство. Древняя демонесса вышла следом из душа и теперь стояла обнажённая, роняя воду на пол спальни. Правую руку она положила на бедро, а нижнюю половину тела выгнула в сторону, подчёркивая ягодицы. Хелтейкер по-прежнему не смотрел на неё. Вытершись, он достал из шкафа белый пиджак и брюки.

— Нет, Виль, — коротко ответил он.

— Почему? Куда ты идёшь? — спросила Вельзевул, ничуть не переживая из-за холода, несмотря на наготу.

— По делам, — снова односложно ответил он. Мужчине особенно не хотелось упоминать, что он идёт куда-то с Люцифер. Вельзевул и Люси никогда толком не ладили, как бы сильно он ни желал обратного. Они терпели друг друга только из-за него... или ради него...

— На свидание с дьяволом, — ухмыльнулась Великая Муха. Казалось, она умела читать его мысли: Вельзевул всегда знала, что он задумал. Но мужчина лишь отмахнулся и кивнул. Он вытер волосы полотенцем, затем взял фен и начал их сушить. Обнажённая демонесса всё ещё стояла рядом, всё ещё ждала его и всё так же нарочно принимала соблазнительные позы, надеясь, что он обернётся и залюбуется ею.

Обычно он именно так и поступал...

— Тогда когда мы пойдём на свидание? — пропела она и сменила позу, скрестив руки, чтобы привлечь ещё больше внимания к своей груди...

— Только не начинай, — рявкнул мужчина, понимая, что, если остальные участницы гарема узнают обо всех этих свиданиях, каждая тоже потребует своё... ещё больше ревности... ещё больше соперничества... ещё больше боли, причинённой ему... — Может, на следующей неделе. Не знаю! — раздражённо бросил он и, заметив, что Вельзевул всё ещё стоит рядом... и всё ещё мокрая, сердито швырнул в неё полотенце.

— Договорились, дорогой, — ответила она с этой чёртовой озорной улыбкой, тихо вздохнула и обернулась полотенцем. Вельзевул поняла, что сегодня соблазнить его не удастся. Она оставила мужчину в покое и вернулась в ванную, чтобы нормально помыться. Смертный начал одеваться, и настоящий образ Хелтейкера постепенно обрёл завершённость.

Красной герберы в петлице не было, но к следующему особому случаю он раздобудет новую. Мужчина зачесал волосы назад и надел чёрные солнцезащитные очки. Затем он несколько раз распылил на шею любимый лосьон после бритья, напоследок посмотрелся в зеркало и гордо ухмыльнулся.

Дьявол может плакать.

* * *

— Где ты пропадал?! — спросила Люцифер, увидев, как он спускается по лестнице. Она стояла там, как всегда ослепительно прекрасная, словно ей это ничего не стоило, а облегающий наряд Директора выгодно подчёркивал её пышные формы. Чёрный костюм, красная рубашка и чёрный галстук — сочетание, которое, как она знала, ему нравилось. Серебряная булавка с символом «Истинного Гримуара» ярко блестела на её лацкане.

Чёрную корону она сняла, а волосы перевязала красной лентой. Новый образ, очень миленький, подумал он. Белые рога пока исчезли. Обычно Люцифер носила его красные рубашки, красный короткий топ или большой чёрный свитер, если становилось холодно. Тот костюм теперь появлялся редко...

— Прости, Люси, чуть занят был, — признался он. — Ух ты... — протянул Хелтейкер, восхищённо разглядывая её. Он нарочно преувеличил изумление, хотя и правда был очарован, отчего она совсем немного зардела.

— Опять слишком долго любовался собой в зеркале? — Королева отвела от себя комплимент и ткнула его локтем в рёбра.

— Что-то вроде того... А ещё я тебя искал, — сказал он, забирая бумажник и ключи.

— Я была... занята, — с ухмылкой ответила его спутница, передразнивая оправдание. — Ты до сих пор не сказал, куда мы идём! — раздражение в её голосе было очевидным, пока они вместе направлялись в гостиную.

— Это сюрприз, Ваше Высочество, — улыбнулся раб своей Королеве и перевёл внимание на главную комнату дома. Джастис лежала на диване, глядя в потолок, и слушала аудиокнигу в наушниках.

Джаджмент в это время дразнила одну Цербер цепью с привязанным к другому концу теннисным мячиком, а две оставшиеся по очереди получали поглаживания по голове от Джастис, которая по-прежнему безмолвно смотрела в потолок. Он подошёл к слепой демонессе и осторожно вынул один наушник из её уха.

— Высшие Прокуроры, вы остаётесь за главных, — объявил он. — Мы с Люси идём ужинать, так что еду достаньте сами и, пожалуйста, проследите, чтобы все покушали.

С этими словами он направился на кухню за мятной конфетой, вспомнив, что из-за вмешательства Вельзевул забыл почистить зубы...

— Без проблем, чувак, — сказала Джастис и вернула наушник на место.

— Слышали?! ТЕПЕРЬ Я ГЛАВНАЯ! — заявила Джаджмент и легонько хлопнула Цербер по головке самодельным хлыстом с теннисным мячиком.

— Только НЕ спали снова мой... наш дом! — взмолился он, обращаясь к Джаджмент. В ответ послышалось лишь рычание. — Пошли, — улыбнулся Хелтейкер Люцифер, когда они подошли к входной двери, и открыл её перед своей спутницей.

* * *

— Куда мы идём?! — снова спросила Люси. Они всё ещё не сворачивали с местной дорожки, ведущей от его дома. В нескольких метрах дальше по дороге начиналась узкая гравийная тропа, которая уходила через небольшой общественный сад, спрятанный среди скал в крохотном ущелье вдали от дороги. Если идти по ней дальше, можно было попасть либо на пляж, либо туда, куда направлялись они.

Вскоре они вышли на длинный деревянный настил над болотом, а спустя ещё несколько минут тот перешёл в бетонную дорожку, тянувшуюся примерно километр вдоль утёсов, в стороне от главной дороги и полностью скрытую среди растительности. Древовидные папоротники, кустарники и прочая невысокая зелень придавали местности почти тропический вид. Дорога и правда казалась волшебной: он сохранял тишину и красоту природы, одновременно даря приятное ощущение уединения перед выходом к побережью.

Наступал вечер. Дневная жара понемногу спадала. Солнце опускалось к горизонту.

— Как я уже сказал, это сюрприз, — улыбнулся он ей. Прогулка предстояла долгая, но он знал, что ей понравится. Они шли рядом в угасающем свете, время от времени перекидываясь словами и рассказывая друг другу о прошедшем дне.

— Здрада в своём репертуаре, опять ворует, — фыркнула дьяволица, уже ничуть не удивляясь. — Кстати, как ты собираешься попасть в Рай на выпускную церемонию?

На Люцифер были чёрные ботинки челси: её раб предупредил, что привычные туфли на высоком каблуке не подойдут для местности, по которой им предстояло идти.

Он хотел, чтобы ей было удобно.

— Азазель меня перенесёт. Не переживай, умирать я не собираюсь, — пошутил он.

— И лучше бы тебе не вздумать, — с ухмылкой ответила женщина, стараясь сделать вид, что ей всё равно. — Бедняжка Азазель... Помню я эти экзамены, они здорово выматывают. А я ещё умудрилась проспать в день одного экзамена в магистратуре, — рассмеялась она.

— Есть какой-нибудь совет, который завтра можно дать Аз? — спросил Хелтейкер. Люцифер некоторое время молчала, размышляя на ходу.

— Не проспать? — наконец пошутила она. Было видно, что придумать что-нибудь полезное ей непросто.

— Тут можно не переживать, уверен, Азазель прекрасно справится и без этого совета. Наверное, твои экзамены были очень давно, — успокоил он её.

— «Очень давно» — это ещё мягко сказано, милый.

— Как думаешь, мне завтра стоит пойти с Азазель? Туда, где у неё будет экзамен? — спросил он, искренне желая услышать её мнение.

— Для начала: с чего бы тебе вообще туда идти? — прямо спросила дьяволица.

— Потому что она мне небезразлична. Не знал я, что у Дьявола отсутствует сердце, — фыркнул он и слегка пихнул Люцифер плечом. — Я просто хочу быть рядом. Не хочу, чтобы она думала, будто осталась с этим одна.

Мужчина продолжил идти, не заметив, что Люцифер остановилась. Когда её шаги стихли, он тоже встал и обернулся. Она сердито хмурилась, скрестив руки. Он вздохнул и вернулся к ней.

— Ну разумеется, она мне небезразлична, балда ты здоровенная! Мне они все небезразличны! — Королева Ада гневно уставилась на него, возмущённая одним лишь предположением об обратном.

— А я тебе небезразличен? — спросил он, мгновенно меняя тему, сделал шаг ближе и попытался изобразить её дьявольскую ухмылку. К счастью... сработало. Её гнев быстро сменился смущением — чувством, которое он без труда пробуждал в любой демонессе. Директор мгновенно залилась краской и отвернула голову.

— Т-ты и так знаешь ответ... — дьяволица не могла поверить, что такой простой вопрос её смутил. Он взял её за руку и крепко сжал.

— Знаю, — улыбнулся он. Обоих наполнило тепло, и они вновь двинулись вперёд, держась за руки. Впереди уже показался ресторан на утёсе, а лучи заходящего солнца отражались в стеклянных дверях балкона.

— Мы идём туда? — с внезапным воодушевлением спросила дьяволица и указала вперёд.

— Возможно, — ответил он с дразнящей ухмылкой.

* * *

— Здравствуйте! У меня заказан столик на двоих. На имя Тейкер, — сказал он официантке. Та несколько мгновений напряжённо разглядывала контраст стоявшей перед ней пары. Мужчина в белом костюме... и женщина в чёрном?

— К-конечно, сэр! — женщина ждала их, особенно после такого странного имени. — Прошу за мной. Ваш столик здесь, — сказала молодая девушка и повела пару дальше.

Если точнее — столик на балконе. С видом на море и прекрасный розоватый закат.

— Ну и... ну! — тихо произнесла Люцифер, любуясь видом. Ресторан находился в одном-двух километрах от дома Хелтейкера, на вершине утёса, откуда открывался вид на всю бухту и небольшую россыпь островов в море. Это было самое удалённое от местного городка заведение, но гостей сюда привлекал именно пейзаж... и он того стоил.

Такого вида из адского дома точно не увидишь...

— Знал, что тебе понравится, — сказал Хелтейкер, когда они с Люцифер сели. — Принесите, пожалуйста, бутылку вашего лучшего красного вина и два бокала.

— Конечно, сэр.

* * *

— Добрый вечер! Ромштекс и медленно запечённая свинина с добавкой в виде клюквенного соуса, — сказал официант, неся по тарелке в каждой руке.

— Свинина ей, стейк мне. Спасибо, — сказал Хелтейкер и положил салфетку на колени.

— Благодарю, — чуть смущённо произнесла Люцифер. Вместо того чтобы развеять белые перчатки, женщина сняла их руками, а затем сделала ещё один глоток вина. — Должна признать, вино превосходное. Даже изысканное. Приятно для разнообразия попробовать новый вкус — пожалуй, оно может посоперничать с вином из моего погреба.

— Что ж... за это и выпьем. За приятные перемены. Будем здоровы, — произнёс он, поднимая бокал. Она последовала его примеру, но не ожидала, что он легонько стукнет своим бокалом о её.

— Зачем ты это сделал? — слегка озадаченно спросила Люцифер.

— Традиция на официальных ужинах, — ответил он и принялся за стейк, разрезая мясо средней прожарки. Он умирал с голоду.

— А ещё, я только что поблагодарила смертного? — всё ещё поражённая происходящим произнесла она и огляделась на других смертных, среди которых теперь ела.

— Да, поблагодарила... Ваше Высочество, — поддразнил её смертный с набитым ртом.

— Для разнообразия ты... прилично оделся, — после короткой паузы поддела его Директор, окинула взглядом и приступила к основному блюду, вылив клюквенный соус в угол тарелки.

— Ты тоже неплохо привела себя в порядок, — с улыбкой ответил Хелтейкер.

Они продолжали разговаривать, трапезничая: после утренних блинчиков они оба ничего не ели. Даже после десерта — отдельного для каждого, а затем ещё и шоколадного пломбира на двоих, ставшего новым любимым лакомством дьяволицы, — они всё ещё оставались в ресторане.

Им просто было хорошо друг с другом: пить вино, разговаривать, проводить время... вместе.

Она часто брала его за руку — жест, который он замечал и которым дорожил. Они вспоминали прошлое, смеялись, а она жаловалась — в основном на приставания Пандемоники, постоянное нытьё Здрады и Малины, непокорный характер Джаджмент.

Если честно, жаловалась она на всех без исключения...

— Ты же понимаешь, что она твой секретарь? — сказал смертный бессмертной, когда они обсуждали Пандемонику. Он пытался хоть немного облегчить жизнь Усталому Демону.

— Знаю, просто... — начала она, но договорить не смогла.

— Даже Королева Ада может уставать. Я понимаю, — искренне сказал он. — Не волнуйся, ты уже ясно дала это понять. Ты заслуживаешь отдыха, только не загоняй своего лучшего работника.

После этих слов он заметил, как сидевшая за спиной Люцифер пара странно на него посмотрела.

— Я подумаю... У тебя странный талант находить нужные слова, знаешь? — дьяволица смотрела на него с любовью и обожанием.

— В присутствии королевской особы стараюсь как могу.

* * *

Время пролетало незаметно, а запасы красного вина в ресторане почти иссякли. Позднее Хелтейкер перешёл на виски, но они всё так же с удовольствием разговаривали, пусть беседа и скатилась в пьяное бормотание. Он многое узнал о прошлом Люцифер — вкратце, очень вкратце. Большую часть он не понял, но за три года совместной жизни прежде ни разу не спрашивал её об этом.

Он уже немного догадывался раньше, когда заговорил об экзаменах Азазель: Люцифер пыталась вспомнить, как сама сдавала их миллиарды лет назад. Очевидно, не слишком удачно. Значительную часть времени она спорила с другими ангелами и с «самим большим начальником». Он уже знал, что Люцифер не соглашалась с идеей «спасти» всех. По её мнению, не каждого можно было избавить от греха — люди нуждались в наказании.

Некоторые грехи были... непростительны.

Падший ангел с Небес, ставшая Директором Ада. Мужчина хотел спросить о её прошлом с Вельзевул, но решил не портить момент. Эта история наверняка заслуживала отдельного рассказа. В конце концов, это был её вечер, и она радовалась, что кто-то впервые проявил настоящий интерес к её жизни... хоть раз.

Он решил, что лучше будет расспросить их обеих одновременно, чтобы ни одна не смогла солгать ему о сопернице. Может быть, в следующий раз...

— Сэр... мадам, ресторан закрывается через десять минут, — сказала очень уставшая официантка с подносом пустых бокалов.

— О? Простите, что доставили хлопоты, — сказал порядком захмелевший Хелтейкер и допил последние капли из бокала.

— О-о-о, ну-у-у не-е-ет! — протянула Люцифер, опьяневшая куда сильнее него.

— В таком случае принесите счёт, пожа-а-алуйста, — растянул он последнее слово. Счёт оказался огромным, а чаевые, оставленные им к радости официантки, — ещё больше.

— Ну же, пора отвести тебя домой, — сказал он, помогая Люцифер подняться.

— Мне не нужна-а-а-а твоя помощь, — заявила она, с трудом вставая и хихикая.

— Спасибо, — сказал он персоналу, без устали убиравшему ресторан, и вывел пьяную Люцифер за дверь.

* * *

Волны тихо накатывали на берег. Прилив разворачивался и начинал возвращаться. По мягкому песку со смехом брели две босые фигуры. Они держались за руки, в свободных ладонях несли обувь и, петляя, плелись и спотыкались на белом песке — то было мгновение, которым он дорожил.

К счастью, от ресторана к широкому открытому пляжу вела тропа. Прилив ещё не успел вернуться, поэтому даже в нетрезвом состоянии они могли без труда дойти по берегу до дома.

Впервые за долгое время Хелтейкер забыл прежнюю жизнь, пережитые тяготы, горечь и сомнения, отравлявшие ему разум. Сейчас значение имела только она... Они шли по холодному влажному песку, приятно остужавшему им ноги в этот жаркий летний вечер.

Цепочка его крупных следов тянулась рядом с другой — намного меньшей по размеру. Теперь, когда они остались одни, белые рога Люцифер вновь появились, а её хвост медленно покачивался из стороны в сторону с игривым намёком.

Он радовался, что научился понимать чувства демонесс по движениям их хвостов.

Хелтейкер связал шнурки чёрных брогов и повесил обувь себе на шею, так что она болталась теперь на груди. В правой руке он нёс высокие ботинки женщины, а левой держал её за правую руку.

— Вот ты знаешь, когда ты в тот день вошёл в мой кабинет, я собиралась тебя убить, — внезапно призналась Директор. Это слегка застало его врасплох, но ответил он совершенно непринуждённо... будто и без того не знал, что она могла так поступить.

— Да неужели? — мужчина посмотрел на неё, ожидая продолжения.

— Ага-а-а. Хотела превратить всю-всю-всю твою кро-о-овь в уксус! — сказала она, немного смущённо хихикая.

— Тоже вариант, — ответил он, про себя благодаря судьбу... и радуясь, что не сдался.

— Но... — начала Люси, с трудом подбирая слова. Они остановились под тенью утёса и повернулись друг к другу. Ритмичный шум волн заполнил тишину.

— Но? — спросил он, не уверенный, хочет ли услышать продолжение.

— Но... я так рада, что не сделала этого... — наконец выговорила Люцифер. Она положила ладонь ему на лицо и медленно провела большим пальцем по щеке. На мгновение ему показалось, что он увидел, как выглядит любовь в глазах Дьявола.

Женщина притянула его к долгому страстному поцелую, на который Хелтейкер ответил. Некоторое время они просто стояли, обнимая друг друга. Между двумя тёмными, искалеченными сердцами грешников этот миг был чистым и невинным. Они и раньше ходили на свидания, чувства существовали уже давно, но по-настоящему проявились лишь к середине второго года совместной жизни. Вскоре все демонессы захотели узнать его ближе... но никто не знал его так, как дьяволица. Никто не знал его с этой стороны... и ничто не ощущалось столь особенным.

Из-за утёса над ними показалась луна. Лунный свет озарил пару, словно на них направили прожектор. Ярко сияли звёзды и луна, волны накатывали на берег, холодный песок приятно остужал разгорячённые ступни, ночь была безмолвной — всё было идеально. Они были... вместе...

Наконец они отстранились, чтобы вдохнуть воздуха, но остались рядом, не разрывая интимного зрительного контакта. Обе её ладони по-прежнему обхватывали его голову.

— Я... я люб... — она остановилась, не в силах договорить. Затем отпустила его лицо и шагнула назад, а мужчина разжал объятия. Люцифер не желала признавать, что едва не произнесла. Он не стал ничего говорить: момент был слишком хрупким, и любое слово могло нарушить равновесие. Дьяволица глубоко, тяжело вдохнула, выдохнула и повернулась к нему.

— Идём, — сказала она и протянула руку. На её лице сияла искренняя, согревающая сердце, хоть и слегка пьяная улыбка, а в лунном свете ещё можно было различить её смущение.

«Почти», — подумал он. Он не ожидал, что она испытывает подобное. Возможно, для настоящей любви всё ещё было слишком рано... а может, это говорил сейчас алкоголь. Он взял её за руку, и они двинулись дальше в темноту, отыскивая дорогу домой.

* * *

Алкоголь и правда сильно подействовал на Люцифер, а после возвращения домой накрыл ещё сильнее — вероятно, свежий морской воздух лишь усилил опьянение. Хелтейкер практически внёс её через дверь, призывая вести себя тихо, пока она хихикала... пока хихикали они оба.

В доме стояла тишина. Малина отключилась на диване — привычное для неё место. «Сейчас отнесу её в кровать», подумал он. Хелтейкер поднял Люцифер на два лестничных пролёта к её комнате, неся так, как жених несёт невесту. Когда раб осторожно уложил госпожу на кровать, из уст дьяволицы доносились лишь бессвязное бормотание и смех. Но одна фраза всё же оказалась осмысленной...

— Останься со мной... п-пожалуйста, — попросила она, протягивая к нему руку.

— С-сначала Малина, потом я вернусь... обещаю, — сказал он и, пошатываясь, вышел из комнаты. Он спустился вниз настолько тихо, насколько позволяло опьянение, вошёл в гостиную и увидел, что телевизор перешёл в спящий режим из-за бездействия. Сперва он как следует выключил телевизор и консоль.

Тусклый, но тёплый белый свет с лестницы первого этажа оставался единственным источником освещения в тёмной комнате. Поднять Малину оказалось, как всегда, намного проще. Он много раз находил её уснувшей после ночных игровых марафонов.

Хелтейкер осторожно подхватил её одной рукой под колени, прижал к себе и завёл вторую ладонь за спину, удерживая за плечо. Она не проснулась и никак не воспротивилась новой позе. Мужчина всегда забывал, насколько лёгкой была младшая из сестёр.

Когда он уже собирался тащиться по лестнице, она прижалась к нему и уткнулась головой в торс, продолжая крепко спать. Угрюмый Демон перерезала бы ему горло, узнай она, что сейчас происходит. Мужчина улыбнулся: такие невинные мгновения случались крайне редко. Он выключил свет на первом этаже, тихо открыл комнату сестёр, стараясь не разбудить Здраду, и осторожно уложил Малину в постель.

