Сияй (гет)

Просмотры на Ютубе давно уже перевалили за двадцать миллионов, но Кьёка никак не могла почувствовать облегчение. Ей было мало — её цель, её самое заветное желание никак не сбывалось. Она трудилась день ото дня всё больше и больше лишь бы достичь её, но ничего не выходило.

Лейблы отказывали, присылая в ответ сухие отписки; менеджеры звёзд и других музыкальных блогеров кидали её номера в чёрные списки; а независимые продюсеры даже не отвечали. Кьёка не понимала, почему музыкальное сообщество её избегает, хотя, наверное, скорее не хотела верить, что виной всему был её недавний отказ Томуре Шигараки.

Рука дрогнула и зажатая в ней барабанная палочка соскользнула с металлического диска вместо того, чтобы ударить по нему. Злость, копившаяся всё это время внутри, вырвалась наружу с криком. Гараж, переоборудованный под студию, наполнился отчаянием.

Может, нужно было согласиться?

Может, нужно было поступиться с принципами?

Может, не так уж и плохо рекламировать казино, раз все её коллеги по Ютубу делают это?

Может.

Может.

Может.

А, может, пошло оно всё?

И Шигарки этот, и музыкальная индустрия, и чёртовы мечты о концертном туре?

Будет она и дальше снимать каверы, выпускать большие видео о лучших музыкантах столетия и делать свою музыку. Честную и непродажную.

Люди доверяют ей. Дети слушают её. Как она смотрела бы им всем в глаза (гипотетически), если бы согласилась на эту рекламу? Зачем этот человек вообще пришёл к ней? И кто тянул её саму за язык, когда она отвечала ему так грубо?

Столько «почему» и столько «зачем», но ни одного «это всё просто одно большое недоразумение».

* * *

Спустя полгода борьбы с ветряными мельницами Кьёка сдалась. Перестала биться о стеклянные стены индустрии и погрузилась в музыку. На удивление, такие сильные переживания вдохновили её на целый альбом, слушать который, впрочем, было особо некому — её аккаунт на Ютубе с миллионной аудиторией просто удалили без возможности восстановления, как и другие страницы в соцсетях и на стримингах.

Кьёка уже даже не злилась. Ни на себя, ни на кого-то другого. Ускоренный курс погружения в реальность открыл ей глаза так широко, что понимание собственной прошлой глупости уже совсем не вызывало слёз. Теперь она просто знала, что прежде чем послать собеседника куда-то далеко-далеко, нужно сначала хотя бы немного погуглить, кто это.

А Томура Шигараки был не просто «кем-то»: с этой фигурой вообще мало кто спорил среди влиятельных людей. Что он, что его отец, так глубоко въелись в индустрию развлечений, что их ядовитый след тянулся по всей стране, отравляя жизни тысяч артистов.

Накопленные с монетизации на Ютубе деньги таяли на счету всё быстрее и быстрее, и Кьёка решила согласиться на предложение старой школьной знакомой. Мина открыла свой бар в Сибуе, но денег на музыкантов с именем у неё не было.

С именем, которое было бы не под запретом, если быть точнее.

Так-то у самой Кьёки тоже было имя: её до сих пор узнавали на улицах, просили автографы и всё время спрашивали, куда же она так резко и бесследно пропала. Но ситуацию это не меняло: она как была выброшена на обочину жизни, так там и оставалась.

И останется навсегда, ведь её мечта так никогда и не исполнится.

* * *

Денки припарковался возле бара «Shine», вышел из машины и посмотрел на знаки у дороги. Ничего не разобрав, он махнул рукой, хлопнул дверью и пикнул сигнализацией. К чёрту сложности, потом просто заплатит за штрафстоянку. Тем более тут с его тачкой обойдутся куда нежнее, чем в ЭлЭй.

Улица гудела от тысяч голосов, музыки и басов. Свет неоновых вывесок падал на стильных, красиво одетых людей, каждого из которых хотелось рассматривать, а то и вовсе попросить у них номерок стилиста.

— Бро! — раздался знакомый голос из толпы у входа в бар.

Денки закрутил головой и, наконец, заметил алые взъерошенные волосы друга.

— Бро! — отозвался в ответ он и кинулся навстречу Эйджиро. — Бро-о-о!!!

Крепкие объятья друга выбили из Денки весь дух, но он был счастлив. Пять лет. Пять долгих лет он не видел вживую своего самого главного бро ещё со школьных времён.

— А ты подрос! — Засмеявшись, Эйджиро отстранился и похлопал Денки по плечу. — Бургерная диета?

— Не. Я больше по энергетикам, — отмахнулся он. — На еду времени нет. Так что, надеюсь, ты меня сейчас от души покормишь.

— Обижаешь! Пойдем скорее. Мина ждёт.

