Внутренняя кошка (джен)

На улице накрапывал мелкий неприятный дождик, было сыро и ветрено, когда Алисия Блэкстоун покинула свой дом в Йоркшире, вышла на улицу и, подойдя к краю дороги, взмахнула волшебной палочкой. Она даже не особо надеялась, что это сработает, но из ниоткуда донёсся громкий рёв, и прямо перед предусмотрительно отступившей на тротуар Алисией из воздуха материализовался трёхэтажный фиолетовый автобус, на боку которого блестела золотыми буквами надпись «Ночной рыцарь». Из него вышел молодой человек в форме кондуктора: на его лице ещё виднелись следы юношеских прыщей, но среди рыжих волос уже светлели седые пряди, а выражение лица было такое, будто он и сам не совсем понимал, как оказался в этом месте. Тем не менее, он откашлялся и торжественно проговорил:

— Дамы и господа, перед вами «Ночной рыцарь», автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение. Мы доставим вас в любую точку мира, если она не под водой. Меня зовут Стэн Шанпайк, — он растерянно огляделся, словно пытаясь вспомнить слова.

— До Лондонского моста, пожалуйста, — бесконечно усталым голосом попросила Алисия. Она расплатилась с кондуктором горстью серебряных монет, отказалась от любезно предложенной чашки горячего шоколада, прошла в салон, к счастью, оказавшийся почти пустым, и села в конце, через несколько рядов от какой-то молодой девушки, сосредоточенно смотревшей в окно.

«Для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение...». Сейчас это звучало почти как насмешка. Интересно, сможет ли «Ночной рыцарь» помочь в её положении? Вряд ли, ведь исцеление от проклятия маледиктуса ещё никому не известно.

Проклятие наложила тётя дедушки Алисии по материнской линии, возмущённая тем, что он женился на магле, а не на чистокровной волшебнице. Проклятие не затронуло ни бабушку, ни мать Алисии, но ударило по ней самой, и с самого детства она превращалась в вампуса — крупную кошку, похожую на пуму с шестью лапами. В детстве проклятие редко давало о себе знать, но из-за него она обучалась дома и ни разу не бывала в Хогвартсе. По той же причине Алисия ни с кем не дружила и редко выходила из дома, к двадцати пяти годам окончательно превратившись в затворницу.

Мать говорила Алисии, что она красива, с её длинными чёрными волосами, узким лицом и бледной кожей, со стройной фигурой, похожей на фарфоровую статуэтку. Может и так, да только что толку от этой красоты? Алисия помнила, как она однажды начала целоваться с парнем. Он нравился ей, очень нравился, но внутренняя кошка восприняла сексуальное возбуждение как угрозу и явилась на свет. Парень тогда мгновенно трансгрессировал сразу после того, как шестилапая пума опрокинула его наземь, но на следующий день никому ничего не рассказал — то ли из сочувствия к Алисии, то ли из страха мести с её стороны.

А были ещё и ночные грабители, одному из которых она проломила грудную клетку мощными лапами, когда он попытался сорвать с неё пальто. Были нападения на её собственных родителей. Было нескончаемое чувство одиночества. Был стыд из-за того, что в Англии творятся ужасные вещи, Тот-Кого-Нельзя-Называть и его приспешники захватили власть, и другие волшебники борются с ним, а Алисия ничего не может сделать. Были угрызения совести из-за того, что она смеет страдать из-за своей болезни, в то время как люди на войне теряют своих близких и получают ужасные ранения.

И ещё было жгучее желание разом покончить со всем — чтобы родители больше не переживали из-за неё, а проклятая внутренняя кошка перестала шаг за шагом захватывать её разум. Именно из-за этого желания, ставшего под конец непреодолимым, Алисия и мчалась сейчас к Лондонскому мосту.