— Спокойной ночи, Малина, — прошептал он и поцеловал её в лоб.

За один вечер дьяволица умоляла его остаться и едва не призналась в любви. Здраду поймали на воровстве, он помог Азазель поверить в себя и приготовил ещё одну потрясающую партию блинчиков.

Эти мысли крутились у него в голове, пока он лежал в постели, а обнажённое тело дьяволицы сразу прижалось к нему. Одна нога оказалась между его ног, сама она устроилась слева, прижавшись лицом к его ключице. Его рука обнимала её.

Сегодня был хороший день.

— Она НЕ останется с нами! Это не обсуждает, и точка! — заявила хозяйка дома, повернувшись спиной к хозяину. Дьяволица готовила очередную партию блинчиков — неизменный десерт после ужина в доме демонов.

— Люси... я знаю, что она натворила. Я не слепой, — сказал он, усаживаясь рядом с Джастис за круглым кухонным столом.

— Эй! — поддела его Джастис. Ради этого жаркого спора кухню намеренно освободили; здесь остались лишь трое избранных.

Не те слова он выбрал. Дьяволица с силой ударила кулаком по столешнице и впилась взглядом в мужчину, исходясь раздражением от его наивности — будто он понимал её боль.

— Знаешь, что она натворила?! — выплюнула Люцифер. — НУ ДАВАЙ! — она развернулась к нему. — Расскажи мне... РАССКАЖИ, ЧТО ОНА, БЛЯТЬ, НАТВОРИЛА! — закричала Люси, крепко сжимая кулаки. Директору хотелось дать ему по морде... сбить эти дурацкие очки с его...

— Полегче, босс... — Джастис пришлось напомнить ей, что нужно успокоиться и не терять связь с реальностью. Стоило ей позволить ярости взять верх... и она ничем не отличалась бы от Вельзевул... а этого Люцифер не хотела никогда...

— Ты ни хрена не знаешь, жалкий ты смертный, ничтожная козявка, ты... — дьяволице вновь пришлось замолчать после напоминания Джастис.

— Босс... — голос Потрясающего Демона не дрогнул — она явно не боялась перечить самому Дьяволу. — Поменьше такого... пожалуйста?

— Ну давай, расскажи. Поведай мне, что наговорила тебе эта мерзкая, злобная сука... расскажи, что она сделала такого, мистер Всезнайка? — голос дьяволицы стал тихим; она говорила сквозь стиснутые зубы, прервав приготовление блинчиков для всего дома. Люцифер решила не обращать внимания на бывшего Высшего Прокурора и направила весь яд на своего раба. Ему стоило признать... эта вспышка слегка его задела...

— Ну... ничего хорошего, — прямо ответил он, осознав, насколько плохо подготовился к этому спору. — Но... я знаю, что она сделала с Джастис.

Он положил ладонь на руку бывшего Высшего Прокурора и ободряюще сжал её.

— Да я уже пережила это. Просто выполняла свою работу, — демонесса улыбнулась в его сторону.

— Почему ты мне не рассказала? — спросил Хелтейкер. Повисло долгое молчание. Джастис явно подавляла тяжёлое воспоминание, но в конце концов снова повернулась к нему.

— Наверное, не хотела, чтобы ты знал. За свою жизнь я махалась с кучей могущественных существ. Всех не сосчитать, — слепая демонесса снова сжала его руку.

— Думаешь, вот это было страшно? То, что Джастис едва не погибла?! — дьяволица уже стояла ближе к столу и продолжала пронзать Хелтейкера убийственным взглядом. Пока он разговаривал с другой демонессой, она молча сдерживала ярость. — А как насчёт всех попыток этой предательницы отнять мой трон? Несостоявшихся переворотов, попыток свергнуть меня, угроз смерти, покушений, доверия, которое она... — Королева вздохнула и вдруг словно уменьшилась, растеряв весь тот грозный вид, что ещё несколько секунд назад заполнял собой всю комнату. Он понял, что затронул больную тему...

Он поднялся из-за стола и сделал шаг к ней:

— Ты знаешь, сколько времени я там провёл? — осторожно спросил он, искренне желая узнать ответ, но не желая разжигать новый конфликт.

— Для нас прошло несколько часов, а для тебя, вероятно, около месяца, — пробормотала она, скрестив руки. Месяц с этой сучкой... «Наверняка он наслаждался каждой минутой.»

— А ты зна... — начал мужчина, но его перебили.

— Мы думали, ты погиб! — наконец выпалила Директор. В её глазах заблестели слёзы, на её лице проступила настоящая печаль, но в неё тут же поднялся гнев и вытеснил собой всё остальное. Он протянул руку, однако Люцифер отвернулась, не позволив Хелтейкеру прикоснуться к ней, и ему ещё повезло, что она не сделала ничего похуже...

— Если войти в односторонний портал изгнания... ведущий в грёбаную Бездну... назад уже не возвращаешься, — жизнерадостный голос Джастис почти не помог разрядить обстановку. В те дни она боялась того же, что и Люцифер... — Изгнание в Бездну равносильно смертному приговору, — продолжила слепая демонесса. — Поэтому... в последний момент... я решила отправить нас... её туда. Раз мы не могли её убить, оставалось заточить. Не представляю, как ты вообще выжил, чувак.

Хелтейкер понимал, что Джастис чего-то недоговаривает... чего-то значимого... но решил не давить... и он вновь сосредоточился на Дьяволице.

Люцифер стирала с лица те немногие следы печали, которым позволила проявиться. Королева развернулась к нему, готовая вновь сорваться.

— А если бы ты погиб? Если бы Бездна убила тебя или, что ещё хуже, извратила? Если бы ОНА тебя убила?! Что случилось бы, войди мы следом за тобой?! ТЫ ВООБЩЕ О НАС ПОДУМАЛ?! — крик разнёсся по всему дому, предупреждая остальных демонесс держаться подальше. — А-а если бы о-она... — Люси осеклась. Теперь она всё чаще заикалась — к ней подступала новая волна слёз.

На этот раз женщина сама шагнула к нему, внезапно обхватила за торс и уткнулась лицом в его грудь. Он тут же обнял её в ответ. Хелтейкера это поразило: они прожили вместе всего несколько месяцев, и между ним и демонессами ещё не возникло ни эмоциональной, ни интимной близости. Они всё ещё привыкали к миру смертных... и к их смертному. Он не знал, что думать об этой внезапной перемене в дьяволице. Она обняла его впервые. Он ожидал насилия, но... поэтому Хелтейкер сделал единственное, что подсказало ему сердце...

После нескольких нежных мгновений тишины, нарушаемой лишь приглушёнными рыданиями Люцифер, мужчина снова заговорил:

— Наверное, Ад потерял бы своего лучшего повара блинчиков, — пошутил он и положил ладонь ей на затылок. Белые волосы оказались невероятно мягкими между его пальцами.

— Какой же ты де... — она оборвала себя на полуслове, довольная уже тем, что могла просто прижиматься к нему — и чувствовать его объятия. Оскорблений ему и без того доставалось достаточно — от каждой демонессы и регулярно от неё самой. К счастью, объятия и ужасная шутка начали рассеивать большую часть печали Люцифер.

— Вы знаете, сколько времени она провела там? — теперь Хелтейкер обратился к обеим женщинам, возвращаясь к первоначальному вопросу, ведь ни он, ни Вельзевул ответа не знали.

Джастис задумалась, поднеся большой палец к подбородку.

— Ну, наша потасовочка произошла несколько сотен тысяч лет назад, если считать по человеческим годам. Не знаю, братан. Когда ты бессмертен, время перестаёт что-либо значить, — улыбнулась она, не глядя на обнимавшуюся пару.

— Капец, — тысячи человеческих жизней в одиночестве... совсем без кого-либо? Он не мог даже представить, каково это.

— Ты как-то мне сказала... что, по-твоему, нельзя спасти каждого, — мягко напомнил он Люцифер. Дьяволица подняла на него глаза, не разжимая объятий. В этих могучих красных глазах больше не было слёз... глазах, которые видели всё... Она удивилась, что он запомнил.

— Да... я-я так говорила, — честно ответила Директор.

— Как ты считаешь: простить тоже нельзя каждого? — спросил Хелтейкер.

Вопрос застал её врасплох... мыслями она вернулась к тому роковому дню среди облаков...

Могла ли она простить своего злейшего врага?

...

....

.....

Нет...

Люцифер разомкнула долгие объятия и нахмурилась, ненавидя слова, которые собиралась произнести. Она вздохнула и посмотрела на него.

— Ты вообще понимаешь, о чём просишь меня? Просишь нас всех? — Хелтейкер хотел ответить, но она не позволила: такой вопрос не требовал ответа. — Ты просишь меня жить с величайшей предательницей среди демонов, моей соперницей, моей заклятой противницей... той, кого я убила бы без секундного колебания... как и она меня, — выражение его лица заставило её слегка рассмеяться. — Бедный наивный маленький раб. Тебе ещё столь многому предстоит узнать о нас. Ты даже близко не понимаешь, насколько серьёзного поступка от меня требуешь.

Это ранило ещё сильнее... но она была права...

— Ой, да брось, Люси, доверься рабу! — Джастис снова попыталась спасти положение, но Хелтейкер знал, что дьяволица права: он требовал слишком многого.

— Молчать, Джастис... это между мной и моим рабом, — рявкнула Директор. Бывший Высший Прокурор знала, когда следует держать рот на замке... когда тебе приказывали...

Это слово... оно засело в его сознании глубже, чем должно было...

— Я не прощаю, и я не забываю. Именно так я выжила... именно так сохранила трон... — женщина сделала шаг к молчавшему Хелтейкеру. — Но если ты считаешь, что она изменилась... я тебе доверяю. Цени, что я вообще так к тебе отношусь, — глоть. — И зачем тебе в этом доме двенадцатая демонесса? Одиннадцати мало?

— Ну... я... — но бедняга успел произнести лишь пару слов.

— Не отвечай... Только один раз я соглашусь ради тебя... потому что ты мне нравишься, смертный. Но когда она в конце концов тебя убьёт — а она убьёт, — пеняй на себя.

Скорее уж убьёт нас всех...

Она скрестила руки и подняла на него взгляд. Пока она говорила, расстояние между ними исчезло, и невысокая женщина теперь смотрела снизу вверх на высокого мужчину:

— В следующий раз мы уже не сможем тебя спас...

— Спасибо, — с улыбкой перебил Хелтейкер, облегчённо выдохнув. — Вам обеим спасибо, — он посмотрел на Джастис... не понимая, что дьяволица ещё не закончила...

— Без проблем, чувак, — ответила демонесса и изобразила привычный пистолетик пальцами.

— А-ай! — человек резко дёрнулся, когда плечо пронзила боль.

Пока он смотрел на слепую демонессу, Люцифер вцепилась в только начавшую образовываться корку на его недавней ножевой ране — подарке Здрады. Рана была глубокой и всё ещё болезненно реагировала на прикосновения. Из-за беспощадной хватки дьяволицы кровь проступила сквозь красную рубашку. Но на этом всё не закончилось: Королева Ада впилась острыми ногтями прямо в рану. Мужчина поморщился, изо всех сил стараясь не закричать.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — Королева Ада приподнялась и прошептала ему в правое ухо, скользнув бледной щекой по его щеке. — Для меня и моих подопечных ты по-прежнему всего лишь раб. Смертный, ненадолго пробудивший наш интерес, — пот на лице мужчины и звук его напряжённого глотка вызвали на её губах зловещую ухмылку. — Тобой можно пожертвовать. Если Вельзевул причинит вред нам, раскроет наше присутствие здесь или навредит самому миру смертных... отвечать будешь ты.

— Люси... пожалуйста, м-мне больно, — взмолился он. Кровь обильно стекала по его правому боку. Если она продолжит, рана снова откроется, а наложенные в больнице швы разойдутся.

— Я ясно выразилась? — дьяволица проигнорировала его мольбы.

— Да, — немедленно ответил он. Хелтейкер покосился на Потрясающего Демона и увидел тревогу на её лице. Она напряжённо прислушивалась... но вмешаться не могла.

— Да... что? — сквозь стиснутые зубы прошептала Директор.

— Д-д-да... моя Королева, — выдохнул он и поморщился от облегчения, когда она его отпустила... первый год всё равно должен был оказаться самым тяжёлым.

* * *

Ты не можешь их спасти...

— Появилась работёнка для тебя. Небольшая команда, охрана важной шишки, платят хорошо.

Теперь у меня есть семья.

— ЭТО «ОСКАР ФОКСТРОТ», НА НАС НАПАЛИ. ПОВТОРЯЮ: МЫ ПОПАЛИ В ЗАСА...

Ты всего лишь человек.

— Пожа-а-алуйста... просто у-убейте меня...

Хелтейкер? Покоритель Ада? Не смешите.

— Мы сделаем тебя одним из нас... вот увидишь.

— Но ты научишься это любить.

— Я тебя ненавижу!

«Пытки» — слишком мягкое слово.

— Ёпт твою, это один из наших! СРОЧНО МЕДИКА СЮДА!

Я могу их спасти.

— Я... я люб....

Гарем демонов? Зачем?

— Лучше бы ты остался в Бездне.

— Я ясно выразилась?

— ТЫ ГРЁБАНАЯ ТВАРЬ!

Где я?

— Это за то, что ты опять ошибся! А это — за дерзость!

— Наверное, ты считаешь меня странной, неудачницей, никем... все остальные ангелы так считают...

Помогите...

— ЗАПУСТИТЬ МАШИНУ ГРЕХА!

— Сэр... сэр, вы меня слышите?

Помогите мне...

— Для меня и моих подопечных ты по-прежнему всего лишь раб

— Ты побывал в Аду и вернулся живым, солдат. Ты герой.

Я ничто...

— Я ТЕБЯ УБЬЮ! НЕТ, ТЫ ЕЩЁ БУДЕШЬ МОЛИТЬ О СМЕРТИ!

Я... я мёртв... Всегда был мёртв...

— Где ты?

Я никогда не жил... по-настоящему...

— Здесь так темно... где ты?

Хелтейкер проснулся весь в поту и тяжело дышал, словно только что пробежал марафон, а мысли его лихорадочно метались. Судя по всему, на этот раз он почти не шумел: Люцифер, по-прежнему крепко прижавшаяся к его телу, не проснулась. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь. Тихое дыхание Люцифер у его ключицы умиротворяло — помогало не потерять связь с реальностью. Но мужчина знал, что теперь сон будет его избегать. Стоило мучительным сновидениям вырвать его из забытья, как снова уснуть ему уже не получалось... иногда часами, если повезёт. В комнате было жарко, как в сауне, а дополнительное тепло тела Люцифер нисколько не помогало ему остыть.

Он тихо вздохнул.

— Я вернусь... обещаю, — прошептал он, осторожно высвобождаясь из объятий дьяволицы и подсовывая вместо себя подушку, после чего бережно уложил спутницу обратно на кровать. Хелтейкер накинул чёрную рубашку, оставив её расстёгнутой, и не стал надевать ничего, кроме трусов: в такой час его всё равно никто не увидит. Он вышел из комнаты, тихо прикрыл дверь и спустился на один лестничный пролёт к главной площадке.

На втором этаже дома было окно, выходившее на крышу гаража. К счастью, двускатная крыша имела небольшой уклон, а широкое французское окно было достаточно большим, чтобы он мог выбраться наружу. Одна сторона крыши смотрела на море; сюда он приходил посидеть, когда хотел побыть один. У дальнего края начинался огромный обрыв: слева от гаража тянулся край утёса, а внизу лежали каменная отсыпка у его подножия, приливные лужи и скрытые среди скал пещеры. Он не раз размышлял, убьёт ли его падение. Смертный прошёл мимо комнаты сестёр и спальни Прокуроров, надеясь, что никто не услышит его шагов и скрипа открываемого французского окна.

Хелтейкера встретил порыв прохладного морского воздуха — приятное ощущение в такую тёплую летнюю ночь. Оставив окно приоткрытым, он выбрался наружу, неуклюже прошёл по черепице и сел у самого края, как можно дальше от окна, вытянув ноги по наклонной части крыши. Он вдохнул свежий воздух; океанский бриз освежал лицо. Мужчина снова вздохнул... на этот раз от злости.

Почему он был таким? Почему собственный разум терзал его? Почему эти кошмары...

В последнее время становилось только хуже, словно кто-то питался его тёмными, липкими воспоминаниями, будто даже подталкивал их наружу.

Было ли это одним из последствий пребывания в Бездне? Последствием того, что он выжил? Пыталась ли она вернуть его себе?

Ночь близилась к концу, и с приближением рассвета небо окрашивалось в глубокий тёмно-синий цвет. Он не сидел в полной темноте: подступавшие сумерки едва освещали дом, но впереди, со стороны моря, всё тонуло в густом мраке. Луна медленно опускалась за горизонт, и её белый свет был единственным отблеском на поверхности пустоты. Ради них он должен был оставаться сильным, хотя прежде никогда не страдал от душевных расстройств. Зато он всегда был готов выслушать о душевных проблемах своей семьи.

Почему никто не спрашивал, как он себя чувствует? Почему от него ожидали, что с ним всё всегда будет в порядке? Никто не подходил к нему после тяжёлого дня и не интересовался, что он ощущает на самом деле...

Но мужчина и без того знал ответ: он не хотел, чтобы они узнали...

Что ты слаб, — прошептал ему собственный разум.

— Заткнись, — пробормотал он себе под нос... ненавидя то, что уже начинал звучать как сумасшедший.

— Я... ничего не говорила, — внезапно раздался голос за спиной.

Вздрогнувший Хелтейкер обернулся и увидел приближающуюся Джаджмент в тонком чёрном пушистом халате. На Высшем Прокуроре тоже почти не было одежды — только халат, но мужчина не мог различить этого во тьме. Издалека виднелись лишь её прекрасные, завораживающие белые глаза... словно хищник заманивал добычу...

— Господи! В следующий раз предупреждай, а не подкрадывайся так! — с улыбкой сказал смертный и картинно прижал ладонь к сердцу.

— Прости! — ответила серая демонесса и осторожно села рядом.

— Почему не спишь? Лучше бы вернулась в постель, — сказал он, подвигаясь.

— Не смогла уснуть, — просто ответила Джаджмент. Что неудивительно, перед сном она снимала свои наручи вместе с когтями — было непривычно видеть её маленькие серые ладони. — Всё хорошо? На тебя как-то не похоже — сидеть здесь в одиночестве, — добавила она, придвигаясь немного ближе.

— А на тебя не похоже приходить сюда и проявлять заботу, — ответил он, даже не успев подумать. Затаившиеся в его душе горечь и злость придали форму сорвавшимся с губ словам. Ему захотелось броситься с крыши... — Джаджмент, прости. Херню сморозил. Я плохо сплю и просто...

— Следи за языком, смертный... — только и сказала Прокурор. Голос её был резким и угрожающим, хотя она нисколько его не повысила.

— Прости... — Хелтейкер решил не скрывать от неё правду. — Просто кошмар приснился.

— Кошмар? Чего ты боишься? — голос могущественной женщины снова стал мягче, добрее и ласковее обычного — таким он бывал лишь в исключительных случаях. Начала проявляться добрая сторона Высшего Прокурора... та, которую она обычно показывала только собакам.

— Для начала — тебя, — сказал мужчина и шутливо толкнул её.

— Я вызываю у тебя кошмары? — рассмеялась серая демонесса. — Польщена.

Хотя Джаджмент при необходимости была суровой и жестокой и старалась не показывать настоящих чувств, в действительности она была самой доброй среди демонесс гарема. Она могла притворяться садисткой, злостной и ужасающей демонессой, но он знал: это лишь маска, необходимая Высшему Прокурору. Как и многие другие демонессы, свою мягкую сторону она показывала ему... и только ему...

Прокурор положила ладонь поверх его руки. Хелтейкер такого не ожидал; его пальцы разжались, а затем сомкнулись вокруг её ладони. Джаджмент явно изо всех сил пыталась показать, что ей не всё равно... не произнося этого вслух. Обычно она хлестала его цепью или валила на землю во время спаррингов, крича: «ПОРА УМИРАТЬ, ГРЕШНИК!» или «ПОДЛЫЙ СМЕРТНЫЙ, ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО РОДИЛСЯ!». Чаще всего это случалось, когда он выводил её из себя или начинал побеждать в схватке. Первые недели были весьма насыщенными... Она утверждала, что они просто играют, но его синяки говорили об обратном.

Со временем он миновал барьеры Джаджмент, и они сблизились: тренировались и пекли вместе. Высший Прокурор даже потребовала раз или два в месяц спать в одной постели, заявив, что хочет отдохнуть от храпа Джастис... хотя рядом с ним Джастис почему-то никогда не храпела. То, как среди ночи Джаджмент прижималась к нему, наводило мужчину на мысль, что у их совместного сна имелась и вторая причина...

— О чём были кошмары? — спросила демонесса. На её лице появился лёгкий румянец: вероятно, её саму поражало, что она искренне о ком-то заботится.

— О воспоминаниях, — ответил мужчина, пытаясь сменить тему.

— Каких воспоминаниях? — продолжила она расспросы.

Он вздохнул. Ему не нужно было хранить тайны от семьи. К тому же, чем больше людей узнают, тем спокойнее ему, возможно, станет... и тем скорее прекратятся эти проклятые кошмары. И он рассказал ей... всё: о службе, засаде, похищении, пытках, грёбаных пытках, о...