В «Shine» громко играл диджейский сет, люди танцевали, прыгали, размахивали руками и трясли головами. За баром разлетались один за другим коктейли и бутылки с пивом, а за немногочисленными столиками вдоль стен кто-то быстро закидывал в себя кусочки фруктов или сыра. Пробиваясь через толпу, Денки и Эйджиро протолкнулись к лестнице, ведущей к кабинкам на внутреннем балконе. Там оказалось немного тише. На столе уже стояла еда и напитки, а на диване, закинув ноги в босоножках на тонком каблуке и с ремешками, оплетающими голени до колен, развалилась Мина и что-то быстро печатала в телефоне.

— Хэй, подруга! — крикнул Денки.

Она подняла голову — скучающее выражение её лица моментально переменилось. Она вскрикнула, вскочила на ноги и бросилась обниматься. В нос ударил аромат сладких, почти конфетных, духов, а лицо защекотали ярко-розовые короткие пряди.

— Денки! А-а-а! Наконец-то! Я так рада!

Её писк в самое ухо буквально оглушал, но это был такой родной и долгожданный звук, что Денки просто наслаждался им. Поэтому он крепко обнял её в ответ и тоже радостно запищал с ней в тон.

Вдруг стало как-то слишком тихо — диджей приглушил звук, и стало слышно голоса людей на танцполе. Мина резко отлепилась от Денки и подскочила к перилам, едва не перевешиваясь через них. Она обернулась и, схватив его за руку, притянула к себе.

— Давай сюда. Она сейчас выйдет.

— Кто она?

— Кьёка, — ответил Эйджиро и встал рядом. — Помнишь её? С нами училась в старших классах.

Денки сглотнул. Конечно, помнил. И много чего ещё помнил, что хотел бы забыть. Ладони вспотели, и он быстро вытер их о брюки. И как всего за секунду он из состоятельного тридцатилетнего мужчины снова стал нервным семнадцатилетним школьником?

А в это время внизу на сцену, где уже стояли барабаны и микрофон, вышла сама Кьёка с гитарой наперевес. Кожаная чёрная юбка до колен плотно облегала её узкие, почти мальчишеские бёдра, а рваный белый топ с какой-то надписью, наоборот висел свободно. Короткие тёмные волосы отливали фиолетовым и, как и тринадцать лет назад, были идеально уложены.

Всё так же умопомрачительно красива. Слюна едва не потекла из уголка растянутых в улыбке губ Денки.

Кьёка подошла к микрофону и обхватила его ладонями. Почти коснувшись губами сетчатой поверхности, она начала говорить, а Денки весь напрягся, жадно хватая каждое её слово.

— Добрый вечер. Как настроение? Готовы к отрыву?

Толпа зашумела, кто-то выкрикивал её имя и даже признавался в любви. Денки не увидел, кто, но он всё равно его запомнил. На всякий случай.

— Тогда начнем.

Её голос мёдом полился в уши. Денки прикрыл глаза от удовольствия. Как давно он её не слышал. Песня началась лирично и спокойно, но потом добавились гитара и барабаны в записи и Денки самому захотелось броситься в пляс и отжигать, как люди внизу на танцполе. Он не узнавал эту музыку. Никто из его знакомых музыкантов и продюсеров так не делал. И хоть звучало немного сыровато, но драйва было столько, что он перекрывал все шероховатости песни.

— Чей это трек?

— Её! — крикнула Мина, приплясывая. — Следующий вообще отвал башки.

— Следующий? У неё их несколько?

— Целый альбом! — ответила она. — Ты не знал?

Откуда ему было знать, если он не слышал о Кьёке больше десяти лет — а по меркам ЭлЭй это почти целая жизнь, — но сейчас он пожалел, что не интересовался её судьбой. Кьёка могла бы сделать его успешным продюсером на пару лет раньше. С таким шикарным материалом ему ещё даже не доводилось работать.

— Она присоединится к нам после выступления, и сам её расспросишь.

Денки кивнул. Такой вариант его устраивал. Он не мог отвести взгляда от сцены, но в животе уже так урчало, что стоящий рядом Эйджиро это услышал.

— Давай за стол, бро.

— Не могу. Слишком круто.

Друг махнул рукой.

— Она каждый день выступает. И всегда круто. Давай за стол. Отдохни после перелёта. А завтра ещё придешь и посмотришь.

Денки нехотя согласился. Есть хотелось уже нестерпимо — на одних энергетиках и шоколадном батончике долго не проживёшь.

— Давно она с вами? — спросил он, заполняя тарелку креветками, овощами и чем-то ещё очень аппетитным, но совсем не понятным по составу.

— Уже месяц, — ответила Мина и принялась разливать шампанское по высоким бокалам. — Спасибо за это семейке Шигараки. Хотя Кьёку, конечно, жалко.

— А в чём дело?

Мина отмахнулась. И взяла свой бокал.