«Ночной рыцарь» летел по улицам, шатаясь из стороны в сторону, и Алисия, крепче вцепившись в кресло, мысленно порадовалась — насколько она вообще была способна радоваться в таком состоянии, — что, её, по крайней мере, не укачивает. С пути автобуса стремительно отскакивали кусты, деревья, фонари, мусорные баки, почтовые ящики, его мотало всё сильнее, а потом раздалось громкое «Бах!», и пейзаж за окном сменился. Впрочем, Алисия не успела его как следует разглядеть — автобус подбросило, кресло подпрыгнуло и завалилось на бок вместе с ней. Удар об пол отозвался гулкой болью во всём теле, голова загудела, перед глазами поплыли цветные пятна, и Алисия с ужасом поняла, что сознание начинает ускользать от неё.

«Нет», — в отчаянии взмолилась она, будто в тумане наблюдая за рыжеволосой девушкой, которая, охая и потирая плечо, поднималась с пола в метре перед ней. «Нет, только не сейчас, пожалуйста, не надо...».

Но внутренняя кошка уже оскалила зубы. Алисия ощутила, как погружается во тьму, во что-то вязкое и липкое, подобное сну, как тело её вытягивается, обрастая шерстью, руки и ноги удлиняются, из боков вырывается пара дополнительных лап, зрение и слух обостряются... В нос ей ударила ядерная смесь из бензина, горячего шоколада, человеческого пота, приторно сладких духов, лакричных конфет, рвоты и какого-то цветочного запаха — он был бы вполне приятным, если бы ощущался отдельно, а не во всей этой какофонии. Глаза различили ту самую рыжую девушку — она уже встала на ноги и теперь одной рукой держалась за спинку кресла, а другой направляла на Алисию волшебную палочку.

Алисия почти угасшим разумом подумала, что лучше бы всему закончиться именно так. Пусть эта волшебница запустит каким-нибудь мощным заклинанием в непонятно откуда взявшегося в «Ночном рыцаре» вампуса, и её мучениям наконец-то придёт конец. Но незнакомка не спешила атаковать. Теперь Алисия ясно видела её лицо — это была привлекательная девушка, совсем молодая, моложе самой Алисии, с белой кожей и серьёзными серо-голубыми глазами, в которых — и это поразило её больше всего — читался не страх, а любопытство. Чутьё вампуса уловило идущий от неё поток мыслей и настроений — в нём чувствовалась настороженность, но не страх.

Рыжая девушка не боялась, и именно поэтому внутренний зверь Алисии не спешил нападать. Он стоял в растерянности, издавая тихий низкий рык и жадно втягивая ноздрями воздух, и оказалось, что цветочный аромат исходит именно от незнакомки. По-прежнему крепко сжимая палочку, она опустилась на колени и очень медленно, точно в замедленной съёмке, протянула руку к зверю.

— Тихо, тихо, — проговорила она. — Никакой опасности нет. Автобус просто тряхнуло. Ты человек, и сейчас ты вернёшься в человеческое обличье.

«Человек», — глухо отдалось где-то в недрах сознания. Собрав все оставшиеся силы, Алисия потянулась наверх, к свету, к своему человеческому «я», сбрасывая звериную шкуру, и невероятным усилием воли ей удалось выбраться, подняться на поверхность, и она почувствовала, как исчезает шерсть, укорачиваются конечности, зубы становятся менее острыми и длинными... как отступает внутренняя кошка.

Может, это был последний раз, когда ей удалось вновь принять человеческий облик. Какое счастье, что остальные пассажиры спали, что их мало в транспорте, что превращения никто не видел, что девушка не запаниковала...

— Простите, — прохрипела она, не узнавая собственного голоса. — Я сейчас же покину автобус. Простите, что подвергла вас опасности.

Она развернулась, но в этот момент «Ночной рыцарь» снова тряхнуло. На этот раз Алисия удержалась на ногах и в человеческом теле, схватившись за соседнее кресло, более массивное и устойчивое.

— Вы маледиктус? — послышался голос сзади.

Алисия резко обернулась. Рыжая девушка всё ещё держала палочку в руке, но опустила её, теперь её глаза явно светились любопытством.

— Откуда вы знаете про таких, как я? — вопрос прозвучал грубее, чем она ожидала. — Про нас вряд ли пишут в школьных учебниках.

