Расскажи (джен)

Деревья.

Высокие как мачты. Длинные, тонкие, выстреливающие прямо в сине-лиловое небо и там взрывающиеся небольшими округлыми кронами.

И огненные обломки, дождём падающие с небес.

* * *

— Кроле́нь? — хрипловатый, но приятный голос вырвал меня из воспоминаний.

Я выдавил улыбку и принял кусочек из его чёрных блестящих пальцев.

Обрывок тёмного, жёсткого мяса, пережаренного на дымящем костре. Что он там сказал? Кролень? Что ещё за тварь такая? Это вообще можно есть? А отказываться будет невежливо, ведь он меня спас.

Миндалевидные глаза незнакомца с любопытством следили за тем, как я жую эту резину.

Значит, легендарный Дикарь всё-таки существует. Странный отшельник, живущий как зверь на этой богом забытой планете.

Кто-то из команды рассказывал, что Дикарь поселился на Эрре давным-давно, ещё во времена первых экспедиций. Вроде как его корабль разбился, и все остальные погибли. А он наелся местных растений да так и остался жить на Эрре.

Один-одинёшенек.

А ведь выжить здесь, строго говоря, невозможно. Сложный рельеф, опасные растения и хищники. Но это ещё ничего. С ними первооткрыватели кое-как справились и даже отправили на Землю плазменные сообщения о том, как с ними лучше бороться.

Самое страшное — это проклятие Эрры. Никто в общем-то не знает, что это такое. Потому что некому было вернуться и рассказать.

Из тридцати двух экспедиций и семнадцати путешествеников-одиночек с Эрры не вернулся никто.

Даже с дикого Ган-Хор в созвездии Джинна кто-то возвращается, хоть и без пары конечностей. А с Эрры — нет.

Неизвестность — лучшая почва для гипотез и предположений.

Большинство ксенологов, специалистов по дальним планетам, пишут, что всё дело в опасных механизмах, которые остались на Эрре от древней исчезнувшей цивилизации.

Другие с пеной у рта доказывают, что на Эрре обитала не одна цивилизация, а две. Тысячи лет назад они уничтожили друг друга, а их брошенное оружие убивает гостей Эрры до сих пор.

Два направления ксенологов спорили, так сказать, до хрипоты во всех ведущих интернет-изданиях.

И как же они удивились, когда на всю Землю прогремела новость о новой религии.

Её основатель, Сан Чень-Китов с блестящими глазами рассказывал на телевидении, что Эрра — это врата в ад. Своих последователей он призывал молиться планете Эрра и вести праведную жизнь, чтобы они никогда туда не попали.

И тогда обе группы учёных зарыли топор войны и вместе набросились на Чень-Китова с вопросом: "Какие ваши доказательства?"

В ответ Чень-Китов с достоинством ответил: "Я с полной уверенностью говорю вам, что это правда. Клянусь своей честью". И никто не смог придумать, что ему возразить.

Н-да, такова природа общества, что даже в век межзвёздных путешествий происходит подобное.

Вообще, людям давно бы бросить эту Эрру и заняться другими мирами, но слишком велико искушение: планета оказалась кладезем самой разнообразной флоры, фауны и материалов, доселе невиданных, которые могли бы принести многомиллионную прибыль. И это уже не говоря о странных технологиях, обломки которых разбросаны тут и там по Эрре. Если предположения учёных верны, то находка хотя бы одного работающего или даже сломанного механизма могла бы продвинуть прогресс человечества на десятилетия вперёд.

Так или иначе, а экспедиции терпели крах одна за другой. Вот и наш черёд.

Дикарь. Как он тут вообще выжил? Как избежал многочисленных голодных пастей? И чем питался всё это время?

Впрочем, ответ на последний вопрос — вот он, у меня во рту.

И всё-таки странный этот Дикарь. Вся кожа у него чёрная как агат, а сама так и сверкает рыжими отблесками костра. Будто он не из плоти сделан, а из чёрного стекла. А может, так оно и есть? Может, он и не человек вовсе, а эррианин?

— Нравится еда? — спросил Дикарь, не отрывая от меня широко раскрытых глазищ.

— Не очень, — нехотя признался я, но Дикарь не обиделся. Он только слегка пожал плечами.

