Расскажи (джен)

Деревья.

Высокие как мачты. Длинные, тонкие, выстреливающие прямо в сине-лиловое небо и там взрывающиеся небольшими округлыми кронами.

И огненные обломки, дождём падающие с небес.

* * *

— Кролень? — хрипловатый, но приятный голос вырвал меня из воспоминаний.

Я выдавил улыбку и принял кусочек из его чёрных блестящих пальцев.

Обрывок тёмного, жёсткого мяса, пережаренного на дымящем костре. Что он там сказал? Кролень? Что ещё за тварь такая? Это вообще можно есть? А отказываться будет невежливо, ведь он меня спас.

Миндалевидные глаза незнакомца с любопытством следили за тем, как я жевал эту резину.

Значит, легендарный Дикарь всё-таки существует. Странный отшельник, живущий как зверь на этой богом забытой планете.

Кто-то из команды рассказывал, что Дикарь поселился на Эрре давным-давно, ещё во времена первых экспедиций. Вроде как его корабль разбился, и все остальные погибли. А он наелся местных растений да так и остался жить на Эрре.

Один-одинёшенек.

А ведь выжить здесь, строго говоря, невозможно. Сложный рельеф, опасные растения и хищники. Но это ещё ничего. С ними первооткрыватели кое-как справились и даже отправили на Землю плазменные сообщения о том, как с ними лучше бороться.

Самое страшное — это проклятье Эрры. Никто в общем-то не знает, что это такое. Потому что некому было вернуться и рассказать.

Из тридцати двух экспедиций и семнадцати путешествеников-одиночек с Эрры не вернулся никто.

Даже с дикого Ган-Хор в созвездии Джинна кто-то возвращается, хоть и без пары конечностей. А с Эрры — нет.

Неизвестность — лучшая почва для гипотез и предположений.

Большинство ксенологов, специалистов по дальним планетам, пишут, что всё дело в опасных механизмах, которые остались на Эрре от древней исчезнувшей цивилизации.

Другие с пеной у рта доказывают, что на Эрре обитала не одна цивилизация, а две. Тысячи лет назад они уничтожили друг друга, а их брошенное оружие убивает гостей Эрры до сих пор.

Два направления ксенологов спорили, так сказать, до хрипоты во всех ведущих интернет-изданиях.

И как же они удивились, когда на всю Землю прогремела новость о новой религии.

Её основатель, Чень Чэн-Энь-Китов с блестящими глазами рассказывал на телевидении, что Эрра — это врата в ад. Своих последователей он призывал молиться планете Эрра и вести праведную жизнь, чтобы они никогда туда не попали.

И тогда обе группы учёных зарыли топор войны и вместе набросились на Чэн-Энь-Китова с вопросом: "Какие ваши доказательства?"

В ответ Чэн-Энь-Китов с достоинством ответил: "Я с полной уверенностью говорю вам, что это правда. Клянусь своей честью". И никто не смог придумать, что ему возразить.

Н-да, такова природа общества, что даже в век межзвёздных путешествий происходит что-то такое.

Вообще, людям давно бы бросить эту Эрру и заняться другими мирами, но слишком велико искушение: планета оказалась кладезем самой разнообразной флоры, фауны и материалов, доселе невиданных, которые могли бы принести многомиллионную прибыль. И это уже не говоря о странных технологиях, обломки которых разбросаны тут и там по Эрре. Если предположения учёных верны, то находка хотя бы одного работающего или даже сломанного механизма могла бы продвинуть прогресс человечество чуть ли не на века вперёд.

Так или иначе, а экспедиции терпели крах одна за другой. Вот и наш черёд.

Дикарь. Как он тут вообще выжил? Как избежал многочисленных голодных пастей? И чем питался всё это время?

Впрочем, ответ на последний вопрос — вот он, у меня во рту.

И всё-таки странный этот Дикарь. Вся кожа у него чёрная как агат, а сама так и сверкает рыжими отблесками костра. Будто он не из плоти сделан, а из чёрного стекла. А может, так оно и есть? Может, он и не человек вовсе, а эррианин?

— Нравится? — спросил Дикарь, не отрывая от меня широко раскрытых глазищ.

— Не очень, — нехотя признался я, но Дикарь не обиделся. Он только слегка пожал плечами.

Почему-то пристальность его взгляда не тяготила. Его глаза не давили вас брандспойтом, как у нашего капитана Фалеса, например. Во взоре Дикаря было спокойствие и тепло, как во взгляде моей бабушки.

— Тебя что-то мучает, — заметил Дикарь и поковырял палкой в костре. — Расскажи мне свою историю.

Я усмехнулся:

— Эх, ты. Сам же вытащил меня из-под обломков, мог бы и догадаться. Зверь, на которого мы охотились, уничтожил наш корабль, миссия провалена, путь домой отрезан, а мои товарищи пропали без вести. Ещё бы я не мучился!

— Хочешь найти их? — медленно спросил он и положил в рот длинную самодельную трубку. Я ожидал, что из неё пойдёт дым, но вместо этого вверх потянулись полупрозрачные салатовые треугольники и квадратики.

— Это ещё что? — я даже вскочил от изумления. — Неужто, голограммы?

Дикарь осмотрел свою трубку со всех сторон, будто в первый раз её видел.

— Судя по всему, — он равнодушно пожал плечами. — Раз ты хочешь найти своих друзей, я тебе помогу, — он встал. — Иди за мной.

— А как же костёр? — спросил я.

— Какой костёр?

Я обернулся, но вместо костра увидел лишь металлическую панель с горелкой, слегка присыпанной обугленными ветками. Вокруг была насыпана земля.

— Эй, не отставай, — мягко позвал Дикарь, и я устремился за ним по едва заметной тропе.

Растения на Эрре всё лето были золотистыми и оранжевыми, а осенью становились зелёными. Сейчас как раз был переходный период. Деревья были всё ещё одеты в солнечные наряды, а на земле уже валялись зазубренные зелёные ромбики.

Идти за Дикарём было трудно. Он двигался по лесу быстро и играючи как зверь.

В тот момент я позавидовал обезьянам с их силой и ловкостью. Эволюционная плата за разум оказалась слишком высока.

Дикарь же обладал и тем, и другим. Я рядом с ним был похож на угловатый стул, зачем-то решивший прогуляться по природе. Я думал, что Дикарь, как и мои товарищи по команде, будет насмехаться над моей постыдной слабосильностью, но он даже не собирался меня попрекать.

С поистине отцовской заботой Дикарь обводил меня вокруг каждого болотца, а иногда — доставал из оврагов. И всё это он делал так легко и привычно, будто мы с ним знакомы не полдня, а всю жизнь.

— Слушай, — сказал я, когда мы шли по кромке между лесом и лугом сонных папоротников. — Почему ты мне помогаешь?

Дикарь немного вздрогнул и посмотрел на меня. Даже остановился. Его и без того крупные глаза раскрылись донельзя.

— Разве это не очевидно? — наконец спросил он.

— Нет, — я напрягся. Может, Дикарь хотел меня съесть? Или забрать мою экипировку? Лицо у него, может, наивное и доброе, но кто его знает!

Дикарь очень глубоко задумался. Посмотрел на небо и на деревья. Вздохнул и почесал под своей шапкой из перьев.

— Я помогаю, потому что хочу, — медленно и с расстановкой изрёк он. — Не хотеть помочь — вот это было бы странно. Для этого нужна была бы причина и вопрос "почему". А чтобы помогать, причина не нужна. Это просто надо делать, и всё.

— Хм, вот это альтруизм, — заметил я. — Ну спасибо. А как тебя зовут?

— Меня? — он продолжил было идти, но от нового вопроса снова остановился как вкопанный. — Хм, никогда не думал об этом. Пожалуй, они зовут меня Опа. Это что-то вроде дедушки.

— Дедушки? — я критически осмотрел молодое поджарое тело, немного мельче моего. Да, на его лысой чёрной голове была шапка из разноцветных перьев, а на бёдрах — допотопные жёлто-зелёные плавки с чёрными пальмами (бог знает, откуда взятые), но старым я бы его точно не назвал.

— А я Элай, Элай Ишмаэльсон, — представился я. — Я социолог, слежу за социально-психологическим климатом нашей команды.

Опа ещё послушал, видимо, ожидая продолжения.

— Работа — это всё, что ты хотел о себе рассказать? — уточнил он после паузы.

Я смутился:

— Да не, я могу болтать о себе целый день. Но обычно это людям не интересно.

— Ты назвал своё прозвище и самую краткую информацию о себе, — Дикарь задумчиво погладил ствол дерева, мимо которого мы проходили. — У тебя было мало слов. И из всего, что ты мог сказать, ты выбрал работу.

Сейчас он, этот близкий к природе человек, будет меня осуждать?

— Пожалуй, — продолжил Опа. — Для меня тоже работа — самое важное.

— Да? — поразился я. — Кто бы мог подумать! И в чём же заключается твоя работа? — спросил я, стараясь убрать из голоса улыбку.

Опа какое-то время осматрвался, словно подбирая слова.

— Я слушаю, — наконец сказал он.

— Что слушаешь?

— Истории. Те, которые все рассказывают о себе. Деревья, травы, животные, призраки, боги. Мне всё это интересно, в отличие от тех людей, которым было скучно про тебя слушать, — важно уточнил Опа.

Я не выдержал и хихикнул, а Дикарь продолжал:

— Любые истории существ — это то, что этих существ тяготит. Как тебя. Я слушаю их истории и стараюсь помочь, чтобы им стало легче.

— То есть ты делаешь примерно то же, что и я, — я рассмеялся.

— Пожалуй, что так, — Дикарь улыбнулся так тепло и открыто, что мне стало неловко за свою шутку.

Он остановился так резко, что я чуть в него не врезался.

— Мы пришли, — сказал Опа и указал рукой на поле рыжеватого папоротника. — Видишь? Это то место, где пропали некоторые из твоих собратьев.

Я недоумённо поглядел на него.

— Что, прямо в папоротнике?

— Нет, вон на том холме. Сейчас мы пойдём туда, — Дикарь посмотрел на меня чуть исподлобья. — Но ты должен не бояться.

— Чего не бояться?

— Ничего не бояться. Готов? — он сделал шаг по направлению к холму.

— Подожди! Это сонные папоротники! Если мы надышимся спор, то заснём! — воскликнул я и нажал на скафандре кнопку, чтобы на моё лицо наделась защитная маска с противогазом. — У меня есть маска, но у тебя нет!

— Мне не нужно, — спокойно ответил Дикарь и пошёл прямо сквозь густые заросли кустарников.

Я закусил губу, ожидая, что он вот-вот свалится, и мне, щуплому кабинетному учёному, придётся тащить его.

Конечно, это были не папоротники. Просто отдалённо похожие растения с вьющимися листьями цвета рыжего песка. С каждым нашим шагом в воздух поднималась туча ядовитых спор, а до холма было ещё шагать и шагать.

Вдруг я заметил слева огромную коричневую фигуру. Она отделилась от леса и направлялась прямо к нам.

— Дикарь! — закричал я не своим голосом и схватил его за худую чёрную руку. — То есть Опа! Птероцетус! Видишь, вон там, слева? Это тот зверь, за которым мы охотились! Он очень опасен, Опа, нам надо бежать и прятаться!

— Элай, — Дикарь крепко, но бережно сжал мою мою руку в композитной перчатке. — Не бойся.

— Чего?!

— Успокойся. Тебе ничего не угрожает.

Хотелось вырвать руку и бежать, бежать обратно в лес или просто упасть на землю и попытаться укрыться среди этих дурацких папоротников! Зачем, зачем этот псих так крепко сжал мою руку? Он нарочно привёл меня сюда, чтобы накормить монстра?

Почему-то я не убегал. Какой-то тихий голосок внутри меня полностью доверял этому странному парню.

— Присмотрись внимательнее к своему чудовищу, — вкрадчиво произнёс Опа и указал свободной рукой на стремительно летящего к нам монстра. Огромная розовая пасть разверзлась, между коричневыми клыками болтались ниточки слюны, а четыре колоссальных крыла с буханьем молотили воздух.

Сердце моё больно колотилось о рёбра, в голове звенело, а в мозг ударила какая-то ненормальная весёлость. Как тогда, когда мы на корабле преследовали точно такого же монстра. Как раз перед тем, как…

— Он прозрачный! — ахнул я и изумлённо поглядел на Дикаря. — Ты видишь? Видишь?

