Песнь льда и огня "Ветры зимы" (джен)

* * *

Ветер с Закатного моря бил в полуразрушенные стены Скалы с такой силой, словно хотел стереть древний замок с лица земли. Джейн Вестерлинг сидела у узкого окна своей спальни, плотно запахнув шерстяной плащ. В комнате было холодно, но она не приказывала разводить огонь. Холод помогал ей чувствовать себя живой. Холод был всем, что осталось ей от Севера, от ее короткого, украденного счастья. Прошло уже больше полугода с тех пор, как сир Форли Престер вернул их домой из Риверрана под конвоем солдат Ланнистеров. Джейме Ланнистер приказал ей оставаться незамужней два года, чтобы никто не смог сказать, будто она носит наследника Молодого Волка. Но она не была беременна. Ее мать, леди Сибелла, позаботилась об этом, поя ее мерзким горьким пойлом, которое, как она клялась, способствовало зачатию. Джейн прижала ладонь к плоскому животу. Она отдала бы все на свете — замок, свое имя, свою жизнь — чтобы носить в себе ребенка Робба. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить тепло его рук, его серьезные синие глаза, то, как он улыбался, когда думал, что за ними никто не наблюдает. Но воспоминания ускользали, размываясь за слезами и бесконечными днями скорби. От него не осталось ничего. Даже корону из бронзы и железных мечей, которую Робб носил, у нее забрали.

Снизу, из внутреннего двора, донесся стук копыт. Кто-то приехал. Джейн поднялась, поправив простое серое платье — единственное проявление траура, которое ей позволили, — и тихо вышла в темный коридор. Замок спал, экономя скудные запасы дров и свечей. Скала всегда была бедна, но теперь, в преддверии зимы, бедность ощущалась как петля на шее. Она спустилась по винтовой лестнице к солару отца. Дверь из тяжелого дуба была приоткрыта, и оттуда пробивалась полоска желтого света. Джейн хотела войти, чтобы узнать новости, но услышала голос матери.

Леди Сибелла говорила не своим обычным, вкрадчивым тоном, которым очаровывала гостей, а резко, с ядовитой злобой.

— ...ни крошки, Гавен! Ни мешка зерна, ни единого куска золота! Я отправила воронов в Утес Кастерли, я писала самой королеве Серсее! И что в ответ? Молчание. Нас бросили на произвол судьбы.

— Тайвин мертв, Сибелла, — голос Гавена Вестерлинга звучал устало и глухо. — Серсее нет дела до наших проблем. Королевская Гавань в хаосе. Утесом Кастерли правили Давен и Дамион, а теперь и там сумятица. Кому мы нужны? Джейн замерла в тени у двери, затаив дыхание.

— Мы нужны были лорду Тайвину! — прошипела Сибелла. Послышался звук шагов — мать нервно мерила шагами комнату. — Он обещал нам награду. Кастермере! Выгодные браки для наших детей. Рейнальд должен был жениться на Джой Хилл... а теперь Рейнальд пропал, возможно, мертв в Близнецах, а мы гнием в этой развалине!

— Мы сами выбрали эту участь, когда предали своего короля, — вздохнул лорд Гавен. — Может быть, боги наказывают нас.

— Боги?! — Сибелла презрительно фыркнула. — Боги не выигрывают войны. Их выигрывают люди, способные на решительные шаги. Если бы я не вмешалась, если бы я не увидела возможность... Старк был уязвим. Он был ранен, скорбел по своим братьям.

Джейн почувствовала, как холодный пол коридора уходит из-под ног. Она прижалась спиной к шершавому камню стены, не в силах пошевелиться.

— Я сама подложила ее в его постель, Гавен! — голос матери хлестал, как кнут. — Тайвин прислал ворона с инструкциями, как только мы сдали замок. «Утешьте мальчика», написал он. И я позаботилась о том, чтобы Джейн была рядом с ним днем и ночью, чтобы она промывала его раны и слушала его слезы. Я знала, что он молод и глуп. Я знала, что ради чести он женится на ней, как только возьмет ее девственность. И он это сделал! Он разорвал договор с Фреями, как и предвидел лорд Тайвин. Я уничтожила армию Севера с помощью междуножья нашей дочери!