Почему-то пристальность его взгляда не тяготила. Его глаза не давили вас брандспойтом, как у нашего капитана Фале́са, например. Во взоре Дикаря было спокойствие и тепло, как во взгляде моей бабушки.

— Тебя что-то мучает, — заметил Дикарь и поковырял палкой в костре. — Расскажи мне свою историю.

Я усмехнулся:

— Эх, ты. Сам же вытащил меня из-под обломков, мог бы и догадаться. Зверь, на которого мы охотились, уничтожил наш корабль, миссия провалена, путь домой отрезан, а мои товарищи пропали без вести. Ещё бы я не мучился!

— Хочешь найти их? — медленно спросил он и положил в рот длинную самодельную трубку. Я ожидал, что из неё пойдёт дым, но вместо этого вверх потянулись полупрозрачные салатовые треугольники и квадратики.

— Это ещё что? — я даже вскочил от изумления. — Неужто, голограммы?

Дикарь осмотрел свою трубку со всех сторон, будто в первый раз её видел.

— Судя по всему, — он равнодушно пожал плечами. — Раз ты хочешь найти своих друзей, я тебе помогу, — он встал. — Иди за мной.

— А как же костёр? — спросил я.

— Какой костёр?

Я обернулся, но вместо костра увидел лишь металлическую панель с горелкой, слегка присыпанной обугленными ветками. Вокруг была насыпана земля.

— Эй, не отставай, — мягко позвал Дикарь, и я устремился за ним по едва заметной тропе.

Растения на Эрре всё лето были золотистыми и оранжевыми, а осенью становились зелёными. Сейчас как раз был переходный период. Деревья были всё ещё одеты в солнечные наряды, а на земле уже валялись зазубренные зелёные ромбики.

Идти за Дикарём было трудно. Он двигался по лесу быстро и играючи как животное.

В тот момент я позавидовал обезьянам с их силой и ловкостью. Эволюционная плата за разум оказалась слишком высока.

Дикарь же обладал и разумом, и сильным телом. Я рядом с ним был похож на угловатый стул, зачем-то решивший прогуляться по природе. Я думал, что Дикарь, как и мои товарищи по команде, будет насмехаться над моей постыдной слабосильностью, но он даже не заикнулся об этом.

С поистине отцовской заботой Дикарь обводил меня вокруг каждого болотца, а иногда — доставал из оврагов. Я рассыпался в сконфуженных благодарностях, а он помогал мне так легко и просто, будто мы с ним знакомы не полдня, а всю жизнь.

— Слушай, — сказал я, когда мы шли по границе между лесом и лугом сонных папоротников. — Почему ты мне помогаешь искать товарищей?

Дикарь немного вздрогнул и посмотрел на меня. Даже остановился. Его и без того крупные глаза раскрылись донельзя.

— Разве это не очевидно? — наконец спросил он.

— Нет, — я напрягся. Может, Дикарь хотел меня съесть? Или забрать мою экипировку? Лицо у него, может, наивное и доброе, но кто его знает!

Дикарь очень глубоко задумался. Посмотрел на небо и на деревья. Вздохнул и почесал под своей шапкой из перьев.

— Я помогаю, потому что хочу, — медленно и с расстановкой изрёк он. — Не хотеть помочь — вот это было бы странно. Для этого нужна была бы причина и вопрос "почему". А чтобы помогать, причина не нужна. Это просто надо делать, и всё.

— Хм, вот это альтруизм, — заметил я. — Ну спасибо. А как тебя зовут?

— Меня? — он продолжил было идти, но от нового вопроса опять остановился как вкопанный. — Хм, никогда не думал об этом. Пожалуй, они зовут меня О́па. Это что-то вроде дедушки.

— Дедушки? — я критически осмотрел молодое поджарое тело, немного мельче моего, но очень жилистое. Никаких признаков старения. Лицо гладкое, кожа упругая. Все волосы на месте, крашенные красной глиной, заплетённые в короткие косички и плотно прилегающие к голове под убором из белых перьев.

Правда, на его бёдрах были допотопные жёлто-зелёные плавки с чёрными пальмами. Бог знает, откуда он их взял. На Земле такие носят на пляжах только старики, но мы же не на Земле.

— А я Эла́й, Элай Ишмаэ́льсон, — представился я. — Я социолог, слежу за социально-психологическим климатом нашей команды.

Опа помолчал, видимо, ожидая продолжения.

