День семи нюхлеров (джен)

Северус Снейп, преподаватель зельеварения и декан факультета Слизерин, был не в духе. Собственно, это было обычным его состоянием, но в этот раз он хмурился сильнее обычного и шагал по коридорам Хогвартса так стремительно, что встречные ученики поспешно расступались, словно боясь, что чёрные полы его развевающейся мантии заденут их и передадут какое-то страшное проклятие.

Причиной недовольства профессора был разговор, услышанный им несколько минут назад. Говорили Фред и Джордж Уизли, ученики, занимавшие вторую строчку в списке людей, раздражавших Снейпа больше всего на свете. (Почётное первое место досталось, конечно же, Гарри Поттеру). Эти два рыжих раздолбая портили профессору кровь с самого первого курса, но в этом году они что-то совсем перешли границы. От них можно было ожидать чего угодно, поэтому Снейп, услышав знакомые раздражающе жизнерадостные голоса, замер, не спускаясь с лестницы, и прислушался.

— Ты уверен, Дред? — спрашивал один, намеренно коверкая имя брата. — Может, лучше пусть их будет десять — на всякий случай?

— Слишком много, Фордж, — отвечал другой.

— Тогда пять — вполовину меньше?

— Нет уж, пусть остаётся семь, как мы изначально задумывали. В конце концов, разве семь — не самое могущественное магическое число? И в нашей семье семеро детей, хотя мне и не хочется называть этого придурка Перси своим братом!

— Ты что, внезапно полюбил нумерологию? — рассмеялся первый близнец. — Но если магическое число, то я согласен! Пусть их будет семь.

В этот самый момент Снейп быстро прошёл оставшиеся ступеньки и резко вывернул из-за угла, надеясь застукать братьев на месте преступления. Но они ничего не держали в руках, даже волшебных палочек, не пили никаких зелий и при его появлении засияли такими радостными улыбками, что у Снейпа свело зубы. Они явно что-то замышляли, но он не мог понять, что именно.

— Нарушаем правила, молодые люди? — ледяным тоном осведомился он.

— Никак нет, — бодро отозвался один из близнецов (профессор за все годы так и не научился их различать, да и не горел желанием это сделать). — Просто болтаем.

Снейп окинул их подозрительным взглядом, но оба продолжали улыбаться, и не нужно было применять легилименцию, чтобы понять, что они о нём думают. Близнецы Уизли его ни в грош не ставили и наверняка замышляли какую-нибудь очередную пакость. Теперь, когда Дамблдора вынудили покинуть Хогвартс, эти двое в стремлении досадить Амбридж наверняка развернут свою деятельность на полную катушку... К сожалению, даже с близнецов Уизли нельзя было снять баллы за то, что они слишком нагло улыбались и вели сомнительные разговоры, поэтому Снейп ещё раз строго зыркнул на них и с мрачным видом прошествовал вглубь коридора.

Он пытался убедить себя, что тихий смех за спиной ему просто послышался.

Разгадка странного диалога Фреда и Джорджа появилась уже на следующее утро. Всё началось с Долорес Амбридж, обнаружившей у себя в кабинете нюхлера. Он попытался стащить с её пальцев блестящие кольца, чем вызвал шквал криков и возмущений. Позже очевидцы утверждали, что нюхлер выбежал из кабинета и помчался прочь, преследуемый негодующей Амбридж, а из сумки в его животе выпало несколько блюдечек с котятами, которые тут же с жалобным звоном разбились об пол. Очевидцы утверждали также, что на нюхлера был надет маленький вязаный свитер с цифрой «1».

— Не понимаю, как можно так сильно любить кошек, но при этом с такой ненавистью относиться к остальным животным, людям и представителям других рас? — философски заметила Гермиона Грейнджер, которая как раз несла на руках Живоглота, вернувшегося с ночной прогулки. Амбридж этих слов, к счастью, не услышала, увлечённая погоней за нюхлером. Тот в конце концов сбежал и, по всей вероятности, вернулся к Хагриду, но это было лишь началом дня, который позднее получил в Хогвартсе название «День семи нюхлеров».

