Ошибка идентификации (гет)

Сандроне медленно спускалась по каменным ступеням. Тусклый свет проникал в маленькие окна, встречающиеся на пути. Несколько раз она останавливалась и мешкала, собираясь повернуть обратно…

— Обстановка под стать хозяину, — недовольно фыркнула она, задерживаясь.

Она была здесь в третий раз. Первый раз её вёл вниз Пьеро — тогда она только вступила в Фатуи, второй раз — Коломбина, несколько лет назад. Оба раза это были короткие визиты, где ей особо не приходилось взаимодействовать с хозяином цокольного этажа. Теперь всё иначе: мало того что она была совсем одна, так ещё и шла с просьбой. Просить она не любила, тем более у таких неприятных типов, как Дотторе.

Неприязнь к нему возникла почти сразу, с начала совместной работы над одним из проектов много лет назад. Его вечные опоздания, скучающий вид, внезапные дела, возникающие посреди рабочего процесса, колкие замечания, непрошеная критика… Она и сама за словом в карман не лезла, но тон Дотторе выводил её из себя. Ещё и эти ухмылочки…

Сандроне вновь остановилась и отчаянно рыкнула, стукнув холодную каменную стену кулаком.

— Надо же… Как не вовремя сломался Пулония! И как назло нужный инструмент есть только у этого выскочки. Может, отправить запрос в Фонтейн? — Марионетка опять уставилась в окно, за которым открывался унылый серый пейзаж: снег шёл не переставая уже неделю, небо заволокло плотными облаками. — С такой погодой письмо будет идти месяц, — добавила она, несколько поникнув.

Наконец её туфелька звонко опустилась на пол. Длинный коридор был таким же, каким она его помнила: череда приглушённых мелких светильников вдоль одной стены, редкие оконца под потолком, едва пропускающие свет, — с другой.

Гулкий стук каблуков разносился эхом по узкому тёмному холлу. По воспоминаниям, кабинет Дотторе должен был находиться за поворотом, в самом конце.

Сандроне двигалась уверенно, по крайней мере старалась придать себе такой вид.

«Хорошо, что в такое время здесь нет его подчинённых, иначе слухов не оберёшься», — подумала она.

Марионетка не торопясь шла вдоль каменных стен. По левую руку то и дело попадались тяжёлые металлические двери, за которыми одним богам известно, что скрывалось. Откуда-то раздавался мерный гул механизма, в воздухе стоял запах стерилизации. Само собой, она была наслышана о его экспериментах и изобретениях. Последнее очаровало её, но только на первых порах. Поработав с ним бок о бок, она убедилась, что этот человек совершенно лишён дисциплины, быстро вспыхивает и так же быстро гаснет, личные интересы Дотторе ставил гораздо выше интересов организации. Впрочем, по непонятной причине это не мешало Царице держать его рядом, а его преданному дружку Панталоне щедро спонсировать даже нерентабельные проекты. Остальных Предвестников и вовсе мало посвящали в дела этого пижона. Его присутствие на собраниях выводило её из себя. С ним обращались как с редкой драгоценностью. Даже бесстрастный Пьеро!

Губки Сандроне недовольно скривились, когда она оказалась за поворотом. Она фыркнула, нервно поправляя волосы. Тонкая рука слегка дрогнула, но тут же резко толкнула ручку двери (да кто он такой, чтобы с ним церемониться?!).

Дверь с грохотом ударилась о каменную стену, так что посыпалась крошка.

— Дотторе! — начала было Марионетка и замерла: глаза её широко открылись, голосовой механизм, кажется, дал первый за много лет сбой…

За длинным, вдоль всей стены, столом, спиной к ней сидел необычайно знакомый силуэт: сутулые широкие плечи, голова низко опущена, отросшие волосы падали на ворот рубашки, правая рука что-то усердно выводила на бумаге, отчётливый скрип пера разносился по небольшому кабинету.

Словно вспышка перед глазами всплыло родное лицо, ласковая улыбка, которая трогала его губы, когда он оборачивался. Вот так, сидя спиной, увлечённый работой… Она приходила напомнить своему создателю, что пора ложиться спать, а он отвечал мягко: «Ещё немного, Мари-Ан, я почти закончил».

Неполадки, вероятно, затронули не только речевой аппарат, но и механизм, служащий ей сердцем: слух уловил, как заводной ключ на спине, до этого неторопливо простукивающий ровно восемнадцать ударов в минуту, стал отбивать не меньше двадцати пяти.

— Ален… — родное имя шёпотом сорвалось с дрожащих губ.