— Работа — это всё, что ты хотел о себе рассказать? — уточнил он.

Я смутился:

— Да не, я могу болтать о себе целый день, но обычно это людям не интересно.

— Чтобы не утомлять меня, ты сказал только самое-самое важное, — Дикарь задумчиво погладил ствол дерева, мимо которого мы проходили. — У тебя было мало слов. И из всего, что ты мог сказать, ты выбрал прозвище и работу.

Я тихо вздохнул. Сейчас он, этот близкий к природе человек, будет меня осуждать. Скажет, что самое главное в жизни — это свобода, путь воина или забота об экологии. А я ничем таким не занимаюсь, и в его глазах я лишь жалкий городской задохлик.

— Пожалуй, — продолжил Опа. — Для меня тоже работа — самое важное.

— Да? — поразился я. — Кто бы мог подумать! И в чём же заключается твоя работа? — спросил я, стараясь убрать из голоса улыбку.

Опа какое-то время осматрвался, словно подбирая слова.

— Я слушаю, — медленно сказал он.

— Что слушаешь?

— Истории. Те, которые все рассказывают о себе. Деревья, травы, животные, призраки, боги. Мне всё это интересно, в отличие от тех людей, которым было скучно про тебя слушать, — важно добавил Опа.

Я не выдержал и хихикнул, а Дикарь продолжал:

— Любые истории существ — это то, что этих существ тяготит. Как тебя. Я слушаю их истории и стараюсь помочь, чтобы им стало легче.

— То есть ты делаешь примерно то же, что и я, — я рассмеялся.

— Пожалуй, что так, — Дикарь улыбнулся так тепло и открыто, что мне стало неловко за свою шутку.

Он остановился так резко, что я чуть в него не врезался.

— Мы пришли, — сказал Опа и указал рукой на поле рыжеватого папоротника. — Видишь? Это то место, где пропали некоторые из твоих собратьев.

Я недоумённо поглядел на него.

— Что, прямо в папоротнике?

— Нет, вон на том холме. Сейчас мы пойдём туда, — Дикарь посмотрел на меня чуть исподлобья. — Но ты должен не бояться.

— Чего не бояться?

— Ничего не бояться. Готов? — он сделал шаг по направлению к холму.

— Подожди! Это сонные папоротники! Если мы надышимся спор, то заснём! — воскликнул я и нажал на скафандре кнопку, чтобы на моё лицо наделась защитная маска с противогазом. — У меня есть маска, но у тебя нет!

— Мне не нужно, — спокойно ответил Дикарь и пошёл прямо в заросли кустарников.

Я закусил губу. Вот сейчас он свалится, и мне, щуплому кабинетному учёному, придётся волоком тащить его в безопасное место.

Прошла одна секунда, другая, но Опа не падал и не засыпал, а спокойно продирался через густые заросли.

Я хмыкнул и последовал за ним.

Конечно, это были не папоротники. Просто отдалённо похожие растения с вьющимися листьями цвета рыжего песка. С каждым нашим шагом в воздух поднимались тучи ядовитых спор, а до холма было ещё шагать и шагать.

Вдруг я заметил слева огромную коричневую фигуру. Она отделилась от леса и направлялась прямо к нам.

— Дикарь! — закричал я не своим голосом и схватил его за худую чёрную руку. — То есть Опа! Птероцетус! Видишь, вон там, слева? Это тот зверь, за которым мы охотились! Он очень опасен, Опа, нам надо бежать!

— Элай, — Дикарь крепко, но бережно сжал мою руку в композитной перчатке. — Не бойся.

— Чего?!

— Успокойся. Тебе ничего не угрожает.

Хотелось вырваться и бежать, бежать обратно в лес или просто упасть на землю и попытаться укрыться среди этих дурацких папоротников! Ну зачем этот псих так крепко сжал мою руку? Он нарочно привёл меня сюда, чтобы накормить монстра?

Почему-то я не убегал. Какой-то тихий голосок внутри меня полностью доверял этому странному парню.

— Присмотрись внимательнее к своему чудовищу, — вкрадчиво произнёс Опа и указал свободной рукой на стремительно летящего к нам монстра. Огромная розовая пасть разверзлась, между коричневыми клыками болтались ниточки слюны, а четыре колоссальных крыла с буханьем молотили воздух.