Слова хлынули наружу. Они сидели рядом: один говорил, другая тихо слушала, ни разу не перебив. Ветер мягко дул, пока ночь уступала место утру. Он раскрыл сердце — тёмный, искалеченный орган, переполненный сожалением, ненавистью, болью и страданием. Разумеется, по ходу рассказа ему пришлось кое-что объяснять: например, что такое гаечный ключ и молоток-гвоздодёр... и чем из них первым раздробили ему коленные чашечки.

Наконец история закончилась, и Хелтейкер замолчал, ожидая её реакции.

— Я не знала, — Джаджмент была почти подавлена услышанным.

Этот огромный, мускулистый и сильный мужчина, который «отобрал» у Ада самых опасных и могущественных демонесс... на самом деле был всего лишь человеком... человеком, которому было страшно. Которого ломали снова и снова, ломали беспощадно.

— Теперь об этом знают только ты, Модеус, Люцифер и... Вельзевул, — сказал смертный, радуясь, что остатки тьмы скрывают его смущение. Он снова заглянул в эти великолепные глаза.

— Ну, спасибо, что рассказал, — сказала воительница и игриво сжала его руку. — Ты... ещё круче, чем я думала, — она придвинулась ближе, и ему показалось, что ей холодно. Хелтейкер обнял её за плечи, и демонесса прижалась к нему так тесно, как только могла.

— Замёрзла? — спросил он, растирая её бок, чтобы согреть.

— Д-да... Не знаю почему, внутри было так жарко, — тёмная демонесса дрожала от холода, обнимая себя руками. Джаджмент посмотрела на него, а он — на неё; её белые глаза по-прежнему сияли во мраке.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он. — Я прихожу сюда побыть один, но рад, что сейчас не один, — несколько мгновений они молчали, а затем Хелтейкер снова заговорил: — Подожди-ка... а откуда ты вообще узнала, что я здесь?

— Хотела попить воды и увидела открытое окно, — честно ответила демонесса. — Пошла закрыть и заметила твой силуэт. Решила, что тебе не помешает компания.

После ещё одной короткой паузы он снова заговорил:

— Тебе снятся кошмары? — спросил он, заметив, что серая демонесса смотрит на море.

— Нет... Не снятся. Никогда об этом не задумывалась... Я вообще не вижу снов. Никто из нас не видит, — в её голосе прозвучала печаль. Хелтейкер не мог оторваться от её глаз...

— Вы не видите снов? Наверное, повезло. Сны бывают странными, страшными, реалистичными или сексуальными. И ни один не приносит удовольствия, когда утром ничего не можешь вспомнит, — Джаджмент обдумывала его слова, пока он не продолжил: — Наверное, классно ничего не бояться.

Ему было неловко оттого, каким слабым он, должно быть, сейчас казался. Джаджмент, которую он встретил впервые, раздавила бы его за такое проявление слабости, нисколько не заботясь о его тревогах.

— Ты думаешь, я ничего не боюсь? — на её лице застыло нейтральное выражение, различимое в тусклом предрассветном свете.

— Да... Я считаю тебя невероятно сильным и красивым демоном, который ничего не боится. Наверное, поэтому тебя и выбрали Высшим Прокурором, — мужчина улыбнулся, хотя она не могла этого увидеть. Но она всё равно покраснела, радуясь, что остатки темноты скрывают её чувства.

— Я... кое-чего боюсь, — начала она, обдумывая каждое слово. — Я... я боюсь остаться... одна, — призналась Джаджмент. После её признания воцарилась тишина, и Хелтейкер не знал, что сказать.

Поэтому он произнёс то, что пришло само собой...

— Я тоже, — успокоил её мужчина и прижал серую демонессу поближе. Воительница осторожно положила голову ему на ключицу, коснувшись бело-серыми волосами.

— Можешь кое-что мне пообещать? — спросила Высший Прокурор. Теперь оба смотрели на море.

— Всё что угодно, — не подумав, ответил Хелтейкер, поддавшись моменту. Не стоило ему этого говорить...

— Никогда нас не покидай, — женщина прижалась к его плечу, уперевшись лбом в шею. Его смертное тело согревало холодную серую кожу демонессы, а её огромные рога на мгновение исчезли, пока они соприкасались. В её голосе вновь звучала печаль.

— Обещаю, — сказал он, зная, что в конце концов это окажется ложью.

Один вопрос неизменно скрывался в глубине его сознания: что случится с ними, когда он умрёт? Демонессы были бессмертны... а он — нет. Будут ли они его оплакивать?

...

Забудут ли они его?

....

Будет ли им вообще... не всё равно?

.....

Хелтейкер хотел спросить Люцифер, способна ли она сделать его бессмертным, но никак не находил подходящего момента. Вероятно, Королева Ада не могла этого сделать, однако по какой-то причине он всё равно не решался заговорить. Он не хотел, чтобы это заканчивалось... Они просидели за разговором так долго, что уже начинался рассвет и небо наполнялось бледным светом. Теперь две полуночные совуньи на крыше могли разглядеть друг друга; под глазами у обоих залегли тени, выдавая их настоящую усталость.

— Идём, мой аватар боли, — высокий мужчина медленно поднялся, удерживая равновесие на крыше. — Попробуем немного поспать, — он протянул ей руку.

— Ладно, — вздохнула она, не желая спорить, взяла его за руку и позволила поднять себя. Но, встав, женщина внезапно поскользнулась: под ногой сдвинулась черепица. Джаджмент потеряла равновесие на покатой крыше и начала падать назад. К счастью, Хелтейкер уже держал её за руку и рванул к себе, обхватив ладонью мускулистое бедро демонессы и крепко прижав её... совсем близко к себе.

— У-ух ты, ты в порядке?! — сердце человека пропустило пару ударов.

— Д-да! Едва не упала... с-спасибо, — слегка запыхавшись, ответила она.

Всплеск адреналина угас, едва начавшись, и опасность миновала. Джаджмент посмотрела на свет, отражавшийся в его глазах... Они стояли очень близко друг к другу... а затем она сделала то, чего никогда от себя не ожидала. Высший Прокурор приподнялась и поцеловала его в щёку. Это был неловкий, быстрый поцелуй, но мужчина улыбнулся, понимая, как сильно она старается проявить нежность. После этого он отвёл взгляд от обнажённой кожи демонессы, а та быстро затянула пояс халата.

Джаджмент почти никогда не проявляла нежности, если вообще когда-либо проявляла... Им редко выпадали интимные мгновения из-за полного отсутствия уединения, однако она замечала, что другие демонессы постепенно сближаются с Хелтейкером... и ненавидела оставаться в стороне... Пускай они иногда спали вместе и изредка неловко целовались, Джаджмент оставалась одной из тех, с кем он ещё не набрался смелости... в общем, сделать то, что обычно происходит, когда регулярно делишь с кем-то постель... Впрочем, это не имело значения. Если она действительно этого захочет, то даст ему понять, когда будет готова.

— Идём, — улыбнулся мужчина покрасневшей демонессе и повёл её за руку, помогая удерживать равновесие и следя, чтобы она не упала. Они вместе забрались обратно через окно, и Хелтейкер запер его за собой. В слегка посветлевшей темноте он дошёл вмсете с Джаджмент до общей ванной; их глаза уже привыкли к мраку.

— Я схожу умоюсь... спокойной ночи, — прошептала Джаджмент. В темноте ванной снова были видны лишь волшебные глаза демонессы.

— Спокойной ночи, — шёпотом ответил мужчина и помахал рукой, когда дверь закрылась. Хелтейкер был благодарен серой демонессе за компанию и знал, что она рядом. Что все они рядом. Её просьба снова и снова звучала в голове.

«Никогда нас не покидай.»

Никогда... нас... не покидай.

Неужели она боялась, что он уйдёт по собственной воле? А он сам думал, что по собственной воле уйдут они. Хелтейкер решил вообще перестать думать: оставаться один на один в собственной голове было опасно. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы не шуметь, входя в комнату Люцифер. Он как можно тише закрыл дверь, снял рубашку и лёг в постель. Люцифер поняла, кто пришёл, и снова устроилась в прежней позе.

Она обожала эту позу.

— Куда ты уходил? — сонно спросила дьяволица, потираясь лицом о его лицо.

— Прости... показалось, услышал что-то, — соврал он, поцеловал её в лоб и услышал тихий стон.

Дьяволица начала тереться о него, медленно проводя ногой по внутренней стороне его ноги; он чувствовал, как грудь прижимается к его боку. Хелтейкер внезапно понял, насколько вызывающе она себя ведёт, пытаясь привлечь его внимание... и успешно... Была ли она всё ещё пьяна?

«Она всё это задумала», подумал он. В любом случае мужчина не возражал и поддался дьяволице у себя на плече... в буквальном смысле, особенно когда её руки пробрались в его трусы.

— М-м-м, — протянула Люцифер, почувствовав, что добилась своего. — Я скучала по этому, — прошептала она ему на ухо, явно имея в виду совершенно определённую вещь.

«Ещё одна бессонная ночь», с улыбкой подумал он. Красные глаза теперь были открыты и не спали... в них стояло желание.

* * *

Здрада проснулась от доносившегося сверху движения. Поначалу Демон Сучка лишь перевернулась на другой бок, надеясь снова уснуть. Однако шум становился всё громче. Это напоминало... удары и глухой стук... а ещё различимые, хоть и очень тихие стоны.

— Да какого хрена... опять! — простонала она, натянула подушку на лицо и уши и едва не задушила себя.

Они могли бы из простой вежливости трахаться в другое время... ну знаете... когда она не пытается спать!

Малина проснулась с привычным похмельем, но на этот раз обнаружила себя в собственной постели. Последнее, что она помнила, — как какая-то могучая сила подняла её в воздух, от которой пахло морской солью и свежим воздухом.

— У-у-у... вот ведь сраная заботливая сволота, — пробормотала она, беспорядочно склеивая ругательства. В такую рань Малина не могла складывать связные мысли и даже придумывать оскорбления — особенно с таким количеством алкоголя в крови. Демонесса перевернулась, чтобы проверить, проснулась ли Здрада. Кровать сестры пустовала, а комната уже пропахла сигаретным дымом. Наверное, она встала раньше.

Который час? Красные цифры будильника показывали семь утра.

— У-у-у-у! — простонала она. Угрюмый Демон чувствовала приближение мигрени, а обезвоживание уже давало о себе знать. Наконец она заставила себя выбраться из кровати. На ней всё ещё было огромное чёрное худи со вчерашнего дня.

Малина почти никогда с ним не расставалась. Хелтейкер подарил ей своё худи в первые недели их совместной жизни. Она высмеяла этот жест и сразу же выбросила подарок в мусорное ведро. Женщина ожидала, что он разозлится или расстроится, но тот лишь улыбнулся и сказал: «Теперь оно твоё.»

Поздно ночью, когда поблизости никого не было, она спустилась и забрала худи.

Никто прежде ничего ей не дарил... вообще... ни единой... вещи...

С тех пор Малина тайком дорожила им, неделями не снимая и не давая даже постирать. Однажды ему пришлось умолять её переодеться: всё худи было покрыто пятнами алкоголя и шоколада.

Младшая демонесса обожала огромное худи: рукава были слишком длинными, капюшон полностью скрывал её голову и лицо, а подол доходил ей до нижней части бёдер. Оно напоминало ей о нём. Нередко она надевала только худи... и больше ничего. Ей было плевать — извращенцами здесь были только он с Модеус.

Как бы ей ни хотелось это признавать, Малина действительно любила его общество — особенно когда они могли часами играть в видеоигры. Она со своей водкой, он со своим виски. Лучше этих дней ничего не было... В какую бы игру ни захотела сыграть она, Хелтейкер всегда позволял ей быть первым игроком и никогда не жаловался, получая второй контроллер. Здрада, Модеус или Джаджмент неизменно забирали первый. Он никогда не садился на её место. Он был особенным.

Она открыла дверь спальни, потирая красные глаза.

— Доброе утро, Малина, — произнесла приближавшаяся демонесса.

— А... доброе, — угрюмо пробурчала она Пандемонике, выглядевшей не менее уставшей.

— Тоже не спалось? — спросила Пандемоника, пытаясь завязать непринуждённый разговор, пока они вместе спускались по лестнице.

— Не-е-ет... я прекрасно спала, — протянула Малина с явным сарказмом. Хотя сарказма в её словах не было: она спала как убитая.

Обеих вниз привлёк сильный, знакомый запах шоколада — а ещё примешивавшийся к нему аромат кофе. На кухне уже собрались почти все, а Хелтейкер и Люцифер сообща готовили блинчики на завтрак.

Там находились Джаджмент, Джастис, Здрада, Вельзевул, Модеус и все три Цербер. Два Прокурора беседовали, прислонившись к столешнице; Модеус слушала, как Здрада рассуждает о своей любви к сигаретам; Вельзевул по очереди расчёсывала волосы каждой Цербер серебристо-перламутровой щёткой.

— С добрым утром, сонная парочка! — бодро поприветствовал их Хелтейкер, помогая Люцифер растапливать очередную порцию шоколада. Сейчас мужчина смешивал в миске начинку для Малины.

— Только бухло не жалей, — рявкнула Малина, наполовину ворча. Лучшее средство от похмелья — как следует опохмелиться, подумала она.

— А вот и твой кофе, Пандемоника, — улыбнулся мужчина и протянул той привычно огромную кружку, в которой плескалось несколько десятков порций эспрессо.

— Спасибо, дорогуша, — улыбнулась она в ответ, очень усталой улыбкой.

— Эй... а кто-нибудь из вас видел Азазель? — спросил он двух только что вошедших демонесс. — Хочу убедиться, что она поест перед тем, как сегодня уйдёт.

Пандемоника на время перестала шумно прихлёбывать кофе.

— А она... тебе не сказала? — спросила демонесса.

— Не сказала что? — отозвался он, не оборачиваясь от миски.

— Ей нужно было уйти рано, — ответила она, обхватив кружку обеими ладонями и греясь ею.

— Без завтрака? — на этот раз человек обернулся; на его лице появилось беспокойство. — И я даже не пожелал ей удачи... — добавил он, и в его голосе прозвучала вина.

Вельзевул, прислушивавшаяся к разговору, перестала расчёсывать оставшуюся Цербер — к величайшему неудовольствию последней. Молодой демон раздражённо посмотрел на старшего, но Страж Разложения ответила куда более сердитым взглядом и заставила демоническую гончую умолкнуть.

— Эй, не переживай, здоровяк. Девочка эта крепче, чем ты думаешь... Да и иногда приходится обходиться без завтрака — ты просто забываешь, зачем вообще есть, — она одарила его своей соблазнительной улыбкой. Он всё ещё выглядел обеспокоенным. Мужчина начал добавлять шоколадную смесь Малины в блинчики и немного пролил той на фартук Люцифер.

— Эй, осторожнее, придурок! — сказала Люцифер и слизнула шоколад с фартука пальцем. — Ничего с ней не будет, мой смертный. Не волнуйся, — добавила дьяволица, поняв, что его тоже нужно успокоить.

— Знаю... Просто я... переживаю, — ответил он. В его голосе всё ещё слышалась печаль.

— Ты слишком много переживаешь, пусечка, — вмешалась Здрада. К счастью, это, похоже, выдернуло его из чувства вины.

— Да неужели? — насмешливо обратился он к старшей сестре.

— Ага... пусечка! — с ухмылкой повторила она. Не поворачивая тела и продолжая смотреть на неё, Хелтейкер завёл руку за спину, схватил со столешницы лишний квадратик шоколада и быстро метнул тот в Здраду. Та не успела увернуться, и шоколад отскочил от её лба.

— Э-Э-ЭЙ! — возмутилась старшая из сестёр, пока окружающие демонессы тихо посмеивались. Две Цербер, которых сейчас не расчёсывали, тут же бросились драться из-за упавшего кусочка шоколада. — Ты ща серьёзно нарываешься, мудло! — заявила раскрасневшаяся Здрада и швырнула в него зажжённой сигаретой, но он с отточенной ловкостью поймал её, не обжёгшись: опыт его научил.

Демон Сучка подумывала метнуть в него брошенный на одной из тарелок нож или вилку... но Здрада не хотела промахнуться и угодить в Люцифер... Лучше не стоит.

Человек затушил сигарету в пепельнице у окна:

— Ну давай, дерзай, Здрада, — с улыбкой сказал он.

Лишившаяся сигареты демонесса лишь презрительно фыркнула... хотя при других обстоятельствах могла бы и согласиться.

— Держи свои блинчики, Малина, — улыбнулся он и по традиции погладил её по голове. Она, как всегда, зашипела и уклонилась от ласки, стараясь не показать, что ей приятно. Рядом с её тарелкой смертный поставил стакан воды. Малина недовольно проворчала, но, расправившись с тремя блинчиками, сделала огромный глоток, глубоко про себя благодаря его. Наверное, ей всё-таки стоило восполнить недостаток жидкости, а не мучиться весь день.

Младшая из демонических сестёр уткнулась лицом в тарелку и неспешно ела восхитительный завтрак, наслаждаясь каждым кусочком и в основном орудуя руками. Малина даже вылизывала тарелку, не желая терять ни капли шоколада с алкоголем. При этом она изо всех сил старалась показать как можно меньше удовольствия.

* * *

Когда она наконец подняла голову, кухня уже опустела. Напротив сидел улыбающийся Хелтейкер и наблюдал, как демонесса ест. За его спиной Люцифер мыла посуду и насвистывала какую-то мелодию, полную мании величия... звучало так, будто кому-то предстояли плохие времена.

— Понравилось? — улыбнулся он, подперев рукой свою дурацкую физиономию.

— Нет... — ответила Малина, пододвигая к нему тарелку, и случайно громко рыгнула, отчего мужчина только рассмеялся. Они просто сидели друг напротив друга; её угрюмый взгляд не отрывался от его лица. Он продолжал улыбаться и время от времени отпивал кофе. Демонесса решила нарушить тишину оскорблением.

— Я... ненавижу твои блинчики, — выплюнула она. Услышав это, Люцифер тихонько хихикнула и перестала насвистывать. Хелтейкер заулыбался ещё шире: он знал, что это ложь. Она ОБОЖАЛА его блинчики.

— А меня ты ненавидишь? — шутливо спросил Хелтейкер, зная, что вопрос застанет её врасплох. Ну конечно, застал. Она терпеть не могла — цитируя её саму — «эмоциональную хрень». Малина мгновенно смутилась и попыталась придумать привычное оскорбление. Но вместо этого... сказала то, чего он никак не ожидал.

— Я-я ненавижу тебя... меньше, — наконец выговорила она и тут же пожалела о сорвавшихся с губ словах, которые тем временем растопили ему сердце. Малина залилась ярко-красным румянцем и мысленно обвинила похмелье в том, что не могла нормально соображать.

— О-о-оу, — протянула Люцифер за его спиной, так и не обернувшись.

— Клянусь Богом, если вы кому-нибудь расскажете, что я это сказала, вам обоим кабздец! — заявила Малина, вставая из-за стола. Она схватила с тарелки измазанный шоколадом нож и направила на него. Всё ещё пунцовая демонесса решила уйти в отступление, швырнула нож обратно на тарелку и умчалась в гостиную.

Когда она отошла достаточно далеко, Хелтейкер и Люцифер разом расхохотались.

— Пф-ф-ф-ф! — оба звучали словно воздух, вырывающийся из воздушного шарика. Их рассмешили милота ситуации, признание и последовавшая угроза.

Закончив смеяться, мужчина включил радио.

— Так, перерыв окончен... Давай-ка наведём здесь порядок, — сказал Хелтейкер. Из-за торопливого приготовления завтрака они устроили настоящий разгром. По радио гремела энергичная музыка для тренировок, заставляя пару работать быстрее и двигаться в такт. Он протирал поверхности, а она мыла тарелки и кухонные принадлежности. Вместе они работали отлично: кухня сияла чистотой ещё до окончания песни.

Они уже вытирали посуду, когда заиграла медленная танцевальная композиция — «Bring It On Home to Me» Сэма Кука. Слащаво.

— О-о-о, — протянул он, узнав песню, отложил оставшиеся столовые приборы и положил руки Люцифер на бёдра.

— Эй, нет! — игриво возмутилась она, покачиваясь вместе с ним в такт музыке.

Хелтейкер отвёл её от раковины, взял её мокрые, мыльные ладони в свои и принял обычную позу для медленного танца.

— Что ты делаешь? — спросила дьяволица, изо всех сил стараясь не покраснеть.

Поначалу движения были неловкими, но Люцифер постепенно последовала его ритму. Одной рукой он обнимал её за талию, другую соединил с вытянутой рукой Люцифер, переплетя пальцы; её ладонь лежала на его правом плече. Они медленно покачивались, глядя друг другу в глаза.

— Танцую, — с ухмылкой ответил он. Они всё ещё были в грязных чёрных фартуках с надписью «САТАНА» и покачивались под музыку.

— Это что-то новенькое, — сказала она, ответив дьявольской ухмылкой.

— Нужно же как-то держать тебя в напряжении.

Пока пара танцевала, Хелтейкер крутанул спутницу на месте, а затем позволил ей откинуться назад, чтобы подхватить, — так же, как обычно целовал Модеус. Этот приём застал Люцифер врасплох; она поразилась его внезапной скорости. Но мужчина тут же поднял её обратно.

