Моргана наблюдает (джен)

Моргана наблюдает, как они возвращаются из леса, где совсем недавно предали земле рог единорога. Она выглядывает из окна комнаты, расположенной высоко над внутренним двором. Отсюда Моргана обычно смотрит, как казнят колдунов, чародеев, друидов, ведьм и всех остальных людей, которые проявляют либо храбрость, либо глупость, занимаясь магией в королевстве Утера Пендрагона.

Из этого же окна Моргана видит горящие костры, даже если отворачивается от него.

В такие дни Моргана ненавидит это окно. Оно, как дурное предзнаменование, распахивает дверь, впуская её в мир, где властвует тьма и смерть. Моргана часто задаётся вопросом, какие мертвецы до сих пор таятся за ней. Несмотря на всё это, она продолжает смотреть, потому что хоть кто-то должен помнить о них.

Однажды Утер умрёт, и королём станет Артур. И тогда, быть может, убийства прекратятся. Моргана лишь надеется, что доживёт до этого дня. Она знает, что ей угрожает опасность — такая же, как и всем тем людям, которые хоть немного выделяются в толпе… и порой это знание пугает её.

Именно отсюда Моргана теперь смотрит, как Артур и Мерлин протискиваются сквозь взбудораженную ораву. Они похожи на день и ночь. Вот широкоплечий Артур, принц Камелота и всеобщий любимчик. У него сильные плечи, развитые благодаря постоянным упражнениям с мечом. Это отважный и доблестный человек, который по-настоящему предан своему королевству. А вот у Мерлина тёмные волосы, узкие плечи, и он благодаря этим своим эльфийским ушам кажется хрупким, как веточка: чуть тронь — и сломаешь. Сложно найти таких разных людей, и всё же эти двое являются сторонами одной монеты.

Интересно, знают ли они об этом? Догадываются ли Мерлин и Артур хоть немного о том великом предназначении, которое порой видит Моргана во снах? Понимают ли они, что одному не под силу исполнить свое призвание без другого?

Моргана подозревает, что уж Мерлин об этом точно знает, даже если Артуру пока ещё ничего не известно.

Когда они идут по двору, огибая спешащих куда-то людей, Моргане кажется, что толпа расступается перед Артуром, как воды Красного моря — перед Моисеем. Она снова видит заколдованное озере, разверзшееся перед Софией — девушкой из народа ши, которая пыталась выторговать себе возврат на Авалон, желая пожертвовать душой Артура.

Мерлин сейчас кажется лишь тенью, скрывающейся за могучей статью принца, некой запоздалой мыслью.

Тем не менее Моргана понимает, что Артур, даже если захочет, не сможет заставить воду расступиться. Да, воина, который был бы храбрее его и сильнее, в Камелоте нет, но все достижения Артура завоёвываются мечом. У него нет способностей, которые могли бы сравниться с той непередаваемой властью, таящейся в хрупкой на вид оболочке Мерлина. Внутри скрывается тайный огонь, который Моргана замечает порой в зеркальном отражении его глаз.

Она не знает, что именно скрывает Мерлин, да и не хочет ничего об этом знать. Не все загадки стоит разгадывать, да и спящих драконов лучше не тревожить.

Моргана молчит не потому, что опасается за жизнь Мерлина. Она не сомневается, что этот застенчивый человек, похожий на эльфа, сможет, если понадобится, защититься самостоятельно, нанеся врагам сокрушительный урон. А ещё Моргана знает, что Мерлин защищает себя любой ценой, лишь для того чтобы сберечь Артура.

Что ее действительно волнует, так это душа Мерлина. Он до сих пор слишком чист сердцем, несмотря на жизнь при дворе, влияние которой порой оставляет свой отпечаток. Как только ему придётся убить кого-то — самого обычного человека, а не странное чудовище или тёмного колдуна — ради Артура или в целях самозащиты, как эта чистота исчезнет навсегда.

Стоит ему выпустить на волю ту скрытую мощь, о силе которой, как уверена Моргана, Мерлин не подозревает и сам, как он обретёт истинную власть. И она, какой бы ни оказалась, будет принадлежать ему по праву. А ещё эта власть сломает его — да так, что пути назад уже не будет. Тот Мерлин, которого знает Моргана, — деревенский мальчишка с широко распахнутыми глазами, который по-детски радуется всякий раз, когда видит красоту и чудеса этого мира, — исчезнет. Вместо него появится кто-то величественнее самой жизни и вдвое могущественнее.

«В каком-то смысле это можно назвать рождением», — размышляет Моргана. Как ведьмы, волшебники и колдуны не раз заявляли в прошлом, когда за такие заявления им не приходилось расплачиваться головой: чтобы создать одну жизнь, необходимо отнять другую. Подобное слышали те, кто отказывался им платить, но при этом пользовался их услугами.

Моргана смотрит на Мерлина, очаровательно неуклюжего и по большей части бесполезного слугу Артура. Он, находясь в колодках, смеялся над деревенскими детьми, бросающими в него сгнившие фрукты; проливал слёзы над погибшим единорогом и готов был пожертвовать жизнью ради Гвен. Моргана смотрит на него и понимает, что ему придётся умереть для того, чтобы… подарить жизнь другому Мерлину, который будет сильным и опасным, но, несмотря на это, останется по-настоящему преданным Артуру. Моргана ни капли в этом не сомневается.

Благодаря этим двоим Камелот обретёт величие, какого не знал никогда прежде. Лишь с помощью Мерлина, который будет рядом с ним, Артур станет королём настоящего и будущего, приход которого был предсказан давным-давно. Настанет золотой век Камелота — нечто, о чём люди до сих пор смели только мечтать и молиться.

И всё же, когда Артур и Мерлин идут по двору, шутливо толкая друг друга плечами и, как обычно, обмениваясь шутками, Моргана чувствует, как у неё с души падает огромный камень. Да, они оба станут великими: каждый из них вознесётся так, как позволит его дар и судьба. И всё же у них больше не будет таких отношений: исчезнет эта невероятная дружба и лёгкость, которые пока существуют, несмотря на все тяготы, которые им уже пришлось преодолеть.

Чистота сердца драгоценна и невероятно хрупка. Моргана оплакивает тот день, который, возможно, придёт уже совсем скоро и всё разрушит.