— Конечно, я вижу, — кивнул он и гордо улыбнулся. — А теперь ты тоже видишь. Пойдём! — весело позвал он, и мы продолжили свой путь к холму.

Много фигур, самых разных, больших и малых, набрасывались на нас то с неба, то из-под земли. Это были то медведи и львы с моей родины, то кадавры и мегаптицы с Эрры. Иногда это были люди с ножами и бластерами. Но все они были сделаны из крошечных полупрозрачных кубиков.

— Голограммы? Настоящие голограммы? — изумлённо сказал я, когда мы прошли сквозь орущего вояку, смуглого, со шрамами, точь-в-точь наш капитан Фалес, когда раскачает свою и без того проблемную психику. — Наши уже изобрели двухмерные голограммы, но эти явно намного совершеннее… откуда они здесь?

— «Откуда»? — Опа оглянулся с таким ироническим видом, что я чуть не обиделся. — Из твоей головы, откуда им ещё быть! Я же сказал не бояться, а ты боялся. Вот духи страха и полезли.

— Какие же это духи? — усмехнулся я. — Обыкновенные голограммы! Только очень продвинутые, не чета нашим. Тут неподалёку должно быть какое-то устройство, которое их транслирует. А! Я понял!

— Что ты понял? — чуть насмешливо спросил Дикарь.

— Всё это поле — транслирующий экран, система защиты! — победно воскликнул я. — Его построила древняя цивилизация, а потом оно заросло!

— Звучит умно, — Опа с уважением потёр свой подбородок. — Только это неправда.

— Да? А что же правда? — я упёр руки в боки.

— Это духи страха, которых ты вызвал своими мыслями.

— Снова-здорово! — рассердился я.

— А ты погляди, — сказал Опа. — Мы уже почти взошли на холм. Это эпицентр духов страха, но ты отвлёкся и перестал бояться. И где они теперь?

Я оглянулся по сторонам. Никого.

— Это… система безопасности просто каким-то образом наши мозговые волны считывает, — нашёлся я. — И материализует то, чего мы боимся.

— Элай-сан? — услышал я впереди едва слышный голос. Я побежал на звук и чуть не споткнулся о мужчину, который лежал на земле, сжавшись в комочек. — Это правда ты?

— Юуки-сан, ты? — я никак не мог понять, узнать человеческое существо в этом коме из светло-серой ткани и рыжих листьев. Наконец, он повернул ко мне своё грязное, перекошенное от ужаса лицо.

Медленно, с большим трудом мозг идентифицировал черты пилота, с которым мы полгода проработали на одном корабле.

— Ну, как вы тут? — Дикарь обошёл меня и широко улыбнулся Юуки-сану. — Всё хорошо, малыш!

— Элай-сан, берегись! — от страха бедняга срывался на визг. -Тут повсюду монстры и маньяки! Это один из них!

— Не бойся, Юуки-сан, это были голограммы! Вставай! — я похлопал пилота по плечу. — Всё в порядке, всё уже хорошо! И не бойся Опу, он хороший! Он помог мне найти тебя!

— Найти? — Юуки неуверенно встал на ноги. — А где остальные? Они тоже здесь?

— Э-э, нет, мы их ещё не нашли, — пробормотал я.

— Многие здесь, — отозвался Дикарь откуда-то с другой стороны холма. — Да тут полно ваших!

Мы с Юуки бросились шарить по холму и вскоре нашли ещё одиннадцать членов экипажа. Тут были и техники, и артиллеристы, и даже мой приятель — кок Николай Наверин.

— Коля! — я бросился к нему в обьятия. — Почему вы все такие напуганные? Просто лежали здесь и боялись? Вы что, не поняли, что это голограммы? И как вообще вы тут оказались?

— Когда птероцетус атаковал корабль, наш модуль перешёл в состояние тревоги, — объяснил Наверин. — И включился протокол аварийной посадки при крушении.

— А-а, — протянул я. — То есть весь ваш модуль полностью отделился и опустился на планету?

— Именно. Мы успешно сели и отправились искать остальных, — кок занервничал. — А остальные модули? Они что, не приземлились?!

— Ну, я лично очнулся уже на поверхности, среди обломков, — я потёр шею. — Про остальных не знаю.

— Как ты выжил вообще? — выпучил глаза Николай.

— Я… не знаю. Меня спас Опа.

— Опа? Это типа «дедушка» по-немецки? — удивился кок и оглянулся на Дикаря, который весело танцевал неподалёку безо всякой музыки. — Знаешь, я бы ему не доверял.

— Но он меня спас! И кстати, как вы оказались на холме?

— Хотели забраться повыше, осмотреть местность, -Коля поморщился. — И тут на нас напали эти твари! Мы пытались отбиваться, но они уворачивались!

— И вы просто свернулись калачиками и стали плакать? — я развёл руками.

— Не суди, раз сам не испытывал такого страха, — насупился русский. — Я уже как раз собирался снова попробовать прорваться, как ты пришёл. А так… Понимаешь, если лечь и скрючиться, они не нападают.

— Это голографическая система охраны, — сказал я.

— Да? — кок оживился. — Один из этих древних артефактов?

Остальные охотники за сокровищами подошли поближе.

— Очевидно, да.

— И что они охраняют?

— Хотел бы я знать… Эй, Опа! — крикнул я, и Дикарь перестал танцевать. — Опа, а что охраняют эти монстры? Э-э, то есть духи страха.

— Смелость! — развёл руками Опа.

— Что за бред? — возмутилась Аманда, артиллерист. — Элай! Где ты откопал этого парня?

— Это же не парень, а робот! — воскликнул Юуки-сан, внимательно разглядывавший Опу.

— Что?! — я подбежал ближе. — С чего ты это взял?

— Смотри, — пилот подобрал камушек и слегка постучал по груди Дикаря. Звук раздался твёрдый, будто он бил о другой камень.

— Опа! — закричал я со смесью обиды и возмущения. — Почему ты не сказал?!

— Не сказал что?

— Думаю, он сделан из композитных материалов, а может, из углерода, — предположил Юуки. — Но двигается совсем как человек. Нашим инженерам до такого ещё далеко.

— Один из потрясающих артефактов Эрры, — понимающе кивнул Наверин.

— Нет! Нет! — я потряс Дикаря за плечи. — Это не робот и не артефакт! Это мой друг! Опа! Объясни им! Скажи, что ты житель этой планеты, просто ты другой и не похож на нас!

— Я сделан из крошечных механизмов, которые получают энергию из звёздного света, — сказал Дикарь.

— Да ты… ты! — мои глаза защипало, и я отпустил робота.

Все вокруг засмеялись.

— Эх ты, а ещё социолог! — хлопнул меня по плечу русский. — Не смог робота от человека отличить! Но вообще странно. Зачем древней цивилизации Эрры понадобилось делать робота в виде шамана?

— Может, он развлекал народ? — предположила Аманда. — Или проводил экскурсии?

— Или это робот-жрец, — высказался Юуки. — Чтобы проводил обряды.

— А где капитан, доктор и первый помощник? — спросил я.

— Доктор вот здесь! — закричал один из техников и указал на перепуганного врача, сидящего в ямке рядом с ним.

— А капитан и помощник? — я покрутил головой. — Вы всё осмотрели?

— Ты же знаешь, они были на мостике, когда всё случилось, — вздохнул Наверин. — Если их система приземления сработала, то они должны быть в радиусе километра от места посадки нашего отсека.

— А он где?

— На том краю поля, у озера.

— Так, — решил я. — Кто со мной пойдёт искать их?

— Я! — вызвался Опа.

— И я, — сказал Наверин. — А вы все подождите здесь.

— А если монстры вернутся?! — воскликнула Аманда, и все дружно задрожали.

— Мы доведём вас до отсека, — предложил Опа. — А потом спасём ваших товарищей.

Проверив напоследок холм и не найдя ничего полезного, вся толпа отправилась через страшное поле.

Чудища время от времени возникали, но мы с Николаем громко кричали: «Не бойтесь, это голограммы!» — и с переменным успехом наша группа продвигалась.

Озеро и отсек, который всё-таки был от него на каком-то расстоянии, оказались в низине, поэтому я и не увидел их прежде. Убедившись, что все дошли, Опа повёл нас с коком по кромке озера.

— Слушай, робот, кто тебя собрал? — спросил Коля, разглядывая это чудо инженерной мысли.

— Тот же, кто смастерил деревья и вылепил животных, — отозвался Дикарь, шлёпая босыми ногами по набегавшим волнам.

— Так всё-таки Фалес был прав! — изумился Коля. — Все животные и растения на этой планете искусственные! Их создала древняя цивилизация! А… робот, почему ты смеёшься?

— Я смеюсь, потому что твои выводы в корне неправильные, — Опа вытащил из шапки свою трубку. — Видишь? Это не только трубка, но и флейта. Она позволяет говорить с богами. Именно такая флейта была у создателя, которому приснился наш мир.

— Чокнутый робот, — фыркнул Наверин. — Не хочешь говорить — не надо. Тебя потом наши учёные на части разберут и сами всё поймут.

— Коля! — воскликнул я. — Как ты можешь?!

— Это не живое существо, а имитация! — возразил русский, но не успел он договорить, как быстро скользнул в озеро, будто уехал на невидимой движущейся дорожке. — А-а-а! — и тут же исчез на дне.

— Коля! — заорал я и бросился было в воду, но меня остановили сильные руки Дикаря. — Опа! Отпусти! Я должен его спасти!

— И ты спасёшь, — сказал Дикарь. — Но не так.

— А как?!

— Этот глупый мальчик разозлил богиню воды. Чтобы вытащить его, надо умилостивить богиню.

— Да? И как же?

— Сейчас покажу.

Я вспомнил, что на лице у Николая была маска, ведь мы только что ходили меж сонных папоротников. Эта маска универсальная, он не утонет. Значит, можно дать время Опе на его глупости.

Хотя, если его схватило какое-то чудовище…

Робот раскурил свою трубку, если можно так назвать появление голографических фигурок. Он делал это как-то невероятно долго. По крайней мере, так мне казалось.

— Ну?! — закричал я в нетерпении.

— М-м, богиня недовольна, — флегматично отозвался Опа.

— Да какая ещё богиня? — от злости я топал по песку. — Выдумал тоже! И вообще, что ты делаешь? Зачем ты стал копаться в песке?

— Ищу волшебное средство, чтобы ты смог увидеть богов, — Дикарь целенаправленно раскопал ямку и извлёк из неё какой-то красный ящик.

— Что это? У нас нет на это времени! Нам Колю спасать надо!

— Успокойся, — сказал робот так твёрдо и уверенно, что моё напряжение поневоле начало спадать.

Тем временем Опа ввёл код на крышке, и ящик с лёгким хлопком распахнулся. Внутри лежал шлем с большими очками.

— Это что?

— Надень, — Дикарь опустил предмет на мою голову и аккуратно застегнул ремешок на подбородке.

— Да это игровой шлем для дополненной реальности! — изумился я. — А как его включить? Я вижу тебя, да и всё.

— Оглядись. Только постарайся не упасть.

— «Постарайся не упасть»! — передразнил я. — Да я, знаешь ли, космический социо-психолог! Я чего только в этой жизни не… А-а!

Это было намного хуже, чем чудища с папоротникового поля. Весь воздух кишел тварями самыми разными: гуманоидами, животными и просто геометрическими фигурами, которые, впрочем, тоже вели себя как живые существа.

Я с криком попытался содрать с себя шлем, но ремешок помешал мне это сделать. Я орал и дёргано царапал шлем, как кот, на которого нацепили бантик, и вдруг обнаружил себя в чьих-то объятиях.

— Тихо, тихо, — прошептал Опа мне на самое ухо. — Всё в порядке. Просто закрой глаза.

Дыша как утопающий, с громко колотящимся сердцем, я послушно закрыл глаза. В темноте не было никого страшного.

— А теперь скажи: «боги», — сказал Опа и отпустил меня.

— Боги, — повторил я и медленно приоткрыл один глаз.

Никаких тварей на пляже больше не было. Лишь я и Опа.

Только выглядел он немного иначе. Перья на его шапке превратились в языки разноцветного пламени, руки были отягощены десятками браслетов из самых разных камней, а шея — ожерельями из цветов и орехов.

— Дикарь! — воскликнул я. — Что это за штучки на тебе?