— Упс, — ухмыльнулся он. Когда песня закончилась, они по-прежнему держали друг друга в объятиях.

— Слащавый засранец, — улыбнулась она, а бледное лицо дьяволицы окрасилось глубоким румянцем.

* * *

Ревнивая Вельзевул напряжённо наблюдала с дивана в гостиной, переводя взгляд на игру Малины всякий раз, когда танцующая пара поворачивалась в их сторону. Она хотела оказаться на месте Люцифер... и чтобы рядом с ним была только она.

— Знаешь, ему вы обе нравитесь именно вот так, — раздался слева голос. Вельзевул вздрогнула, слишком увлёкшись происходящим и перестав замечать окружающее. Джастис сидела на левом краю большого дивана, даже не повернувшись ни к Вельзевул, ни к тем двоим на кухне. Она просто смотрела прямо перед собой.

— Ну да, конечно... Что ты вообще можешь знать, слепышка? — Вельзевул мгновенно перешла в наступление.

— Куда больше тебя... дылда ты сучливая, — невозмутимо парировала Джастис. Слепая демонесса старалась не выпускать наружу затаённую ненависть к Вельзевул, поэтому ограничилась сравнительно безобидным, но вполне прозрачным оскорблением.

— Ты и правда веришь ему, когда он говорит: «Я люблю вас всех одинаково»? Тогда ты не только глупа, но ещё и наивна, — сказала она, передразнивая его голос.

— Разумеется, верю, — ответила Джастис, не поворачивая головы и продолжая смотреть вперёд. И она действительно верила. Искренне считала, что он не выбирает любимчиков и любит каждую демонессу по-своему. — Азазель он любит за её невинность и детскую непосредственность, Здраду — за бунтарский нрав и грубоватую заботу, Малину — за вечную угрюмость и любовь к пошаговым стратегиям... — демонесса прервалась, чтобы вдохнуть. — Джаджмент он любит за её энергичный, но добрый характер, а меня — за моё... за моё...

Стоп. А за что он любил её?

— Эй, здоровяк! — позвала Джастис, повернув голову и крикнув в сторону кухни. Двое, всё ещё стоявшие в нежных объятиях, вздрогнули. Оставив Люцифер неловко стоять одну, мужчина быстрым шагом направился в гостиную.

— Да... леди Джастис? — пошутил он и слегка поклонился.

— Что ты любишь во мне? — с непринуждённой улыбкой спросила она.

— О-о-о... э-э... — начал Хелтейкер, уже покрываясь потом: он заговорил прежде, чем успел подумать. — Ну, во-первых, мне нравится твой чертовски крутой стиль. Ещё твой энтузиазм в любой ситуации и чувство юмо... — он собирался продолжить список, но Вельзевул перебила.

— Да-да, с неё достаточно. А что ты любишь во мне? — спросила она, хлопая ресницами.

— Э-э-э... — начал он и стал обливаться потом ещё сильнее, почувствовав себя Азазель. — Я... не знал, что это соревнование, Виль, — попытался отмахнуться мужчина... Но Вельзевул не собиралась принимать отказ, и её взгляд стал ещё настойчивее. — Ну... Я люблю тебя... то есть, твои наряды! Мне нравится твоя изобретательность — ты прекрасно показала её, пока мы были в Бездне, — он отчаянно пытался спасти положение. — Мне нравятся твои величественные титулы?.. И-и... твоя нежная, заботливая... натура? — закончил он, изо всех сил стараясь не заикаться. Некоторые фразы прозвучали скорее как вопросы. Наконец мужчина облегчённо выдохнул.

Получилось ужасно... «Но кажется, я всё-таки выкрутился», подумал он, натянуто улыбаясь сопернице Люцифер. Хелтейкер с напряжённым ожиданием следил за реакцией Вельзевул.

— Я так и знала, что ты меня любишь! — пошутила она, ухватившись за его оговорку в начале перечисления.

Глоть.

— Ты же знаешь, я люб... — начал смертный... но снова случилось то же, что происходило каждый раз.

— Вас всех одинаково, — хором закончили за него Джастис, Вельзевул и Малина.

— Мы, блядь, знаем! Завались уже! — крикнула Малина, пытаясь сосредоточиться на игре. Почему все обязательно начинали болтать именно тогда, когда она хотела спокойно поиграть?!

— Но это правда, и вы все это знаете! — твёрдо сказал он, слегка повысив голос. — И я больше не желаю слышать обратного... — закончил мужчина, глядя главным образом на Вельзевул. Старшая демонесса подмигнула и отвернулась. Намёк понят.

— Вы можете заткнуться?! Я пытаюсь сосредоточиться! — рявкнула Малина, не отрывая напряжённого взгляда от экрана. Мужчина вернулся на кухню помогать Люцифер с уборкой.

Там ему ничего не угрожало.

* * *

Закончив, они повесили чёрные фартуки на место.

— Я пойду схожу в душ, — сказала она, повернувшись к нему, а затем наклонилась ближе. — Не хочешь присоединиться? — с ухмылкой прошептала Люцифер. Как бы ему ни хотелось согласиться, он всё ещё устал после их утреннего «занятия». К тому же мужчина собирался не ложиться допоздна: он не знал, когда вернётся Азазель.

— Прости, Люси, может, в другой раз, — отказался он, но возместил своё отсутствие глубоким поцелуем. Она ответила на него и раздосадовалась, когда тот закончился, однако всё равно осталась довольна.

— Хм, ну ладно, — сказала она и направилась наверх.

Вот как была устроена гостиная Хелтейкера... после того, как в дом въехали демонессы. Сидячих мест было три. Слева стояло большое мягкое кресло на одного — личное кресло Малины. Правее располагался просторный мягкий диван на пятерых, а ещё правее — кожаный двухместный диван-реклайнер. Все они были обращены к большому телевизору, а между диваном и огромным тридцатидвухдюймовым смарт-телевизором стоял коричневый журнальный столик. Демонессам, которым не хватало места, иногда приходилось садиться или ложиться на пол, опираясь спиной о нижнюю часть дивана.

На время киновечеров стол отодвигали и часто сдвигали кресла поближе друг к другу. При необходимости приносили дополнительные стулья. Нередко все забирались на большой диван разом и дрались за место рядом с Хелтейкером... за самое лучшее место.

— Поберегись! — сказал он Цербер, развалившейся на диване сразу на двух местах. Сейчас там сидели Джастис, Вельзевул и две Цербер. Мужчина устроился посередине: Вельзевул оказалась справа от него, Цербер — слева и тут же потребовала, чтобы её гладили.

— Во что играешь, Малина? — спросил Хелтейкер, продолжая гладить оставшуюся рядом Цербер.

— В «Smash», — коротко ответила она, не отвлекаясь от боя. — Да бля! — выругалась Малина, проиграв: её персонаж вылетел за пределы экрана и погиб во вспышке синего света.

— В «Smash»? — переспросил он, наблюдая, как игра возвращается в главное меню.

— «Ultimate», — ответила она, бросила ему контроллер и ненадолго вышла из комнаты. Он поймал его и принялся разбираться с управлением. Запустив разминочный бой, мужчина сразился с компьютерным противником. Тот был сравнительно простым, однако связать движения в плавную комбинацию никак не получалось. Заодно он пытался управляться с рассчитанным на две руки контроллером, продолжая второй рукой гладить требовательную Цербер.

Он сосредоточенно тренировался, но всё же заметил, как в комнату вплыл фруктовый аромат. Пахло клубникой, и запах этот дурманил. Обернувшись, он увидел вошедшую в гостиную Модеус, только что вышедшую из душа. Мужчина нарочно шумно втянул носом воздух, чтобы она это заметила.

Он улыбнулся — запах и правда был чудесным. Модеус гордо прошествовала к Цербер, положившей голову ему на колени, подняла её и заняла освободившееся место... правда, не стала укладываться у него на коленях. Теперь она сидела между Хелтейкером и Джастис. Модеус тут же придвинулась ближе и получила поглаживание по голове.

— Привет, Модеус. Ты потрясающе пахнешь, — сказал мужчина и быстро поцеловал её. Похотливая Демонесса хотела продлить поцелуй, но он отвернулся к телевизору.

— С добрый утром! — произнесла она своим мечтательным голосом. Когда дело касалось его, она всегда говорила именно так.

— Вообще-то... уже день, Мо, — улыбнулся он Похотливому Демону. Сегодня все они долго валялись в постели. Хелтейкер перекинул через неё руку, чтобы обнимать демонессу и при этом держать контроллер обеими ладонями. Модеус устраивало её место, расставаться с ним она не собиралась, поэтому мужчина позволил ей остаться.

Малина как раз вернулась из туалета, но с ужасом обнаружила, что снятая с дивана Цербер свернулась клубком в её кресле.

— НЕТ! Плохая Цербер, слезь с моего, мать ег... — начала она, готовая взорваться от ярости. Когда она играет, никто не смеет садиться на ЕЁ место!

— Малина, — быстро позвал он, не дав потоку оскорблений хлынуть наружу.

— ЧТО?! — крикнула демонесса и повернулась к нему; лицо исказила огромная злобная гримаса. Он похлопал по сиденью справа от себя. Вельзевул недавно вышла из комнаты... поняв, что теперь за его внимание придётся бороться с Модеус, а не с Цербер, и отправилась наверх за книгой. Второй контроллер уже был подключён, и человек протянул Малине контроллер первого игрока.

— Давай сыграем. Спорим, ты меня не победишь? — с улыбкой бросил вызов Хелтейкер.

Гнев на лице младшей сестры мгновенно сменился удовольствием и восторгом — кто-то даже назвал бы это возбуждением.

— О, тебе КОНЕЦ, жалкий человечишка! — заявила она, рванулась к контроллеру и запрыгнула на сиденье.

— Это мы ещё посмотрим! — ухмыльнулся он, поудобнее перехватывая собственный контроллер. Возможно, он позволит ей победить один раз — всего один раз, подумал мужчина. Они выбрали персонажей. Он понятия не имел, кого брать... но решил разобраться по ходу игры. Главное — сохранить видимость, будто он умеет хорошо играть.

— Ну что, посмотрим, чего ты стоишь! — сказала Малина и даже улыбнулась.

— Ну давай, задротка! — ухмыльнулся смертный, ещё сильнее раззадоривая и возбуждая демонессу.

* * *

— А-а-а, да ладно! Я был так близко! — заныл он после пятого поражения подряд. С начала их поединков прошло уже несколько часов. Демонессы приходили и уходили, не проявляя особого интереса к игре. Модеус по-прежнему оставалась в его объятиях, готовая сидеть там вечно.

Двое игроков постепенно придвинулись друг к другу. В напряжённые моменты Малина часто толкала его плечом, а Хелтейкер отвечал тем же, пытаясь отвлечь её. Теперь в комнате находилась и Здрада — курила и наблюдала за боем. Он уже махнул рукой на просьбы курить в другом месте. Она то и дело выкрикивала слова поддержки Хелтейкеру и осыпала сестру оскорблениями.

Джастис всё так же весело сидела лицом к телевизору и иногда спрашивала, кто выигрывает. Обычно она понимала ответ по раздосадованным вздохам мужчины. Все остальные демонессы покинули комнату: Люцифер и Пандемоника вместе корпели над работой, Джаджмент куда-то делась, Азазель ушла сдавать экзамены, а Цербер играла на заднем дворе. Вельзевул теперь листала на кухне журнал — раньше она никогда их не читала. Хелтейкер не хотел, чтобы все видели его позорную череду поражений.

После очередного проигрыша он понуро опустил голову.

— А говорил, что хорошо играешь! — поддела его Малина и ткнула локтем в рёбра.

— Просто, ух, насколько же ты в этом хороша, — сказал он, посмотрев на неё. По правде говоря, Малина даже не любила эту игру, но играла ради него. Он вздохнул, всё равно улыбаясь. Она отвела взгляд от экрана и на мгновение посмотрела на него.

— Мне с тобой очень весело, — признался он, продолжая улыбаться и глядя на экран.

Что...

— Ладно, ещё раз. На этот раз я тебя разделаю! — Малина всё ещё смотрела на него и улыбалась — по-настоящему улыбалась. Верхушки её щёк и переносицу тронул лёгкий румянец, а на её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.

Обычно её лицо вечно кривилось в угрюмой гримасе. Но сейчас Малина улыбалась. Хелтейкер не успел повернуться и увидеть, однако демонесса действительно улыбнулась — впервые за долгое время. Здрада же это заметила. Но вместо насмешки она тоже улыбнулась.

Она не видела сестру такой с тех пор... да, пожалуй, никогда.

Малина растерялась. Хелтейкер сделал её... угрюмого демона... счастливой. Такое случалось редко, но всё же случалось. Никто прежде не проводил с юной демонессой время — и уж тем более не наслаждался её обществом. Теперь Малина окончательно смутилась и изо всех сил старалась это скрыть, но её сестра видела всё. К счастью, Здрада промолчала, не желая разрушать момент. Она лишь глубоко затянулась, прикрыла рот и улыбнулась, выпустив дым через ноздри.

— Л-ладно, — сказала Малина, возвращаясь к реальности. — Эй, нечестно! — возмутилась она, увидев, что её персонажа уже выбили с арены. — Я не была готова!

Он повернулся к ней, но её улыбка уже и след простыл. Теперь Малина хмурилась, хотя остатки румянца всё ещё виднелись на её лице.

— Кто не успел, тот опоздал! Хелтейкер — один, Малина — НОЛЬ! — заявил он, воодушевившись ранним преимуществом.

* * *

Часы пролетели незаметно, и прежде чем он успел опомниться, за окном уже стемнело. Большинство демонесс собралось в гостиной, диву даваясь от напряжённостьи поединка. Мгновенно образовались две группы болельщиков: команда Малины и команда Хелтейкера.

За Малину болели Джаджмент, Люцифер, Джастис и Пандемоника. На стороне Хелтейкера были Вельзевул, Модеус, все три Цербер и Здрада. Несколько раундов выдались особенно напряжёнными; Джастис даже подумывала заключать со Здрадой пари. Но среди всего веселья, поражений и оскорблений мысли мужчины снова вернулись к Азазель.

«Где она?», подумал он, «Разве она не должна была уже вернуться?»

— Эй, кто-нибудь видел Аз? — спросил Хелтейкер у всей комнаты, когда они сделали перерыв между боями. Никто не ответил — в ответ лишь покачали головами. Мужчина встревожился и посмотрел на часы в коридоре: две минуты девятого вечера.

Неужели их экзамены и правда идут весь день?

— Кто-нибудь знает, где она сейчас может быть? — снова обратился он ко всем. Ответа не последовало. Для демонесс вопрос и правда был глупым. Единственной отозвалась Люцифер:

— Наверное, сейчас она ждёт оценок. Их объявляют в тот же день, — сказала Королева. Она сидела на двухместном диване и, откинув подножку, гладила Цербер.

— Что?! — воскликнул он, прежде не знавший об этом. Мужчина немедленно вскочил с дивана, не заметив, что разбудил Модеус, которая тихо задремала, слушая биение его сердца. — Тогда нужно её найти. Я же не хотел, чтобы она оставалась одна, когда узнает результаты.

Он не придавал мысли своим действиям и кинулся за бумажником и ключами. Вспомнив, что те лежат во внутреннем кармане его куртки, мужчина принялся искать её среди кучи пальто, курток и халатов у лестницы. Но прежде чем он дошёл до вешалки, дорогу преградила Вельзевул.

— Прости, Виль, дай пройти, — попросил он и попытался обойти её, но она не сдвинулась.

— Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — спросила Муха, скрестив руки.

— Мне нужно быть рядом с ней, — ответил он и снова попытался пройти... Вельзевул опять не двинулась.

— Эй, посмотри на меня! — потребовала старшая демонесса, и смертный послушался.

— Что? — спросил он, всё ещё охваченный тревогой.

— Ты сейчас не соображаешь. Что, думаешь, можно просто сесть в машину и доехать до Рая? — с бесстрастным лицом спросила она. Люцифер уже встала рядом со своей соперницей.

— Как бы мне ни было противно с ней соглашаться, она права. Сейчас ты не сможешь добраться до Азазель, — произнесла Люцифер, и в её голосе прозвучала печаль.

— Так почему ты просто не откроешь мне портал? Уж поймут как-нибудь они, — сказал Хелтейкер, всё сильнее нервничая. Люцифер посмотрела на него так, словно он только что выдал отвратительную шутку.

— Я даже не стану перечислять всё, что не так с этой идеей. Нет. Нам придётся ждать! — огрызнулась она.

— Послушай, — начала Вельзевул, беря его за руку. — Она вернётся. Просто прояви терпение. Если ты сумел прождать около месяца, то наверняка уж выдержишь несколько часов? — сказала Королева Тьмы, вновь одарив его соблазнительной улыбкой, и мягко сжала ладонь. Она напоминала об их времени в Бездне.

От этого проявления нежности Люцифер буквально сочилась ревностью: она густо покраснела и отвернулась, словно происходящее её не волновало. Ещё как волновало.

— Ну, наверное... — уступил он. Мужчина опустил голову и уставился в пол.

— Эй... выше нос, здоровяк, — сказала Вельзевул, приподнимая его подбородок красной перчаткой, а затем положила ладонь ему на щёку. Люцифер снова была готова взорваться. Страж Разложения подмигнула ему и отошла, оставив Хелтейкера на месте. Мужчина повернулся к окну: закат над морем почти уступил ночи.

Прежде чем Люцифер успела его успокоить, на кухню вошла Здрада и взяла Хелтейкера за руку.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она и повела его наружу, на задний двор.

— Эй, подож... — начала Королева Ада, однако они уже вышли, и дверь захлопнулась за спиной.

«Почему меня никто не слушает?» — вздохнула она.

* * *

— Что случилось, Здрада? — спросил мужчина. Голова у него уже прояснилась и сосредоточилась на новой проблеме. Но никакой проблемы не было, потому что следующего он ожидал меньше всего. Здрада действительно прыгнула к нему в объятия — крепкие, глубокие, не похожие ни на утреннее приветствие, ни на встречу после долгой разлуки. Настоящие, искренние объятия. — Уф, — выдохнул он, поймал её и обнял в ответ. Голова старшей из сестёр лежала у него на плече, а её поднятые ноги свободно болтались над землёй.

— Тихо-тихо, это всего лишь объятие, — рассмеялась Здрада. — Не собралась же я с тобой трах... Кстати, хорошо повеселился сегодня утром?

ГЛОТЬ

— Э-э-э... — начал он.

— Заткнись и дай договорить! — рявкнула Демон Сучка. Здрада ненадолго замолчала и вздохнула. — Я правда ценю то, что ты делаешь для моей сестры. Давно не видела её такой счастливой, — она снова прервалась; они всё ещё крепко обнимались. — Я почти забыла, что она вообще умеет радоваться... И просто хотела сказать тебе... спасибо.

Он не знал, как реагировать. Никогда прежде Здрада не разговаривала с Хелтейкером подобным образом. Они разомкнули объятия, и мужчина поставил её на землю.

— Ну-у-у... — произнёс он, не понимая, что сказать дальше. Она уже зажгла новую сигарету и выдохнула дым ему в лицо. — Не нужно меня благодарить, — сказал мужчина, слегка краснея и разгоняя облако рукой. — В конце концов, мы же семья. Нам нужно держаться вместе, — улыбнулся Хелтейкер, однако его последние слова почему-то напугали Здраду. Она растерялась и выглядела испуганной.

На её лице одновременно отразились страх, злость и тревога. Женщина случайно выронила сигарету, резко отвернулась и бросилась к тропе, ведущей на пляж. Он вздохнул — такое уже случалось. Здрада часто не знала, как вести себя во время подобных разговоров, но он был уверен, что она вернётся. Снова вздохнув, Хелтейкер вернулся на кухню, вытер ноги и решил сходить в туалет перед тем, как снова усаживаться.

Сколько времени он провёл за игрой? — спрашивал он себя, направляясь к туалету на нижнем этаже. Он уже много лет не играл весь день напролёт. Снаружи начал тихо накрапывать дождь. Похоже, Здрада промокнет, но мужчина понимал, что ей нужно дать остыть. Он попытался открыть дверь ванной, однако она была заперта.

— Занято, — раздался усталый голос.

— Когда спущусь, приготовлю тебе ещё кофе, — сказал он через дверь.

— Спасибо, — донеслось в ответ.

Он поднялся на один лестничный пролёт к ванной наверху, но почувствовал холодный сквозняк от французского окна. Оно было открыто. Распахнуто настежь. Мужчина подошёл, собираясь его закрыть. Но прежде чем сделать это, Хелтейкер выглянул в темноту сквозь усиливающийся дождь и увидел нечто, что повергло его в ужас.

То, чего он больше всего не хотел когда-либо увидеть.

Одна из его близких стояла под дождём у дальнего края крыши гаража, опасно близко к обрыву, и смотрела вниз, на склон утёса. Крыша служила лишь приподнятой площадкой, делая падение на камни внизу ещё длиннее.

Она плакала.

Это была... Азазель...

— П-п-простите, я-я не хотела... — перепуганная Малина с трудом выдавливала слова. В правой руке она держала разбитую бутылку, острый как бритва край которой был залит тёмно-красной кровью. Угрюмый Демон всё ещё сжимала за горлышко, и её ладонь дрожала. Кровь покрывала почти всю правую руку бледной демонессы — всё ещё тёплая кровь.