— Тише, Сибелла. Слуги могут услышать.

— Пусть слушают! Мы выполнили свою часть сделки! Я поила ее лунным чаем, чтобы она не понесла от этого щенка, я рисковала жизнями всех нас! А теперь Ланнистеры просто отмахнулись от нас, словно мы грязные простолюдины. Мы не переживем эту зиму, Гавен. У нас нет припасов.

Джейн не слышала ответа отца. В ее ушах стоял оглушительный звон, похожий на шум прибоя. Ее любовь. Ее рыцарь. Ее король. Все это было ложью. Она не была спасительницей, подарившей утешение раненому герою. Она была наживкой. Пешкой в игре стариков. Ее собственная мать использовала ее невинность, чтобы вырыть могилу человеку, которого Джейн полюбила всем сердцем. Я убила его, подумала она с кристальной, ужасающей ясностью. Если бы я не осталась с ним в ту ночь, он женился бы на девице Фреев. Он бы не поехал в Близнецы. Он был бы жив. Джейн медленно, чтобы не издать ни звука, отступила от двери.

Она попятилась в темноту коридора, а затем побежала. Она бежала по холодным камням Скалы, пока не оказалась на крепостной стене, обдуваемой ледяным ветром. Она посмотрела на черные, бушующие волны Закатного моря внизу. Ее жизнь была пустой. У нее не было ни мужа, ни ребенка, ни семьи, которой она могла бы доверять. Мать продала ее за обещания замков и золота, которые так и не были получены. Джейн перелезла через невысокий парапет, цепляясь озябшими пальцами за мокрый камень. Ветер рвал ее серое платье, словно пытаясь удержать. Прости меня, Робб, прошептала она в темноту. Я иду к тебе.

Она разжала пальцы.

* * *

Корабль «Копье Мартеллов» мягко покачивался на волнах Летнего моря, направляясь на северо-восток, к берегам Королевской Гавани. Принцесса Мирцелла Баратеон сидела в просторной каюте, обставленной с дорнийской роскошью. На столе лежали свежие апельсины, кувшин с гранатовым соком и шелковые подушки, но ничто из этого не приносило ей радости. Она смотрела в маленькое серебряное зеркало, которое держала в дрожащих руках. Там, где когда-то было ее правое ухо, зиял уродливый, стянутый шрам, уходящий на щеку. Темная звезда. Герольд Дейн оставил ей это уродство, разрубив не только ее плоть, но и ее будущее. Мирцелла опустила зеркало на стол. Что скажет мама, когда увидит ее такой? Серсея так гордилась красотой своих детей. Она придет в ужас. А Томмен? Узнает ли он свою сестру? И Тристан... сладкий Тристан остался в Солнечном Копье. Принц Доран отправил ее обратно в столицу, чтобы она заняла место в Малом Совете, но Мирцелла чувствовала себя пленницей, возвращающейся в клетку.

Дверь каюты бесшумно открылась. На пороге стояла Нимерия Сэнд. Вторая из Песчаных Змеек была ослепительно хороша. На ней было струящееся платье из фиолетового шелка, почти не скрывавшее изгибов ее гибкого, опасного тела. Ее темные глаза смотрели на принцессу с непроницаемым выражением.

— Ваша милость, — леди Ним грациозно поклонилась, проходя в каюту. Она взяла со стола серебряный кувшин. — Ветер переменился. Вы не замерзли? Позвольте мне налить вам вина. Сладкое дорнийское, с пряностями. Оно согреет вас.

— Спасибо, леди Нимерия, — тихо ответила Мирцелла. Девочка инстинктивно повернула голову так, чтобы шрам был скрыт за распущенными золотыми волосами. Ним наполнила два кубка. Она протянула один принцессе, а второй поднесла к своим губам, сделав крошечный глоток. В ее движениях была текучесть змеи. Мирцелла взяла кубок обеими руками и сделала большой глоток. Вино действительно было сладким, с привкусом корицы и меда, но оставляло странное, чуть вяжущее послевкусие.