— Ты не отвлекайся, а богиню воды зови, — порекомедовал Опа. — И попроси её вернуть твоего друга.

— Богиня! — позвал я, чувствуя себя полным идиотом.

Вдруг где-то справа от Опы в воздухе появился полупрозрачный серый диск. Одна его четверть светилась белым, потом уже половина, потом три четверти.

— Загрузка? — удивился я.

Диск весь побелел и исчез, а на его месте возникли мелкие белые кубики, собранные в подобие человеческой фигуры. Через секунду они превратились в полноценный призрак молодой женщины в голубом одеянии.

Женщина внимательно оглядела меня большими синими глазами.

— Поздоровайся с богиней, — шёпотом подсказал Опа.

— Э-э, здраствуйте, — растерянно произнёс я. — Меня зовут Элай Ишмаэльсон. А вы, как я понимаю, голографический аватар какого-то компьютера?

Шаман закатил глаза. Я впервые увидел его недовольным.

— Компьютер? — послышался в наушниках шлема мягкий женский голос. — О, нет. Я не компьютер, я богиня воды.

— Видно, это какой-то древний парк развлечений, где все голограммы притворяются, что они настоящие, — вздохнул я. — Скажите, где Николай?

— На дне озера, — снисходительно улыбнулась голограмма.

— Он жив?

— Жив.

— Немедленно верните его! — потребовал я. — А иначе я отключу вас к чёрту!

— Элай! — всплеснул руками Опа. — Повежливее с богиней!

— Ничего, — махнула рукой пиксельная богиня. — Я не сержусь на тебя, Элай Ишмаэльсон. В конце концов, тебя так давно здесь не было. Ты мог и забыть правила приличия.

— Что значит: «давно не было»? — напрягся я. — Я в первый раз на этой планете!

— Не бери в голову, — покачала головой богиня. — Из уважения к тебе я дозволяю спуститься на дно моего озера и увидеть друзей.

— «Друзей»? — снова растерялся я. — На дне пропал только Николай!

— Иди уже, — голограмма повелительно взмахнула рукой в сторону водоёма, по поверхности пошли крупные пузыри, а затем из-под воды с грохотом поднялось что-то вроде металлического лифта. Вода немного стекла с него, и двери пригласительно открылись.

— Заходи! — приказала полупрозрачная женщина, и я побрёл по колено в воде, а потом с трудом забрался в лифт, который был немного выше этой самой воды.

— А Опа со мной не… — обернулся я, но дверцы захлопнулись, и лифт плавно набрал скорость.

Я даже не успел толком осмотреть изнутри это чудо местной техники, как дверцы снова распахнулись. Я в ужасе задержал дыхание, ожидая, что внутрь хлынет вода, но ошибся.

Вместо дна озера лифт привё з меня в очень уютное помещение. Не то люксовый номер, не то апартаменты. Так я подумал, рассматривая просторную комнату с высоким потолком, с диванами, картинами и занавесками. Всё было оформлено в золотисто-коричневых тонах.

Изумлённый, я вышел из лифта. Тут были и знакомые земные предметы вроде кофемашины и полуголографического экрана на стене, а были и совершенно непонятные. Например, на одной стене, украшенной резными деревянными панелями, виднелся белый светящийся прямоугольник непонятного назначения.

— Светильник, что ли? — пробормотал я и покрутил головой в поисках Николая. Шлем виртуальной реальности я снял, потому что было очень жарко.

За углом, как оказалось, был украшенный занавесками проход в соседнее помещение, куда я и ринулся.

— Элай! — услышал я радостный голос. Я едва узнал Колю, потому что вместо защитного скафандра он был облачён в домашний халат чёрного шёлка с вышитыми золотом драконами. Кок сидел на диване и махал мне бокалом. Рядом расположился худенький мужчина непонятного возраста. Он был не в халате, а в старинном офисном костюме, и тоже держал бокал. Я рассматривал его остроносую физиономию и никак не мог взять в толк, кто это.

— Сколько лет, сколько зим! — воскликнул худой.

— Мистер МакВирт? — ахнул я. Сомнений не было: это был пропавший первый помощник. Я по привычке отдал честь.

— Вольно, Ишмаэльсон.

— Так вы всё это время были здесь?!

— Конечно! — расхохотался МакВирт. — Да расслабься ты! Присядь с нами! Погляди, сколько тут вкуснятины!

Перед космонавтами стоял столик, сплошь заставленный разными блюдами. Тут были и жареные куриные ножки, и марсианское мороженое, и какие-то зелёные прозрачные шарики размером с яблоко.

— Отведай эрринское желе, Элай! — кок протянул мне тарелку с шариками. — Поверь, ты никогда не пробовал ничего подобного!

— Скорее всего, — хмуро ответил я. — А теперь собирайтесь, и мы немедленно уходим!

— Чего?! — возмутились Коля и МакВирт.

— Вы в курсе, что сидите на дне озера? — замахал я руками. — Я понимаю, что вам тут здорово, честно, я не ожидал, что тут всё так, но мы должны убираться отсюда!

— Зачем? — развёл руками кок. — Тут очень хорошо! А там, на поверхности, сплошные монстры и сонные папоротники. Да кому они нужны?

— Кто дал вам эту одежду? — требовательно спросил я.

— Коль, он ещё не знает самого главного! — помощник ткнул Колю в бок, и они оба захихикали. — Ты просто не понял, Ишмаэльсон. Сейчас я тебе кое-что покажу, и ты сам захочешь остаться здесь навсегда! — он обернулся и приложил ладонь к белому прямоугольнику на стене за диваном.

— Что бы такое попросить? — он погрыз нижнюю губу. — Эй, Коля! У меня фантазия кончилась!

— А пусть он сам выберет! — воскликнул кок. — Эй, Элай, чего ты там хотел себе? Ах да, помню, ты мечтал написать свою книгу по космо-психо-социологии.

— Точно! — обрадовался первый помощник и громко сказал: — Пусть в руках у Элая появится его книжка!

Раздался звук, похожий на звон колокольчика, и в моих пальцах появилась какая-то тяжесть. Я вскрикнул и от неожиданности уронил небольшую работу, которой секунду назад и в помине не было.

Оба товарища от души хохотали, пока я дрожащей рукой поднимал книгу.

Обложка была мягкая, самая простая, белая. Автором значился я. Название гласило: «Система оптимизации взаимных ожиданий как универсальный метод разрешения внутригрупповых конфликтов средних групп в условиях особо длительных перелётов».

— Коля, ты только погляди на его лицо!

Вероятно, выглядел я комично удивлённым. Потому что последние три года как раз работал над подобной системой. Вот только название никак не мог придумать.

С некоторым сомнением я раскрыл книгу на середине.

«В результате социального эксперимента на корабле «Виктория-434» было выявлено, что требования команды к капитану…»

— Я никогда не бывал на корабле с подобным названием, — я сердито захлопнул книгу. — Это ерунда, а не исследование! Какая от него польза для науки?

— Это неважно, — махнул рукой Коля. — Скорее всего, выводы там правильные. Мы уже кучу раз испытывали эту штуку, и она всегда делала всё идеально.

— Коля, ты пробыл тут минут пять! — рявкнул я. — Когда ты успел тут всё попробовать?!

— Он тут уже несколько недель, — поднял палец МакВирт. — А я так вообще несколько лет.

— Что за бредятина?

— Теория относительности, — важно ответил Коля. — Мы очень близко к ядру планеты, и время тут идёт быстрее.

— Но не настолько же! — взорвался я и потащил его за руку с дивана. — Идём! Ребята уже заждались!

Коля пнул меня в живот, и я упал на мягкий ковёр.

— Ты совсем больной?! — возмутился кок. — Совсем не понимаешь, что тут происходит? Да эта богиня или кто она там создала здесь рай! Самый настоящий! А ты хочешь, чтобы мы вернулись на какую-то дурацкую поверхность, к каким-то ребятам!

— Элай, — спокойно сказал первый помощник. — Даже если мы выберемся, в чём я не уверен, мы окажемся во враждебной среде Эрры, где очень трудно выжить. Допустим, мы выживем. А что дальше? Как нам лететь домой без корабля? Мы тут застряли, понимаешь? Навсегда. Уж лучше приведи остальных, чтобы они тоже насладились раем.

— Так попросите у богини корабль! — воскликнул я.

Коля и МакВирт удивлённо переглянулись. Потом очень быстро схватили меня и связали руки поясом Коли.

— Вы что творите?!

Так же молча они понесли меня и запихнули в лифт.

— Катись отсюда! — гаркнул МакВирт, вытирая руки. — Не хочешь быть счастливым, не надо! Но другим-то зачем мешать? И шлем свой забирай! — он нашёл шлем и тоже бросил в лифт.

— Отвезите его наверх, — приказал Коля, приложив ладонь к прямоугольнику.

Прозвенел колокольчик, двери закрылись, и лифт мягко поехал.

— Верните меня назад! — кричал я. — Вы не понимаете, что это ловушка, тюрьма?! Мистер МакВирт! Коля-я-я!

Когда двери открылись, мне в глаза ударил солнечный свет.

— Элай! — услышал я радостный голос Дикаря. Он забрался в лифт, развязал мне руки, помог подняться и снова надел на меня шлем. — Как ты?

— Плохо, не видишь, что ли?! — заорал я. — Моих друзей превратили в каких-то домашних питомцев! Отпустите их! — я указал пальцем на богиню воды.

— А я не держу их, — пожала плечами богиня. — Они в любой момент могут вызвать лифт и подняться сюда.

— Зачем вы это сделали?

— Ваш Николай Наверин угрожал моему дорогому другу, Опе, — нахмурилась голограмма. — Поэтому я утянула его в мою подводную страну. А ваш МакВирт упал с неба прямо в озеро. Я спасла ему жизнь при помощи магии моей страны и предложила остаться там навсегда, если он захочет.

— А вы не лжёте?

— Элай, богини Эрры никогда не лгут, — шепнул Опа.

— Да ладно!

— Даже если бы я лгала вам, — голограмма сложила руки на груди. — Вы сами видели, что ваши друзья не хотят покидать мою страну.

— Вы следили за мной?

— Элай, богини видят всё…

— Тихо, Опа!

— Слушайте, — сказала богиня. — Если вы сможете убедить их покинуть мою страну, я не буду вам препятствовать. Только не дайте им навредить Опе, вот все мои условия.

Я глубоко вздохнул и походил туда-сюда по пляжу, но в голову ничего не приходило.

— Опа, — сказал я через несколько минут. — Как мне вернуть их назад?

— Для этого ты должен понять, как устроена страна воды, — ответил Дикарь. — Подумай хорошенько, и ты сам всё поймёшь.

— А ты не можешь мне сказать?

— Могу, но сначала подумай сам.

— Опа, сейчас не время для воспитания!

— Одна минута найдётся, — возразил робот.

— Э-эх! — я схватился за голову и наткнулся пальцами на твёрдый шлем. — Итак! Они находятся в подводном бункере, где есть машина, которая может создать всё что угодно, так?

— Так, да не совсем, — хитро улыбнулась пиксельная богиня. — Вспомни, что именно создавала машина.

— По-вашему, это какая-то игра?!

Опа и богиня переглянулись. Потом посмотрели на меня и кивнули.

— Да вы! Да я вас! — и тут моё лицо вытянулось. — Машина… создваала только то, что можно потрогать или съесть. Ещё она создала книгу, но ценность этой информации была нулевая. Кому нужно социологическое исследование из головы? Это всё равно что звёздная карта выдуманной галактики — такая же будет ценность для космонавтов.

— Так, — голографическая женщина ободрительно улыбнулась мне, как какая-нибудь учительница.

— Значит, с информацией у этой штуки проблемы, — решил я. — Я не успел особо испытать машину, но, похоже, качественно она создаёт только физические предметы. А значит, удовлетворяет только физические потребности. Скоро у МакВирта и Коли появится острая нехватка информации и новых знаний, а также общения и труда. Они там заперты в замнкутом пространстве, значит, нехватка движения и новых впечатлений. О боже! Там же время идёт быстрее! Да они там сейчас передерутся, если не поубивают друг друга! — я в ужасе залез в лифт, и тот отвёз меня вниз.

На сей раз богатые апартаменты представляли собой удручающее зрелище. Повсюду валялись упаковки из-под чипсов, банки из-под пива и прочий мусор. Из потолка торчали воткнутые туда карандаши. К моему ужасу, вся стена была в пулевых отверстиях. Даже панель исполнения желаний была разбита.