— Мать, мать, мать, твою мать! — в панике повторяла Здрада, схватившись за голову. Чёрный кинжал с багровым лезвием, которым старшая из сестёр размахивала ещё секунду назад, растворялся в воздухе.

— Что здесь происхо... — Люцифер осеклась, увидев залитый кровью диван и тело, прислонившееся к его основанию и зажимавшее левый бок.

— О-о-о... нет, нет, нет, нет! — запаниковала она. Дьяволица мгновенно прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровь и оценить тяжесть повреждения. Когда она на мгновение убрала руку, ответ стал очевиден по стремительно стекавшей с пальцев крови.

Хелтейкер полусидел на полу, привалившись к дивану, и умирал. Он прижимал ладонь к боку, но почти не мог сдержать поток льющейся крови. Лицо его становилось всё бледнее, а до полной потери крови у него оставалось всё меньше времени.

Смерть Уже Ждала.

* * *

В первый год их совместной жизни Хелтейкер попытался остановить ссору между двумя сёстрами. Уже плохая идея. Он не помнил, с чего всё началось, но обстановка стремительно накалялась: Здрада призвала кинжал, а Малина разбила бутылку, превратив её в очень острое оружие. Сёстры замерли друг напротив друга, направив оружие одна на другую. Хелтейкер стоял в стороне и требовал от них прекратить. Его гнев разгорался быстрее, чем у обеих демонесс.

— Думаешь, ты самая важная? Думаешь, можешь мной помыкать только потому, что ты старшая из нас?! — выплюнула Малина, и каждое её слово сочилось ядом.

— Ну давай, Малинка, порешаем всё. Прямо как в старые добрые. Ах да, ты ведь снова проиграешь, как проигрывала всегда! — с безумной улыбкой рявкнула Здрада. Спор длился уже слишком долго: последние два дня сёстры постоянно грызлись друг с другом. Теперь напряжение достигло предела и вылилось в вооружённое противостояние.

— Я больше никогда не проиграю, если ты СДОХНЕШЬ! — закричала Малина и приготовилась броситься на неё.

— ХВАТИТ! — рявкнул Хелтейкер, но даже его громовой голос почти не повлиял на конфликт. Он встал между ними, и теперь оба оружия были направлены на него. Вторая ошибка. К счастью, Малина остановилась, не успев нанести удар. Ни одна демонесса оружие не опустила. — Здрада, заканчивай! — приказал он, сурово глядя на неё. Демон Сучка лишь презрительно фыркнула.

— А что такое? Боишься пары капелек крови? — поддразнила она. Кинжал уже слегка проколол его руку — точнее, бицепс. Хелтейкер не отступил и даже не вздрогнул, когда Здрада начала проворачивать остриё в его мышце.

— За. Канчивай, — повторил он, теперь полностью развернувшись к ней. Смертный понимал, что зачинщицей была Здрада: она пыталась добиться от Малины реакции, бросала оскорбления и подталкивала её к драке. Старшая из сестёр хотела увидеть кровь... и ей было плевать, чью именно.

— Почему ты встаёшь на её сторону? — спросила она. Острие всё ещё торчало в его руке, а из прокола медленно текла кровь. Хелтейкер не ответил. Он стоял неподвижно и даже не морщился, пока мазохистка поворачивала клинок, с каждым движением погружая его глубже. Чем больше крови появлялось, тем шире становилась её улыбка. — Надо же, надо же, надо же... А мы, однако, выбрали для игр крепкого смертного.

— Здрада... — снова произнёс он; в его голосе отчётливо звучал гнев. Малина по-прежнему направляла оружие ему в спину — на случай, если Здрада попытается полоснуть её клинком.

Старшая сестра наконец вытащила кинжал и провела языком по всей длине лезвия, слизывая человеческую кровь, стекавшую к рукояти.

— М-м-м, вкус страха, — произнесла она, а от уголка её губ по подбородку побежала тонкая красная струйка.

— Значит, решил сучечкой Малинки? — спросила Здрада, всё шире улыбаясь и переводя взгляд с Малины на Хелтейкера, следя за их реакцией. — Всегда знал, что она слабейшая из нас, сестёр... верно говорю? — прошипела она ему, вбивая последнее оскорбление в Малину и окончательно выводя её из себя. Младшая демонесса была готова взорваться. Она ненавидела сестру сильнее всего на свете. Малина яростно сжала бутылку; её ногти впились в ладонь, и с неё медленно закапала кровь. Она видела лишь красное — красное, как Ад, красное, как кровь. Кровь. Кровь.

Кровь...

Она не сразу поняла, что произошло. Здрада по-прежнему стояла перед ней, невредимая, бледная и в полном шоке.

Разве она только что не ударила её?

Но затем Малина проследила за взглядом сестры и посмотрела на пол. Единственный человек, о котором она когда-либо по-настоящему заботилась, лежал там, зажимая левый бок. Вокруг него уже растекалась лужа крови, пропитывая диван, к которому он прислонился. Он смотрел на неё с тем же потрясением, что и Здрада.

Малина бросилась на Здраду, намереваясь глубоко всадить осколок ей в бок. Но удар принял Хелтейкер: он не успел обезоружить Малину. Разбитая бутылка вошла ему в левый бок, рядом с животом. На коже Хелтейкера зияла большая круглая рваная рана, залитая кровью, а внутри той виднелся глубокий прокол.

Его белая рубашка почти мгновенно пропиталась кровью. Но вместо того чтобы отреагировать как обычная жертва ножевого ранения, он лишь рассмеялся и ненадолго закрыл глаза. Открыв их, человек поднял взгляд на Малину, и, как позднее выразилась Здрада, «он, сука, улыбнулся».

— Т-ты... х-хорошо меня... достала, Малина, — сказал смертный с той самой дурацкой улыбкой. Кровь уже виднелась на его зубах, а Хелтейкер начал понемногу откашливать красную жидкость.

* * *

— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! — закричала Люцифер, и её взгляд обещал убить любого. Дьяволица заметила залитое его кровью оружие Малины и впилась в неё ещё более яростным взглядом. — Ах ты сука!

— Э-эй... не называй е-её... так, — выдохнул смертельно бледный Хелтейкер, всё ещё пытаясь из последних сил улыбаться, пока кровь стекала по его подбородку. Внимание Люцифер снова переключилось на него, и он посмотрел ей в глаза. Она действительно боялась... Дьявол... боялся. В её глазах собирались слёзы. Она не была готова его отпустить... да чёрта с два он умрёт.

— Прости, — сказала Королева и снова посмотрела на рану. — Так, так, так, ладно! — повторяла она, начиная творить какую-то магию. Адский Директор собрала между пальцами оранжевую энергию Ада, провела её по ладоням к кончикам пальцев и направила внутрь раны. От ощущения Хелтейкер закричал, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

— Вы двое, п-помогите мне... — взмолилась Директор. Здрада тут же опустилась рядом, пытаясь вспомнить заклинания, которым их учили. Малина всё ещё стояла на месте, оцепенев от потрясения. Люцифер обернулась, увидела её с оружием в руке и на мгновение испытала сочувствие к ошарашенной девушке.

— Найди Виль... ЖИВО! — рявкнула Люцифер, белая как полотно. Её сил и сил Здрады не хватало, чтобы вовремя закрыть рану. Малина секунду заикалась, затем выпустила разбитую бутылку. Та с негромким стуком упала на ковёр. Сестра сорвалась с места и с грохотом побежала вверх по лестнице; шум уже успел поднять на ноги почти весь дом.

Но пока в комнате оставались только он, Здрада и Люцифер. Тишину нарушали лишь редкие крики боли и приглушённые стоны Хелтейкера. И всё же он продолжал улыбаться, не испытывая страха перед происходящим. Он всегда знал, что умрёт у себя дома, а не на залитом кровью поле боя и не в сырой камере пыток.

Хелтейкер посмотрел на Здраду. Тушь текла по её лицу, а кожа у неё стала ещё бледнее обычного: даже под макияжем она приобрела болезненно-белый оттенок. Вместе со слезами это делало Здраду ужасно несчастной. Время от времени женщина вытирала глаза, но лишь сильнее размазывала косметику — бедняжка. Демон Сучка едва могла сосредоточиться, и движения её рук были куда менее плавными, чем у Дьяволицы.

Затем он посмотрел на Люцифер. Она тоже побледнела, но сохраняла ясную голову и не позволяла чувствам повлиять на качество работы.

— Э-эй, Люси, — произнёс человек, стараясь не морщиться от боли, пока энергия Ада латала его тело.

— Д-да-а... — дрожащим голосом отозвалась она, продолжая работать и глядя ему в глаза.

— Если я не выжив... — начал он.

— Ой, замолчи, — сказала она, пытаясь улыбнуться. Директор сразу опустила взгляд к ране. Отверстие в его теле напоминало крошечный портал в Бездну, но до завершения было ещё далеко.

— Ох пиздец! — раздался голос. В гостиную вошла Джаджмент, которую охватила паника. Следом шла Модеус: услышав его крики, она отчаянно хотела узнать, что случилось.

— НЕТ, нет, нет, нет! — обезумевшая демонесса бросилась к нему и схватила за менее окровавленную руку. — Что они с тобой сделали?! — простонала она, а из утративших прежнюю одержимость глаз уже лились слёзы. Он вяло посмотрел на неё.

— Эй, Моде... — слова слипались, и он уже не мог удерживать голову.

— Господи, — произнесла Джастис, входя в гостиную. Она почувствовала используемую энергию, да и густой запах крови невозможно было не заметить.

— Где Виль?! — потребовала Люцифер; в её голосе всё отчётливее звучала срочность.

— Я здесь! — вскоре донёсся голос. В гостиную вбежала Вельзевул, а следом за ней — Малина. Пандемоника и Азазель появились почти сразу. Цербер пряталась за двухместным креслом и выглядывала оттуда, наблюдая за разворачивающимся хаосом.

— Здрада, отойди! — приказала Вельзевул, растолкала остальных и опустилась рядом с ним на колени.

— Помнишь, как это делается? — спросила Люцифер, не отрываясь от своей работы.

— Разумеется, — ответила Вельзевул и мгновенно призвала энергию более тёмного цвета — такого же чёрного, как сама Бездна. Хелтейкер снова закричал от мучительной боли: новый способ обжигал его и жёг внутренности.

— Джастис, Джаджмент, нам нужно больше места, — сказала Вельзевул, указывая на рыдающую Модеус и тихо всхлипывающую Азазель, которая теперь держала его вторую, окровавленную руку.

— Сейчас, — хором ответили обе, понимая всю серьёзность положения. Им пришлось силой оттаскивать Модеус, которая брыкалась и кричала. Остальные демонессы добровольно последовали за двумя Прокурорами наружу. Но Азазель отказалась уходить и заставила себя успокоиться, как только остальные члены семьи покинули комнату.

Она осталась справа от него. Её маленькая ладонь была зажата в его железной хватке, но прикосновение ангела облегчало его страдания. Прикосновение взрослого ангела могло смыть любые муки — прошлые, настоящие и будущие. Она успокаивала разум, а не физическую боль. И всё же, несмотря на происходящее, он рассмеялся.

— Н-ну вот, гляньте-ка... м-мои две любимицы и... А-А-А! М-мой ангел-хранитель, — сказал он, подавляя крик. Азазель покраснела, услышав обращение. От боли и потери крови он уже почти бредил, а рана оказалась намного серьёзнее, чем они предполагали.

Это был не первый случай, когда Малина или Здрада едва не отправили его на тот свет. Мужчина нередко получал от какой-либо из сестёр тяжёлые ножевые ранения, после которых либо оказывался в больнице, либо неделю лежал в постели, пока демонессы как могли латали его.

Пока он сидел там, время от времени с его губ срывалось ругательство, а две женщины делали всё, что могли. Азазель же читала его мысли — негласная особенность прикосновения к ангелу: они видят, о чём ты думаешь. Она погружалась в его воспоминания, боль, отчаяние, сомнения. Но за всем этим Любопытный Ангел увидела воспоминания о времени, проведённом с демонической семьёй: в голове одно за другим вспыхивали застывшие мгновения.

Его первый поцелуй с Люцифер...

...

Время, проведённое в Бездне с Вельзевул...

...

Множество смутных и пьяных игровых вечеров с Малиной...

. . .

Первая сигарета, которую он разделил со Здрадой...

. . .

Как он нёс всех трёх Цербер и бежал по пляжу...

. . .

Их с Пандемоникой соревнование по выпиванию кофе...

. . . .

Полная страсти ночь с Модеус...

. . . . .

Поездка с Джастис по открытой дороге в его старом «Мустанге»...

. . . . . . . . .

Шуточная драка с Джаджмент...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но сильнее всего её тронуло его любимое воспоминание о ней.

Они сидели на диване, а фильм закончился уже давным-давно. Хелтейкер устроился в углу, прислонившись к спинке и подлокотнику. Юный ангел спала у него на коленях, прижавшись к его груди. Мужчина смотрел на неё; от усталости глаза у него медленно закрывались, но он улыбался, глядя на драгоценный сгусток радости, мирно спавший в его объятиях, зная, что ей ничего не угрожает.

— Азазель? — мягко позвала Люцифер и положила руку ангелу на плечо, оставив багровый отпечаток на её белой форме. Азазель смотрела вдаль, словно сквозь Хелтейкера. Образы исчезли. Теперь она видела лишь расплывчатые сны.

— Он потерял сознание... Надо было везти его в больницу... Попытайся привести его в чувство, пока мы заканчиваем латать рану, — сказала Люцифер, не дожидаясь ответа. Она вытерла залитые кровью руки о свой лоб, оставив ещё один красный след.

— Похоже, ему снова придётся пройти по полной через нашу магию, — сказала Вельзевул, продолжая работать и глядя на двух остальных женщин; только Люцифер повернула к ней голову. — Ну, из-за всей этой потерянной крови... опять.

— Всё хорошо... — наконец сказала Азазель, отпуская его руку. — Я не хочу мешать... е-ему снятся хорошие сны.

* * *

— Азазель? — позвал он, и голос её защитника дрогнул. Юный ангел обернулась. Даже сквозь стену дождя Хелтейкер увидел покрасневшие глаза, а слёзы маскировались потоками воды на её лице. Хелтейкер забрался на крышу гаража, но черепица была невероятно скользкой. Поначалу мужчина никак не мог найти опору, однако в конце концов справился. Но сейчас ему было всё равно. Он выпрямился, удержал равновесие и сделал шаг вперёд. Имела значение только она.

— Подожди, что ты... — окликнул его голос сзади. Джаджмент выглядывала из окна и увидела Азазель на другом конце крыши. — Да постой... — начала она, но Хелтейкер её остановил.

— Закрой окно и задёрни шторы, — потребовал он. Джаджмент не понимала происходящего.

— З-зачем? — спросила она, начиная тревожиться.

— Просто сделай! — сказал Хелтейкер и снова повернулся к своему ангелу. Высший Прокурор, к счастью, послушалась его хоть раз, но тут же побежала поднимать остальных демонесс и сообщать о происходящем.

— Эй... Азазель, — сказал человек, сделал ещё один осторожный шаг и удержал равновесие. Холодный дождь насквозь пропитывал его красную рубашку.

— Н-не подходи б-ближе! — с трудом выговорила женщина между всхлипами. Она сделала маленький шажок назад и оказалась у самого края крыши гаража.

— Х-хорошо! — сказал Хелтейкер и поднял руки, показывая, что при нём ничего нет. Дождь усиливался, капли падали всё гуще и быстрее, промачивая их обоих до нитки. Казалось, начался настоящий муссон. Но ему было всё равно.

— Что случилось, Азазель? — почти прокричал он, пытаясь понять, что довело её до такого состояния. Ангел продолжала смотреть на него, а слёзы и дождь сливались на её лице в один поток.

— Я п-п-провалилась... — просто сказала Азазель, опустив голову от стыда. Руки безвольно висели вдоль её тела, а её нимб потускнел и совсем не излучал света. Обычно он отражал её настроение. Хелтейкер никогда прежде не видел, чтобы нимб полностью гас.

— Провалилась? — переспросил смертный, не зная, что сказать.

— Экзамены. Я п-п-провалила их все... — рыдала она, закрыв глаза ладонями в белых перчатках. — Я не знаю, ч-что теперь делать! — сказала Азазель. Только сейчас Хелтейкер полностью осознал, насколько хрупкой была ситуация. Остальные демонессы наблюдали за противостоянием: выглядывали из соседних окон второго этажа либо из окон третьего этажа над ними. К счастью, они следовали его указанию и держали окна закрытыми. Сейчас ему нужно было оставаться с Азазель наедине.

Ему было необходимо, чтобы она его услышала. Но Азазель заметила демонесс, собравшихся у окон и наблюдавших за ней, и расстроилась ещё сильнее. Она замкнулась в себе и заметно дрожала между рыданиями.

— Эй, посмотри на меня, Аз, — сказал Хелтейкер и указал на свои глаза.

— Не называй меня т-так, — ответила она, и её настроение едва заметно улучшилось. Теперь Любопытный Ангел смотрела только на него: её заплаканные глаза были устремлены на грузного мужчину на другом конце крыши.

— А почему нет? — спросил он, и на его лице появилась улыбка. Он сделал шаг вперёд. — Почему мне нельзя называть тебя Аз? Разве ты не моя Аз? — добавил он, по-прежнему улыбаясь.

— Д-д-да, — сказала Азазель. На её лице мелькнула слабая улыбка, но тут же исчезла. Она продолжала плакать, вытирая лицо рукавом у запястья. — Я... неудачница, — сказала она прямо. — Я... всех подвела.

Вот. Вот оно.

— О чём ты говоришь, глупышка? — спросил он, перестав улыбаться. — Ты никого не подвела! — прокричал Хелтейкер сквозь шум дождя; на них обрушилась настоящая гроза. Он понимал, что должен подобрать идеальные слова, одновременно понемногу приближаясь к ней. Второго шанса не будет... ведь сейчас речь шла не о нём. Одно неверное движение — и она могла поскользнуться: Азазель всё ещё стояла опасно близко к краю. — А-Азазель... с каких пор ты решила, что мы можем тебя стыдиться? — спросил Хелтейкер.

Вопрос остался в её голове и кричал громче всего остального.

Стыдились ли они её? Остальные ведь ещё даже ничего не знали.

— Я подвела тебя! — выкрикнула ангел, и от этих слов его сердце разбилось. Хелтейкер никогда не хотел, чтобы ей казалось, будто он чего-то от неё ожидает. Она могла делать со своей жизнью всё что пожелает, а он поддержал бы её независимо от выбора. То же самое он чувствовал к каждой демонессе.

— Да ни в жизнь, — сказал человек дрожащим, готовым сорваться голосом. Хелтейкер не мог смотреть на неё в таком состоянии. Он сделал ещё один шаг.

— Они обзывали меня! — крикнула она. — Все! Даже Адриэль! Азазель-демон. Азазель — шлюха человека. Азазель-падшая... — её голос тоже едва не сорвался.

Разум шептал ей, как порой шептал ему. Прыгай, Азазель. Всем будет всё равно. Ты можешь закончить всё прямо сейчас — больше никакой печали. Никакой боли. Ты уже пала. Что изменится, если упадёшь немного ниже? Всё равно встретишь их всех в Аду. Шёпот подталкивал её. Она снова посмотрела за край, разорвав зрительный контакт с Хелтейкером.

Пока её голова была повёрнута, он быстро сделал три шага. Любопытный Ангел оказалась почти в пределах досягаемости. Но мужчина понимал, что не может просто схватить её: она должна сама пойти к нему.

— Аз-Азазель, посмотри на меня! — взмолился он. Ангел не ответила и продолжала глядеть в огромную пропасть. Внезапно небо рассекла молния, и темнота на миг вспыхнула белым светом. Словно сам Бог гневался... хотя, скорее, был разочарован.

— Азазель... не надо! — снова взмолился Хелтейкер. Теперь уже его слёзы смешивались с дождём. Он не мог представить, что будет, если... это окажется страшнее всего, что могла породить Бездна. К счастью, Азазель послушалась и повернулась к своему человеку. Любопытный Ангел увидела печаль на его лице. Увидела его слёзы...

— Я больше не знаю, что делать со своей жизнью... Я провалилась... не могу я... я-я... — призналась Азазель, и чувства вырвались наружу. — Я-я больше не хочу жить! — сказала она, подняв лицо к небу и закрыв глаза. Слёзы продолжали литься, а дождь пропитывал её лицо, волосы и одежду.

Падший ангел... была сломлена.

— Даже... не... смей, — тихо произнёс он. Они стояли достаточно близко, чтобы больше не кричать; она слышала его шёпот. У Азазель не осталось слёз. Она выдохлась, устала и замёрзла. Теперь она чувствовала лишь онемение и холодное отчаяние. Ангел просто хотела, чтобы всё закончилось. Но затем он задал вопрос, заставший её врасплох. Это должно было сработать...

— Аз, помнишь, что ты пела мне? Когда я л-лежал умирающий на полу в тот день, в первый год нашей совместной жизни? Когда они з-закончили меня штопать и мы остались вдвоём? — спросил он, пытаясь улыбнуться, пока дождь стекал по его дурацкому лицу.