Сердце моё больно билось о рёбра, в голове звенело, а в мозг ударила какая-то ненормальная весёлость. Как тогда, когда мы на корабле преследовали точно такого же монстра. Как раз перед тем, как…

— Он прозрачный! — ахнул я и изумлённо поглядел на Дикаря. — Ты видишь? Видишь?

— Конечно, я вижу, — кивнул он и гордо улыбнулся. — А теперь видишь и ты. Пойдём! — весело позвал он, и мы продолжили свой путь к холму.

Много фигур, самых разных, больших и малых, набрасывались на нас то с неба, то из-под земли. Это были то медведи и львы с моей родины, то кадавры и мегаптицы с Эрры. Иногда это были люди с ножами и бластерами. Но все они были сделаны из крошечных полупрозрачных кубиков.

— Голограммы? Настоящие голограммы? — изумлённо сказал я, когда мы прошли сквозь орущего вояку, смуглого, со шрамами, точь-в-точь наш капитан Фале́с, когда раскачает свою и без того проблемную психику. — Наши уже изобрели двухмерные голограммы, но эти явно намного совершеннее… откуда они здесь?

— «Откуда»? — Опа оглянулся с таким ироническим видом, что я чуть не обиделся. — Из твоей головы, откуда им ещё быть! Я же сказал не бояться, а ты боялся. Вот духи страха и полезли.

— Какие же это духи? — усмехнулся я. — Обыкновенные голограммы! Только очень продвинутые, не чета нашим. Тут неподалёку должно быть какое-то устройство, которое их транслирует. А! Я понял!

— Что ты понял? — чуть насмешливо спросил Дикарь.

— Всё это поле — транслирующий экран, система защиты! — победно воскликнул я. — Его построила древняя цивилизация, а потом оно заросло!

— Звучит умно, — Опа с уважением потёр свой подбородок. — Только это неправда.

— Да? А что же правда? — я упёр руки в боки.

— Это духи страха, которых ты вызвал своими мыслями.

— Снова-здорово! — рассердился я.

— А ты погляди, — сказал Опа. — Мы уже почти взошли на холм. Это эпицентр духов страха, но ты отвлёкся и перестал бояться. И где они теперь?

Я оглянулся по сторонам. Никого.

— Это… система безопасности каким-то образом наши мозговые волны считывает, — нашёлся я. — И материализует то, чего мы боимся.

— Элай-сан? Это правда ты? — услышал я впереди едва слышный голос. Я побежал на звук и чуть не споткнулся о мужчину, который лежал на земле, сжавшись в комочек.

— Юуки-сан, ты? — я никак не мог понять, узнать человеческое существо в этом коме из светло-серой ткани и рыжих листьев. Наконец, он повернул ко мне своё грязное, перекошенное от ужаса лицо.

Медленно, с большим трудом мозг идентифицировал черты пилота, с которым мы полгода проработали на одном корабле.

— Ну как вы тут? — Дикарь обошёл меня и широко улыбнулся Юуки-сану. — Всё хорошо, малыш!

— Элай-сан, берегись! — от страха бедняга-пилот срывался на визг. — Тут повсюду монстры и маньяки! Это один из них!

— Не бойся, Юуки-сан, это были голограммы! Вставай! — я похлопал пилота по плечу. — Всё в порядке, всё уже хорошо! И не бойся Опу, он хороший! Он помог мне найти тебя!

— Найти? — Юуки неуверенно встал на ноги. — А где остальные? Они тоже здесь?

— Э-э, нет, мы их ещё не нашли, — пробормотал я.

— Многие здесь, — отозвался Дикарь откуда-то с другой стороны холма. — Да тут полно ваших!

Мы с Юуки бросились шарить по холму и вскоре нашли ещё одиннадцать членов экипажа. Тут были и техники, и артиллеристы, и даже мой приятель — кок Николай Наверин.

— Коля! — я бросился к нему в обьятия. — Почему вы все такие напуганные? Просто лежали здесь и боялись? Вы что, не поняли, что это голограммы? И как вообще вы тут оказались?

— Когда птероцетус атаковал корабль, наш модуль перешёл в состояние тревоги, — объяснил Наверин. — И включился протокол аварийной посадки при крушении.

— А-а, — протянул я. — То есть весь ваш модуль полностью отделился и опустился на планету?