Я бегом влетел в соседнюю комнату, перепрыгнул через игрушечную лошадку, пролез между старинными «Фордом» и «Ягуаром», залез на изрезанный чем-то диван и хлопнул по сохранившейся белой панели.

— Коля и МакВирт, живые и здоровые, пусть крепко уснут и окажутся в лифте! Отвезите их наверх! — не дожидаясь сигнала об исполнении желания, я бросился в комнату с лифтом. Я успел заметить моих товарищей, помятых и небритых, прислонённых к стенкам лифта, прежде чем дверцы захлопнулись.

— Надеюсь, всё сработает, — нервно пробормотал я, опять вбежал в комнату с машинами и хлопнул по панели. — Аптечка по стандарту Андромеды! И два космических костюма, как те, что были на них прежде! Пусть это всё окажется в комнате с лифтом! О, и пусть панель там починится!

Колокольчик прозвенел опять, и я, дрожа от волнения, хотел было пробираться между горами хлама, но тут меня осенило.

— Уберите хлам! — приказал я панели.

«Какая это всё-таки большая и уютная комната», — подумал я, снова выбегая к лифту.

Всё было как надо: и панель целая, и скафандры здесь, и аптечка. И лифт уже стоял тут. Пустой.

— Опа, надеюсь, ты вытащил их оттуда, — шептал я, таща тяжёлые скафандры и объёмистую аптечку.

На секунду возникло желание попросить машину сделать так, чтобы скафандры сами оказались в лифте, но эта мысль вызвала отвращение.

Через две минуты я уже поднимался. Как они там, живы ли?

Дверцы открылись, и моему взору предстала следующая картина: Опа за шиворот тащил двух мужиков, болтавшихся по воде, как какие-нибудь игрушки.

— Ребята! — я бросился к ним. — Проснитесь!

С трудом, но мне удалось растолкать товарищей.

— Элай! — удивлённо пробормотал Коля, открывая глаза. — Ты что, вернулся? — и тут в его серых глазах отразилось небо. — Боже! Какое счастье! Наконец-то, господи! Свобода, чёрт побери! Настоящая свобода!

МакВирт вторил ему. Оба космонавта не то захохотали, не то зарыдали, и бросились обнимать то друг друга, то меня, то Опу.

— Вы спасли нас! — закричал МакВирт. — О, Элай! Это было ужасно! Почему ты так долго?!

— Как я рад, что с вами всё в порядке, — вздохнул я. — Вы что, стреляли друг в друга?!

— Нет, что ты! — удивился Коля. — Мы, конечно, ссорились иногда, но никогда по-настоящему не нападали друг на друга.

— Хотя всё к этому шло, — тихо буркнул МакВирт.

— А почему вся стена была в пулях?

— Это мы устрили турнил, — пожал плечами кок. — Там было та-а-ак скучно! Ты не представляешь!

— А почему же вы не уехали?

— Не могли себя заставить, — проворчал первый помощник. — Как бы там ни было плохо, нам казалось, что снаружи будет хуже. О, ты нашёл наши скафандры!

Они быстренько облачились.

— Идёмте в лагерь к остальным! Теперь вся команда в сборе! — обрадовался кок.

— Вся, да не вся! — возразил я. — Капитана мы так и не нашли!

— Фалеса? — напрягся первый помощник. — Я уверен, что его уже не надо искать.

— В смысле?

— Он точно не мог выжить. Я успел выпрыгнуть с парашютом, а он — нет.

— Ваш капитан жив, — заявил Опа. — И я могу вас к нему отвести.

— Спасибо, богиня, что вы не особо навредили моим друзьям, — сказал я голограмме на прощание.

— Ты что, видишь богиню? — удивился Коля. — При помощи шлема, да?

— А я свой шлем посеял, — вздохнул МакВирт.

Дорога к капитану оказалась трудной. Надо было продираться через сплошные заросли и карабкаться по скалам.

Пошли только мы с Опой. Коля и МакВирт заявили, что им срочно надо проверить, как там остальные в лагере.

— Опа, а как ты узнал, где находится капитан? — спросил я, когда мы присели отдохнуть на мягкой жёлто-зелёной траве. — А до этого ты знал, что почти все спрятались на холме посреди поля. Откуда?

— Духи мне сказали, — Опа ковырялся в странном не то кусте, не то пальме, просовывая руки глубоко между длинных широких листьев.

— Это не духи, а голограммы!

— Да? Откуда ты знаешь? — Дикарь улыбнулся насмешливо, но так по-доброму, что я не мог понять, обижаться мне или нет. — Вот, поешь, — он протянул мне горсть тёмных ягод, по форме похожих на тыквенные семечки.

— Ты уверен, что они не ядовиты? — я с сомнением взял одну ягоду.

— Мне духи сказали.

Я вздохнул и положил плод в рот. Раскусил и хмыкнул от удивления. Вкус был точь-в-точь как у консервированного ананаса.

— Опа, ты что, тоже ешь ягоды? — поразился я. — Ты же робот!

— Эти ягоды содержат в себе свет звёзд, за счёт которого двигается моё тело, — объяснил Дикарь.

Мы пошли дальше по горе.

— Это что, дорога? — удивился я. — Такая широкая и ровная… её точно кто-то построил!

— Её построили боги.

— Ага, ясно… Слушай, Опа, а ты знаешь какие-нибудь сказки или легенды? Хотелось бы больше узнать о культуре Эрры.

— Что такое сказки? — приподнял брови Дикарь.

— Это вымышленные истории, которые хранят в себе культурные традиции и социальные нормы разных народов.

Опа задумчиво наклонил голову набок.

— Как история про тебя, Колю и МакВирта, — кивнул он. — Про то, как вы выбирались из страны воды.

— Нет! — я расхохотался. — Это не сказка, а правда! Я же сказал: «вымышленные»! Это значит, что их кто-то придумал! А не то, что произошло на самом деле!

— Всё происходящее кто-то придумал, — сказал Опа и повёл рукой, как бы охватывая и поле, и лес. и озеро вдали. — Все истории кто-то рассказывает. Ты придумал сказку про тебя. Про то, как ты родился, жил и дошёл до этого момента. А я придумал про себя. И все рассказывают сказки.

— Ты меня не понял, — усмехнулся я. — Неужели, у вымершей расы эрринцев не было ни одной вымышленной истории, которую надо было бы сохранить?

— Элай, — покачал головой Дикарь. — Истории не надо хранить. Их надо слушать, помогать тому, кто рассказал, и забыть. А то они так и будут накапливаться и мешать тебе спать. Историй и так всегда слишком много, зачем хранить ещё и старые?

— Ох уж эти инопланетяне, — я вдруг вскрикнул: — Опа, погляди! Это что, город?!

И правда, когда мы обогнули гору, нашим глазам предстала большая плоская вершина из соседней гряды. И на этой плоскости, по форме напоминающей квадрат, расположились самые настоящие дома.

— Опа! — только и кричал я и прыгал на месте, забыв про усталось. — Ты хоть представляешь, что мы нашли?!

— Капитана, — довольно улыбнулся шаман.

— Город! Настоящий эрринский город! Учёные ищут их уже двенадцать лет, с тех пор, как открыли Эрру, а вот где он всё это время был! Совсем под боком! Ты хоть представляешь, какое это важное открытие для науки? Когда археологи проведут тут раскопки, то… погоди, это что? Там люди ходят? — у меня отвисла челюсть.

— Да! Скорее пойдём к ним!

Судя по длине серпантина, ведущего к городу, идти предстояло ещё целый час.

Я остановился и покопался в рюкзаке. Шлем для общения с волшебными голограммами есть. Бластер есть.

— Опа, я не могу найти свою флягу с водой, — сказал я. — Она должна быть тут!

— Потерпи, — ласково сказал Дикарь. — В городе ты сможешь попить.

Не успел я устыдиться своей глупости, как нас оглушили грохот и звериный рёв, похожий на смесь мычания и мяуканья.

Мы обернулись и отскочили в стороны, чтобы нас не сбило животное размером со средний грузовик.

— Спинозавр! — ахнул я. — Но как? Они же не водятся в этих широтах!

Пока я рассуждал, существо притормозило на дороге так резко, что под его лапами заскрипели камни.

Зверь был приземистый, тёмно-оранжевого цвета. Его продолговатая морда тяжело дышала, вывалив набок мясистый жёлтый язык, четыре глаза-точечки устало щурились, а длинный заострённый хвост непрестанно вилял и извивался.

— Опа! Бежим! — крикнул я. Какая-то мелкая деталь не давала мне покоя, но на это не было времени.

— Не бойся, — бросил Дикарь, шагнул прямо к чудищу и погладил его по гигантским ноздрям. — Хорошая девочка.

— Опа! — послышался скрипучий голос, и я наконец понял, что за деталь настойчиво билась в моём сознании. На спине ящера кто-то сидел. Это был худой человечек с кожей цвета жёлтого песка.

Человечек ловко спрыгнул с монстра и подошёл к нам.

Бёдра, плечи и голени у него были обмотаны разноцветными полосками ткани, а остальное тело покрывали не то татуировки, не то шрамы. Голова его тоже была обмотана, так что виднелись только красные глаза с кошачьими зрачками.

— Почтение тебе, великий Дедушка, — проскрипел человечек, скрестил руки на груди и поклонился Опе.

— И он говорит на марсианском диалекте! — удивился я. — Что за планета такая? Неужели у вас нет своего языка?

— Мы говорим на языке чувств и образов, незнакомец, — человечек недовольно сощурился. Он был на голову ниже меня. — Великий Дедушка, что это за животное?

Дикарь захихикал и ответил:

— Это мой хороший друг, Элай. Обращайся с ним дружелюбно. И, пожалуйста, отвези нас в город.

— Конечно! Всё что угодно для Дедушки и его друзей! — человечек щёлкнул языком, спинозавр отозвался тихим мычанием и лёг на дорогу.

Опа подсадил меня, и я кое-как уселся на чудовище. Спина у него оказалась жутко твёрдая, покрытая сплошными костяными пластинами, за что он и получил своё название — спинозавр.

Опа и человечек забрались без всяких проблем, и мы рванули вперёд.

— Помедленнее! — закричал я, уже почти скатившись со скользкой спины.

Опа перетащил меня на прежнее место, и мы поехали тише.

— Вы бы хоть седло какое придумали, честное слово! — жаловался я. — И кстати, как вас зовут, уважаемый эррианин?

— Перевозчик, — подумав, ответил человечек.

— Это профессия. А имя у вас какое?

Перевозчик недоумённо посмотрел на Опу, но тот лишь пожал плечами.

— Может, Возничий? — неуверенно предположил эррианин.

— Эх, забудь, — фыркнул я.

Через пятнадцать минут мы уже въехали в город. Нашим взорам предстали строения, словно выдолбленные в огромных кубах песчаника, а также множество ступенчатых пирамид и пирамидок. Все улицы были ровные и симметричные. Стоя на любой улице, вы пронзали взгядом весь город до горы или до низенькой крепостной стены.

— Почему стена не окружает город полностью? — удивился я.

— Стена нужна, чтобы защищать от постоянного ветра, — сообщил Перевозчик. — Зачем её ставить там, где всё равно стоит гора?

По улицам неспешно прогуливались желтоватые эрриане, одетые примерно так же, как наш Возничий, разве что полоски ткани были у них других расцветок, да шрамы на теле имели другую форму. Головы у всех были обмотаны, а из узких щелей на меня сверкали разноцветные глаза: красные, розовые, голубые и зелёные. Они блестели так сильно, будто светились изнутри.

Впрочем, прохожие почти не проявляли интереса. Складывалось впечатление, что они смотрят просто от скуки.

Некоторые ездили верхом на спинозаврах, другие таскали на головах какие-то тюки.

Что-то здесь явно было не так. Город был невероятно чистый. Как будто мусора в нём отродясь не было, ни пылинки. Никаких криков, смеха, плача или громких разговоров не слышалось. Люди тут вообще между собой не разговаривали.

Каких-то различий в одежде, указывающих на социальный статус, я тоже не заметил. Хотя, возможно, эту функцию выполняли разноцветные тряпки и форма узора на теле.