Второго нюхлера обнаружила в своих теплицах профессор Стебль. Здесь обошлось без происшествий — привычная ко всему преподавательница травологии быстро изловила зверька и доставила его к Хагриду с наказом лучше следить за своими подопечными, а то один из них уже попытался раскопать её мандрагоры. Лесничий клялся и божился, что не имеет никакого отношения к побегу нюхлера, и что тот, наверное, прорыл туннель до теплиц. При виде маленького вязаного свитера с цифрой «2», надетого на нюхлера, он смутился, но громогласно объявил, что сам вяжет свитера, чтобы зверьки не простудились. Профессор Стебль ни на минуту не поверила, что Хагрид способен создать нечто настолько аккуратное и хорошо связанное, но разбираться не стала.

Третий нюхлер объявился в кабинете прорицаний, где Сивилла Трелони заливала своё горе хересом, а две её любимые ученицы, Лаванда Браун и Парвати Патил, пытались утешить её. Сначала Сивилла приняла нюхлера в свитере с цифрой «3» за галлюцинацию, вызванную алкоголем, но когда девочки заохали и заумилялись при виде зверька, поняла, что они тоже его видят, протёрла свои огромные очки, придававшие ей сходство со стрекозой, и воззрилась на неожиданного гостя.

— Милые мои! — она торжественно воздела руки. — Боюсь, столь нежданное появление этого маленького существа сулит нам большое несчастье. Нюхлеры издавна служили предвестниками пустоты и утраты...

— Но как это может быть, он ведь такой милый! — не поверила Лаванда, гладя зверька, который уже забрался ей на руки. — Он напоминает моего кролика Пушистика, которого съела лиса, — она шмыгнула носом. Пушистик погиб два года назад, но для Лаванды воспоминания о нём всё ещё были болезненными.

— Разве нюхлеры — это не добрый знак? Вроде они приносят богатство и процветание? — уточнила Парвати, осторожно забирая из цепких лап нюхлера хрустальный шар, который он упорно пытался запихнуть в свою сумку.

— Ох, с тех пор, как меня лишили преподавательского места и его занял этот жеребец, у меня всё путается в голове, — обиженным тоном заявила Трелони и глотнула ещё хереса.

Вдоволь наобнимавшись с нюхлером, девочки отнесли его к Хагриду, а затем, конечно, разболтали о случившемся всей школе.

— Он такой мягкий, такой милашка, ещё и в этом мини-свитере! — восторгалась Лаванда. — И он даже не попытался украсть мои серёжки, представляете?

— Это потому, что твои серьги слишком безвкусные даже для нюхлера, — ядовито отозвалась Пэнси Паркинсон от слизеринского стола. Её соседи расхохотались, а Лаванда повернулась к ней и прожгла сердитым взглядом.

— У тебя просто недостаточно вкуса, чтобы оценить их красоту, — отчеканила она. — Да даже у нюхлера вкус лучше, чем у тебя! Он понял, что это не просто какая-то безделушка, а по-настоящему ценная и дорогая мне вещь, и не стал их красть!

На этот раз захохотали гриффиндорцы, а Пэнси недовольно надула губы. Её возмущение было понятно, ведь у неё самой нюхлер в свитере под номером «4» едва не стащил наручные часы, стоившие, по словам Пэнси, баснословных денег. Этот нюхлер каким-то образом пробрался в слизеринскую гостиную и перевернул там всё вверх дном в поисках ценностей. Слизеринцы, в большинстве своём происходившие из богатых семей и щеголявшие дорогими серьгами, браслетами, кольцами, часами и зажимами для галстуков, не очень-то обрадовались появлению такого гостя. Крэбб и Гойл даже пытались его заколдовать, но зверёк ловко ускользал от них до тех пор, пока его не подхватила Астория Гринграсс.

— Даже не смейте! — возмущённо крикнула она, прижимая нюхлера к груди и закрывая его своим телом. — Это жестокое обращение с животными!

— Чёрт, Гринграсс, ты же вроде нормальная девчонка была, — протянул Драко Малфой, чем вызвал яростный взгляд Пэнси. — С каких пор ты стала защитницей животных? Ещё объединись с грязнокровкой Грейнджер, защитницей домовых эльфов, и с полоумной Лавгуд, защитницей всяких невидимых существ, — он помахал рукой в воздухе, будто отгоняя от себя комаров. Слизеринцы расхохотались, но Астория только больше нахмурилась. Она хоть и была на несколько лет младше Драко и его компашки, совершенно их не боялась.

— У Лавгуд интересный стиль мышления, просто он доступен не каждому уровню интеллекта, — отрезала она, отнимая у нюхлера цепочку, висевшую на её шее. — А называть маглорождённых грязнокровками мерзко.