— Именно. Мы успешно сели и отправились искать остальных, — кок занервничал. — А остальные модули? Они что, не приземлились?

— Ну, я лично очнулся уже на поверхности, среди обломков, — я потёр шею. — Про остальных не знаю.

— Как ты выжил вообще? — выпучил глаза Николай.

— Я… не знаю. Меня спас Опа.

— Опа? Это типа «дедушка» по-немецки? — удивился кок и оглянулся на Дикаря, который весело танцевал неподалёку безо всякой музыки. — Знаешь, я бы ему не доверял.

— Но он меня спас! И кстати, как вы оказались на холме?

— Хотели забраться повыше, осмотреть местность, — Коля поморщился. — И тут на нас напали эти твари! Мы пытались отбиваться, но они уворачивались!

— И вы просто свернулись калачиками и стали плакать? — я развёл руками.

— Не суди, раз сам не испытывал такого страха, — насупился русский. — Я уже как раз собирался снова попробовать прорваться, как ты пришёл. А так… Понимаешь, если лечь и скрючиться, они не нападают.

— Это голографическая система охраны, — сказал я.

— Да? — кок оживился. — Один из этих древних артефактов?

Остальные охотники за сокровищами подошли поближе.

— Очевидно, да.

— И что они охраняют?

— Хотел бы я знать… Эй, Опа! — крикнул я, и Дикарь перестал танцевать. — Опа, а что охраняют эти монстры? Э-э, то есть духи страха.

— Смелость! — весело воскликнул Опа.

— Что за бред? — возмутилась Аманда, артиллерист. — Элай! Где ты откопал этого парня?

— Это же робот! — заметил Юуки-сан, внимательно разглядывая Опу.

— Что?! — я подбежал ближе. — С чего ты это взял?

— Смотри, — пилот подобрал камушек и слегка постучал по груди Дикаря. Звук раздался твёрдый, будто он бил о другой камень.

— Опа! — закричал я со смесью обиды и возмущения. — Почему ты не сказал?!

— Не сказал что?

— Думаю, он сделан из композитных материалов, а может, из углерода, — предположил Юуки. — Но двигается совсем как человек. Нашим железякам до такого ещё далеко.

— Один из потрясающих артефактов Эрры, — уважительно кивнул Наверин.

— Нет! Нет! — я потряс Дикаря за плечи. — Это не робот и не артефакт! Это мой друг! Опа! Объясни им! Скажи, что ты житель этой планеты, просто ты другой и не похож на нас!

— Я сделан из крошечных механизмов, которые получают энергию из звёздного света, — сказал Дикарь.

— Да ты… ты! — мои глаза защипало, и я отпустил робота.

Все вокруг засмеялись.

— Эх ты, а ещё социолог! — хлопнул меня по спине русский. — Не смог робота от человека отличить! Но вообще странно. Зачем древней цивилизации Эрры понадобилось делать робота в виде шамана?

— Может, он развлекал народ? — предположила Аманда. — Или экскурсии проводил?

— Или религиозные обряды, — высказался Юуки. — Что? Не надо на меня так смотреть! У нас в Японии уже триста лет как делают роботов-монахов, почему бы на Эрре им не быть?

— А где капитан, доктор и первый помощник? — спросил я.

— Доктор вот здесь! — закричал один из техников и указал на перепуганного врача в ямке рядом с ним.

— А капитан и помощник? — я покрутил головой. — Вы всё осмотрели?

— Ты же знаешь, они были на мостике, когда всё случилось, — вздохнул Наверин. — Если их система приземления сработала, то они должны быть в радиусе километра от места посадки нашего отсека.

— А он где?

— На том краю поля, у озера.

— Так, — решил я. — Кто со мной искать капитана и первого помощника?

— Я! — Опа поднял руку и запрыгал на месте.

— И я, — сказал Наверин. — А вы все подождите тут.

— А если монстры вернутся?! — воскликнула Аманда, и все дружно задрожали.

— Мы доведём вас до отсека, — предложил Опа. — А потом спасём ваших товарищей.

Проверив напоследок холм и не найдя ничего полезного, вся толпа отправилась через страшное поле.

Чудища время от времени возникали, но мы с Николаем громко кричали: «Не бойтесь, это голограммы!» — и с переменным успехом наша группа продвигалась.