Кто тут моложе, а кто старше, тоже нельзя было определить. Все человечки были почти одного роста и телосложения. Возможно, их женщины выглядят и одеваются так же, как мужчины? Это ещё можно допустить. Но в полное отсутствие детей я не мог поверить. А их не было. Может, местные жители прячут своих детей и стариков в домах, не позволяя им выходить наружу?

Мы проехали рынок, самый короткий и скромный, который я видел в своей жизни. Во всех культурах и на всех планетах, даже на тех, где в принципе не было денег, рынок был самым весёлым и ярким местом. А тут он представлял собой просто территорию, выделенную под лотки с какими-то товарами. Покупатели без особого интереса брали то, что им было нужно, и уходили. А продавцы выкладывали на прилавок новые плоды, ягоды и рулоны разноцветной ткани.

В нос мне ударил чарующий аромат. Кто-то жарил кроленя. Желудок сжался, а изо рта потекли слюнки. Я был настолько голоден, что был готов жевать даже эту жёсткую гадость.

— А вам куда надо-то? — спросил Перевозчик.

— К капитану, — отозвался Опа.

— Да, к капитану Фалесу! — поддакнул я. Стыдно сказать, но я совсем забыл, зачем мы здесь.

— Это вам надо во дворец, — протянул Возничий и ещё пару раз щёлкнул языком.

Зверь помычал немного и с новой энергией притащил нас к огромной пирамиде, давлеющей над всем городом.

— Слезайте!

Спинозавр лёг, и я с него съехал, как с горки. Опа расхохотался и последовал моему примеру.

Чудовище то ли хрюкнуло, то ли мурлыкнуло.

— Спасибо вам большое, Возничий! — крикнул я, поклонился и сложил руки на груди, повторяя его прежний жест.

— Да что вы! — Перевозчик растерянно покрутил головой. — Это дело, ради которого я появился на свет! — и он погнал свою зверюгу куда-то прочь.

Мы с Дикарём подошли к каменным воротам, расписанным огромными глазами, как носы старинных галер. Ворота охраняли два эррианина с пиками.

— Как нам войти? — спросил я у Опы.

— Никак! — злорадно отозвался правый стражник. — Царь никого не впускает!

— Царь — это наш капитан, что ли? — спросил я. — Впрочем, я бы не удивился. Стать королём аборигенов на другой планете — это вполне в его духе.

— Уходите подобру-поздорову, — приказал левый стражник. — А то придётся нам немного вам помочь.

— Вы что, не видите, кто перед вами? — я возмущённо показал рукой на Опу. — Это же сам великий Дедушка!

— Элай, — Опа поднял руки и покачал головой. — Не надо так, я просто обычный слушатель!

— Подыграй мне! — шепнул я. — Поглядите! Он бог, властитель этой земли… Эрры! Ему покланяются и служат все существа! А вы смеете его задерживать и тем самым позорить честь царя? Ваш правитель будет очень недоволен!

Стражники растерялись и зашептались.

— Ладно! — как бы грозно сказал правый стражник. — Так уж и быть, проходите. Но он будет вас сторожить.

— А почему сразу я? — возмутился его товарищ. — Сам сторожи!

— Сторожите нас вместе! — предложил находчивый Опа.

— Не-е, тогда ворота останутся без охраны, — сказал левый стражник.

Хранители ворот уже почти затеяли драку, но я сказал наобум:

— Да ладно вам! Мы сами будем сторожить друг друга!

— О! — обрадовались стражники. — Отлично! Проходите!

— Куда? — спросил я. — Ворота закрыты!

— А мы их никогда не открываем, — пожал плечами левый стражник. — Они же каменные! Ты хоть представляешь, сколько они весят? Вот сюда идите! — он завёл нас за аллею густых пальмокустов, где и обнаружился нормальный проход, правда, вообще без двери.

Мы с Дикарём пошли по длинным галереям с колоннами и внутренники садами. Повсюду возвышались бронзовые статуи какого-то очень бравого, мускулистого человека. В грозном волевом лице и гордой позе легко угадывался капитан, хотя квадратность подбородка и широта плеч и были несколько преувеличены.

Одни статуи что-то кричали в полном бешенстве, другие стояли, победно подняв руки и задрав голову.

— Это наш капитан, — вздохнул я.

— Как его много! — отозвался Опа.

Вскоре мы достигли большой каменной площадки с колоннами и крышей. На ней было возвышение с пустым каменным троном. Всё было какое-то оранжево-песчаное, вытесанное нарочито грубо, хотя и с большим искусством. Хоть там и тут виднелись столики и вазы с ярко-салатовыми цветами, а всё же обстановка создавала помпезно-угнетающее впечатление. О чём тут говорить, если даже узорчатые колонны были квадратными в сечении?

— Опа, гляди!

Узоры на колоннах были не просто украшениями. Это были стилизованные рисунки, повествующие о путешествиях и сражениях на разных планетах. Главным героем всегда выступал капитан Фалес.

— Когда он успел всё это построить? — поразился я. — Впрочем, если где-то здесь на стене есть белый прямоугольник, то всё понятно.

— Тут нет прямоугольника желаний, это же не страна воды, — отозвался Дикарь.

— Эй! Вам нельзя тут находиться! — пискнул нам издалека эррианин с большой метлой.

— Можно-можно, — возразил я и пошёл ему навстречу. — У нас назначена встреча с царём.

— Да? — поразился человечек. -Это очень странно, потому что царь только что пошёл на битву.

— Битву? — я посмотрел на Опу. — У вас тут ещё и войны бывают?

— Не на войну, а на битву, — поправил уборщик. — Идёмте смотреть! Как раз скоро начало!

Он отнёс метлу в каменный сарай и повёл нас долгими галереями.

— Как же я хочу есть, — пробормотал я. — И пить.

Зелёные глаза Уборщика жалостливо округлились, и он быстренько принёс откуда-то зелёный пластиковый контейнер с надписью «Паёк церерский-051».

— Это что? — поразился я. — Еда с нашего корабля?

— Потом поешь, во время битвы! — торопливо отозвался эррианин.

В конце пути оказалась та самая огромная пирамида, украшенная жёлтыми и красными полосками. На ближайшей к нам ступенчатой стене была широкая лестница, по которой сплошным потоком поднимались зрители. Многие несли с собой еду в мисках и напитки в кувшинах.

— Это что, какой-то праздник? — удивился я.

— Конечно! — отозвался Уборщик. — Ведь это сам царь собиается бороться с монстром!

Подниматься по лестнице было очень тяжело. Ещё на середине я устало опустился на ступеньки. Эрриане удивлённо хмыкали и аккуратно обходили меня.

— Я больше не могу, — с трудом выдохнул я.

— Ничего, — сказал Опа и подставил мне свою худую спину. — Садись!

— Это уже слишком! Я не ребёнок! — возмутился я.

— Быстрее! — торопил Уборщик. — Битва вот-вот начнётся!

Делать было нечего, пришлось мне засунуть подальше свою гордость и поездить на спине Опы, будто я раненый солдат.

На вершине оказалась большая площадка с полными трибунами народа. Они махали руками и радостно скандировали:

— Фалес! Фалес!

— Ничего не видно! — пожаловался я, когда мы трое с трудом нашли свободные места.

— Вон царь Фалес! — указал мне Уборщик на маленькую точечку на площади.

Я тем временем открыл контейнер и принялся за еду. Тут был суп, мясо и марсианский картофель, а также сэндвич со свежими овощами и термос бодрящего травяного чая.

Наконец-то дела мои пошли на лад.

До ужаса знакомый грохот, сначала тихий, а потом всё громче, расколол воздух и заставил пирамиду гудеть.

Сердце моё сжалось, а кусок сэндвича выпал изо рта. Грохот повторился ещё громче, так что все мои внутренности неприятно задрожали.

— Опа! — крикнул я, но мой голос утонул в жутком рёве.

Все вокруг задрали головы. Я последовал их примеру и издал отчаянный крик. Над нами медленно пролетала до жути знакомая фигура: длинная, серо-коричневая, с четырьмя миндалевидными крыльями.

— Опа! — я воспользовался паузой в рёве чудовища и потряс Дикаря за плечо. — Мы должны бежать! Это птероцетус, высший хищник! Это не голограмма! Он опасен, Опа! Он опасен!

— Успокойся, — неожиданно низким голосом сказал Дикарь и крепко сжал мою руку. — Смотри, что будет.

Я закусил губу. Все мои чувства вопили, что надо бежать. Опа всегда давал ценные советы, но на этот раз он точно ошибался!

Неимоверным усилием воли я заставлял себя сидеть на месте. Мои ноги сопротивлялись: они превратились в сжатую пружину. Только что съеденный обед просился обратно.

Зрители-эрриане выглядели совершенно спокойно, даже радостно. Они продолжали скандировать фамилию капитана, как будто представление шло по плану.

Может, это я дурак, а они правы, и беспокоиться не о чем? Но с другой стороны, те стражники даже не понимали, что мы с Опой можем представлять опасность, а значит, спокойствие эрриан не показатель.

Все затаив дыхание смотрели, как птероцетус опустился на площадь, прямо напротив капитана. Розовая пасть с коричневыми клыками оглушительно щёлкала, а крылья изогнулись и упёрлись в покрытие площади, словно лапы. Длинный тонкий хвост с ещё одним миндалевидным крылом на конце хлестал по площади, и от него в плитке оставались ямы и трещины.

Я был изумлён. Биологи хором утверждали, что птероцетус всю жизнь проводит в воздухе и не приспособлен ходить по поверхности Эрры. А вот вам.

— Фалес, давай! Сделай его! — ободряюще кричал Уборщик, и ему вторили все вокруг.

Для них это было каким-то шоу. А у меня перед глазами проносились сцены нашей первой и последней охоты на этого монстра.

Вопреки законам физики, лазерные снаряды не брали его шкуру, а гравитационные лучи не могли его притянуть. Ракеты взрывались об него, плазменные бомбы залетали в пасть, а ему всё было нипочём, он только всё больше зверел, но не так истово, как наш капитан.

Птероцетус стал перебирать крыльями по плитке и нарезать быстрые, неровные круги вокруг царя эрриан.

А у меня в мозгу визжали сирены и ослепительно мигал красный экран с белой надписью: «Внимание! Повреждение корпуса — 98%! Необходимо катапультирование!»

Царь аборигенов не стал дожидаться, пока монстр на него бросится, и сам ринулся в атаку, размахивая каким-то копьём.

А у меня снова заболело бедро, в которое тогда угодил осколок взорвавшегося баллона. Компьютерный голос сухо кричал, что я должен немедленно сесть в кресло для катапультирования, а оно находилось в другом отсеке.

Птероцетус распахнул пасть, встал на свой длинный хвост и растопырил в стороны могучие крылья.

А через его рёв, от которого мне пришлось заткнуть уши, я слышал голос капитана по рации:

«Огонь! Огонь! Я убью тебя, мерзкое ты чудовище! Подохну сам, положу в гроб всю команду, разобью «Тука́р» ко всем чертям, но убью тебя, сволочь!»

Монстр повалился вперёд, пытаясь прихлопнуть капитана, но тот каким-то чудом успел убежать в сторону. Площадь с грохотом потрескалась. Птероцетус издал гневный рык и теперь пытался прихлопнуть Фалеса передними крыльями.

«Тукар» — так назывался наш погибший корабль. А ведь я и забыл. Кажется, его назвали в честь какого-то исчезнувшего племени, не то тибетцев, не то индейцев. Это название всегда казалось мне слишком коротким и не очень благозвучным. Но в нём был отголосок странной, древней силы, как дуновение ветра.

— Капита-а-ан! — услышал я чей-то крик, сильный и бесстрашный.

Опа и Уборщик несколько удивлённо смотрели на меня снизу вверх, и тут до меня дошло, что это я сам встал со своего места, прижал руки ко рту и закричал. Но думать было уже некогда.

— Капитан! — повторил я ещё громче. — Не надо сражаться! Дался вам этот птероцетус! Пойдём домой! — на этом моменте я захрипел и сел от смущения. Опа внимательно смотрел мне прямо в глаза, пока я пытался откашляться.

Фалес не мог меня слышать. Но что-то в их с монстром драке неуловимо изменилось. Движения Фалеса потеряли половину ярости, а птероцетус сбил его наконец с ног своим крылом и, издав победный вой, быстро улетел куда-то за край леса, куда опускался Лисс, местная звезда.

В закатном свете всё: пирамида, трибуны и зрители — стало розовато-лиловым и каким-то торжественно-печальным. Будто этот час был роковым. Дальше либо жизнь, либо смерть, всё зависит от этого момента.