С этими словами она развернулась и вылетела из гостиной, по-прежнему крепко держа нюхлера. Драко пренебрежительно фыркнул, всё ещё прожигаемый гневным взглядом Пэнси, а Крэбб и Гойл непонимающе переглянулись.

— Эй, эта малявка что, только что назвала нас тупыми?

Астория с гордым видом прошла почти через весь замок, чтобы добраться до хижины Хагрида и вручить ему нюхлера.

— Надо же, оказывается, не все слизеринцы конченые, — с удивлением заметил Рон, наблюдая, как Астория по пути воркует с довольным нюхлером и чешет ему живот. — Гринграсс вот, похоже, нормальная.

— Ага, — согласился Гарри. — Но боюсь, это исключение, которое лишь подтверждает правило.

Пятый нюхлер обнаружился прямо на уроке трансфигурации, который профессор МакГонагалл вела у пуффендуйцев. Ханна Аббот только что превратила суслика в стаю огромных розовых фламинго и понятия не имела, как у неё это получилось. Минерва МакГонагалл парой взмахов палочки вернула суслику его первоначальное состояние и строго посмотрела на Ханну сквозь стёкла очков.

— Мисс Аббот, соберитесь! Не хотите же вы и на экзамене устроить такой же переполох?

— Н-нет, профессор, — Ханна вся залилась краской от смущения. Сьюзен Боунс ободряюще сжала её руку.

— А это что ещё такое? — МакГонагалл заклинанием подняла в воздух нюхлера в свитере с цифрой «5» и внимательно оглядела учеников. — Кто из вас превратил своё животное в нюхлера?

— Не я... Не мы... Это не наш нюхлер... Никто не превращал! — донеслось с разных сторон кабинета. МакГонагалл осмотрела нюхлера, убедилась, что он не успел ничего запрятать в сумку на животе, и объявила:

— Раз никто из вас не создавал его, то ему здесь делать нечего.

И она покинула кабинет, неся перед собой нюхлера, который кувыркался в воздухе, явно довольный своим необычным положением. Пуффендуйцы, стоявшие ближе других, позже клялись, что слышали, как МакГонагалл пробормотала себе под нос:

— Я определённо уже где-то видела свитера подобной вязки.

К концу дня на уроке зельеварения у четвёртого курса Когтеврана Снейп был взвинчен до предела и каждую минуту ждал подвоха. Будто мало было нашествия нюхлеров, Полумна Лавгуд словно решила нарочно вывести его из себя. Она быстро справилась с зельем, совершила несколько финальных движений палочкой, затем отодвинула котёл и нацепила огромные розово-синие очки в оправе, похожей не то на птичьи крылья, не то на человеческие руки, после чего принялась с самым невинным видом осматривать класс. Её однокурсники приглушённо захихикали.

— Мисс Лавгуд! — Снейп зашагал к ней с намерением вычесть у Когтеврана кучу баллов, если зелье окажется хоть чуточку неправильно сваренным, но увы, оно было идеальным. Лавгуд вообще имела неплохие способности — если бы она ещё не витала в облаках бóльшую часть времени и не начала в последний год водиться с Поттером и его компанией!

— Плюс пятнадцать баллов Когтеврану, — с крайней неохотой произнёс Снейп. — И прекратите этот нелепый маскарад.

— Это спектрально-астральные очки, профессор, — с достоинством возразила она. — С их помощью можно увидеть мозгошмыгов.

Когтевранцы захихикали громче, а Снейп тихонько скрипнул зубами. Да, Ксенофилиус Лавгуд, потеряв жену, пережил страшное горе, его можно было понять — Снейп сам спустя столько лет до сих пор не отошёл от смерти Лили. Но можно же было как-то взять себя в руки и не вбивать дочери в голову всякую дурь про несуществующих волшебных тварей — ради её же блага! А теперь над девчонкой смеётся весь Хогвартс... кроме святого Поттера, конечно, который взял её под свою защиту.

Полумна тем временем заглянула под стол и удивлённо сообщила:

— Надо же! Оказывается, они показывают не только невидимых мозгошмыгов, но и невидимых нюхлеров! — она сняла очки, и её и без того огромные глаза расширились ещё больше. — Ой нет, не показывают! Это самый настоящий нюхлер!

Она наклонилась и вытащила из-под стола упитанного нюхлера в свитере с цифрой «7». Снейп сильнее скрипнул зубами. Отлично, теперь по замку бродит как минимум один непойманный нюхлер.

— Это ваш домашний питомец, мисс Лавгуд? — холодно спросил он, повысив голос, чтобы заглушить нарастающий смех других учеников.