— Вы скучаете по Тристану, маленькая принцесса? — спросила Нимерия, присаживаясь на край кушетки.

— Очень, — призналась Мирцелла, чувствуя, как по телу разливается внезапное, тяжелое тепло. — Я надеюсь, принц Доран сдержит слово, и наша помолвка не будет расторгнута из-за... из-за этого. Она коснулась волос, скрывающих шрам. Нимерия улыбнулась. Это была холодная улыбка, не коснувшаяся ее темных глаз.

— Мой дядя Доран — осторожный человек. Он плетет планы так медленно, что можно состариться, ожидая их исполнения. Но мы, дочери Оберина, не обладаем его терпением. Тепло внутри Мирцеллы начало сменяться слабостью. Кубок выскользнул из ее пальцев, глухо стукнувшись о ковер. Темно-красное вино расползлось по ворсу, словно кровь.

— Леди Ним... — пробормотала Мирцелла. Язык стал непослушным, словно распух. Воздух в каюте вдруг стал густым и тяжелым. — Мне... мне нехорошо. Нимерия не пошевелилась. Она смотрела на умирающую девочку с абсолютным, ледяным спокойствием.

— Твоя мать — Серсея Ланнистер, — произнесла Песчаная Змейка, ее голос звучал как приговор. — Она отдала приказ убить моего отца. Твой дед, Тайвин, отдал приказ изнасиловать и разрубить на куски мою тетю Элию и ее детей. Вы, Ланнистеры, берете то, что хотите, и думаете, что мир просто утрется. Мирцелла попыталась встать, но ее ноги подкосились. Она рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Грудь сковало железом. — Тристан... — прохрипела она, глядя на Нимерию сквозь слезы. — Я любила его...

— Знаю, — мягко ответила Ним. — И это делает твою смерть идеальной. Серсея любит тебя. Потеря тебя сведет ее с ума. Она совершит ошибку. Она объявит Дорну войну, и тогда мой дядя больше не сможет прятаться в своих Водных Садах. Мы заставим его сражаться.

Глаза Мирцеллы закатились. Судорога свела ее тело, она упала на бок, среди пролитого вина. Спустя мгновение ее дыхание остановилось. Последнее, что она видела — холодные глаза дочери Оберина Мартелла. Нимерия Сэнд постояла над трупом принцессы несколько секунд, проверяя пульс. Яд «Кровь Василиска», смешанный со сладким вином, сработал безупречно. Она поправила шелковую юбку и вышла из каюты.

На палубе дул свежий ветер. Капитан корабля, дорниец, преданный не принцу, а памяти Красного Змея, ждал у штурвала.

— Как принцесса, миледи? — спросил он, не глядя ей в глаза.

— Девочка скончалась, — спокойно объявила Нимерия. — Яд на клинке Темной Звезды оказался коварнее, чем мы думали. Она угасла во сне. Капитан кивнул. Он всё понял.

— Что прикажете делать с телом? Забальзамировать для Королевской Гавани?

— Заверните ее в саван и предайте морю. Боги рассудят ее душу, — отрезала Нимерия. Она посмотрела на северо-восток, где за горизонтом лежали земли Вестероса, а затем указала рукой на восток. — И меняйте курс. Капитан удивленно поднял брови. — Менять курс? Но принц Доран приказал доставить вас в столицу... — Принц Доран сидит в кресле на колесах, а я стою на палубе этого корабля, — голос Нимерии прозвучал как лязг кинжалов. — Мы не плывем в Королевскую Гавань. Мой отец мертв. Арианна где-то в Штормовых Землях ищет выжившего Таргариена. А мой кузен Квентин уплыл за море к Матери Драконов и пропал. Нимерия Сэнд облокотилась на фальшборт, глядя в бескрайние синие воды. — Мы плывем в Залив Работорговцев, капитан. В Миэрин. Пора узнать, жив ли Квентин Мартелл, и есть ли у нас еще надежда на Дом Дракона.