— Одна моя подруга, которая прочитала, наверное, больше книг, чем хранится в Бодлианской библиотеке, зачитывала мне кое-что из книжки о тёмной магии. А ещё мы с ней во время восстановления Хогвартса нашли очень интересные заметки, которые, по всей видимости, сделал сам Альбус Дамблдор...

— Вы учились в Хогвартсе? — поразительно, но Алисии и впрямь стало любопытно.

— Да, как раз в период директорства Дамблдора. А ещё нам кое-что рассказал его брат Аберфорт.

— Я не знала, что у директора Дамблдора был брат, — искренне удивилась Алисия. — В газетах писали только об Альбусе.

— Аберфорт до сих пор живёт и здравствует, но не любит светиться, — девушка подняла кресло, с которого свалилась Алисия, села на него и кивнула на тяжёлое кресло, за которое та держалась. — Садитесь. С него меньше возможность свалиться.

Помедлив несколько секунд, Алисия опустилась на кресло и крепко схватилась за него.

— Так вот, в заметках Дамблдора были, среди прочего, записи о женщине-маледиктусе, оборачивавшейся змеёй. Он пытался помочь ей, но не сумел. Она отправилась искать помощи дальше, но так и не смогла найти — или не успела. Аберфорт тоже её встречал и говорил, что она была удивительная красавица с восточной внешностью. Быть может, проклятие маледиктусов падает именно на красивых женщин, — вздохнула она. Алисия не поняла, как расценивать такой внезапный комплимент её внешности, поэтому просто промолчала.

— Но когда я и мои друзья столкнулись с ней, в ней уже не было ничего красивого — разве что на извращённый взгляд Волан-де-Морта.

Алиса чуть вздрогнула.

— Вы так спокойно произносите его имя? — спросила она.

— Я заставляла его писать за меня любовные стишки, когда мне было одиннадцать, — пренебрежительно отозвалась её соседка. — Уж мне-то точно нечего его бояться.

Тут Алисия совершенно не знала, что сказать, поэтому просто молча уставилась на неё. Девушка поймала её взгляд и усмехнулась:

— Можете считать меня сумасшедшей, если хотите.

— Из нас двоих я в любом случае более опасна, — грустно заметила Алисия. — Вы, по крайней мере, не превращаетесь неконтролируемо в огромную кошку.

— Это верно, — девушка улыбнулась. — Я превращаюсь разве что в фурию, которая пуляется огромными летучими мышами, если задевают её близких.

— Так что там за история со змеёй? — напомнила Алисия, вжимаясь в сиденье, когда «Ночной рыцарь» совершил очередной скачок.

— Её звали Нагайна, и она служила Волан-де-Морту, видимо, напрочь забыв своё человеческое начало. Её убил мой друг — отрубил голову мечом. Мы с подругой не стали рассказывать ему историю Нагайны — на него и так много свалилось. Он мог бы начать терзаться угрызениями совести, узнав, что убил не животное, а человека, попавшего под действие проклятия. У него очень доброе сердце. А я так думаю, — она вздёрнула подбородок, — важно не то, кем ты родился, а то, кем ты стал.

У Алисии, должно быть, сами собой поджались губы — девушка заметила это и спохватилась.

— Простите! Я хотела поддержать вас, но, кажется, вышло плохо. Я ни в коем случае не имела в виду, что с вами случится то же, что и с Нагайной! Напротив, я хотела сказать... Прошло столько лет — возможно, способ исцелить маледиктуса или хотя бы остановить его превращения есть либо будет открыт в ближайшее время. И потом, вампусы гораздо ближе к людям, чем змеи. Это правда, что они владеют легилименцией?

— Не совсем, — ответила Алисия. — Это ощущается не как слова или образы... скорее как настроения. Например, я ощутила, что вы совершенно не испугались меня. Это редкость.

— Я видела много чего похуже, — махнула рукой девушка, — так что вампусом меня не испугать. Кот той самой подруги, обожающей книги, когда пытается добраться до жареной индейки, пожалуй, будет пострашнее.

Она бросила взгляд на Алисию и прикусила губу.

— Чёрт, простите за дурацкую шутку. Это, наверное, было бестактно.