— Нет, — она помотала головой, глядя на него до отвращения честными и лучезарными серыми глазами. — Я предпочитаю карликовых пушистиков.

— Тогда чтобы через минуту этого существа не было в моём кабинете! Иначе я найду, какое зелье на нём испытать, и мне всё равно, кому он принадлежит.

— Я отнесу его к Хагриду, — Полумна безмятежно улыбнулась. — Всё равно моё зелье уже готово.

И она выпорхнула из класса, не обращая внимания на смех и перешёптывания однокурсников.

Авторы розыгрыша обнаружились очень быстро. Собственно, Фред и Джордж Уизли и не пытались скрыться. Они признались, что свитера на нюхлерах были их собственными уменьшенными свитерами с первыми буквами имён, переделанными на цифры. У Снейпа имелось сильное подозрение, что их свитеров тут только два или три, остальные им любезно одолжили младший брат, сестра, Поттер и Грейнджер, но доказать он этого не мог. Также близнецы яростно отрицали любую причастность Хагрида, утверждая, что они тайно выманили нюхлеров из их жилища, и лесничий ничего об этом не знал. Хагрид будто уже забыл свою нелепую ложь про то, что это он якобы связал свитера для нюхлеров, и теперь грозно сверкал глазами в сторону братьев и хмурил кустистые брови. Снейпу чудилась насмешка в чёрных глазах полувеликана, но доказать он опять же ничего не мог.

— Я слышал ваш разговор вчера вечером, — заявил он близнецам. — И точно помню, что вы сказали: «Разве семь — не самое могущественное магическое число?». Стало быть, нюхлеров всего было семь. Где седьмой, точнее, шестой нюхлер?

— Не знаем, профессор, — один из Уизли нагло уставился ему прямо в глаза.

— Эти нюхлеры такие проворные создания, знаете, — поддакнул второй. — Стоит их только выпустить, и они тут же разбегаются в разные стороны. Где уж тут упомнить, кто куда побежал!

— Вы лжёте, мерзкие мальчишки! — вклинилась Амбридж. Ей, с её низеньким ростом, приходилось задирать голову, чтобы смотреть в лица высоким близнецам, но это не мешало ей гневно пронзать их взглядом. — Вы прекрасно знаете, где находится последний нюхлер, просто не хотите сознаваться! Ну ничего, я найду на вас управу! Вы ещё пожалеете о своих шуточках!

— Очень сомневаемся, мэм, — почти миролюбиво заявил один из близнецов.

— Вот погодите, я разыщу разрешение на розги, тогда вы у меня попляшете! — пригрозил Филч.

— Пфф!.. После того, как нас в семь лет выпорол отец, нам уже ничего не страшно! — фыркнул второй близнец.

— Хотя нельзя сказать, что мы этого не заслужили — ведь мы чуть не угробили нашего младшего братца! — заметил первый.

В таком тоне прошла вся беседа. Братья отшучивались, переводили разговор на посторонние темы и наотрез отказывались раскрывать местоположение последнего нюхлера. Перестали улыбаться они только один раз — когда МакГонагалл задумчиво произнесла:

— Вряд ли миссис Уизли обрадуется, узнав, что свитера, которые она вязала с таким старанием, были использованы в очередной вашей шалости.

Уизли переглянулись, выглядя несколько смущёнными, затем один из них с вызовом ответил:

— Мама учила нас быть добрыми к людям... и не к людям тоже.

— А что может быть добрее, чем подарить нюхлерам маленькие свитера, чтобы они не мёрзли? — подхватил второй.

— И выпустить их погулять по Хогвартсу, а то они с рождения ничего, кроме своих нор, и не видели!

МакГонагалл лишь покачала головой. Она не казалась по-настоящему злой, и это раздражало Снейпа ещё больше. Ему даже подумалось, не устроили ли все, включая преподавателей, масштабный розыгрыш в знак неповиновения режиму Амбридж?