— Кхм… Манеры твои по-прежнему оставляют желать лучшего, даже спустя столько лет. — Холодный, низкий, слегка хрипловатый голос явно принадлежал не её создателю.

Приоткрытые губы предвестницы сжались в тонкую полоску.

— Ты…

— Я… — Дотторе, сидя в рабочем кресле, повернулся к ней.

Выглядел он совсем не так, каким она его запомнила с последней встречи в театре несколько дней назад: длинные, слегка растрёпанные голубые волосы потускнели и отливали серебром в неярком свете настольной лампы, алые глаза всё так же пронзали насквозь, но несколько утратили блеск, монокль на правом глазу опасно мерцал, лицо пересекали тонкие, но заметные морщины, уголок губ был приподнят в знакомой ухмылке. Дотторе, который сидел перед ней, был сильно старше того, что знала она.

— Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в твоей головке, Сандроне. Так и будешь пялиться? Это в конце концов неприлично…

Марионетка редко испытывала жгучий стыд, вероятно, пару раз за всю жизнь, но на этот раз румянец разлился по её щекам словно лава. На мгновение она приняла его за Аллена, своего создателя, своего отца… Назвала этого мерзавца его именем. Она была готова провалиться под землю.

— Надо же, никогда не видел, как ты краснеешь. Твой инженер очень постарался… Выглядит поистине правдоподобно.

Сандроне вздрогнула, сжимая кулачки, обтянутые тонкими шёлковыми перчатками.

— Не нервничай так, — Дотторе скрестил руки на груди. — Мы не виделись лично… Сколько? По меньшей мере лет двадцать, если не больше. Могла бы проявить больше… энтузиазма. — Хмыкнул предвестник.

— Мы виделись в пятницу. И ты выглядел… по-другому. — Наконец выдавила она. — Все те слухи, значит, правда. Ты создал собственные копии…

— Я предпочитаю называть их сегментами, — резкий голос перебил её, — но технически ты права. Поймала меня. Умница. — Снисходительная улыбка не покидала лица Дотторе. — Ты сообразительнее Пульчинеллы, он до сих пор думает, что я объедаю столовую в одиночестве. Наверное, дело в том, что ты механизм… Алгоритмы искусственного интеллекта работают более упорядоченно.

— Значит, твои сегменты работают на тебя всё это время, а ты прохлаждаешься здесь?

— Что за необоснованные претензии? Во-первых, они работают на благо Фатуи! Как известно, одна голова хорошо, а… — Он задумчиво потёр подбородок, — не будем вдаваться в подробности. Во-вторых, я уже стар для командировок и, кажется, заслужил пенсию… Я крайне редко покидаю свои покои. Внешняя суета нынче мало меня волнует. Впрочем, как видишь, я занят работой даже теперь. — Длинная узловатая рука небрежно указала на стол, где в беспорядке валялись исписанные бумаги, книги и мелкие детали неизвестных ей механизмов.

Сандроне окинула его презрительным взглядом: даже такой, дряхлый и осунувшийся, он её жутко раздражал.

— Забавно, что ты назвала меня именем своего создателя. Мы так похожи?

— Нет! — рявкнула Марионетка.

— Тише, милая… Не выношу шума. — Дотторе поморщился, касаясь бледных висков кончиками пальцев. — Кстати, я предпочитаю имя Зандик. Не стой в дверях, возьми стул. — Добавил он.

— Я не собираюсь здесь оставаться. — Грубо заявила предвестница, разворачиваясь.

— Не терпится сообщить своим подружкам по чайному клубу, что раскрыла личность Дотторе с потрохами? — Он закинул ногу на ногу, внимательно глядя на неё. — Какова же первоначальная цель визита? Что же такого произошло, что такая суровая недотрога спустилась в подземелье своего неприятеля? Разумеется, что-то серьёзное.

Сандроне замерла, вспомнив о Пулонии.

Дотторе громко вздохнул.

— Аллен Гильотен сотворил такой совершенный механизм с точки зрения инженерии, физики и анатомии, но совсем не подумал о характере. Обидно за него. Однако некоторые мои сегменты находят тебя интересной. Как и я сам… В прошлом.

— Не называй его имя! — Сандроне повернулась к нему лицом, в глазах стояли слёзы.

Зандик поднял бровь.

— Подумать только, он даже аналог слёзных желёз умудрился интегрировать в твоё тело. Странно, что…

— Мне нужен универсальный ключ! — выпалила Предвестница. — Пулония сломался.

— Ясно. — Скучающим тоном заключил Дотторе.

— Он есть только у тебя.

— Хм… А ты неплохо осведомлена.

— Ты дашь мне его? — Голос девушки дрожал.

