Ошибка идентификации (гет)

Сандроне медленно спускалась по каменным ступеням. Тусклый свет проникал в маленькие окна, встречающиеся на пути. Несколько раз она останавливалась и мешкала, собираясь повернуть обратно…

— Обстановка под стать хозяину, — недовольно фыркнула она, задерживаясь.

Она была здесь в третий раз. Первый раз её вёл вниз Пьеро — тогда она только вступила в Фатуи, второй раз — Коломбина, несколько лет назад. Оба раза это были короткие визиты, где ей особо не приходилось взаимодействовать с хозяином цокольного этажа. Теперь всё иначе: мало того что она была совсем одна, так ещё и шла с просьбой. Просить она не любила, тем более у таких неприятных типов, как Дотторе.

Неприязнь к нему возникла почти сразу, с начала совместной работы над одним из проектов много лет назад. Его вечные опоздания, скучающий вид, внезапные дела, возникающие посреди рабочего процесса, колкие замечания, непрошеная критика… Она и сама за словом в карман не лезла, но тон Дотторе выводил её из себя. Ещё и эти ухмылочки…

Сандроне вновь остановилась и отчаянно рыкнула, стукнув холодную каменную стену кулаком.

— Надо же… Как не вовремя сломался Пулония! И как назло нужный инструмент есть только у этого выскочки. Может, отправить запрос в Фонтейн? — Марионетка опять уставилась в окно, за которым открывался унылый серый пейзаж: снег шёл не переставая уже неделю, небо заволокло плотными облаками. — С такой погодой письмо будет идти месяц, — добавила она, несколько поникнув.

Наконец её туфелька звонко опустилась на пол. Длинный коридор был таким же, каким она его помнила: череда приглушённых мелких светильников вдоль одной стены, редкие оконца под потолком, едва пропускающие свет, — с другой.

Гулкий стук каблуков разносился эхом по узкому тёмному холлу. По воспоминаниям, кабинет Дотторе должен был находиться за поворотом, в самом конце.

Сандроне двигалась уверенно, по крайней мере старалась придать себе такой вид.

«Хорошо, что в такое время здесь нет его подчинённых, иначе слухов не оберёшься», — подумала она.

Марионетка не торопясь шла вдоль каменных стен. По левую руку то и дело попадались тяжёлые металлические двери, за которыми одним богам известно, что скрывалось. Откуда-то раздавался мерный гул механизма, в воздухе стоял запах стерилизации. Само собой, она была наслышана о его экспериментах и изобретениях. Последнее очаровало её, но только на первых порах. Поработав с ним бок о бок, она убедилась, что этот человек совершенно лишён дисциплины, быстро вспыхивает и так же быстро гаснет, личные интересы Дотторе ставил гораздо выше интересов организации. Впрочем, по непонятной причине это не мешало Царице держать его рядом, а его преданному дружку Панталоне щедро спонсировать даже нерентабельные проекты. Остальных Предвестников и вовсе мало посвящали в дела этого пижона. Его присутствие на собраниях выводило её из себя. С ним обращались как с редкой драгоценностью. Даже бесстрастный Пьеро!

Губки Сандроне недовольно скривились, когда она оказалась за поворотом. Она фыркнула, нервно поправляя волосы. Тонкая рука слегка дрогнула, но тут же резко толкнула ручку двери (да кто он такой, чтобы с ним церемониться?!).

Дверь с грохотом ударилась о каменную стену, так что посыпалась крошка.

— Дотторе! — начала было Марионетка и замерла: глаза её широко открылись, голосовой механизм, кажется, дал первый за много лет сбой…

За длинным, вдоль всей стены, столом, спиной к ней сидел необычайно знакомый силуэт: сутулые широкие плечи, голова низко опущена, отросшие волосы падали на ворот рубашки, правая рука что-то усердно выводила на бумаге, отчётливый скрип пера разносился по небольшому кабинету.

Словно вспышка перед глазами всплыло родное лицо, ласковая улыбка, которая трогала его губы, когда он оборачивался. Вот так, сидя спиной, увлечённый работой… Она приходила напомнить своему создателю, что пора ложиться спать, а он отвечал мягко: «Ещё немного, Мари-Ан, я почти закончил».

Неполадки, вероятно, затронули не только речевой аппарат, но и механизм, служащий ей сердцем: слух уловил, как заводной ключ на спине, до этого неторопливо простукивающий ровно восемнадцать ударов в минуту, стал отбивать не меньше двадцати пяти.

— Ален… — родное имя шёпотом сорвалось с дрожащих губ.

— Кхм… Манеры твои по-прежнему оставляют желать лучшего, даже спустя столько лет. — Холодный, низкий, слегка хрипловатый голос явно принадлежал не её создателю.

Приоткрытые губы предвестницы сжались в тонкую полоску.

— Ты…

— Я… — Дотторе, сидя в рабочем кресле, повернулся к ней.

Выглядел он совсем не так, каким она его запомнила с последней встречи в театре несколько дней назад: длинные, слегка растрёпанные голубые волосы потускнели и отливали серебром в неярком свете настольной лампы, алые глаза всё так же пронзали насквозь, но несколько утратили блеск, монокль на правом глазу опасно мерцал, лицо пересекали тонкие, но заметные морщины, уголок губ был приподнят в знакомой ухмылке. Дотторе, который сидел перед ней, был сильно старше того, что знала она.

— Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в твоей головке, Сандроне. Так и будешь пялиться? Это в конце концов неприлично…

Марионетка редко испытывала жгучий стыд, вероятно, пару раз за всю жизнь, но на этот раз румянец разлился по её щекам словно лава. На мгновение она приняла его за Аллена, своего создателя, своего отца… Назвала этого мерзавца его именем. Она была готова провалиться под землю.

— Надо же, никогда не видел, как ты краснеешь. Твой инженер очень постарался… Выглядит поистине правдоподобно.

Сандроне вздрогнула, сжимая кулачки, обтянутые тонкими шёлковыми перчатками.

— Не нервничай так, — Дотторе скрестил руки на груди. — Мы не виделись лично… Сколько? По меньшей мере лет двадцать, если не больше. Могла бы проявить больше… энтузиазма. — Хмыкнул предвестник.

— Мы виделись в пятницу. И ты выглядел… по-другому. — Наконец выдавила она. — Все те слухи, значит, правда. Ты создал собственные копии…

— Я предпочитаю называть их сегментами, — резкий голос перебил её, — но технически ты права. Поймала меня. Умница. — Снисходительная улыбка не покидала лица Дотторе. — Ты сообразительнее Пульчинеллы, он до сих пор думает, что я объедаю столовую в одиночестве. Наверное, дело в том, что ты механизм… Алгоритмы искусственного интеллекта работают более упорядоченно.

— Значит, твои сегменты работают на тебя всё это время, а ты прохлаждаешься здесь?

— Что за необоснованные претензии? Во-первых, они работают на благо Фатуи! Как известно, одна голова хорошо, а… — Он задумчиво потёр подбородок, — не будем вдаваться в подробности. Во-вторых, я уже стар для командировок и, кажется, заслужил пенсию… Я крайне редко покидаю свои покои. Внешняя суета нынче мало меня волнует. Впрочем, как видишь, я занят работой даже теперь. — Длинная узловатая рука небрежно указала на стол, где в беспорядке валялись исписанные бумаги, книги и мелкие детали неизвестных ей механизмов.

Сандроне окинула его презрительным взглядом: даже такой, дряхлый и осунувшийся, он её жутко раздражал.

— Забавно, что ты назвала меня именем своего создателя. Мы так похожи?

— Нет! — рявкнула Марионетка.

— Тише, милая… Не выношу шума. — Дотторе поморщился, касаясь бледных висков кончиками пальцев. — Кстати, я предпочитаю имя Зандик. Не стой в дверях, возьми стул. — Добавил он.

— Я не собираюсь здесь оставаться. — Грубо заявила предвестница, разворачиваясь.

— Не терпится сообщить своим подружкам по чайному клубу, что раскрыла личность Дотторе с потрохами? — Он закинул ногу на ногу, внимательно глядя на неё. — Какова же первоначальная цель визита? Что же такого произошло, что такая суровая недотрога спустилась в подземелье своего неприятеля? Разумеется, что-то серьёзное.

Сандроне замерла, вспомнив о Пулонии.

Дотторе громко вздохнул.

— Аллен Гильотен сотворил такой совершенный механизм с точки зрения инженерии, физики и анатомии, но совсем не подумал о характере. Обидно за него. Однако некоторые мои сегменты находят тебя интересной. Как и я сам… В прошлом.

— Не называй его имя! — Сандроне повернулась к нему лицом, в глазах стояли слёзы.

Зандик поднял бровь.

— Подумать только, он даже аналог слёзных желёз умудрился интегрировать в твоё тело. Странно, что…

— Мне нужен универсальный ключ! — выпалила Предвестница. — Пулония сломался.

— Ясно. — Скучающим тоном заключил Дотторе.

— Он есть только у тебя.

— Хм… А ты неплохо осведомлена.

— Ты дашь мне его? — Голос девушки дрожал.

— Вот как? Ты ворвалась в мой кабинет без стука, отвлекла от проклятой бухгалтерской сметы, над которой я сижу целый день, чуть не довела до инфаркта… — Зандик притворно схватился за сердце, — а теперь требуешь универсальный ключ. Разве Панталоне не советовал тебе почитать книгу о таких вещах, как «спасибо-пожалуйста»?

Сандроне сжала челюсть. «Эта парочка недоносков ещё и смела обсуждать её наедине!»

Губы Зандика кривились, он, кажется, был готов расхохотаться.

— Ладно, я не такой ханжа, как наш дорогой Делец… Не дрожи так, а то масло протечёт. — Он крякнул, довольный собственной дурацкой шуткой, но тут же посерьёзнел. — Мне нужно свериться с расписанием. Я попрошу занести тебе инструмент кого-нибудь из… своих. Позже.

— Я могу взять сама!

— Ещё чего не хватало! Терпеть не могу, когда кто-то копается в моих вещах, тем более… ты. Всё. Иди. Ты меня утомила. Теперь придётся заново всё пересчитывать, иначе Панталоне из меня последние жилы вынет. Впрочем, если не торопишься, — он аккуратно придвинул свою кружку к краю стола, — можешь налить старику чаю. Колени, знаешь ли, побаливают в такую погоду, тяжело вставать… Горелка там, за ширмой.

— Иди в бездну, Дотторе!

Сандроне наконец выскочила из кабинета, хлопнула дверью и торопливым шагом направилась к лестнице. Если бы кто-то увидел её в этот момент, то наверняка бы решил, что она идёт свергать Небесный порядок единолично.