В последующие несколько дней шестой нюхлер так и не был найден. Амбридж ужасно злилась, срывалась на учениках, ругалась с учителями, беспрестанно таскала Фреда и Джорджа в свой кабинет, но ни к каким результатам это не приводило. Хагрид отказывался говорить, сколько нюхлеров у него имелось изначально, аргументируя это тем, что «Да они плодятся быстрее, чем Уизли! Разве тут всех сосчитаешь?». Снейп уже подумывал наложить на братьев заклятие «Легилименс» и заглянуть в их мысли — пусть это и не вполне законно, но он должен знать тайну последнего нюхлера! Он не мог жить спокойно, зная, что проклятая тварь может оказаться в его кабинете, разбудить его среди ночи грохотом стеклянной посуды, разбить склянки и, чего доброго, устроить взрыв, разлив ценные зелья! Он не мог выносить постоянного возмущения Амбридж (она за эту неделю умудрилась совершить невозможное и потеснить Поттера в списке людей, раздражавших Снейпа больше всего на свете), её покашливания и вкрадчивого голоса, то и дело срывающегося на крик, хитрых взглядов гриффиндорцев, словно они знали что-то, неизвестное ему...

«Разве семь — не самое могущественное магическое число?»

Близнецы обсуждали это около лестницы, и он ясно слышал, как один из них произнёс эту фразу. Громко. Чётко. Так, что Снейп хорошо её разобрал.

Так, будто они хотели, чтобы он их услышал.

Внезапное осознание обрушилось на него с такой силой, что он резко остановился прямо посреди коридора. Больше там никого не было, поэтому Снейп позволил себе изо всех сил хлопнуть ладонью по лбу.

Он, профессор зельеварения и двойной агент, чёртов идиот. Хуже Поттера, хуже Крэбба и Гойла, хуже даже Филча с Амбридж. Хотя нет, их не хуже — они-то до сих пор не догадались, в чём дело. Но он всё равно позволил двум мальчишкам обвести себя вокруг пальца!

На следующий день после окончания занятий в его кабинет внезапно заявилась Грейнджер. Снейп недолюбливал её ещё с тех пор, как она на первом курсе подожгла его мантию, а на втором украла шкуру бумсланга (хотя это так и не было доказано), так что встретил он её весьма холодно.

— Что вам нужно, мисс Грейнджер?

— Я хотела поговорить про Фреда и Джорджа. Знайте, профессор, я никогда не стала бы их выдавать, но раз уж они сами признались... — вид у неё был смущённый и в то же время решительный. — Директор Амбридж грозится выгнать их из школы, и мне, честно говоря, жалко их бедную мать. А ещё я не хочу, чтобы их наказывали так... как наказывает наш новый директор, — её губы на мгновение сжались в узкую полоску. — В общем, я хотела сказать, что нюхлеров можно больше не искать. Их было всего шесть, просто Фред с Джорджем написали на свитере одного из них цифру «семь», а не «шесть». Смысл шутки не в том, чтобы запустить в Хогвартс шесть нюхлеров, а в том, чтобы все как можно дольше искали седьмого. Поверить не могу, что Амбридж попалась в такую простую ловушку! Ах да, — добавила она, спохватившись, — разумеется, я обо всём догадалась сама, Фред и Джордж не делились со мной своими планами!

Снейп отвернулся от окна и пристально посмотрел на неё.

— Вы и правда думаете, что я не догадался до этого раньше? — язвительно спросил он.

— Но... — Гермиона ненадолго растерялась. — Почему тогда директор Амбридж и Филч всё ещё ищут седьмого нюхлера? Вы им не сказали?

— Если вы заметили, то я не питаю большой любви к нашему новому директору. Не вижу ничего дурного в том, что она и её не в меру старательный помощник занимаются нюхлером и не мешают преподавателям выполнять свои прямые обязанности. Что касается близнецов Уизли, то они, похоже, уже давно решили, что их будущее не связано с миром академических достижений. Поверьте, мисс Грейнджер, если они покинут Хогвартс, легче станет и Хогвартсу, и им самим.

И тут она неожиданно улыбнулась — очень искренне, широко и раздражающе.

— Немедленно сотрите эту глупую ухмылку со своего лица, мисс Грейнджер!

— Да... Да, конечно, — она снова приняла серьёзный вид, но уголки её губ подрагивали. — Если вы так считаете, то да... разумеется, директору Амбридж лучше заниматься тем, чем она сейчас занимается.

Она попрощалась, едва сдерживая смех, и выскользнула из кабинета, а Снейп снова раздражённо повернулся к окну. Мерлинова борода, и зачем он вообще это сказал? Теперь он чувствовал себя сообщником Грейнджер, Поттера и всех четверых младших Уизли — они ведь наверняка все вместе это придумали! До чего способна довести эта Амбридж — он оказался на одной стороне с Поттером!

И Северус Снейп никогда в жизни бы не признал, что в этот момент восхищался близнецами Уизли.