— Капитан! — я полез меж трибунами и побежал вниз, на площадь.

Фалес махал копьём и что-то кричал торчащей из-за леса половинке звезды, весь красный то ли от заката, то ли от злости.

Приближаться к нему сейчас было равносильно самоубийству, но моему примеру последовали тысячи эрриан, хлынувших с трибун к своему царю.

Они подняли его на руки, бешеного от гнева, и понесли вниз с пирамиды, а Опа догнал меня, схватил за руку и потащил по другой лестнице.

* * *

Ночевали мы в домике для прислуги. Это был жилой каменный куб со спартанскими условиями.

Слуги ночевали по нескольку эрриан в одной комнате, на каменных кроватях.

— А где ваши семьи? — спросил я Уборщика, устраиваясь на выделенном мне тюфяке на полу.

— Семьи? — переспросил Уборщик.

— Это ваши женщины и дети, — пояснил я. — А может, ещё и родители.

— У нас нет ничего такого, — помотал головой Уборщик. — Мы были созданы с одной целью — служить великому царю Фалесу. Он не пожелал, чтобы в городе были женщины, потому что они отвлекали бы нас от работы.

— Хм, — протянул я. — А как он вас создал?

— Легко, он же бог! — Уборщик благоговейно скрестил руки на груди. — Он просто захотел, и среди гор возник город. Захотел, и появились мы, чтобы служить ему. Захотел, и прилетел птероцетус, чтобы царь мог сразиться с ним.

— Ничего себе!

— А что ты удивляешься? — встрял в разговор Садовник с соседнего каменного ложа. — Он всесилен!

— Завтра мы с Опой навестим его, — заявил я.

— Только сделайте это до заката, — предупредил Уборщик. — На закате он снова будет сражаться с чудищем.

На следующее утро мы с Опой выяснили, когда у капитана завтрак, и явились в его тронную беседку. Царь был облачён в обычную темно-синюю форму.

— Вы кто такие? — сурово спросил капитан, сидящий за небольшим столом. Слуга как раз поставл перед ним миску с кашей. — Кто вас сюда пустил?!

— Капитан, вы меня не узнаёте? Это я, Элай Ишмаэльсон!

— А я Опа!

— Никак нет! — махнул на меня ложкой капитан. — Все мои люди мертвы! Ты не мог выжить!

— Да? А как я тогда стою тут, перед вами? — возмутился я.

— Кто их пустил? — царь повернулся к слуге. — Отвечай!

— Э-э, мой царь, я не знаю…

— Я же говорил, обращайся ко мне: «капитан»!

— К-капитан, спросите лучше у стражников.

Были вызваны стражники, и мы с Опой стали свидетелями совершенно обычного фалесского выговора.

— Вы нарушили границы моего царства! — рявкнул он на нас, когда стражников наконец повели на штрафные работы. — Каковы ваши цели?

— Капитан Фалес, — сказал я, едва сдерживая раздражение. — Вы находитесь на этой планете меньше суток. Какого чёрта вы тут мните себя царём целой страны? Пойдёмте к остальным, и давайте вместе придумаем, как вернуться домой!

— Я не полечу домой, — покачал головой Фалес. — Пока не убью этого монстра. Ты прав, я тут недолго. Но я обрёл силу, которая позволит мне наконец поквитаться с этим мерзавцем! Он уничтожил мой корабль и запятнал мою честь!

— Зачем вам это надо? — спросил я устало. — Вы этому монстру даром не сдались. Мы сами его атаковали, поэтому он сломал корабль. Вы сейчас вызываете его и нападаете. Зачем? Он вчера бы убил вас, если бы вдруг не плюнул и не улетел…

— Так это был ты! — капитан опрокинул стол и схватил меня за горло. — Это ты закричал что-то с трибун, и вся моя воля сражаться куда-то исчезла! Монстр понял это и улетел. Это ты во всём виноват!

Чёрная ладонь появилась как бы из ниоткуда и накрыла его лоб. Глаза капитана закрылись, и он повалился на пол. Слуги вскрикнули и растерянно застыли.

Опа, а это именно он спас меня, провёл другой рукой по моей груди, и жуткая боль покинула моё горло. Я снова мог дышать.

— Он охвачен богом лиц, — Опа присел к лежащему без сознания капитану и погладил его буйную голову. — Чтобы освободить его, ты должен вытащить его из лап бога лиц.

— Хорошо, — я достал из рюкзака шлем и надел его.

К моему изумлению, пейзаж изменился. Никаких гор, неба, а тем более беседки. Опы, Фалеса и слуг тоже не было, только огромная тёмная пещера, по колено заполненная светящейся красной водой.

Я выругался и пошёл вперёд по пещере, стараясь нащупывать путь, чтобы не наткнуться на невидимые мне сейчас реальные предметы. Однако, их не было. Я снял перчатку и потрогал воду. Она была самая настоящая. И вдруг до меня дошло, что поле зрения какое-то уж очень широкое.

Шлема на моей голове не было.

Я подавил крик ужаса. Немного постонал и похныкал.

Видимо, я всё-таки сошёл с ума тут с этим шаманом.

— Опа! — закричал я, и мой голос эхом разнёсся по пещере.

— Элай! — раздалось отовсюду.

Я дёрнулся всем телом от неожиданности, а глаза мои защипало.

— Опа! Где ты?

— Я здесь, снаружи. Ты сейчас во чреве бога лиц. Иди дальше, там ты найдёшь капитана и сможешь его спасти.

— Может, ты хотел сказать: «в цастве бога лиц»?

— Нет.

Я вздохнул, брезгливо поморщился и пошлёпал вперёд. А что было делать?

— И почему его называют богом лиц? — ворчал я. — Скорее уж, демон пещер!

Не знаю, сколько я шёл, может, минуту, может, десять, когда наткнулся в воде на человека. Он, мокрый, грызный, одетый в старую рубашку и брюки, сидел в воде на коленях и что-то шептал.

— Извините, — я осторожно потрогал его за плечо. — Вы не знаете, где капитан Фалек… ой, то есть Фалес?

— Не знаю, да мне и плевать! — выпалил мужчина и повернул ко мне исхудалое лицо с выпученными блестящими глазами. — Я капитан Лахири, командир андромедского флота.

Что-то щёлкнуло в моём мозгу.

— Лахири? — я поднял брови. — Это вы открыли Эрру, не так ли?

— Я, я! Я великий первооткрыватель!

— Но вы сгинули вместе с первой экспедицией… были съедены тигродраконом!

— Вовсе нет! — воскликнул мужчина. — Я командующий флотом! Я великий человек! Все меня любят и мной восхищаются!

— Поможете мне искать моего капитана? — спросил я. — Только такой великий человек как вы сможет справиться с этим делом.

— Конечно! — обрадовался Лахири и вскочил с места. — Он там!

Индус так резво рванул вперёд, что я едва за ним поспевал.

Туннель здесь сильно расширялся, а вода светилась тусклее, поэтому я не сразу понял, что все эти кочки, наполовину торчащие из воды, это люди.

У меня спёрло дыхание, и закружилась голова, так много их тут было. Да, с Эрры ещё никто живым не возвращался. Люди и узнали о ней только из плазменных радиопередач.

Но это…

Мужчины и женщины бормотали себе под нос:

— Я самая лучшая…

— Я самый смелый…

— Я самый добрый…

— Я самая красивая…

— Я самый скромный…

Меня затошнило.

— Эй, не тормози, хлюпик! — обернулся Лахири. — Да что ты там копаешься? Пойдём уже! — он схватил меня за руку и потащил вперёд.

Я думал, что эти люди были самым странным и отвратительным зрелищем на свете, но я ошибся.

В следующей части пещеры вода мерцала ядовито-зелёным. Люди тут не сидели. Они барахтались и корчились в припадках.

Не буду подробно описывать, что они говорили, эти фразы знакомы всем. Общий смысл был такой: «Я самый плохой человек на свете».

— Этим нравится себя унижать, — пояснил Лахири с какой-то смесью злорадства и отвращения. — Я не такой. Я умаю себя любить.

— Говорить, что вы лучше всех, не значит себя любить.

— Яйцо курицу не учит, — хмыкнул Лахири. — Хм, странно. Я думал, твой капитанишка здесь.

— Откуда вы знаете, как он выглядит?

— Он проходил мимо меня, смуглый такой, злой как ракшас, и рожа вся в шрамах.

— Да, он. Может, мы не заметили его в предыдущем зале?

— Нет, — Лахири потянул меня дальше. — Это значит, он нырнул в самое пекло. Пойдём-пойдём. Не останавливайся, а то тоже тут застрянешь.

И правда, мои сапоги уже начали оплетать какие-то вьющиеся салатовые корни. Я торопливо выдрался из них и пошёл дальше.

Дно тут было немного глубже. Я вдруг поймал себя на том, что шептал:

— Не найду я капитана, не найду. Только не я, ведь я бесполезен. Я всегда всё делаю только хуже.

Мне стало страшно, и я закрыл рот рукой, но шёпот продолжался в моей голове.

— Не бойся, — услышал я голос Опы со всех сторон. — Пусть бог лиц тебе шепчет. Не придавай этому значения, и он не будет тебя ранить.

Я сделал глубокий вдох и попытался абстрагироваться. Стал читать наизусть кодекс социолога, но ощущение никчёмности всё не покидало меня.

— Нет, не убегай, — подсказывал Дикарь. — Наоборот, прислушайся повнимательнее. Тогда ты поймёшь, что это бред.

— Ошибка недооценивания себя, — пробормотал я. — Её суть в том, что каждый человек считает себя недостаточно квалифицированным в той области, в которой он является специалистом. И чем больше он знает, тем больше его сомнения в собственной квалификации. Но это ошибка.

— Не рассуждай, — сказал Опа, и я прямо увидел, как он слегка закатил глаза. — Просто слушай.

«Я плохой, я плохой, я плохой…» — бормотал голос в моей голове.

Я прислушался к каждому слову, к каждому звуку. И он перестал быть чем-то значимым.

— Вот он! — крикнул Лахири и указал рукой на что-то красное высоко перед нами.

Я пригляделся и издал очередной крик ужаса.

Красный свет постепенно вырисовывал очертания огромного существа. Это было что-то вроде червя или даже слизня. Только голова у него была похожей на смесь тигриной и бычьей.

От существа ко всем пленникам тянулись многочисленные, покрытые слизью щупальца. Они пульсировали и едва заметно мерцали зелёным и красным.

К Лахири и ко мне тоже было прикреплено по щупальцу. Они вросли в грудь каждого из нас.

Я с отвращением попытался выдрать из себя этот шланг, но мои руки прошли насквозь.

— Зачем ты отказываешься? — удивился Лахири. — Это же так приятно — быть самым лучшим!

— Или самым плохим, — прохрипела какая-то девушка неподалёку.

— Когда оно успело приклеиться ко мне?! — вскрикнул я, всё ещё безуспешно пытаясь отцепить щупальце.

— Глупышка, бог лиц всегда имел над тобой власть, — усмехнулся Лахири. — Ещё с самого рождения. И он над всеми властелин. И не только на Эрре.

— Это бог? — от шока я чуть не упал на колени, но отвращение перед жижей было больше. Я, дрожа всем телом, шагнул прямо к слизняку. — Эй, ты! Немедленно отпусти моего друга!

— Это ты про него? — послышался низкий, как контроктава, голос, и зверь шире открыл свою огромную пасть.

Я ахнул: на зубы монстра тоже были наколоты люди, всего штуки три. Они корчились, но не умирали. В одном из перекошенных лиц я чётко узнал капитана.

— Свой жизни путь пройдя наполовину, я оказался в чёртовой дыре! — рявкнул я. — А ну немедленно выплюнь его! И тех двоих! И вообще всех в этой пещере!

— Да-а? — осклабилось чудище. — А как я могу? Они сами пришли ко мне! Все вы приходите рано или поздно! Когда вам исполняется два года или около того, вы начинаете ощущать свою личность. И всю жизнь после этого вы либо млеете от наслаждения мною, либо вопите от ужасного ада, который разгорается в вашей душе каждый раз, когда кто-то опрокидывает ваше хрупкое, чрезмерно раздутое эго. Поверь, Элай Ишмаэльсон. Я бы и рад освободить всех вас. Но не могу. Я порождён вашими собственными сознаниями. Время от времени находятся смельчаки, бросающие мне вызов. Раза два меня даже развеивали. Но всегда рождаются новые люди, которые выдыхают меня из гордости своих зазнавшихся сердец. Я не держу вас в плену. Это вы держите меня, чтобы наслаждаться и страдать, сколько вам приспичит.