Ангел попыталась вспомнить, но образ умирающего Хелтейкера оказался слишком тяжёлым, и она вытеснила то воспоминание, больше никогда не желая видеть его таким. Но ведь он тоже не захотел бы увидеть тебя такой, — заговорила часть её разума, до сих пор молчавшая. Тихая, но наконец обретшая голос сторона растерянного сознания ангела умоляла её опомниться. Думаешь, ему будет легко увидеть тебя такой? — мягко спросила она снова, на этот раз громче, заглушая подталкивающий шёпот. Теперь Азазель вспомнила.

— Д-да, — наконец выговорила она.

— Тогда спой со мной припев, — попросил Хелтейкер.

После долгого молчания она неохотно согласилась:

— Х-хорошо.

Первым запел он, но она почти сразу присоединилась. Они пели в унисон, не отрывая глаз друг от друга.

— Ты моё со-о-олнышко, моя еди-и-инственная ра-а-адость. Ты даришь мне сча-а-астье, когда небеса се-е-е-ерые.

— Тебе не понять, родная, как сильно я люблю тебя. Прошу, не лишай меня со-о-олнца навсегда-а-а.

* * *

— Какого хрена он творит? — спросила Здрада у демонесс, смотревших на двоих из верхнего окна. Как только начался дождь, она прибежала обратно в дом — под дождём сигарету не так-то просто зажечь. Но любящую подымить демонессу удивило, что внизу никого не оказалось. Она поднялась и увидела Малину, Модеус, Цербер, Пандемонику и Джастис, облепивших два окна второго этажа, из которых была видна крыша гаража. Большинство прижималось лицами к стеклу, пытаясь расслышать разговор.

Они ничего не объяснили Здраде, потому что слишком внимательно слушали. Джастис без конца спрашивала: «Что происходит? Что дальше? Что он говорит?», после чего все призывали её замолчать, чтобы самим что-нибудь услышать. Поэтому Здрада поднялась на верхний этаж и нашла там Люцифер, Вельзевул и Джаджмент, смотревших вниз. Они объяснили ситуацию и теперь следили за каждым его шагом, вслушиваясь в каждое слово. В верхней части большого окна имелась маленькая створка, которую они открыли, чтобы подслушивать разговор. Но дождь сильно мешал. А теперь Здрада не понимала, зачем он запел.

— Он поёт ей. Это песня, которую Азазель пела, когда он умирал. Они как-то случайно выучили её вместе, — сказала Вельзевул, вспоминая произошедшее. На неё нахлынула печаль: крики его боли были частью множества травматичных воспоминаний, которые порой не давали ей уснуть. — Это случилось после вашей с Малиной маленькой ссоры, — добавила Муха и при упоминании его ранения сурово посмотрела на старшую из сестёр.

Будь взгляд способен убивать...

— А-а... т-точно, — ответила Здрада, чуть-чуть смутившись из-за воспоминания. — Но зачем он поёт? — снова спросила она.

На этот раз ответила Люцифер:

— По той же причине, по которой мы так сильно его любим, — все три женщины повернулись к Люцифер, ожидая продолжения. — Потому что он сделает для нас что угодно. Он любит нас без всяких условий.

* * *

Они закончили петь. Во время песни Азазель сама того не замечая отошла от края и теперь держала обе его руки. Пока они пели, она читала его мысли. В сознании человека ярко вспыхивали общие воспоминания: как они с ней ели блинчики, играли, вместе готовились к экзаменам, спали рядом на диване той ночью... Разум умолял её мыслить здраво, и, несмотря на разбитое сердце, она прислушалась. Слёзы снова потекли по её лицу, ведь песня затронула что-то глубоко внутри неё. Но он продолжал улыбаться и заключил её в крепкие объятия, которые она с радостью приняла. Долгое время они не разжимали рук, а он изо всех сил прикрывал её от дождя.

— Азазель, — мягко начал он, пока её лицо всё ещё было прижато к его груди. — Что бы ты ни сделала, ты никогда меня не подведёшь, — Ангел снова плакала у него на груди, но слышала каждое его слово. — Вообще неважно, что в этот раз тебе не удалось сдать экзамены. В следующий раз мы просто будем заниматься ещё усерднее, — продолжил он. Азазель по-прежнему не отпускала его. — И я уверен: Легион, Монастырь или любая другая святая служба, которую ты выберешь, будут рады тебя принять. Прямо как я рад сейчас.

Удивительно, но Азазель перестала плакать. Он растирал ей спину, согревая и показывая, что она в безопасности.

— У тебя всегда будет дом здесь... со мной. Пока мы вместе, мир кажется немного лучше, — улыбнулся он, хотя она этого не видела.

— Вместе? — дрожащим голосом переспросила она и наконец подняла на него глаза. Осколки её сердца понемногу соединялись, а светло-голубой взгляд встретился с его.

— Вместе, — повторил он.

— Ещё не спите? — устало спросила Вельзевул, подходя к вороху пушистых одеял и тел на диване. Только приблизившись, она заметила, что с ними находились и Цербер. Две Цербер свернулись калачиком на диване рядом с кучей одеял, а третья Цербер лежала на подушке у ног Хелтейкера.

Азазель и смертный закутались вместе. По всей видимости, после происшествия на крыше оба подхватили лёгкую простуду. Хелтейкер страдал сильнее Любопытного Ангела, которая попросту не обращала внимания на недомогание. Тепло человеческого тела, мягкость одеял и эмоциональное перенапряжение прошедшего дня вызвали у девушки сонливость и усталость. Прямо сейчас Азазель крепко спала, свернувшись рядом с Хелтейкером под общим одеялом.

* * *

Когда они вернулись с дождя, остальные демонессы засыпали их вопросами. Но он велел пока отложить расспросы.

— Ох, я так за тебя волновалась! — растроганно воскликнула Люцифер, заключая её в крепкие объятия. — Больше так не делай! — на лице Директора появилась тёплая улыбка.

— Я... не буду, — устало ответила Азазель, шмыгая носом; на её лице появилась слабая тень улыбки. Каждая демонесса по очереди обняла ангела. Впервые за долгое время в демоническом доме царила радость от воссоединения. Пока все отвлеклись, Хелтейкер отвёл Здраду в сторону.

— Ты в порядке? — спросил мужчина, тоже шмыгая носом и вспоминая их разговор перед всей драмой на крыше. Здрада по-прежнему выглядела напряжённой: его слова с тех пор не выходили у неё из головы.

«Мы всё-таки семья. Нам нужно держаться вместе».

Демону Сучку всё ещё трясло, но уже успокоилась.

— Угу. Кончай переживать, — сказала женщина, закуривая очередную сигарету. В её карманном измерении хранился неиссякаемый запас их.

— Но ты убежала? — продолжил он. Смертный понимал, что что-то не так.

— Я сказала... кончай переживать... обо мне, — Здрада холодно посмотрела на него.

— Ладно... ладно, прости... — мужчина замолчал и громко шмыгнул носом, пытаясь унять насморк. Однако Хелтейкер не стал ждать ответа и направился в гостиную. Всё постепенно возвращалось в норму, однако, прежде чем он успел сесть, Люцифер отвела его в сторону. За ней последовала Вельзевул, и теперь обе стояли перед ним на кухне бок о бок, скрестив руки.

— О чём ты, блядь, думал? — первой заговорила Вельзевул. На лицах обеих демонесс отчётливо читались недоумение и гнев.

— Чего? — спросил Хелтейкер, шмыгая носом и искренне не понимая, почему они сердятся. На кухню вошла Пандемоника и принялась готовить себе кофе. Садистский Демон прислонилась к столешнице, пока машина гудела. Он повернул к ней голову, а затем быстро взглянул на кофеварку.

— Можешь, пожалуйста, приготовить Аз что-нибудь попить?

— Сделаю... после своего, — ответила она с садистской улыбкой; сегодня это была, наверное, уже её девятая чашка. — Горячий шоколад?

— Смесь для белого шоколада, шкаф слева, — сказал он и кивнул в нужную сторону.

— Эй! Мы вообще-то с тобой разговариваем! — рявкнула Люцифер. Обе демонессы не сводили с него глаз.

— А я слушаю, — огрызнулся он.

— О чём ты думал? — повторила Люцифер вопрос Вельзевул. — Ты мог поскользнуться и упасть. Или могла упасть Азазель. Ты без всякой необходимости подверг себя опасности.

— Без необходимости? — Хелтейкер начал злиться, а кулаки у него сжались. — Я сделал это ради НЕЁ, а не ради себя! Вы бы просто оставили её там?! — спросил он, не веря собственным ушам.

— Нет! Ты же знаешь, что я бы так не поступила. Но почему ты не дал одной из нас пойти к ней? — ответила Люцифер, тоже распаляясь. — Той, кто способен пережить падение. Той, кто может открыть портал, если что-нибудь пойдёт не так. Да кому, блин, угодно, только не тебе!

— Это было... крайне безрассудно, — вставила Вельзевул, явно не желая оставаться в стороне от спора.

— Поверить не могу! — ошеломлённо произнёс он. — Я пошёл к ней, потому что мне было НЕ ВСЁ РАВНО! Я не думал, я просто действовал!

— В этом и твоя проблема: ты не думаешь! — ответила Вельзевул.

— Во-во, — согласилась с соперницей Люцифер.

— Ну что ж, я рад, что вы двое наконец-то хоть в чём-то сошлись, — прорычал Хелтейкер с притворной улыбкой, пропитанной гневом. Пандемоника протянула ему кофе и горячий шоколад для Азазель. — Спасибо! — мужчина выхватил кружки, не пролив ни капли, и пошёл прямо на двух демонесс, загородивших ему дорогу. — Отойдите, — каменным голосом потребовал он у всё ещё стоявших со скрещёнными руками женщин.

Обе кипели от ярости: им так и не удалось заставить его осознать серьёзность произошедшего.

Все эти «а что, если...»

Они всего лишь пытались показать, что он им небезразличен, хотя делали это ужасно. Кроме того, их разозлило его замечание о том, что они наконец поладили... редчайшее — почти невозможное — явление... отголосок давно минувших времён.

* * *

— Эй, Виль? — начал Хелтейкер, но на середине фразы перешёл на шёпот. — Который час? — уже совсем тихо спросил он, полусонно потирая глаза.

— Чуть больше часа ночи, — сказала Муха и ушла на кухню за стаканом молока. Он посмотрел на спящую Азазель: из кучи одеял, в которые они вместе завернулись, виднелась лишь её голова. Слабое сияние нимба под его подбородком мужчине нисколько не мешало. Наверное, пора закругляться. Цербер зашевелились и проснулись все одновременно.

— Девочки, пора в кровать, — прошептал им Хелтейкер.

— Уже?! — хором спросили они.

— Тише! — прошептал он в ответ. — А теперь идите, — все три тихонько и недовольно заворчали, но всё же поднялись и направились наверх. — Спокойной ночи, девочки.

По пути каждая по очереди обняла его за голову, а последняя ещё и поцеловала в лобик во время объятий. Вельзевул вернулась в гостиную со стаканом молока, сперва выключила телевизор, а затем отнесла все пустые стаканы на кухню. Допив молоко, она снова пришла в гостиную.

— Идём спать, — Королева Бездны улыбнулась той соблазнительной улыбкой... которую показывала лишь ему.

— Азазе... — он зевнул на полуслове. — Сначала Азазель, — Хелтейкер осторожно высвободил ангела из объятий, стараясь не разбудить её. Одеяла он отбросил в сторону — он уберёт их завтра.

Затем человек поднял её на руки, поддерживая одной ладонью под её коленями, а другой — за её спину. Голова ангела покоилась у него на плече. Хелтейкер нёс её как можно бережнее, а нимб едва-едва излучал свет. Он всегда удивлялся, как она умудрялась спать, когда над головой постоянно что-то светилось. Они медленно поднимались по лестнице, ступенька за ступенькой. Вельзевул шла следом и выключала за ними свет. При виде этой картины даже её тёмное сердце растаяло: голова Азазель безвольно лежала на плече мужчины, а Хелтейкер изо всех сил старался не шуметь.

Поднявшись на второй лестничный пролёт, они добрались до комнаты Азазель.

— Увидимся наверху, — с улыбкой подмигнула Вельзевул. Муха слегка покраснела.

— Ага... хорошо, — ответил Хелтейкер. На данном этапе ему было уже совершенно всё равно, с кем делить кровать. Он устал настолько, что ему даже пол казался заманчивым.

Мужчина наклонился вместе с Азазель и уложил её на кровать; белые простыни, как всегда, были безупречно чистыми. Он укрыл Любопытного Ангела и поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи, мой ангел.

Выключив свет и выйдя из комнаты, он готов был поклясться, что перед самым закрытием двери она во сне произнесла его имя.

«Ну и денёк», подумал он, идя по коридору и гася за собой свет. Большую часть дня прошлась в безделии, а вторая половина вымотала его сильнее, чем целый день прогулки с Цербер... Ох бля...

Теперь в голове вновь звучали слова Азазель...

Я подвела тебя. Я провалилась. Они обзывали меня... Они? Кого она имела в виду? Других ангелов?

Я заставлю их пожалеть об этом.

Хелтейкер поднялся по последнему лестничному пролёту, оставаясь уверенным, что Вельзевул уже ждёт его в какой-нибудь вызывающей позе. Он осторожно открыл дверь и увидел именно то, что предсказывал. «Так и знал». На Вельзевул были только большой красный кружевной бюстгальтер и такие же трусики. Однако Великая Муха лежала на спине и смотрела в мансардное окно. Она не ждала его, а о чём-то размышляла, хотя, возможно, лишь притворялась безразличной. Страж Разложения смотрела на звёзды. После внезапного ливня небо очистилось, и теперь их было особенно много.

Человек расстегнул чёрную рубашку, отбросил её в сторону и принялся снимать брюки.

— О чём задумалась? — спросил он, не глядя на демонессу. Вельзевул ответила не сразу, только когда он лёг рядом.

— Хотела бы я, чтобы в Бездне были звёзды, — тихо сказала старшая демонесса. Детское оцепенение исчезло, едва она заметила рядом почти обнажённого мускулистого мужчину. — А вот это приятное зрелище, — добавила она, задерживая взгляд в нужных местах.

— Могу сказать о тебе то же самое, — кокетливо ответил Хелтейкер. Несмотря на крайнюю усталость, он решил ей подыграть.

Вельзевул восприняла это как приглашение: мгновенно оседлала его и избавилась от остатков одежды. На верхнем этаже их никто не мог услышать... по крайней мере, так они думали. Поначалу всё напоминало редкую для них ночь страсти и похоти. Но вскоре происходящее стало чем-то большим, перешло в необузданную близость, чистое наслаждение, чистый экстаз. Вельзевул обладала огромным сексуальным аппетитом. Без всякий сомнений, сильнее всех сексом была одержима Модеус, но Вельзевул уступала ей совсем немного. Он овладевал ею грубо... не потому, что сам хотел жестокости... она хотела, чтобы он был грубым. Долгое пребывание Великой Мухи в Бездне, должно быть, обрекло её на сексуальное воздержание и сделало её фантазии всё более необузданными.

Он делал то, что ему велели, как и со многими другими демонессами. Это определённо была необходимая разрядка — для обоих. Он уже не помнил, когда они в последний раз проводили ночь вместе, во всяком случае, такую ночь. Хелтейкеру всё нравилось: это было потрясающе, чувственно и грубо, ощущения переполняли его... он пытался в них утонуть. Когда они наконец разомкнули объятия, оба лежали, обливаясь потом и тяжело дыша. Но человек оставался в сознании недолго: едва голова коснулась подушки, он отключился.

Вельзевул удивилась. Обычно они какое-то время обнимались, а затем засыпали вместе... или даже заходили на второй круг. Королева всё равно прижалась к нему и положила голову ему на грудь. Слушая, как ритм его сердца постепенно замедляется до спокойного, она улыбнулась. Но улыбка у неё была не тёплой и душевной и даже не соблазнительной. В ней читались злоба и жажда контроля. Наконец демонесса оказалась достаточно близко, чтобы управлять снами, которые так отчаянно пыталась подчинить, снами, за которыми наблюдала... Поток чужих мыслей прежде был расплывчатым и спутанным, но теперь становился ясным.

Она хотела, чтобы он принадлежал... только ей.

* * *

— Так куда ты хочешь поехать, Модеус? — с улыбкой спросил Хелтейкер, снова забираясь в большой «Мерседес». Они были вдвоём: сегодня они решили отправиться на свидание. День выдался прохладным, пасмурным и облачным, а одежда у обоих была выдержана в похожем стиле. Мужчина надел чёрный пиджак поверх красной рубашки, а демонесса — чёрное платье-карандаш с разрезами по бокам и красную водолазку под ним. Модеус была одета так же, как в тот день, когда он забрал их из Ада, — классический образ Модеус.

— Даже не знаю, — ответила Похотливый Демон, смущённая мыслью, что они куда-то идут вдвоём как... как пара. В первый год совместной жизни женщина получила подарочные сертификаты в спа-салон, и одно из их первых свиданий прошло там: это был парный массаж и... мягко говоря, получилось необычно... — Может, ты выберешь з-за меня? — очень застенчиво предложила она. — Ты лучше знаешь! — демонесса захлопала ресничками.

— Хм-м, — задумался он. — Наверное, можно сходить в кино, а потом где-нибудь поужинать? — мужчина заранее подготовил план, потому что Модеус никак не могла принять решение. Нерешительность была её главной слабостью. — Пойдёт? — спросил он, вставляя ключ в замок зажигания.

— О-о-о, да-а! — Модеус наклонилась к нему и с любовью заглянула в глаза.

— Ремень, — напомнил он перед поездкой. Демонесса послушалась, а её рука тем временем нашла дорогу к внутренней стороне его бедра.

* * *

Он въехал на парковку, но огромная машина с трудом помещалась на большинстве свободных мест. Наконец они нашли пустой участок, и человек сдал назад, положив руку на подголовник Модеус и обернувшись через плечо. Ей нравился этот жест. Выбравшись вместе из автомобиля, он запер его и направился с ней к кинотеатру, хотя со стороны они не особенно походили на пару.

Модеус слишком стеснялась стоять рядом с ним, пока они ждали в очереди у входа и разглядывали афиши последних фильмов, шедших в кинотеатре.

— Что хочешь посмотреть? — спросил он, пока они стояли в очереди. Она пробежалась взглядом по плакатам. Похотливый Демон заметила афишу, на которой двое мужчин смотрели на светловолосую женщину, — та сразу привлекла её внимание.

— В-вот этот, — робко указала она.

— Этот? — уточнил мужчина. Только не ещё одна «Бриджит Джонс», подумал он. Но Модеус словно прочитала его мысли.

— Нет, всё нормально. Я вижу, что тебе не нравится, — сказала демонесса, скрестив руки.

— Не говори глупостей, — ответил он, делая шаг вперёд; Модеус последовала за ним. До стойки они добрались нескоро: кинотеатр был переполнен. Когда очередь наконец дошла до них, работник странно посмотрел на пару.

«Почему они так нарядно оделись для похода в... кинотеатр?»

— Здравствуйте, можно два билета на «Бриджит Джонс»? — с улыбкой спросил Хелтейкер.

* * *

Получив билеты, они встали в очередь у входа в зал. Модеус по какой-то причине почти не разговаривала, но Хелтейкер, казалось, ничего не замечал. На самом деле она собиралась с духом, чтобы взять его за руку самой, не дожидаясь первого шага от него. Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем её рука вообще начала приближаться к его ладони. Наконец Похотливый Демон легко коснулась тыльной стороны его руки, но тут же отдёрнула пальцы. Хелтейкер всё заметил и разжал кулак, хотя до этого даже не понимал, что стиснул руку.

Теперь Модеус могла взять его за ладонь. После недолгих колебаний она всё-таки сделала это; вспотевшие пальцы женщины с трудом удерживались в его огромной руке. Демонесса с кувалдой вспыхнула от смущения и стала такой пунцовой, что почти сливалась с водолазкой. Мужчина тихо рассмеялся её реакции, ободряюще сжал ладонь и посмотрел вниз:

— Всё хорошо?

— Лучше не бывает, — с напускной уверенностью ответила женщина.

— Билетики, пожалуйста, — сказал работник у двери. Он посмотрел на Модеус, которая не сводила глаз с Хелтейкера. Почему эта женщина такая красная? — Ряд W, места вон там, сзади, — служащий оторвал часть билета и вернул остаток.

— Спасибо, — сказал Хелтейкер и повёл Модеус за собой.

Они вошли в зал и заняли места. Несмотря на очередь, зрителей оказалось на удивление мало, и два последних ряда полностью пустовали. Мужчина приобнял Модеус за плечи, и они прижались друг к другу. Это был милый, невинный момент... который ненасытное половое влечение Модеус, разумеется, вот-вот должно было испортить.

Когда началась реклама и свет приглушили настолько, что они уже не могли подробно разглядеть друг друга, она наклонилась и прошептала ему на ухо:

— На мне нет нижнего белья, — на губах задержалась лёгкая улыбка, а ладонь снова опустилась ему на бедро.

— Я думал, ты хотела посмотреть фильм, а не заняться сексом, — с ухмылкой прошептал он и огляделся, проверяя, не сидит ли кто-нибудь поблизости.

— П-п-пожалуйста, — взмолилась Похотливый Демон. Было очевидно, что она сдерживалась уже очень долго — целых два дня. Модеус обожала риск: он усиливал удовольствие... по крайней мере, по её словам.

— Ух... ладно...

В общем, неизбежное произошло... Слава Богу, все зрители сидят в первых трёх рядах, — подумал он.