— Вот как? Ты ворвалась в мой кабинет без стука, отвлекла от проклятой бухгалтерской сметы, над которой я сижу целый день, чуть не довела до инфаркта… — Зандик притворно схватился за сердце, — а теперь требуешь универсальный ключ. Разве Панталоне не советовал тебе почитать книгу о таких вещах, как «спасибо-пожалуйста»?

Сандроне сжала челюсть. «Эта парочка недоносков ещё и смела обсуждать её наедине!»

Губы Зандика кривились, он, кажется, был готов расхохотаться.

— Ладно, я не такой ханжа, как наш дорогой Делец… Не дрожи так, а то масло протечёт. — Он крякнул, довольный собственной дурацкой шуткой, но тут же посерьёзнел. — Мне нужно свериться с расписанием. Я попрошу занести тебе инструмент кого-нибудь из… своих. Позже.

— Я могу взять сама!

— Ещё чего не хватало! Терпеть не могу, когда кто-то копается в моих вещах, тем более… ты. Всё. Иди. Ты меня утомила. Теперь придётся заново всё пересчитывать, иначе Панталоне из меня последние жилы вынет. Впрочем, если не торопишься, — он аккуратно придвинул свою кружку к краю стола, — можешь налить старику чаю. Колени, знаешь ли, побаливают в такую погоду, тяжело вставать… Горелка там, за ширмой.

— Иди в бездну, Дотторе!

Сандроне наконец выскочила из кабинета, хлопнула дверью и торопливым шагом направилась к лестнице. Если бы кто-то увидел её в этот момент, то наверняка бы решил, что она идёт свергать Небесный порядок единолично.

Прошёл день. Сандроне уже успела написать письмо с прошением в Фонтейн, теперь оно лежало на уголке рабочего стола, всё ещё неотправленное. Просторную комнату с высоким потолком заливал мягкий уютный свет газовых светильников, контрастирующий с мрачной метелью за витражным круглым окном. На улице начинало темнеть, Марионетка собиралась на встречу с другими предвестницами.

Конечно, ей не терпелось поделиться с подругами своим открытием. Всё это время они посмеивались над Коломбиной, которая утверждала, что Дотторе каждый раз выглядит немного иначе. Оказалось, что странные заявления Голубки оказались правдой. Этот чудак приходил на собрания в маске на пол-лица и глухом фатуйском плаще, да и сама Марионетка старалась не смотреть на него лишний раз. Впрочем, Коломбина была достаточно близка с Дотторе какое-то время — ей легче было уловить разницу.

Сандроне поднялась, аккуратно уложила рабочие документы в отдельную папку. Задумчивый взгляд упал на Пулонию. Преданный компаньон безжизненно сидел в уголке с потухшими индикаторами. Марионетка вздохнула и подошла к железному великану. Маленькая ладошка легла на холодный металл…

— Это только вопрос времени, Пулония, — тихо проговорила девушка, — мы впервые расстались на такое долгое время. — Улыбка коснулась губ. — Ты лучше всех готовишь чай, сегодня тебя будет не хватать, но не скучай без меня.

Марионетка повернулась на каблуках и направилась к выходу.

В дверь раздался стук. Сандроне вздрогнула. «Кто посмел? В такой час…»

Она распахнула дверь с недовольным лицом и уже собиралась обрушить ругань на голову незадачливого подчинённого, но на пороге стоял никто иной, как Дотторе. Привычная версия, которую она видела в театре и на собраниях: прямая осанка, маска, полностью скрывающая глаза, и лёгкая вежливая улыбка, от которой в груди собирался комок раздражения.

— Добрый вечер, Сандроне. — спокойно произнёс он. — Принёс тебе то, о чём ты просила. — В руках был длинный чёрный футляр.

— Сейчас?! — вспыхнула Сандроне. — Я собиралась уходить, нужно было раньше…

Предвестник хмыкнул:

— Судя по тому, что твой помощник всё ещё пылится в углу, проблема сохраняется, так что не поздно.

— Плевать. Я отправила письмо с запросом в Фонтейн. — Сандроне сложила руки на груди и отвернулась.

— Неужели? — Губы доктора скривились. — Ты о том письме, что лежит у тебя на столе?

Марионетка вспыхнула. «Вот же чертов мерзавец!»

Дотторе постучал кончиком пальца по своей маске, которая, очевидно, неплохо сканировала окружающее пространство.

— Не стоит так заводиться.

— Ладно, давай сюда, — девушка нетерпеливо потянулась, чтобы взять футляр.