— Капитан! — закричал я, подбираясь ближе к монстру. — Вам не надо страдать! Да, вы проиграли птероцетусу, но что с того? Таков закон жизни, что всегда найдётся кто-нибудь сильнее!

— Он не может с таким смириться, — сказал слизень. — Он хочет быть на вершине. Всегда и только так. Поэтому он и залез в мою пасть. И теперь он на вершине. На вершине страданий.

— Вы обычный человек, капитан! Вы не правите миром и даже городом! Это иллюзия, созданная богом лиц, чтобы вы оставались в ловушке! Те эррианцы не были настоящими! Это игрушки, их восхищение вами ничего не стоит!

— Без их восхищения я никто… — услышал я слабый голос Фалеса. — Я великий человек. Должен быть великим, а я никто.

— Вы не никто! Вы мой друг! И очень хороший капитан, если дело не касается охоты на инопланетную живность! Вы не великий, вы обычный! Вы и не должны совершать сверхчеловеческие подвиги! Вам не надо доказывать, что вы особенный! Вы обычный! И это прекрасно!

— Быть обычынм значит быть никем, — промолвил капитан и взвыл от боли.

— Вы не никто! — закричал я, и меня тоже скрутило. Вся грудь и живот словно горели изнутри.

— Элай! — услышал я едва различимый голос Опы. — Почему ты думаешь, что обязательно надо быть кем-то? Разве быть иичем плохо?

— Что ты такое говоришь?! — в один голос закричали я, капитан и бог лиц.

— Певец, что соткал нас из своих песен, — сказал Опа. — Не имел при себе материалов. Всё, что у него было — это пустота. Из неё он сделал и флейту, и животных, и людей, и духов. И машины, и голограммы. И звёзды, и планеты. Всё это — кусочки пустоты, которым придали форму. Нет ничего плохого в том, чтобы быть пустотой. Больно становится тогда, когда ты начинаешь придумывать себе историю и переживать из-за неё. Тогда сны этой пустоты становятся тревожными, и она плачет, потому что мнит себя Фалесом. Или Лахири. Или Опой.

— Или Элаем? — прошептал я одними губами.

И тут, словно глоток свежего воздуха, меня наполнило спокойствие.

Да, я был в грязной, тёмной пещере.

Да, я был окружён страдающими людьми.

Передо мной возвышалось самое настоящее чудовище.

А сам я был далеко, очень далеко от дома.

Я, слабый, хилый учёный, который проделал весь этот путь и вытащил из приключений уже стольких товарищей.

Я, который прошёл поле страха и не стал создавать всё, что мне хотелось.

Я, который силой вытянул своих друзей из рая и проехался на спине самого настоящего динозавра.

Я, который наорал на своего дурного капитана и пошёл за ним в пекло, хотя по логике надо было бежать прочь.

Весь этот я был какой-то историей. Чьим-то сном. Набором нот из партии неизвестного флейтиста. Пустой оболочкой из материи и чувств. Оболочкой для чего-то, не имеющего даже названия.

Я?

* * *

Я посмотрел на бога лиц.

— Ты пустая оболочка, — сказал я. — Такая же, как и я. Тебя нет. Мы все постоянно пытаемся делать вид, что ты есть, и изо всех сил поддерживаем иллюзию, что у нас есть личности. Но их нет. Мы все лишь обломки чьей-то песни.

— Братец, да ты ку-ку, — присвистнул Лахири.

А бог лиц тем временем удивлённо раскрыл глаза и облегчённо улыбнулся.

И всё исчезло.

Кто-то не слишком осторожно стащил с моей головы шлем.

В глаза ударил яркий свет звезды Лисс, а потом кто-то сжал мои рёбра так крепко, что мне стало больно и я нечем дышать.

Наконец, меня отпустили, и я увидел сияющего как солнце капитана Фалеса. Он горячо тряс мою руку:

— Спасибо, Ишмаэльсон! Молодец! Ты спас меня! Ты меня освободил!

— И меня! И всех нас! — закричал Лахири, и ему вторила целая толпа мужчин и женщин. Они заполонили царскую беседку и сад вокруг.

— Откуда вы все тут взялись? — поразился я.

— Мы были в плену у бога лиц, — пояснила одна девушка, состоящая из мелких полупрозрачных кубиков. — Видите ли, под этой горой с плоской вершиной находится огромный генератор. Кажется, он работает на гравитационной энергии планеты. Он может создавать любые вещи, а управляет им искусственный интеллект, называющий себя богом лиц. Мне кажется, древняя цивилизация построила его либо для испытания будущих правителей на жажду славы, либо для проведения социальных экспериментов. Всех, кто не прошёл испытание, компьютер телепортирует в пещеру под этой горой и держит там подключёнными к системе жизнеобеспечения. А вы прошли испытание и даже всех нас освободили!

— А почему вы прозрачная? — напрягся я. — Да и не только вы…

— Некоторым система жизнеобеспечения не подошла, видимо, — вздохнула девушка. — И мы умерли. Однако, бог лиц оцифровал электрические токи наших мозгов и создал виртуальные аватары.

— А почему я вижу вас без шлема?

— На Эрре есть несколько трансляторов голограмм, — пояснила девушка. — Например, холм страха. И плоская гора бога лиц, на которой мы находимся. Здесь шлем не нужен. А в остальных местах дополненная реальность есть, но мощных трансляторов нет, и нужен шлем.

— Странно, — покачал я головой. — А почему город остался? И эрриане? Я думал, они не настоящие…

— Мы настоящие! — обиделся слуга царя. — Просто созданы генератором материи.

— Капитан, я надеюсь, вы больше не будете играть тут в короля аборигенов? — повернулся я к Фалесу.

— Что? Нет! Конечно, нет! — Фалес отвлёкся от рьяной дискуссии с Лахири. — Нам давно пора домой!

— Отлично, — я облегчённо вздохнул. — Тогда пошли. Опа, ты где?

— Опа всегда здесь! — отозвался Дикарь, который весело знакомился со всеми людьми и голограммами.

— А как же мы? — грустно спросил слуга. — Кто теперь будет нами править?

— Выберите себе нового правителя, доброго и справедливого, — приказал Фалес.

— Но вы были таким правителем! — в один голос закричали эрриане. — Мы не хотим, чтобы вы уходили! Никто из нас не достоин быть вашим преемником!

— Тогда… пусть Элай правит! — махнул рукой капитан.

— Я?!

— Или назначь им правителя, как хочешь, — Фалес широким шагом направился куда-то прочь. Толпа спасённых потянулась за ним.

— Вот так всегда! — рассердился я. — На меня сваливают самое трудное! Послушайте, ребята. Вам вовсе не обязательно, чтобы вами кто-то правил. Просто делайте свои дела, а если возникают сложные вопросы, собирайте народный совет и решайте вопросы вместе.

— Так и сделаем! — решил один из стражников. — И первый вопрос будет: кто новый царь?

— Необязательно царь, может, совет старейшин, — предложил я.

— У нас нет стариков!

— И женщин у вас тоже нет, — я почесал в затылке. — Опа, я ведь могу попросить бога лиц, чтобы он создал для них женщин? А то они скоро вымрут.

— Ну попробуй, Элай, — ответил Дикарь как-то странно.

Не успел я надеть шлем, как оказался в кромешной тьме. Только зеркало стояло передо мной. Из него на меня глядел худощавый космонавт среднего роста, в потёртом скафандре для выхода на малоизученные планеты.

— Зеркало, — пробормотал я. — Когда мы любуемся собой или ненавидим себя, мы как будто смотримся в зеркало и думаем, что наше отражение живое. Целыми днями крутимся перед зеркалом и задыхаемся в собственных мыслях. А надо просто выйти во внешний мир, знакомиться с другими людьми и заниматься внешними интересными делами.

— Звучит крайне занудно, — отозвалось отражение, и до меня вдруг дошло, что это вовсе не зеркало, а моя копия. — Я бог лиц. Чего ты хочешь, Элай?

— Я хочу спасти народ эрриан от вымирания. Создай для них женщин, пожалуйста. Примерно столько же, сколько сейчас есть мужчин.

— Ты ведь понимаешь, что за это должен будешь мне служить? — на лице копии появилась дьявольская ухмылка, в ней было столько дерзости, сколько я бы себе никогда не позволил.

— Вовсе нет, — сказал я как можно твёрже. — Я ведь не для себя стараюсь, а для них.

— Думаешь, Фалес о них совсем не заботился? — копия начала нарезать вокруг меня круги, как тигр. — Вообще-то, он очень любил своих подданных. Даже попытался создать для них идеальное общество без денег и социального неравенства.

— Это неважно. Я не такой, как он. Я не жажду их благодарности или восхищения.

— Но ты жаждешь сделать что-то хорошее, — копия взмахнула рукой, и вокруг нас позникли большие голографические экраны. — Видишь? Это всё ты. Спасаешь Юуки, Колю, МакВирта и остальных. Ты постоянно кого-то спасаешь. Думаешь, это от чистоты сердца? Не от страха остаться одному на этом свете? Не от желания получить их расположение, чтобы они в следующий раз спасли тебя?

— Какая разница! — рассердился я. — Я же помог им! По-твоему, лучше совсем никому не помогать?

— Я думаю, лучше помогать всем и намного больше, — осклабилась копия. — Зачем останавливаться на эррианах? Ты бы мог создать для своих сородичей космический корабль, чтобы они могли вернуться домой. Хочешь?

Я сглотнул.

— А почему бы ещё не нагрузить этот корабль замечательными вещами, например, лекарством от всех болезней? Такая штука ведь очень бы пригодилась твоему виду, я прав?

— Чего ты от меня хочешь?

— Элай, ты ведь необычный космонавт. Богиня воды не зря тебя помнит. Мы все тебя помним. Все боги Эрры, — бог лиц стал каким-то задумчиво-печальным. — Ты думаешь, что родился на Земле? Ошибаешься. Почему ты так легко справляешься с нашими устройствами? Почему Опа стал тебе помогать? Ты не землянин, Элай. Ты бог родом с Эрры, как и мы.

— Ч-чего? — я сжал кулаки. — Что за бред ты выдумал? Опять обманываешь?

— Я никогда не лгу, — покачал головой бог лиц. — Ты один из нас. Более того, ты выше нас. Ты певец Эрры, создатель этой планеты и всего, что на ней находится.

— Бред!

— Нет, не бред. Ты мастер управления энергией, владеющий технологиями исчезнувшей цивилизации терроформистов. Когда-то давно ты сотворил шар из камня, который люди позже назвали Эррой, а также роботизированную жизнь, состоящую из биосинтетических наноботов. Из них ты собрал бактерий, растения и животных. Из них же сделал генераторы голограмм и сервера с искусственными интеллектами — богами.

— Глупости! Я ничего такого не помню!

— Ты жил на Эрре тысячи лет, а потом тебе стало скучно. Ты задался вопросом: «А зачем это всё?» — и стал ходить сам не свой. Глаза твои были мёртвыми, а взгляд печален. Ты спрашивал у каждого из нас, твоих детей: «Зачем мы живы? Зачем умираем? Какой в этом смысл?» — и никто не мог тебе ответить. Тогда ты обратил свой взор на небо, указал туда десницей и рёк: «Там я найду ответ! Я создам новый компьютер. Планету, которая найдёт ответы на все мои вопросы. Я создам целую расу, которая будет частью компьютера. В отличие от вас, мои ленивые дети, они будут вечно гоняться за ответами, они не смогут спокойно спать, пока не узнают всю правду для меня». И ты создал планету. Подождал несколько миллиардов лет, а потом отправился на неё в корабле-птероцетусе. А перед отлётом создал нам Дедушку, бога-шамана, единственного из нас обладающего физическим телом, чтобы он присматривал за нами, пока тебя нет. И вот, улетел ты на Землю. Там ты задал свои вопросы, и гоминиды тебе отвечали, но ты не понимал их, Потому что рассуждали они странно, как-то не по-божественному. Они мыслили исходя из контекста жизни длиною в миг между рождением и смертью, больше похожей на короткий вдох и выдох, чем на жизнь. И чтобы понять их, ты пошёл на страшную авантюру. Стёр своё божественное сознание и родился гоминидом. Потом вырос, сел на корабль и полетел к нам, на Эрру. Вероятно, чтобы поделиться всеми драгоценными знаниями, что ты там получил! Говори же, любимый отец и создатель! В чём смысл существования? Я передам твоё сообщение всем братьям и сёстрам. Говори, я жду! — от ткнул в меня пальцем в композитной перчатке.