— Ничего, — вздохнула Алисия. — Я сама раньше пыталась справляться с помощью юмора, но потом сил шутить уже не осталось. Но если вы хотели намекнуть мне, что бывают ситуации и похуже моей, — что ж, я вас поняла.

— Нет, я вовсе не то хотела сказать! — девушка всплеснула руками и едва не вылетела из кресла, потому что автобус опять тряхнуло. Чудом удержавшись, она села поудобнее и продолжила:

— Вы, конечно, можете мне не верить, но я сама давно, ещё в детстве, оказалась одержима сильным тёмным магом. Он захватывал моё тело, заставлял совершать ужасные вещи, и просто чудо, что никто не погиб! Никто из людей, — поправилась она спустя мгновение, — потому что я убила несколько петухов. Конечно, у нас на ферме были куры, и мне позднее случалось их резать, но то были чужие петухи, и убивала я их не ради еды.

Алисия с трудом удержалась от того, чтобы покачать головой. У неё было стойкое ощущение, что собеседница выдумывает на ходу, но вместе с тем казалось, что она желает не посмеяться, но искренне помочь.

— Я знаю, каково это — когда кто-то другой пролезает в твою голову. Это ужасно, это сводит с ума, и я бы никому такого не пожелала, но если уж такое случилось, пусть уж лучше это будет вампус, чем змея.

— Как вам удалось спастись? — тихонько спросила Алисия. — Ну, от того тёмного мага?

— Меня спас мой парень — то есть, мой нынешний парень, тогда он ещё не был моим парнем, — бледные щёки девушки слегка порозовели. — Он тоже знает, каково это, когда тебе лезут в голову. И всё-таки он справился со всем этим. Мерлин, не представляю, что ему пришлось пережить! — она зябко передёрнула плечами. — А ещё у нас был учитель-оборотень.

— Учитель-оборотень?

— Да, и это был, пожалуй, один из лучших учителей по Защите от тёмных искусств за всё время, что мы учились в Хогвартсе, как бы странно это ни звучало. Он пил противоядие каждое полнолуние, и благодаря этому не терял рассудок, обращаясь в волка.

— Увы, такое противоядие не действует на маледиктусов, — тихонько проговорила Алисия и поморщилась, потому что автобус снова подбросило. — И если вы думаете, что я не искала способы избавиться от проклятия...

— Нет, конечно же, я ничего такого не думаю! — взмахнула руками её собеседница. — Я просто говорю, что никогда нельзя сдаваться. Постоянно создаются новые лекарственные зелья... ищутся новые способы...

— А где сейчас этот учитель-оборотень? — в Алисии зажглась робкая надежда, но тут же погасла после следующей фразы незнакомки.

— Он погиб, — серо-голубые глаза потемнели. — Но это никак не связано с оборотничеством. Он и его жена погибли, сражаясь в битве за Хогвартс в мае девяносто восьмого.

— О, мне очень жаль, — Алисия потупилась. — Похоже, этот человек был вам дорог.

— Человек... — девушка грустно усмехнулась. — Он и правда был человечнее многих людей, считающих себя совершенно здоровыми и нормальными. Они с женой были замечательными людьми — смелыми, честными, надёжными. Он был для моего парня почти как отец — а теперь мы с ним стали крёстными родителями для его сына.

— Надеюсь, сын не унаследовал...

— О нет, это самый здоровый и крикливый мальчишка, которого я только знаю! Унаследовал он разве что хороший аппетит и метаморфические способности своей матери.

Девушка посмотрела на Алисию и с убеждением повторила:

— Никогда нельзя сдаваться — этому меня научили мои братья. Знаете, мой старший брат тоже чуть не стал оборотнем. Оборотень расцарапал ему лицо, оставил жуткие шрамы, но невеста брата — потрясающая красотка-вейла, между прочим, хоть порой и стервозная! — всё равно согласилась выйти за него замуж.

— Ему повезло, — еле слышно проговорила Алисия.