— Не так быстро, коллега, — он медленно отвёл руку. — Я… То есть Зандик велел вернуть инструмент сразу, как только ты закончишь. Так что если не возражаешь, я побуду здесь. Это ведь не займёт много времени? Ты не против? — Дотторе лёгким движением снял маску. — Не буду смущать тебя этими формальностями.

Стальной взгляд голубых глаз встретился с насмешливым огоньком рубиновых. Предвестник сделал шаг, заставляя её отступить. Сандроне испытывала жгучее желание посильнее зарядить кулаком по его красивому лицу.

— Ладно. — Она наконец схватила футляр.

— Так-то лучше. — Дотторе прикрыл дверь и неторопливо прошёл внутрь, осматриваясь. — Я уже и забыл, когда последний раз бывал здесь… О-о… Цветы? Всё ещё верна своему хобби? А это орхидея рода Пафиопедилум, если не ошибаюсь? — Он подошел к ее зеленому уголку. — Какая красавица. Требует очень много внимания и заботы, — он бросил взгляд на Сандроне, складывая руки за спиной. — Кто бы мог подумать, что ты такая энтузиастка. Или тебя больше интересует ботаника, а не эстетическая привлекательность? Вижу, у тебя есть и ядовитые сорта...

— Не трогай тут ничего. — отрезала Марионетка и раскрыла футляр. Прибор намного превосходил тот, что был у неё, предвестник, видимо, поработал над ним сам.

— Я просто смотрю. — Дотторе вальяжно опустился в мягкое кресло. — Даже чая не предложишь?

Предвестница проигнорировала его: она открыла панель управления Пулонии и теперь пыталась отвлечься от внимания непрошеного гостя.

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь звяканьем инструментов. Сандроне чувствовала его внимательный взгляд, и это жутко раздражало, заставляя пальцы нервно подрагивать.

— Хватит пялиться! — Бросила она, не оборачиваясь.

Дотторе шумно вздохнул.

— Чем я тебя обидел? Помнится, в начале нашего знакомства ты была сговорчивее и вежливее.

— Ничем. Это было давно. Помолчи.

— Может, тебя задело, что я недостаточно уделял тебе внимания? — Его голос звучал необыкновенно мягко и проникновенно. — Знаешь, теперь ты в курсе, что я тоже своего рода механизм. У нас намного больше общего, чем можно было подумать.

— Я ничего не хочу знать об этом…

— Правда? — Звук его голоса раздался прямо над ухом Сандроне, она вздрогнула, поднимая голову.

Он стоял почти вплотную, слегка склонившись над ней, заглядывая внутрь Пулонии.

— Ты что делаешь?!

— Тут нужно слегка зачистить провод, иначе он перегреется. Вот здесь. — Длинный палец в кожаной перчатке указал на одно из соединений.

— Не учи меня, без тебя вижу! И не нужно стоять у меня за спиной. — Сандроне едва сдерживалась, чтобы не ударить его, но от проницательных алых глаз, кажется, не утаился её нервный трепет.

— Работа тонкая, а ты немного волнуешься, дай-ка сюда, — он аккуратно перехватил её руку и взял стриппер.

— Да что ты… — Щёки предвестницы покраснели, брови недовольно нахмурились.

Дотторе ловко обработал соединение и отложил инструмент, но отходить не собирался, его взгляд задержался на её заводном механизме, тон стал более вкрадчивым.

— Злишься. — заметил он. — Я даже нахожу это милым. Твои реакции безупречны. Ты чувствуешь то же, что и обычные люди. Я смущаю тебя?

Сандроне сжалась под горящим взглядом, не находя, что бы такого ответить на этот наглый вопрос.

— А когда заканчивается твой заряд, кто заводит твой ключик? Неужели Пулония способен на такую деликатную работу? — Низкий голос упал до шёпота, кончики пальцев провели по изящным завиткам механизма на её спине, сейчас он вращался гораздо быстрее, чем обычно.

— Не трогай… — Надтреснутый голос прозвучал крайне неубедительно, она попыталась оттолкнуть руку и случайно задела столик, на котором лежал футляр с прибором.

— Осторожно, ты же понимаешь, что этот инструмент дорогой и очень хрупкий. Уронишь — и мне придётся брать кредит у Панталоне на покупку нового, а ещё выслушивать ругань старика.

Предвестник ловко поймал ее кисть. Его тело совершенно бесцеремонно вторглось в её личное пространство, замыкая в ловушку.

— У тебя и температура подскочила. — В голосе чувствовалось притворное беспокойство, пальцы обхватили тонкое запястье.

— П-прекрати…

— Разве?

Сандроне шумно выдохнула. Предвестник перехватил её за талию, поворачивая к себе.