— Я… не знаю, — выдавил я ошеломлённо. — Когда-то я думал, что смысл жизни — радость, потом, что это развитие и получение знаний. Некоторые люди живут, чтобы служить богам, в которых они верят. Другие, чтобы служить деньгам, закону или науке. А кто-то живёт, просто чтобы пребывать в лени и наслаждениях. Но я не знаю, кто из них прав.

— Ха-ха-ха! — бог лиц театрально запрокинул голову. — Вы только поглядите на этого гения! Он потратил столько времени и усилий, чтобы не узнать ничего! А правильно мы, боги, даже не пытались искать ответы на твои дурацкие вопросы! Их попросту нет! В любом случае, мы все очень рады, что ты вернулся, отец. Правь же нами! Или, если хочешь, сгоняй на Землю и сделай там всех счастливыми, а потом возращайся к нам! Вся сила Эрры к твоим услугам! Мы готовы служить тебе, приказывай, отец!

Я огляделся в поисках выхода. Экраны с картинами прошлого уже исчезли, и вокруг нас была лишь тьма. Я наугад побежал прочь от бога лиц, а он смеялся мне вслед:

— Куда бежишь, творец? Почему ты не хочешь спасти гоминидов от голода, смерти и войн? С технологиями Эрры мы вполне на такое способны!

В душе моей зашевелилось сомнение. Действительно, что плохого в том, что он предлагает? Но будет ли жизнь людей от этого лучше? Проблемы человечества ведь не ограничиваются физическими страданиями, они уходят корнями в противоречивую человеческую природу. Здоровый человек, у которого есть работа, деньги, еда, дом и семья, вполне может чувствовать себя несчастным, так уж мы устроены! Мы сложнее, чем думается богу лиц. Хотя, могу ли я говорить: «мы», если я не человек?

Внезапно я споткнулся и ухнул куда-то вниз.

— Опа-а-а-а! — только и закричал я и бухнулся на какую-то мягкную невидимую поверхность. — Опа! Вытащи меня отсюда!

— Почему ты убегаешь? — бог лиц уже сидел здесь, в шаге от меня. — Почему отказываешься от бесконечной силы?

— Если я чему-то и научился, будучи человеком, — ответил я. — Так это тому, что одна только сила ещё не дарует счастья. Надо знать, как правильно распорядиться этой силой. А я не знаю. Поэтому она мне не нужна! Я обычный человек! И хочу домой! Отпусти меня!

— Хо-хо, глупенький Элай, — бог хитро ухмыльнулся. — Ты ещё не понял? Ты не сможешь улететь отсюда. По крайней мере, в том виде, в котором ты прибыл. Ведь ты умер при крушении.

— Чего?

— Ты находился в лаборатории, когда корабль начал падать, и не успел сесть в кресло для катапультирования. Все успели, даже капитан Фалес, а ты нет. Ты умер, Элай. Умер ещё тогда, в воздухе.

— Но я же хожу, ем, говорю и передвигаю предметы!

— Бог леса, в который рухнула твоя часть корабля, оцифровал твой угасающий разум и создал голограмму, которой ты и являешься.

— Ха, глупости! Голограммы иначе выглядят, я видел! К тому же, я могу трогать пред-ме-ты!

Бог лиц прикрыл глаза и развёл руки в стороны.

— Голограммы можно делать всякие, в том числе очень похожие на живых существ. Бог леса ещё подарил тебе силовое поле, чтобы имитировать твёрдость и вес твоего тела.

— А вкус я как ощущаю?

— Имитация.

— Да ну тебя!

— Тогда объясни: как ты выжил? И, ради певца вселенной, каким образом так быстро восстановилась твоя нога, разорванная в клочки? Ведь когда ты очнулся, нога была в полном порядке, не так ли?

У меня перехватило дыхание. А ведь и правда… Всё, что я помнил, это как осколок баллона ранил мне бедро, и я не мог даже преползти в соседний отсек.

А потом были деревья.

И широко раскрытые глаза Опы, склонившегося надо мной.

Я закрыл лицо руками.

— Ты, конечно, можешь записать свою квази-личность на какой-нибудь компьютер, — задумчиво произнёс бог лиц. — И этот компьютер привезут на Землю. Может, даже сделают тебе роботное тело, чтобы ты мог ходить по новой родине. Но чувствующая голограмма с силовым полем полететь в космос не сможет. Для того, чтобы её поддерживать, нужен транслятор размером с гору. Как у нас, на Эрре.

— Опа! — закричал я.

— Он тебя не слышит, — хмыкнул бог лиц. — Решай уже, чего хочешь!

— Что же делать? — в смятении бормотал я. — Опа не отвечает… а что бы он посоветовал мне в этом случае? Он бы сказал: «Элай, ты опять рассказываешь мне сказку? На этот раз о парне, из которого пытаются сделать бога, и он в полной растерянности. Но Элай, вспомни. Все истории — это сны. Нет парня, нет великой силы, есть лишь пустота». А я спросил бы, что мне тогда делать. Помочь ли всем людям на Земле, править ли Эррой или отказаться от всего. Но тогда мне некуда будет идти. А он бы ответил: «А чего тебе самому хочется, Элай?» А я бы сказал…

— Ну и что бы ты сказал? — насмешливо спросил бог лиц и опёрся на невидимую стену.

— Что не выбираю ничего! — рявкнул я. — Мне не нужна бесконечная сила, не нужно переламывать жизнь человечества, и я не хочу править Эррой! Я просто хочу снять шлем, поговорить с Опой и спокойно посидеть в тишине!

— Да будет так, отец, — бог лиц поклонился и исчез во тьме.

Лиловые лучи Лисса мягко струлись на фоне синвевато-серых облаков. Ветер шелестел в уже совсем зелёных деревьях.

— Осень, — заметил я и подбросил в огонь хвороста.

— Угу, — кивнул Опа.

— Как там наши эрриане? — спросил я и потянулся. — Может, навестим их?

— Пожалуй. Они сами не свои в последнее время.

— Конечно! — подтвердил я. — В короткие сроки они проходят путь социального развития от идеализированного родо-племенного строя до демократического полиса! Кстати, как ты уговорил бога лиц всё-таки создать для них женщин?

Дикарь хихикнул и ответил:

— Я сказал, что тогда у них появится любовь. А любовь несёт с собой целый ворох эгоистических переживаний, которыми он сможет питаться ещё много-много эпох.

— Ах ты, хитрец! — я расхохотался. — Так странно, что теперь на Эрру летают все, кому не лень. Вон, опять космический корабль на поле страха приэрривается.

— Ты сам виноват, — пожал плечами шаман. — Не надо было объяснять капитану Фалесу, что птероцетусы — это живые космические корабли.

— Ты бы видел, как гордо он ими управляет, — покачал я головой. — Прямо король мира!

Мы засмеялись.

— Слушай, — я потёр затылок. — Я всё думаю: а что было бы, если бы я не отказался от силы бога?

— А ты её хочешь? — поднял брови Опа. — Бог лиц до сих пор ждёт. Надеется, что ты передумаешь.

— Нет, ни за что! — я с отвращением помотал головой. — Это хуже всего. Уж лучше быть вечным узником у богини воды, чем безумным властелином мира!

Дикарь улыбнулся и поворошил палкой в костре.

— Я имею в виду, — протянул я. — А вдруг, бог лиц не врал, и я правда ваш создатель, просто забыл об этом? Что тогда?

— Он не врал.

— Да?!

— Он говорил правду на том уровне, на котором её понимает, — объяснил шаман. — Видишь ли, ты действительно наш создатель. Если бы ты принял силу от бога лиц, ты бы, возможно, стал тираном почище Фалеса, а может, стал бы узником собственной власти. И точно так же любой на твоём месте оказался бы нашим творцом. Фалес, Коля, я — да кто угодно.

— Не понимаю…

— Ты мыслишь как бог лиц. Ты думаешь, что тот шаман, который сыграл на флейте нашу планету, это какой-то конкретный человек. А я сказал бы, что Эрру создала пустота, как та, что у каждого внутри. Пустота эта приняла форму всех людей, тебя и меня. В каждом из нас живёт тот мечтатель, который спел песню этого мира. Любой, поддавшись на уговоры бога лиц, мог взять эту силу и стать этим творцом. И это было бы правдой.

Какое-то время мы молчали.

— Опа, ты думаешь, я правильно поступил?

— Не могу судить, — улыбнулся шаман. — Могу лишь сказать, что я на твоём месте поступил бы так же. Мне намного больше нравится быть бродягой без истории, чем властелином с историей. Если бы я нёс великую силу, я был бы охвачен страданиями. Как бы тогда я слушал истории других существ?

— Опа, — я сглотнул. — Получается, я всё это время был голограммой?

— Духом. Я бы назвал это так.

— Я был не упокоившимся духом с незаконченным делом. Поэтому ты нашёл меня в обломках корабля и стал помогать, так?

— Я выслушал твою историю, — шаман сунул в рот свою голографическую трубку. — И помог её закончить. Ты хотел спасти своих друзей, и теперь, благодаря тебе, они благополучно вернулись на Землю.

— Благодаря тебе, — поправил я его, но Опа покачал гололой:

— У меня не было заинтересованности, и это была не моя история. Я просто выслушал вас всех и постарался помочь, чем смог.

— И что же мне теперь делать? — спросил я.

Опа хитро поглядел на меня:

— Ты можешь попросить у богини воды новое человеческое тело и вернуться на Землю. Можешь стереть свою память и переродиться в эррианина или, скажем, в птероцетуса. Можешь найти себе на Эрре свободное место и стать его богом. А можешь охотиться на кроленей. Чего ты хочешь?

— Хочу просто смотреть на всё вокруг и ничего не делать, — немного сконфуженно признался я. — Не хочу улетать. Хочу просто наблюдать, что происходит вокруг.

Опа отвернулся к огню, но я успел заметить, как в его глазах заплясали насмешливые искорки.

— Пойду поохочусь, — сказал он. — Хочешь со мной?

— Нет, спасибо, — поморщился я.

— Ну, как знаешь.

Какое-то время я сидел, ковыряя палкой в костре.

Кто я: живой или мёртвый? И есть ли вообще разница на этой планете? Когда я спрашивал об этом Опу, он только весело улыбался.

Я вздрогнул, потому что тишину разрезал высокий женский голос:

— Простите! — на поляну вышла юная девушка, на вид китаянка. Она вела за собой китайского мальчика-подростка. — Вы случайно не знаете, где тут великий шаман, который знает ответы на все вопросы?

— Он ушёл на охоту. Если хотите, подождите его тут. Он должен вернуться через пару часов.

Путники переглянулись и уселись на бревно у огня.

Я протянул им корзину с фруктами. Девушка помотала головой, а мальчик взял местный эквивалент яблока.

Они сидели и то и дело бросали на меня любопытные взляды. Наверное, я выглядел странно, сидя на чужой планете в джинсах и гавайской рубашке. Сами-то они были в скафандры для высадки.

— Вы давно здесь, на Эрре? — спросил мальчик, и девушка возмущённо поглядела на него.

— Простите моего брата за нескромность, — выпалила она.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Это вам не Земля, тут можно опустить важные церемонии и общаться так, как будто мы все обычные люди.

Девушка удивлённо приподняла брови, а мальчик заулыбался.

— Я Чень И, — он сложил руки вместе. — А эта зануда — моя старшая сеста, Чень Коралина. Мы прилетели сюда с папой и мамой. Они археологи, хотят найти следы древней эрринской цивилизации. А вы кто и что делаете на Эрре?

Вопрос поставил меня в тупик. В поисках ответа я поглядел на небо, на деревья и искусственный огонь. Как сформулировать ответ наиболее точно, чтобы не соврать?

— Я никто.

— Н-да? — усмехнулся мальчик. — А чем вы занимаетесь?

Ветер зашумел сильнее. Сверху дождём посыпались зелёные ромбики листьев.

— Да ничем особенным. Просто слушаю. Расскажете мне подробнее вашу историю?