— В мире есть люди, которые обязательно вас поддержат! Некоторые просто фанатеют от тех, кого большинство считает чудовищами. Например, мой брат, к которому я только что ездила в Румынию, с детства мечтал изучать драконов, теперь осуществил свою мечту и страшно доволен!

— Жаль, что я не дракон, — Алисия заставила себя вымученно улыбнуться. — Тогда я бы знала, куда поехать.

— Мой брат такой не один. Аберфорт Дамблдор был знаком с Ньютом Саламандером и считал его хорошим парнем, хоть и повёрнутым на волшебных существах. «Не было той твари, которую он не смог бы полюбить», — говорил он.

— Ньют Саламандер — это тот самый всемирно известный магозоолог? — девушка кивнула. — Но он, кажется, не так давно скончался.

— Ну, у него остался внук... — она вдруг осеклась и с силой хлопнула себя по лбу. — Мерлин, какая же я дура! Решение было прямо у меня под носом, а я всё ходила вокруг да около! Кажется, я знаю, кто может вам помочь. У меня есть подруга, — торопливо заговорила незнакомка, — она начинающий магозоолог и знакома с Рольфом Саламандером, внуком Ньюта. Если она и не сумеет исцелить вас от проклятия, то точно не бросит в беде, даже когда вы... если вы насовсем превратитесь в зверя.

— И что она тогда сделает? — ровным голосом поинтересовалась Алисия. — Посадит меня в клетку и будет ежедневно кормить перепёлками?

— Скорее станет разговаривать с вами точно так же, как и прежде, угощая чаем, и только вместо кресла предложит более удобную для вампуса подстилку, — голос её собеседницы был удивительно серьёзен. — Она не причинит никакого вреда ни зверю, ни человеку, если он не угрожает ей, она очень умная, хоть и не прочитала всю Бодлианскую библиотеку, и мыслит... нестандартно. Она в чём-то странная — в смысле, ещё более странная, чем я, — но она и правда хороший друг.

— И как мне найти вашу подругу?

— Приезжайте в деревеньку Оттери-Сент-Кэчпоул, найдите дом в виде туры...

— В виде чего?

— Ладьи. Шахматной ладьи. Страшно представить, как бы возмутился мой брат-шахматист, если бы услышал меня сейчас! — рассмеялась она.

— Тот брат, который со шрамом, или тот, который изучает драконов? — уточнила Алисия.

— Ни тот, ни другой. У меня много братьев, — улыбнулась девушка. — Так вот, этот дом похож на гигантскую шахматную ладью или башню, и около него часто висит искусственная луна, даже днём. Вы его легко найдёте, он там такой один. Приходите и спросите Полумну Лавгуд.

— Лавгуд? — фамилия показалась Алисии знакомой. — Это, случайно, не издательница того странноватого журнальчика под названием «Придира»?

— Она дочь издателя.

— Он полон выдумок, но эти выдумки помогали мне не сойти с ума, когда я сидела взаперти, — пожала плечами Алисия. — Что ж, возможно, я и последую вашему совету. Спасибо, что пытались поддержать меня.

— Надеюсь, у меня хоть чуть-чуть получилось, — автобус снова тряхнуло, послышалось очередное «Бах!», к которым они обе привыкли настолько, что уже не обращали внимания, и девушка, выглянув в окно, воскликнула:

— Площадь Гриммо! Моя остановка!

Она быстро поднялась, кивнула Алисии и с лёгкостью спустилась по ступенькам, полыхнув напоследок гривой рыжих волос и бросив кондуктору «Спасибо, Стэн!». Он проводил её взглядом и направился к Алисии.

— Простите, мэм, я запамятовал. Вы куда направляетесь?

Она на мгновение прикрыла глаза. Подумала о внутренней кошке, периодически вырывающейся из неё на волю. О высоте Лондонского моста и о тёмной холодной глади Темзы под ним. О маледиктусах, оборотнях и тех, кто чудом ими не стал. О тёмных магах, захватывавших чужой разум, и светлых волшебниках, способных полюбить любое чудовище. О неизлечимом проклятии крови и о странной девушке, чьи братья учили её никогда не сдаваться.

— В Оттери-Сент-Кэчпоул, — сказала Алисия.