Увлекательное приключение под названием... (джен)

Зима пролетела вслед за осенью, а за ней — весна. Он видел, как листья на деревьях пожелтели и упали на землю, словно у них не осталось сил держаться за ветки. Листья покрыл снег. Временами он таял, а затем падал снова. Все-таки Англия — не самая снежная страна. Затем снег растаял окончательно, попрощавшись звонкой песней уходящих ручейков. И выросли новые листья. Птицы улетали на юг, издавая свой громкий плач, а затем возвращались обратно и пели от радости вместе, чтобы затем дать кому-то новую жизнь. Рыбы в озере заснули на дне, а затем вернулись на поверхность, впитывая новый, нежный солнечный свет.

Он видел это все много раз. Слишком много. Настолько, что мог с точностью до минуты сказать, во сколько завтра будет восход и закат, сколько мышат родится в этом году и как много будет снега. И тем не менее, природа никак не могла ему надоесть, даже когда он старался убедить себя в обратном. Это все было... прекрасно.

Он часто задумывался о смерти. Цикл за циклом проходили у него на глазах и он все думал, когда же настанет его осень, когда сил держаться на ветке уже не будет. Ему всегда казалось, что семь веков — достаточный срок. Идеальный с магической точки зрения, ведь и живет-то он за счет магии. За семьсот лет можно многое увидеть, узнать и познать. Да, было бы прекрасно.

Но, кажется, судьба решила распорядиться иначе.

В тот день Альбус появился без предупреждения. Он не раз так делал, и Николас не был против. Все-таки приятно иногда получить и такой сюрприз. К тому же, это ведь не какой-то бюрократ из Министерства, а старый друг.

Но иногда ему казалось, что у друга был какой-то свой план. Давний, скрытый ото всех. И тянулся он еще со времен Грин-де-Вальда. Что двигало директором Хогвартса? Жажда власти? Гордость? Любопытство? Или все же какая-то благая цель, о которой пока никто больше не догадывался? Он не мог этого знать. Да и не хотел, пожалуй. Ему было интересно увидеть результат.

Поэтому, когда в дверном проеме показалось знакомое лицо, обрамленное длинными прядями седых волос, он попросил Перенеллу оставить их наедине и заварил чай. Шиповник, плоды боярышника, листья малины, листья смородины, мята, душица и иван‑чай. Семь ингредиентов для теплого и насыщенного напитка, почти символически сопровождавшего его всю жизнь.

Фламель разлил чай по кружкам и поставил на небольшой столик между двух кресел. Вот так же больше полугода назад он сидел с другим неожиданным гостем... Впрочем, сейчас это неважно.

Дамблдор сделал небольшой глоток из своей кружки, глядя в мерцающие глубины горящего в камине огня.

— Прости, что без предупреждения, Николас. Но мне нужно кое о чем поговорить с тобой лично.

— Не извиняйся, Альбус, — Фламель махнул рукой, устраиваясь во втором кресле. — Я всегда рад видеть тебя. И послушать. Говори, раз пришел.

Альбус провел ладонью по бороде, не сводя взгляда с языков пламени.

— Помнишь ли ты, что я писал тебе о мальчике, поступившем в Хогвартс в этом году? Гарри Поттере?

— Конечно, помню, — кивнул Фламель. — Неужели с ним что-то случилось?

— Случилось... И не только с ним.

— О чем ты, Альбус? — Николас нахмурился.

Дамблдор сделал еще глоток уже наполовину остывшего чая.

— Я видел, что ты добавил в чай семь трав. Символично.

Николас вздохнул.

— Весьма. Прошу, не уходи от ответа.

— Да-да, конечно, — Дамблдор словно очнулся. — Так вот, Гарри Поттер... Я также выражал беспокойство о пророчестве, если ты помнишь.

Он сделал паузу, давая собеседнику время для раздумий. Глаза Николаса медленно расширились.

— Хочешь сказать, ОН вернулся?

— Да. Как бы не было прискорбно это признавать, но Темный Лорд снова здесь, — произнес Альбус негромко. — Но я хотел сказать не только это. Видишь ли, Философский камень, как ты и просил, был спрятан в надежное место. В Хогвартс. Но дело в том, что Волан-де-Морт сумел спрятаться в самом сердце школы, используя одного из преподавателей. Все это время он был очень слаб и существовал в паразитической форме, и для возрождения ему нужен был...

— Философский камень.

Он не спрашивал. Он знал. То, что камень захотят использовать в корыстных целях, было понятно еще с самого начала. Но до этого момента артефакт удавалось скрывать.

— Он нашел его?

Дамблдор молчал.

— Альбус. Он нашел его? — настойчивее спросил Николас.

— Да, — наконец ответил тот. — Да, нашел. И почти сумел использовать. Я пришел, чтобы сказать это.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Чай остывал в двух белых кружках: в одной — наполовину выпитый, в другой — нетронутый. Оба волшебника не говорили ни слова, будто узнали о начале войны, способной разрушить их дом. Хотя... почему "будто"?

— Его нужно уничтожить, — произнес Николас на удивление спокойно.

— Что, прости?

— Я уничтожу камень.

Николас посмотрел на Дамблдора — и не увидел на его лице удивления. Кажется, они оба понимали, что нужно сделать. И это не казалось трагедией.

— А что скажет Перенелла?

— Не думаю, что она будет иного мнения.

— Значит, ты решил?

— Решил.

Они снова замолчали. Николас недрогнувшей рукой взял свою чашку и все же сделал глоток прохладного уже чая. Мысль о смерти не вызывала страха, и уже давно. Скорее... любопытство.

— Может, все же стоит позвать Перенеллу? — предложил Альбус.

— Не стоит. Я сам с ней поговорю. Мы уже обсуждали эту тему.

— Как скажешь, — не стал настаивать Дамблдор.

Фламель откинулся на спинку кресла.

— Шестьсот шестьдесят девять лет... — он усмехнулся. — Весьма почтенный возраст, не находишь, Альбус? Прожить шесть веков — тот еще опыт.

Директор медленно кивнул.

— О да, цифра внушающая... Но, Николас, разве не семь — самое могущественное магическое число?

Фламель коротко и тихо рассмеялся.

— Да, я тоже так думал. Но, как видишь, не судьба.

— И ты готов так просто распрощаться с жизнью?

Он долго молчал.

— Это не "так просто". Жизнь я уже видел всю, Альбус, от края до края. Я люблю жить. Люблю этот мир, людей с их дружбой и войной, счастьем и ненавистью, люблю природу, которая создает прекрасные цветы на месте расправы волка над оленем. Знаешь ли ты, что после пожара первое, что растет в лесу, кроме мха — цветы? А что осьминогам снятся сны? Разве это не прекрасно? И разве не наводит ужас то, что главной жертвой хищников становятся те животные, которые не могут себя защитить — детеныши, старики и больные? Но это все — один мир. Наш мир. Любимый мир. Каково прощаться с ним? Тяжело. Но, знаешь, я хотел бы увидеть кое-что новое. Побывать в приключении в последний раз. Да... Это будет увлекательное приключение под названием...

  * * *

Париж, 1994 год.

Кладбище возле церкви Сен-Жак-де-ла-Бушери. Широкое надгробие стоит над двумя могилами, еще совсем новое. Никто не знает, кто пожертвовал деньги на него, но никто и не интересовался. Надпись на сером мраморе гласит:

Николас Фламель (1322-1994), Перенелла Фламель (1329-1994)

"Вы прожили долгую жизнь. И, как и желали, побывали в новом увлекательном путешествии под названием "смерть"".