— Сама расскажет, если захочет. А сейчас давайте выпьем за встречу. Я так по тебе скучала!

Денки закинул креветку в рот, схватил бокал и стукнулся им о бокалы Мины и Эйджиро.

— А я-то как скучал, ребят!

* * *

Выступление Кьёки закончилось десять минут назад, и Денки уже с ума сходил от нетерпения. Он едва не подпрыгивал на диване, так ему хотелось поскорее увидеть её и поговорить о её музыке.

Эйджиро с Миной целовались в углу кабинки, но Денки даже не обращал на это внимания, в его голове лихорадочно крутились мысли о том, как же начать разговор и как не запороть его где-то в этом же самом начале. С девушками у него никогда не складывалось, а с девушками, которые ещё и когда-то ему нравились — тем более. И хоть работа в шоу-бизнесе научила его базовым правилам общения, по крайней мере, деловым, но… было слишком много разных «но».

— Привет, ребят, — поздоровалась Кьёка, едва её нога коснулась последней ступеньки. — Денки? Это ты?

Она улыбнулась, и Денки умер. Будто молния ударила прямо в него и поразила в самое сердце. Она улыбнулась! Улыбнулась ему!

Он радостно закивал, подскочил с дивана и, с трудом ворочая ватным языком, почти прокричал:

— Да-да, я! Я так рад тебя видеть! Ты, ты помнишь меня?! Я так рад. Как ты? Как жизнь? Песни улёт! Я не знал, что ты тоже в музыке. Просто восторг! Расскажи-расскажи, как ты их писала? У тебя есть ещё?

Денки кидал в Кьёку вопрос за вопросом, уже совершенно не соображая, что делает. Мозг полностью отключился, и он вновь почувствовал себя, как в старшей школе.

— Потише, ковбой, — со смехом перебил его Эйджиро. — Дай Кьёке хотя бы присесть.

— Всё в порядке, — сказала она и, поставив большую сумку на пол, села на стул напротив Денки. — Я тебя таким и запомнила. Ты ничуть не изменился.

На мгновение Денки внутренне успел возмутиться: как это так — не изменился? Он же стал супер успешным продюсером и теперь заколачивал много денег, а потом быстро понял, что на самом-то деле он оставался всё тем же неуверенным мальчишкой, скрывающим своё волнение за бесконечным словесным потоком.

— Почему ты не на радио? У тебя шикарные песни.

— У меня возникли небольшие проблемы с… семейством Шигараки.

Кьёка на мгновение замялась, поджав губы, но потом быстро стряхнула с себя это состояние и, расправив плечи, посмотрела прямо на Денки.

— С этими-то? Не парься, я всё решу. Ты должна быть на радио! — тут же начал заверять её он, даже не зная на самом деле, кто такие эти Шигараки.

— Мне нравится твой оптимизм, но в моём случае всё очень сложно.

Она вежливо улыбнулась и отодвинула от себя бокал с шампанским, который ей успела поставить Мина.

— Я могу стать твоим продюсером. Будешь со мной работать? Ты не только на радио будешь. Да я тебе такой тур организую, что ты только успевать будешь сцены менять. Ну как? Согласна? Можем хоть завтра начать.

Кьёка молчала. Улыбка медленно сползала с её лица.

— Спасибо за вечер, ребят. Я что-то устала. Мне пора.

Не дожидаясь ответа, она подняла свою сумку с пола и быстро ушла. Денки подскочил, чтобы броситься за ней, но Мина его остановила, потянув за край футболки.

— Сядь обратно. Пускай идёт.

— Что это с ней?

— Думаю, она всё ещё в депрессии, — сказал уже Эйджиро.

Мина согласно кивнула.

— Это больная тема для неё. Надо было тебя предупредить.

— Но…

— Всё нормально. Ну, относительно нормально, — сказала Мина. — Так что если надумаешь ещё раз предложить ей работу, то постарайся это как-то по-другому сделать.

— Можешь заглянуть к ней утром, если не передумаешь, — предложил Эйджиро. — Она живет там же, где и раньше. Родители съехали в пригород поближе к природе, а ей оставили этот дом. Вот бы и нам дом прикупить…

— На ближайшие пять лет бар — наш дом, — проворчала Мина. — Кредит сам себя не выплатит.

Эйджиро грустно вздохнул, а затем залпом допил своё шампанское.

Денки едва не поддался тому, чтобы погрузиться в свои мысли и заняться самобичеванием. Нет, ну как так можно-то? Как он умудрился всего за пару минут так капитально всё испортить? Ни Мина, ни Эйджиро даже слово вставить не успели, пока он закидывал Кьёку вопросами, о которых даже не успевал хорошенько подумать. И вот она сбежала. Да ещё и так быстро, что он уже начал сомневаться, что она вообще тут была.

Ну, не дурак ли?