Семейные обстоятельства (гет)

В Москве было раннее утро, когда Кира Серова пекла блинчики. Вот уже две недели она жила у Кости и Салама. За это время девушке удалось избавиться от депрессии, и только грустинка в глазах говорила о том, что Кира недавно снова потеряла мать. Теперь уже навсегда. Но жизнь продолжается, и надо жить дальше, несмотря на боль от потери любимого человека. Так Кира и собиралась жить дальше, тем более когда Салам признался ей в любви. Так у девушки появился новый смысл жизни — любовь.

— Доброе утро, Кир. Чем у нас так вкусно пахнет? — спросил Салам, когда зашёл на кухню.

— Блинчиками. Будешь?

— Твою еду я готов есть всегда, — сказал Салам и поцеловал возлюбленную.

Поцелуй пришлось быстро прервать, так как на кухню зашёл Костя.

— Утро только началось, а они уже целуются. О, ты блинчики приготовила. Надеюсь, ты ничего не пересолила?

Услышав последний вопрос, Кира сразу обиделась.

— Вот что ты за человек, Лазарев? Я, значит, его кормлю в благодарность за гостеприимство, а он мне целую неделю напоминает про этот салат.

— Я не виноват, что до сих хочу пить после твоего салата, — быстро оправдался Костя.

— Сейчас кто-то довыпендривается и получит половником по башке, — рассердилась Кира.

— Всё, молчу. Приютил блин бедную девушку, — возмутился Костя.

Вскоре блины испеклись, и друзья принялись завтракать. Правда, идиллия длилась недолго. У всех троих по очереди зазвонили телефоны. Павлова срочно вызывала их на работу. В Подмосковье рухнул торговый комплекс, и теперь сотни жизней зависели от врачей. Быстро собравшись, друзья отправились спасать людей.

Когда Кира, Костя и Салам приехали, в приёмном отделении Склифа уже было многолюдно. Через каждые пять минут появлялись врачи скорой помощи с новыми пострадавшими. Вскоре все врачи занялись каждым пациентом отдельно. Работа не заставила ждать и Киру.

— Мужчина, на вид лет шестидесяти. Сотрясение мозга третьей степени и множественные рваные раны. Большая потеря крови. По дороге у него останавливалось сердце, но нам удалось его стабилизировать, — сказал врач из скорой.

— Нин, я его беру. Артём, пойдём поможешь мне обработать раны, — сказала Кира, увидев слоняющегося без дела Павлова.

— Не могу. Мне Марина Владимировна приказала заниматься плановыми больными.

— Ну и где же твои плановые больные? Значит, по-твоему, я должна одна вытаскивать из пациента осколки, а потом везти его на томографию, пока кое-кто будет прохлаждаться? Ну-ка, быстро оторвал своё седалище и пошёл за мной, иначе я пинка задам для скорости. И даже не вздумай пугать меня своей матерью.

Павлов с недовольным видом последовал за Кирой в смотровую, где они принялись обрабатывать раны пострадавшего.

Пациент по-прежнему был без сознания. К счастью, раны, хоть и были по всему телу мужчины, но оказались неглубокими. Не было задето никаких жизненно важных органов. Единственная трудность заключалась в том, чтобы вытащить из мягких тканей пациента мелкие осколки, с чем Павлов справлялся не очень хорошо.

— Артём, что это такое? Почему я вытащила это из уже обработанной раны? А если бы я не проверила? Человек так бы и остался со стекляшкой внутри? — сердито спросила Кира, держа в руках пинцет с очередным мелким осколком.

— Извините, я не заметил.

— Чувствую, Павлов, эту фразу тебе придётся повторять всю свою врачебную практику, если ты, конечно, закончишь ординатуру. В чем я, лично, сомневаюсь.

Тут Кира заметила девочку-подростка, которая стояла у двери в смотровую и снимала происходящее на планшет.

— Так. А ты кто такая и что здесь делаешь? — спросила Серова.

— А я Вероника — дочка Брагина. Можно посмотреть?

— Знаешь, Вероника. Сейчас не лучшее время, чтобы что-то показывать. И ещё мне очень не нравится, когда кто-то стоит у меня над душой и мешает работать. Будь добра, пройди в ординаторскую и не мешай другим врачам. И я тебе советую, убери свой планшет подальше. Это неэтично по отношению к пациентам.

Девочка с сердитым видом отвернулась и ушла. А Кира обработала последнюю рану и повезла пациента на рентген.

В это время в приёмном отделении по-прежнему было многолюдно. Кто-то ждал, когда прооперируют их близких людей, пострадавших при обрушении торгового комплекса, а кто-то, увидев в списке погибших знакомое имя, оплакивал тяжёлую утрату. Только что вошедший в приёмный покой солидный мужчина лет сорока в очках и дорогом костюме, не обращая внимания на толпу, прошёл к списку погибших и с волнением стал его просматривать. Не обнаружив знакомого имени, тот выдохнул, достал из дорогого дипломата букет и направился к Нине.

— Здравствуйте, девушка. Это вам, — незнакомец протянул букет.

— Спасибо. Очень приятно. Вы что-то хотели?

— Скажите, пожалуйста, к вам не поступал после обрушения торгового комплекса мужчина с фамилией Огнев? Ему шестьдесят лет на вид.

— Подождите, пожалуйста, — Нина быстро просмотрела списки поступивших сегодня пациентов. — Да, есть такой. Поступил к нам с сотрясением мозга и множественными рваными ранами. Можно сказать, на фоне других ему повезло. А вы — его родственник?

— Да. Я его шурин.

— Не волнуйтесь. Мне кажется, скоро к нему можно будет пройти. Тем более им занимается очень хороший молодой врач. Подождите пока здесь.

В это время Кира рассматривала результаты рентгена. Пациенту срочно была нужна консультация Шейнмана, но тот был на операции. Вскоре пострадавший начал приходить в сознание.

— Голова болит, — тихо произнес больной.

— Слава богу, вы очнулись. Я ваш врач — Кира Кирилловна Серова. Вы помните, что произошло?

— Я должен был встретиться со своим партнером по бизнесу в Подмосковье. По дороге заскочил в торговый центр ему за подарком на юбилей. Это последнее, что я помню. У меня сотрясение?

— Да. Третья степень. Лежите. Вам нужен покой.

— Знаю, я сам когда-то был хирургом, но в девяностые пришлось уйти в бизнес. Почему-то мне кажется, что я вас где-то видел. И фамилию я уже где-то слышал.

— Ну, мою фамилию где только не встретишь. Как вы себя чувствуете?

— Так же, как и все люди с сотрясением мозга.

— Лежите тихо. Вам нужен покой. А я пока назначу лечение, — напоследок сказала Кира и вышла в ординаторскую.

Когда девушка уже назначила курс лечения, то вдруг ещё несколько раз перечитала имя пациента — Кирилл Огнев. Где-то она уже слышала это имя. Неожиданно Кира вспомнила свой последний телефонный разговор с матерью, в котором та назвала имя отца девушки — Кирилл Огнев.

Неужели её пациент и есть тот человек, которого она всю жизнь винила в своей тяжелой судьбе и ненавидела его за это?