Ему пришлось закрыть ей рот ладонью, чтобы она не стонала слишком громко. Это были несколько очень... насыщенных минут, и Модеус совершенно себя не сдерживала. Они изо всех сил старались не шуметь и не производить звуков громче рекламы. К счастью, им удалось оставаться достаточно тихими и закончить как раз к началу фильма, так что они смогли заняться тем, ради чего пришли. Модеус всё ещё тяжело дышала и просила продолжить, но пока он ей отказал, вместо этого заставив демонессу притихнуть и взяв за руку, чем удовлетворил женщину... на некоторое время.

* * *

— Божечки! Мне так понравилось! А когда он сказал... — без умолку рассказывала Модеус, пока они ехали. Хелтейкер не слушал её восторженный пересказ фильма. Она описывала фильм так, словно мужчина вообще не сидел рядом.

Впрочем, он должен был признать: произошедшее перед началом фильма заставило его мысли поплыть — огромная доза окситоцина и дофамина действовала именно так. Модеус и правда любила рискованные ситуации. Время от времени он посмеивался или произносил «да», но на самом деле не слушал. По какой-то причине в последнее время он чувствовал себя всё более отдалённым от своих демонесс. Ночь, когда пришлось спасать Азазель, безусловно напугала Хелтейкера, но теперь он ощущал себя... ненужным. За три года совместной жизни подобное чувство ни разу в нём не появлялось. Это чувство казалось... искусственным.

— Ты меня слушаешь? — спросила Модеус с возбуждённой улыбкой.

— Ещё бы, — ответил смертный, откровенно солгав.

— А что ты сам о нём думаешь? — спросила демонесса, внимательно изучая его лицо.

Больше никакой лжи.

— Я думаю, это был душевный фильм. Обычно за одного человека не борются сразу двое, и ей пришлось понять, кто любит её по-настоящему, — честно ответил мужчина.

— О-о-о, — в демоническом мозгу возникла совершенно новая мысль. — Никогда не смотрела на это с такой стороны! — женщина мечтательно вздохнула. — Любовь — это так развратно, — она загляделась в окно, словно грезила наяву.

— Ещё бы, — с долей сарказма усмехнулся он.

* * *

— Где мы? — спросила Похотливый Демон, только теперь поняв, сколько времени прошло, пока она смотрела в окно. Машина остановилась на парковке ресторана у края утёса — того самого, куда он водил Люцифер.

— Приехали пораньше поужинать, — с улыбкой произнёс мужчина, обошёл машину и открыл перед ней пассажирскую дверь. — А где, по-твоему, мы?

— Не знаю... я-я не обращала внимания, — призналась она; в её голосе прозвучала тревога.

— Тогда идём, — мужчина запер машину, и они направились к входу. Однако вскоре он обнаружил, что идёт один: Модеус остановилась почти сразу после того, как они отошли от «Мерседеса». Теперь она неподвижно смотрела в землю.

— Что случилось, Эм? — человек вернулся к ней, протянул руку и взял демонессу за ладонь.

— Мне нужно вести себя как твоя жена или как девушка? — спросила она, и этот вопрос возник словно из ниоткуда. Он и правда был странным.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — озадаченно произнёс он, не понимая внезапной перемены в настроении.

— Потому что мы на свидании.

— И что? Влюблённые ходят на свидания. Люди, которые недавно познакомились, тоже ходят на свидания, — сказал Хелтейкер, пытаясь успокоить её. — Так чего ты переживаешь?

— Не знаю... — вздохнула Похотливый Демон.

Для Модеус такая перемена была необычной. Обычно её ничто не волновало: если бы захотела, она трахнула бы его посреди дня прямо на диване. Но сейчас, оказавшись на «свидании», демонесса внезапно не смогла сделать ни шага вперёд. Это было далеко не первое их свидание: в первый год они много раз выбирались куда-нибудь вместе, а позднее таких прогулок стало ещё больше.

Но с тех пор как соперничество в гареме усилилось и в нём нарастал сексуальный аспект, Модеус двигалась в противоположную сторону: становилась застенчивой и замкнутой, возбуждалась не так легко и уже не находилась во власти своей зависимости.

— М-можем поехать домой, если хочешь, — сказал он, положив ладонь демонессе на плечо. Хелтейкер знал, что Модеус стеснительна, но даже не предполагал, что подобные ситуации вызывают у неё такую тревогу.

— Правда можно? Я не хочу испортить наше свидание, — произнесла она, слегка смутившись.

— Конечно, можно... И ты ничего не испортила, — улыбнулся человек. — В следующий раз обязательно сюда вернёмся.

Мысленно он принялся ругать себя, а его сознание терзало чувство вины. Ну разумеется, Модеус должна была так отреагировать: всю романтику она знала лишь по телевизору и книгам. О чём он вообще думал?! Нельзя просто сводить её в кино, а затем ожидать, что она захочет показаться на людях за совместным ужином, изображая влюблённую парочку. Он должен был действительно обращаться с ней так, словно они встречаются.

Комплименты, вопросы о её жизни, флирт. Сегодня он не сделал ничего подобного. Самым романтичным поступком у них было держаться за руки. О нескольких похотливых минутах в кинотеатре он предпочитал не вспоминать: он воспользовался ею... пусть она сама его попросила. В глубине души он знал, что Модеус не хотела постоянно находиться в состоянии возбуждения.

Он должен стать лучше...

Они вернулись в машину: слегка расстроенный, измученный виной Хелтейкер и крайне смущённая Модеус.

— Прости, — пробормотала женщина, заметив его молчание, хотя вся злость в нём была направлена исключительно на самого себя. Он включил заднюю передачу.

— Не говори глупостей, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Давай возьмём что-нибудь на вынос? — мужчина улыбнулся. — Только ты, я и пицца. Или, может, закажем тайскую еду? Знаю, ты давно хотела её попробовать.

— Я не против.

Он уже давно не спал по-настоящему крепко и безмятежно. Но сейчас он не видел снов — трудно было описать, что именно с ним происходило. Было так, словно он умер.

Ещё нет...

Время утратило для него всякий смысл, а темнота вновь стала другом. Но из мрака к нему тянулись воспоминания о прошлом. Поначалу они были лишь шёпотом — обрывками фраз, мелькающими лицами и далёкими разговорами. Затем он начал различать чужую речь, становившуюся громче шёпота.

Голоса незнакомых людей. Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, где он находится... не так-то просто разобраться, когда заперт в собственной голове.

Значит, на этот раз его всё-таки послушали...

— Посмотрите, какой здоровенный. Я бы до усрачки боялся попытаться его пырнуть!

«Ага, только полный дурак решится на меня напасть.»

— Посмотрите на шрамы у него на спине.

«Боевые раны. Не самая приятная моя особенность.»

— Мадам, ваш муж потерял очень много крови из-за тяжёлого ранения шеи. Нам пришлось провести переливание. Возможно, он не очнётся несколько дней.

«Муж?»

Время шло, и Хелтейкер всё отчётливее слышал окружающих, постепенно возвращаясь в сознание. Судя по чужим словам, ему предстояло пролежать так несколько дней, пока у него не восстановится уровень эритроцитов.

И это была далеко не последняя его кома...

Но проснуться Хелтейкер не мог: его тело всё ещё пыталось пробиться сквозь окутавшую его мутную пелену.

Сколько крови он потерял? Не было ли это побочным эффектом магии Люцифер и Вельзевул?

На самом деле в больнице он провёл всего три дня, но для него они растянулись на месяцы. Он толком не понимал, когда бодрствует, а реальность и сны сливались воедино. Однако на протяжении этих трёх дней кто-то время от времени держал его за руку.

Он чувствовал, что эта ладонь особенная — намного меньше его собственной и, похоже, затянута в перчатку. Она крепко сжимала его пальцы. Ощущение было приятным: он знал, что не один.

Насколько смертный помнил, в больницу его отправила Здрада. Вмешаться в очередную ссору оказалось плохой идеей: на этот раз Демон Сучка не проявила ни капли сочувствия, а во время нападения в ней бурлила горькая ненависть. Позднее старшая из сестёр, конечно, извинилась, но Хелтейкер хотел, чтобы она перестала по умолчанию прибегать к насилию — казалось, это было её главным побуждением. Если точнее, в больницу его привёл кинжал Здрады, вонзившийся в верхнюю часть его плеча рядом с шеей. Чуть ближе — и он истёк бы кровью быстрее, чем они успели бы его залатать.

Слава Богу, Виль и Люси... его залатали... опять.

Однажды, когда он уже шёл на поправку, чей-то голос позвал Хелтейкера... вытаскивая из тёмной ямы, в которой он был погребён.

— Смотрите-ка, кто наконец очнулся! — мужчина чувствовал себя ужасно вялым. Карие глаза уже были открыты: некоторое время он просто смотрел сквозь стену, не понимая, что очнулся.

Владелец гарема повернул голову влево и увидел молодую медсестру, которой принадлежал голос. Она поправляла подушки, чтобы он мог сесть. Мужчина простонал, приподнялся и посмотрел на... очень привлекательную медсестру.

— Спасибо, — ухмыльнулся Хелтейкер. Черноволосая женщина подала ему стакан воды.

— Пейте, — с тёплой улыбкой сказала она. Во рту у него и правда пересохло, поэтому прохладная вода пришлась кстати, и он жадно осушил стакан.

— Где я? — спросил он, поставив стакан на прикроватную тумбочку.

— В государственной больнице Альдекальдо, — ответила медсестра, отвернулась и открыла ящик рядом с кроватью.

«Где это, блять, вообще?» — подумал он, не припоминая ни одной больницы с таким названием поблизости от дома. Впрочем, мужчине было совершенно всё равно.

— Ваша жена ненадолго вышла за едой, — сказала медсестра. В её голосе прозвучала едва заметная, но несомненная ревность, а рукой она указала на пустой стул у кровати.

— Жена? — переспросил он, но тут же добавил: — Ну разумеется, — и тихо рассмеялся, устраиваясь поудобнее. Раздался странный звук — будто нажали кнопку вызова или включили рацию. Хелтейкер посмотрел на медсестру; шум шёл откуда-то у неё за спиной. Мужчина заметил, как она закрыла только что открытый ящик. Лишь теперь он понял, что был единственным пациентом в этой белой комнате: одно окно, одна дверь, шкаф, передвижной столик с различным медицинским оборудованием... и больше ничего.

«Это частная медицина? Достойное ветеранов обслуживание?» — с долей сарказма пошутил его разум, пытаясь подавить нарастающую паранойю, — «Ага... конечно.»

Мужчина начал потеть, а в сознание медленно проникали воспоминания о невозможности сбежать. У него возникло множество вопросов, и на большую часть ответили бы в следующие несколько секунд, но паранойю ему уже было не удержать. Он мёртвой хваткой вцепился в край кровати.

— Так-так-так, кто это у нас здесь? — раздался самодовольный голос. В комнату вошли две женщины. Одна из них была темноволосой детективом... той самой, которую вызвали в дом демонов в первые недели их совместной жизни... и которая после этого неоднократно арестовывала разных демонесс.

Это была детектив Саша Бёрн, а сопровождала её всё та же аловолосая младшая сотрудница, проходившая у неё обучение, — офицер Эми Джонсон, подруга его детства.

— Ну кабздец, — пробормотал Хелтейкер.

«Только не эти два клоуна.»

Он старался не позволять демонессам влипать в неприятности, пока они жили у него, но это их не останавливало. К счастью, худшими проступками оставались незаконное проникновение, провоцирование драк... или выдача себя за полицейских... Главными виновницами обычно становились Джаджмент, Джастис, Здрада, Азазель, Модеус и Цербер.

Неужели они успели во что-то вляпаться, пока он был без сознания? Какую ещё беду они натворили за время его отсутствия?

— Не волнуйтесь, «мистер Тейкер». Какое дурацкое прозвище — «Хелтейкер». Эми мне о нём рассказала, — темнокожая женщина выдержала паузу. — Мы пришли не из-за них... на этот раз. Мы пришли из-за вас, — сказала детектив.

— Привет... Эми, — Хелтейкер помахал аловолосой сотруднице, стоявшей у двери. Та махнула в ответ, но ничего не сказала. Детектив подошла к пустому стулу возле кровати, села, закинула ногу на ногу и взяла в одну руку блокнот.

Саша была одета в привычный серый костюм — единственный наряд, в котором он когда-либо её видел. На Эми была обычная чёрная полицейская форма: застёгнутая на пуговицы рубашка с различными нашивками и знаками звания на левом плече. Поверх капрал носила тактический разгрузочный жилет, а у её правого плеча висела рация.

— Я прочитала ваше дело, — начала Саша, листая блокнот и собирая нужные боеприпасы для предстоящей словесной схватки.

— Давно пора, — шутливо ответил Хелтейкер, не понимая, к чему ведёт разговор.

— Имя скрыто, цитирую: «ради безопасности свидетелей». Семь лет в армии, четыре года в частной военной компании, неподтверждённое число убитых, пережил несколько смертельно опасных столкновений почти без единой царапины...

— Мои шрамы говорят об обратном. Хотите посмотреть? — мускулистый мужчина перебил её, но Саша не остановилась.

— Четыре месяца подвергался пыткам в ОАЭ, попал в засаду при сопровождении особо важного лица, — продолжила она, время от времени поднимая глаза. Становилось очевидно, что детектив хорошо подготовилась и теперь пыталась вывести его из равновесия.

И у неё получалось...

— Ближе к делу... детектив. Зачем вы здесь? — резко спросил Хелтейкер. Его взгляд стал ледяным и враждебным. Пульс у него участился, а дурные воспоминания продолжали захлёстывать его мысли. Женщина улыбнулась, видя, что допрос достиг цели.

— О, к причине нашего визита это не имеет никакого отношения. Но должна признать: впечатляет, — Саша закрыла блокнот и положила его себе на колени.

Глоть...

— Вы стали для нас лицом, представляющим интерес. Ваша семья, исчезновение три года назад и способность растворяться в воздухе. Многочисленные вызовы, связанные с вашими «дочерьми» и женщинами, с которыми вы живёте. Их выдача себя за сотрудников полиции с видеокамерами... весьма занятная история, скажу я.

Старшая сотрудница правоохранительных органов сделала паузу, чтобы вдохнуть.

— А теперь ещё и эта рана, — она указала ручкой на его торс. — Врачи назвали произошедшее чудом. Любой человек с таким глубоким ранением истёк бы кровью за считанные минуты. Кто-то помог вам? — на лице женщины появилась дьявольская ухмылка, похожая на улыбку Люцифер.

Он промолчал — единственная доступная ему сейчас защита. Мужчина повернулся и заметил, что медсестра по-прежнему находилась в комнате, положив руку на большой шприц — вероятно, с успокоительным на случай, если он станет агрессивным.

— В этом нет необходимости, я буду сотрудничать, — сказал Хелтейкер медсестре. — Чего вы хотите? — мужчина сделал ещё один глоток из белого пенопластового стаканчика, который добрая медсестра успела снова наполнить.

— Разведка подтвердила, что три года назад, непосредственно перед исчезновением, вы внедрились в несколько сатанинских культов и групп местных террористов, чтобы совершить... нечто... — Саша замолчала, не отводя тёмно-серых глаз. — Мы хотим знать зачем.

— И что с того, если я люблю поклоняться Сатане? — полушутя ответил Хелтейкер, не прерывая поединка взглядов.

— Кроме того, мы хотим, чтобы вы объяснили происхождение вашей семьи в сатанинском стиле. Они что, просто появились три года назад? — спросила она. Этот вопрос явно давно не давал детективу покоя.

— Мужику уже нельзя остепениться? Я решил, что полиаморные отношения мне подходят... — с притворной невинностью сказал смертный. — И да, у некоторых уже были дочери. Быть счастливым теперь преступление?

Саша улыбнулась этим уклончивым ответам — они подтверждали то, что она и так знала. Допрос её удовлетворил, и женщина поднялась. Это не было полноценным расследованием, потому что капитан его не разрешал. Детектив лишь хотела немного надавить и посмотреть, какая ложь посыплется из его рта.

— Ваша страна обязана вам многим, очень многим, — на одно предложение она заговорила искренне, пусть лишь на одно. — Но мы будем наблюдать за вами... очень внимательно.

Обе женщины направились к выходу. Эми кивнула ему и вслед за детективом покинула комнату.

«Бля, бля, бля», — подумал он.

Когда обе полицейских вышли, медсестра заметно расслабилась.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила она, тоже направляясь к двери, и перед выходом обернулась, ожидая ответа пациента.

— Ничего, что может дать это место.

— Мне ужасно жаль, сэр. Просто раньше случалось, что задержанные пац... — медсестра изо всех сил пыталась объяснить свою роль в произошедшем.

— Не нужно ничего объяснять, дорогуша. Это был не первый мой допрос, — он одарил женщину грубоватой ухмылкой. Вот только одиночество навалилось с новой силой: Хелтейкер скучал по своей семье. Человек сейчас был слишком слаб, чтобы выбраться из постели и сбежать. А теперь за ним ещё и собирались постоянно следить... Ему нужно убираться отсюда как можно скорее!

Но... что он вообще мог сделать?

Черноволосая женщина с хмыканьем вышла, и мужчина снова остался совершенно один... опять.

— Что с ней вообще? — раздался от двери жизнерадостный голос.

Он обернулся и увидел входившую Потрясающего Демона, которая жевала шоколадный батончик из торгового автомата. Её рога и хвост временно исчезли, создавая видимость человека. Хелтейкер совершенно позабыл, что его пришла навестить его «жена». При виде дружелюбного лица он ощутил такое облегчение, что к нему вернулись силы.

— О, да это же моя жена! — рассмеялся мужчина.

— О, привет! Ты очнулся, — демонесса подошла и крепко его обняла. Он ответил на объятия и некоторое время не хотел отпускать. — Пришлось сказать, что я твоя жена, иначе меня бы не пустили. Мы все думали, как тебя навестить. Разумеется, прийти хотели все, но понимали, что это невозможно, поэтому выбрали слепую старушку, ведь она больше всего похожа на человека, — улыбнулась слепая женщина, поправляя очки.

Хелтейкер молчал, продолжая наслаждаться объятиями.

— Да ладно тебе, не мог же ты настолько по мне соскучиться, — Джастис немного покраснела, заметив его молчание.

— Сильнее, чем ты думаешь, — они разомкнули объятия, и мужчина улыбнулся ей. — Погоди-ка... как нахрен ты меня нашла? Как нахрен ты раздобыла шоколадный батончик?! И как ты вообще здесь очутилась?! — Хелтейкер по-прежнему недооценивал возможности зрения демонессы.

— Не задавай вопросов о моих таинственных способах. У тебя опасные глазки, у меня эхолокация, — пошутила она и подмигнула ему сквозь тёмные очки.

— Потрясающий Демон, незримая волшебница, — пошутил смертный, спуская ноги с кровати.

Несмотря на своё состояние, он должен был выбраться отсюда: больница заставляла каждый тревожный звоночек в его голове греметь в полную силу. Хелтейкер отсоединил от себя датчик аппарата, следившего за его жизненными показателями. Машина издала протяжный сигнал остановки сердца, сильно напугав Джастис.

— Т-ты в порядке, чувак?! — воскликнула Потрясающий Демон и поспешно протянула руку, будто он только что умер у неё на глазах.

— Да, всё нормально. Помоги мне выбраться отсюда, — сказал он, пошатываясь в сторону демонессы. Из-за головокружения мужчине пришлось опереться на стоявший рядом передвижной столик.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — в голосе женщины звучало настоящее беспокойство. — Здрада тебя серьёзно отделала... о-обопрись на меня.

Слепая демонесса перекинула его огромную мускулистую руку себе через шею и помогла выпрямиться, принимая часть веса на себя.

— Ещё бы. Терпеть не могу больницы, — Хелтейкер наполовину вёл сам, наполовину позволял вести себя к двери. — Вытащи меня отсюда... п-пожалуйста.

* * *

Похититель демонов провёл ещё одну бессонную ночь с Модеус. Ему понравилось снова провести с ней день, а особенно то, чем закончился вечер. Но теперь мужчина лежал без сил и всё ещё был не способен уснуть. Мысли его метались и снова нашёптывали ему... хуже обычного. Чистая горечь, чистая ненависть, обвинения в собственный адрес... и в адрес его демонесс... Вина тоже обрушивалась на него — вина за то, как он поступал с демонессами...

Он ненавидел такие состояния.

Разве он не был таким всегда?

Хелтейкер осторожно отстранил от себя Модеус, стараясь не разбудить обнажённую демонессу. От жара тела Похотливого Демона он обливался потом. Мужчина вышел из комнаты в одной большой расстёгнутой рубашке, край которой едва прикрывал пах. Он медленно спустился по лестнице в темноту, осторожно ставя ноги на каждую ступеньку.

Добравшись до холодильника, мужчина налил себе ледяной воды. Автомат тихо загудел, выпуская почти замёрзшую жидкость. На мгновение он оставил дверцу открытой и наслаждался прохладным воздухом, пытаясь хоть немного остыть. С этим летними ночами задолбаешь...

«Они в тебе не нуждаются... без тебя им будет лучше... Они пришли сюда только из жалости», — продолжал шептать ему разум.

Кулаки его сжались, ладони были мокрыми — пот становился невыносимым.

Неужели он заболел?