— Что ты чувствуешь, Сандроне, когда я делаю так? — Его пальцы осторожно провели по обнажённому плечу, он чуть задержался, поглаживая тёплую кожу, затем, едва ощутимо, обхватил её шею ладонью. — Наблюдается выраженная пилоэрекция в районе лопаток. — Дотторе довольно хмыкнул. — Тебе нравится? — Он наклонился ближе, глядя в её растерянные глаза.

Сандроне всхлипнула, стараясь отвести взгляд, но хватка стала сильнее, не давая отвернуться.

— Отпусти… — прошипела девушка. — Чёртов ублюдок.

— Я думаю, что тебе нравится, дорогая Сандроне. Ты сама нарываешься, да только не у всех хватает духу приструнить тебя как следует. — Его тон, нарочито ласковый, проникал в уши и оседал где-то в самом низу живота. — Твоя реакция: гиперемия покровных тканей, учащённый пульс, блуждающий взгляд, мурашки… Все это можно спутать с простым беспокойством, если бы ты не прижималась ко мне столь беззастенчиво. Сама.

Сандроне прерывисто выдохнула: проклятый доктор прав — её тело, поддавшись наглой провокации, само искало близости. Она зажмурила глаза, чувствуя себя пришпиленной бабочкой в коллекции энтомолога. Предвестник довольно усмехнулся, рука продолжала сжимать шею, вторая легла на затылок. Сухие губы слегка коснулись её щеки, вызывая волну возбуждения, коленки слегка подкосились.

— Аллен, старый извращенец, наделил тебя аналогом сексуального возбуждения? Или это твоя личная доработка?

Сандроне поморщилась, нетерпеливо дёрнувшись. Её рука схватилась за его предплечье.

— Заткнись, подонок. — рыкнула Марионетка.

Дотторе тихо рассмеялся.

— Как скажешь, негодяйка.

Сандроне с облегчением застонала, когда губы слились в поцелуе, грубом, напористом, больше похожим на сражение, чем на акт проявления симпатии. Рука Дотторе наконец разомкнулась, выпуская её шею из ловушки. Теперь она сама повисла на нём, острый язычок, ничуть не смущаясь, вторгся в его рот. Тонкие пальчики с силой сжимали и оттягивали голубые пряди волос, пока его ладони неторопливо исследовали изгибы её талии. Дотторе вздрогнул, когда зубы девушки отчаянно прикусили его губу, впрочем, он её не оттолкнул, позволяя вести.

Сандроне, кажется, вовсе потеряла голову, нетерпеливо подталкивая его к креслу, да так, что они чуть не споткнулись о ковёр.

— Тише, дикарка… — выдохнул он, отрываясь, чтобы наконец сделать глоток воздуха.

— Дотторе… — Пальцы Сандроне нежно гладили его скулы, стараясь притянуть обратно, глаза доверчиво блестели, ей хотелось скорее вернуться в его объятия. Кажется, она так долго ждала этого, что его сбила с толку её накопившаяся страсть. Тем не менее, предвестник убрал её руки.

— Занятный эксперимент. — Он посмотрел на неё сверху вниз. В алых глазах не было ни тепла, ни усмешки, только холодный исследовательский расчёт. — То есть приручить тебя всё-таки можно. Будет интересно поделиться этим с остальными версиями себя, мы с Зандиком, знаешь ли, вчера долго спорили…

Руки Марионетки застыли в воздухе. Он обвёл её вокруг пальца, да ещё и так! Унизил самым отвратительным образом. Её взгляд, мгновение назад такой ласковый и жаждущий, в одно мгновение превратился в лёд. Она отпрянула и со всей силы отвесила ему оглушительную пощёчину, так, что зубы предвестника громко лязгнули.

Дотторе тем не менее оставался абсолютно спокойным, он достал из кармана платок и вытер лицо.

— Целуешься ты так себе, губу чуть не прокусила. — Посетовал он. — Меньше экспрессии, Сандроне.

— Убирайся отсюда, мерзавец! — Рявкнула предвестница. — Ненавижу тебя! — Она грубо пихнула его в плечо.

— Тише-тише. Уже ухожу. — Дотторе направился к двери, слегка задерживаясь на пороге, оборачиваясь. — С прибором всё же постарайся быть аккуратнее, иначе все узнают, что ты не такая бесчувственная машина, какой хочешь казаться. — Лёгкая ухмылка тронула губ. — Спокойной ночи. Сладких снов.

Весь вечер из кабинета седьмой Предвестницы слышался грохот и звон бьющегося стекла. Редкие подчинённые, проходящие мимо в столь поздний час, предпочитали не замечать шум, торопясь убраться подальше от дверей начальницы…

День был безнадёжно испорчен.