Так продолжалось уже неделю — с самого инцидента с Азазель на крыше. Ещё во время свидания с Модеус в кинотеатре несколько дней назад Хелтейкер понял, что что-то не так. С того дня миновало почти полнедели. Человек собирался устроить Вельзевул пикник на пляже, но стоило им провести рядом несколько часов, как его накрывала странная тошнота.

Смертный чувствовал себя... странно.

«Словно ты не хочешь здесь находиться...»

— Заткнись! — он с силой захлопнул дверцу холодильника.

Может быть, он просто не высыпался?

— Всё хорошо? — раздался из темноты голос. Он вздрогнул, не подозревая, что внизу был кто-то ещё. Из кухонных теней появилась Вельзевул. Первыми показались глаза демонессы — два красных, голодных глаза. На ней была большая красная рубашка — одна из его рубашек.

— Ох, Виль! Не делай так! — сказал Хелтейкер, удивляясь, что не расплескал воду. — Мне просто захотелось попить. Кажется... кажется, я простудился, — добавил он, отпивая воду и глядя на её тёмный силуэт. После яркого белого света холодильника глаза человека постепенно привыкали к темноте.

Старшая демонесса посмотрела на его грудь. Мужчина был насквозь мокрым от пота; его влажная кожа блестела в свете холодильника, а затем сверкала в слабом бледном сиянии луны, проникавшем через окно. Выглядел он плохо...

«Думаю, пора», — решила Вельзевул.

— Бедняжка, — Королева Бездны приложила ладонь к его лбу. Смертный весь горел. — Ты, должно быть, совершенно измучен.

Её слова эхом разнеслись в сознании Хелтейкера. Он даже ощутил лёгкую благодарность за то, что они заглушили его мысли.

Заглушили... его... мысли...

— Я... измучен, — повторил Хелтейкер, пытаясь изобразить улыбку. Он был благодарен за заботу, но считал, что беспокоиться не о чем.

— Сказать остальным? — в голосе женщины звучало искреннее беспокойство.

— Н-нет... не говори остальным, — мужчина вытер лоб.

Что-то... было не так.

— Им нет до тебя дела... но не мне, — Вельзевул прижалась к нему и положила прохладные ладони на его обнажённые бёдра. Слова отскакивали от стен его разума, приказывая подчиниться.

— Им нет до меня дела... но не тебе, — несчастный мужчина всё глубже смотрел в красные глаза, попадая в ловушку.

— Я... люблю тебя, — глаза Стража Разложения стали тёмно-красными, а затем полностью почернели. Зрачки слились с радужками, и вместо глаз остались пустые круги. Луна едва освещала комнату, поэтому Хелтейкер с трудом различал черты её лица, но теперь красный цвет из её глаз исчез окончательно. Ничего не осталось... только глаза... чёрные, как Бездна. Его разум сломался... о-он должен был подчиниться...

— Я... тоже... люблю... тебя, — без колебаний ответил он.

ЭТО... НЕ... ПРАВИЛЬНО!

Разум больше ему не принадлежал. Мужчина был зачарован и заперт в собственном теле... был лишён контроля...

— Я... хочу провести... с тобой всю вечность, — произнёс чей-то голос. Он принадлежал не ей... он принадлежал ему. Человек должен был сопротивляться... но уже проиграл. Он продолжал смотреть. Все черты женщины исчезли, и теперь были видны лишь две бездонные ямы — её глаза... сливавшиеся в одну. Темнее окружавшей их тьмы.

Словно он снова оказался в Бездне — н-нет, только не снова...

— Я знаю... — Вельзевул улыбнулась властолюбивой улыбкой... теперь он полностью принадлежал ей.

— Отпусти его, сучка, — ему показалось, что кто-то произнёс эти слова. Возможно... Люцифер?

Кто... такая... Люцифер?

* * *

Директор Ада тоже спустилась ранним утром за стаканом холодной воды — ночь выдалась душной и сухой. Войдя на кухню, Люцифер увидела беседующие силуэты. По разнице в фигурах она сразу поняла, кто это, и мгновенно ощутила ревность.

Но Королева почувствовала, чем занимается Вельзевул: как правительница Ада, она обладала особым чутьём на подобные вещи.

— Отпусти его! — снова приказала Люцифер. Прежде чем соперница успела подойти, глаза Вельзевул вернулись к обычному красному цвету.

— Не понимаю, о чём ты, — сказала она, отступая от раба. — С ним всё нормально, — женщина указала на его голову. Это было не совсем правдой: с виду он казался обычным, но Вельзевул по-прежнему управляла им. Как марионеткой, дёргая каждую нить согласно своему замыслу.

Люцифер не сводила глаз с Вельзевул, затем подошла к безучастному Хелтейкеру и встала перед ним. Директор обхватила ладонями его мокрое от пота лицо.

— Э-эй, ты здесь? Ч-что она тебе говорила? — Люцифер умоляла ответить. Человек просто смотрел на неё, словно сквозь неё; на бледном лице не было ни единой эмоции. — Т-ты меня слышишь? — женщина тут же захныкала, а в её глазах стремительно появились слёзы.

Снова... никакого ответа. Хелтейкер был полностью зачарован — пустая оболочка, запертая в собственном разуме... в самом страшном месте, где только можно оказаться. Внутри он кричал, пытаясь вернуть контроль и показать ей, что всё ещё здесь. Но это было бесполезно... Теперь он исчез и целиком зависел от воли Вельзевул.

— Ты отнимаешь... у меня всё... и тебе всё равно было мало? — зловещим голосом произнесла Королева Ада и молниеносно развернулась. — Сука ты ебучая! — закричала Люцифер и бросилась на Повелительницу Мух. Но Хелтейкер оказался быстрее: схватил Люцифер и удержал её, не позволяя причинить Вельзевул вреда.

— П-пожалуйста... н-не заставляй меня вредить тебе, — сказала Люцифер, обращаясь к Хелтейкеру; слёзы уже ручьями текли по её лицу. Дьяволица не могла повернуться и посмотреть на него: человек удерживал её подобием захвата за шею. Люцифер показалось, что он что-то произнёс, но она уже почти ничего не слышала.

На лице Вельзевул появилась озорная ухмылка, скрытая темнотой.

Дьявола душил её человеческий раб... хотя она знала, что он никогда не поднял бы на неё руку.

Это был не он... не он.

— П... р... о... с... т... и...

— У-у-у... башка моя бедная, — пробормотал Хелтейкер, обхватив голову обеими руками. Казалось, его огрели кирпичом.

На самом деле его огрели тостером.

Хелтейкер чувствовал себя отвратительно: всё его тело болело, сил у него не осталось. Он потёр глаза, пытаясь вспомнить, где находится. Человек оглядел комнату: это была его комната... точнее, комната Вельзевул. Всё заливал яркий свет — похоже, уже наступила середина дня.

Он никогда не спал до середины дня...

Вельзевул... Где она?

Смертный осмотрел комнату, но демонессы в постели не было. Её слова по-прежнему отдавались в голове. Воздух пропитал густой аромат духов — смесь клубники и ванили, которую Вельзевул полюбила и теперь постоянно использовала. Её шёпот всё ещё...

Постойте, какой шёпот? Разум Хелтейкера больше ничего ему не нашёптывал... о-он был свободен!

Погодите, который час? Какой сегодня день?!

Не замечая собственной наготы, мужчина вскочил с кровати и поначалу слегка пошатнулся от головокружения. Затем Хелтейкер принялся искать в шкафах одежду: красную рубашку и чёрные костюмные брюки... как обычно.

Два вида одежды, имевшиеся в каждом шкафу.

Желание получить ответы на мечущиеся в его голове вопросы едва не заставило человека бегом спуститься по лестнице. Но, оказавшись на втором, а затем на первом этаже, он заметил, что все двери распахнуты. Все комнаты были пусты...

— Люси? — позвал Хелтейкер в безмолвном доме. Никакого ответа. — Джастис? — снова крикнул он. Никакого ответа. — Джаджмент?! Азазель? Моника? Малина? Здрада?! МОДЕУС?!... Цербер? — на мгновение он умолк. — ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?! — его голос почти превратился в крик, разлетевшийся по дому. Смертный с грохотом сбежал по лестнице на нижний этаж. — Где все?!

— Так-так, кто это у нас наконец проснулся! — раздался голос у него за спиной. Это была Вельзевул, одетая в привычную белую рубашку, багровый жилет и пиджак. В руках она держала тарелку блинчиков. Они выглядели холодными, а вдобавок ещё и подгорели. — Я решила дать тебе выспаться. Как поживает мой большой красавчик? — кокетливо спросила она, лишь сильнее разозлив Хелтейкера. Воспоминания медленно возвращались, и он освобождался от её власти... А она это чувствовала.

Он молчал, сжимая кулаки и изо всех сил пытаясь сдержать нарастающий гнев.

— Где... они? — процедил мужчина сквозь зубы.

— Кто «они»? — Виль пыталась изображать невинность, но на лбу у неё выступили капли испарины. — Здесь только... мы вдвоём, — голос мерзкой твари снова эхом отозвался в его разуме. — Блинчиков? — спросила Королева Бездны. Однако Хелтейкера притягивали не блинчики, а её всё сильнее темневшие глаза.

Но прежде чем она успела что-либо сделать, Хелтейкер тяжело шагнул к женщине и выбил тарелку с подгоревшими шоколадными блинчиками из её рук в багровых перчатках. При ударе о кафельный пол тарелка разлетелась вдребезги, а десерт рассыпался рядом. Цербер уже набросились бы на добычу...

— Ладно, хорошо! Значит, поступим по-плохому! — прорычала соперница Дьявола и закрыла глаза. Вельзевул подняла руку и вытянула её к его лицу раскрытой ладонью, словно пыталась физически остановить. Человек почувствовал, как его разум вновь ускользает... она пыталась вернуть контроль.

Нет... н-не в этот раз. Он изо всех сил зажмурил усталые глаза и замотал головой.

Только мы вдвоём... Только... мы... вдвоём...

НЕТ!

Он больше никогда и никому не позволит проникнуть в свой разум.

Раб должен был отпор хозяину. Она вновь разъедала его сознание, отравляла его. Но теперь он наконец видел происходящее. Хелтейкер понимал, что в одиночку с ней не справится. С каждым словом её влияние крепло, а фраза повторялась в его голове снова и снова.

Он... должен... сопротивляться.

И тогда он сделал единственное, что мог: мысленно потянулся к своей семье... где бы они ни находились.

* * *

— Быстрее, чувак! — возбуждённо кричала Джастис, перекрывая рёв двигателя его «Мустанга». — Я бы ни на что это не променяла...

— Мне с тобой очень весело, — сказал Хелтейкер Малине и улыбнулся, заметив, как та заливается краской. — Я ненавижу тебя меньше...

— ПОРА УМИРАТЬ, ГРЕШНИК! — радостно выкрикнула Джаджмент, пытаясь повалить человека. Они боролись, пока он не оказался на спине. — Никогда нас не покидай...

— СПАСИБО, СПАСИБО! — Азазель переполняло счастье, когда он пообещал прийти на её выпускную церемонию. — Я тебя не подведу...

— Сделаю... после своего, — садистская сторона Пандемоники всегда заставляла его посмеиваться. — Ты в безопасности... пока что...

Он навсегда запомнил, как Модеус, густо краснея, пыталась взять его за руку. И их бесчисленные полные похоти ночи, которым он давно потерял счёт. — Божеки! Мне так понравилось!..

— Цербер, хотите прогуляться? — спросил он и сразу пожалел, что выразился так прямо. — НЕЧЕСТНО! МЫ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО ЭТО ГОНКА...!

— Мы всё-таки семья. Нам нужно держаться вместе, — пытался утешить Здраду мужчина. — Я очень ценю то, что ты делаешь для моей сестры. Я давно не видела её такой счастливой...

— Я-я люб...

* * *

Но был ещё кое-кто, кому он был нужен. Несмотря на всё, что она сделала, ей был нужен он.

Хелтейкер открыл глаза, но вместо Госпожи Бездны увидел испуганную, объятую ужасом женщину, забившуюся в уголок кухни. Она сидела на полу, закрывая голову руками.

Осколки белой тарелки и блинчики по-прежнему лежали в стороне. Человек победил её — его мысли вытеснили её собственные. Страж Разложения исчерпала силы; она была изнурена, изо всех сил пытаясь заглушить разум раба и вернуть себе контроль.

Он сверлил её взглядом. Старшая демонесса дрожала и испуганно смотрела снизу вверх, а при виде такого жалкого зрелища Хелтейкера на миг охватило сочувствие. Вельзевул заслужила это... но сейчас он был ей нужен... сильнее, чем когда-либо. Несмотря на содеянное, она нуждалась в... спасении.

И тогда его разум обратился к любимым воспоминаниям о ней — к времени, проведённому ими вместе в пустоте.

* * *

— Как тебе мой замок? — с широкой улыбкой спросила Владычица Мора. Они бродили по её творению, казалось, уже несколько часов; она и правда провела здесь слишком много времени.

Правильно ли было называть это «внизу»?

В замке имелись четыре хозяйские спальни, а также одна отдельная, величественная, достойная «Её Высочества», с огромной круглой кроватью пурпурного цвета. Были там комнаты для прислуги, громадный украшенный внутренний двор, необъятная столовая, колоссальная шахматная доска... двери с ловушками, за которыми скрывались пурпурные щупальца... множество разбросанных по владениям фонтанов, извергавших чёрную жидкость разными узорами, рвы размером с озёра и, что тревожило сильнее всего, колодки и виселицы... с уже приготовленными петлями.

Королева, достойная замка в Бездне...

Сейчас они отдыхали вместе в дворцовых садах, сидя на чём-то, похожем на скамью. Сидели на чём-то — на самом ничто.

— Впечатляет, — без утайки ответил Хелтейкер. — Как ты и говорила, удивительно, что вообще можно создать из самой ткани тьмы, — улыбнулся человек. — Тебе придётся меня научить, — полушутя добавил мужчина.

— О... конечно! — сказала Великая Муха, слегка покраснев.

— Как думаешь, сколько мы здесь пробудем? — спросил Хелтейкер, гадая, заметили ли Люцифер и остальные его отсутствие.

И было ли им вообще не всё равно...

— Мы? — переспросила новая демонесса.

— Да. МЫ оба рано или поздно выберемся отсюда, — ответил смертный, одарив её своей фирменной улыбкой. — Люцифер или кто-нибудь ещё откроет нам портал... Скоро... надеюсь.

Он протянул Багровой Королеве последний холодный блинчик с тарелки, которую принёс с собой.

— Нам? — повторила женщина и покраснела ещё сильнее. Она старалась не демонстрировать неблагодарную жадность, пока ела последний блинчик, и на этот раз не заляпать соблазнительно свою грудь шоколадом и пурпурной слюной...

— Ну, я не собираюсь оставлять тебя здесь, — Хелтейкер придвинулся немного ближе. Он приобнял её за плечи и ласково погладил по боку. — Не представляю, каково тебе было... оставаться одной так долго.

Вельзевул наслаждалась объятиями, но одновременно слегка тревожилась.

— Мы с Люси... — начала Виль и умолкла. — Мы не ладим... больше.

Великая Муха отвернулась, глядя туда, где должен был находиться пол.

— Что ж... — от других демонесс мужчина почти ничего не слышал о Вельзевул и совсем не знал об их вражде. Теперь настала его очередь начать фразу и сразу её не закончить. — Я заставлю её с тобой помириться, — успокоил он. Этот жест удивил Муху.

— Ну, т-тебе не обязательно... Я лишь разрушу твой гарем, а, судя по рассказам, там всё просто прекрасно, — на её лице появилась печальная гримаса. Какая ирония.

— Не говори глупостей, — улыбнулся Хелтейкер той самой простодушной, искренней и тёплой улыбкой. Её раздражало, насколько он счастлив. Эта улыбка наверняка фальшивая, думала она.

«Со временем ты научишься это любить», — шептала ей Бездна.

— Обещаешь? — голос женщины дрожал. Она не могла поверить в доброту, которую ей преподнесли на блюдечке. В буквальном смысле.

Свобода...

— Обещаю.

Это был лучший день в её жизни...

* * *

— Вельзевул, — тихо сказал Хелтейкер. Он сидел на корточках рядом, положив ладонь демонессе на плечо. Она с изумлением смотрела на него — он и правда был нечто.

Как это примитивное существо сумело превозмочь её силу?

Королева могла управлять кем угодно — обитателем Ада, смертным или демоном. Она могла заполучить любого, кого пожелает. Она была Вельзевул: Багровая Королева, Страж Разложения, Госпожа Мух, больше не Изгнанница, Владычица...

— ВЕЛЬЗЕВУЛ! — крикнул Хелтейкер, и его гнев нарастал. Муха вырвалась из собственных мыслей.

Он был особенным...

— Где они?! — потребовал мужчина, опустившись перед ней на колени на кафельном полу кухни. Он обеими руками схватил её за плечи; в его голосе звучала отчаянная настойчивость.

— Кто «они»? — заикаясь спросила Вельзевул и попыталась натянуть улыбку.

— Где наша семья? — взмолился он.

Наша... Наша семья?

Притворству пришёл конец — она проиграла. Теперь Вельзевул понимала, что не сможет оставить его только себе. Впрочем, в глубине души она всегда это знала. Пора было признаться.

— Они вернулись в Ад, — слёзы уже грозили хлынуть из её глаз.

— Все? — Хелтейкер поднялся, но продолжал смотреть на неё сверху вниз.

— Все... до единого.

Он уже знал ответ, но всё равно должен был спросить.

— Почему? Почему они ушли? — спросил человек, отворачиваясь. Изгнанница тоже поднялась, робко скрестила руки и время от времени вытирала глаза.

— Ты был сам не свой, подавленный, т-ты больше не проводил с нами времени, — женщина попыталась убедить его в очередной лжи.

— Я ни с кем не проводил времени... только с тобой... верно? Хватит уже врать напропалую, Виль, — выплюнул он. — Я... вспомнил теперь.

Глоть.

— Как долго я был таким? — потребовал он, снова повернувшись к демонессе. Она не ответила и лишь вытерла слезу.

— СКОЛЬКО?!

— Н-несколько недель, — пробормотала она, глядя в пол.

— НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ?! — закричал Хелтейкер. — Да ты, должно быть, бля... — он осёкся, прикрыл лицо правой ладонью и попытался сдержать необузданные чувства, грозившие поглотить его. — Почему? Зачем ты это сделала? — повторил он, расширяя вопрос. Человек знал, что она властная демон: либо всё по её, либо никак. Но зачем она прогнала остальных? Её молчание лишь сильнее распаляло его ярость.

— Зачем ты отравила меня? Отравила мой разум?! — Хелтейкер кипел от гнева, но не показывал его. В его голосе отчётливо звучало ярость, однако злость сейчас ничем не помогла бы. Вельзевул понимала, что больше не может лгать. Ей предстояло искупить грехи, и, хотя он наверняка никогда её не простит, она всё равно глубоко о нём заботилась.

— Я хотела, чтобы мы были вместе. Я хотела вернуться к тем дням в Бездне. Мы были счастливы... — Виль пыталась убедить скорее себя, чем Хелтейкера.

— Не принимай моё сочувствие за слабость, — ровно произнёс человек. — Счастливы? Ну что за хрень, — рассмеялся Хелтейкер. На мгновение его взгляд остановился на тостере на столешнице.

Почему тот был слегка помят, словно в него что-то врезалось? И почему на нём было красное пятно?

— Как ты это сделала? — мужчина снова посмотрел на демонессу, по-прежнему крепко сжимая кулаки. — Ты не накачивала меня наркотиками и не применяла магию. Насколько мне известно... Так как? — потребовал он.

Соперница Дьявола долго не отвечала, но наконец прошептала первые слова, а затем заговорила обычным голосом:

— Мы, демоны, называем это переписыванием нейронов. Некоторые хорошо обученные способны делать это телепатически, но я... не способна. Я старалась действовать незаметно, поэтому, когда мы... — демонесса замялась, прежде чем продолжить. — В основном через физический контакт. Оно распространяется медленно. Разъедает разум, использует воспоминания и кошмары, заставляет тебя вер... — она осеклась. Он уже понял суть.

— Так вот почему мне снились кошмары! Вот почему я НЕ МОГ, БЛЯДЬ, СПАТЬ! — его крики оглушали её. Получив ответ, Хелтейкер наконец выплеснул ярость. — Ты управляла мной... — он с отвращением посмотрел на пристыженную демонессу. Она лишь кивнула — ей было слишком стыдно говорить вслух.

— Так, хорошо... Хорошо... — он сделал глубокий, дрожащий вдох. — Мы можем всё исправить, — мысли человека неслись вскачь. — Я уже однажды попал в Ад и смогу сделать это снова.

Вельзевул на мгновение оживилась.

— Мы? — женщина попыталась увести разговор от собственной мании величия и удержаться за любую надежду на то, что они останутся вместе. Этот вопрос лишь сильнее разозлил его. Освободившийся раб подошёл к ней, вынуждая отползать, пока путь ей не преградила столешница.

— Ты поможешь мне... хочешь того или нет! — с садистской улыбкой прошептал мужчина. Вельзевул охватил страх, который она изо всех сил пыталась скрыть. Когда смертный сделал ещё один шаг, из её груди вырвался тихий всхлип. Он угрожающе прижал её своим телом к столешнице и заговорил опасно тихим шёпотом:

— Иначе ты пожалеешь, что я не оставил тебя в Бездне...