Семейные обстоятельства (гет)

В Москве было раннее утро, когда Кира Серова пекла блинчики. Вот уже две недели она жила у Кости и Салама. За это время девушке удалось избавиться от депрессии, и только грустинка в глазах говорила о том, что Кира недавно снова потеряла мать. Теперь уже навсегда. Но жизнь продолжается, и надо жить дальше, несмотря на боль от потери любимого человека. Так Кира и собиралась жить дальше, тем более когда Салам признался ей в любви. Так у девушки появился новый смысл жизни — любовь.

— Доброе утро, Кир. Чем у нас так вкусно пахнет? — спросил Салам, когда зашёл на кухню.

— Блинчиками. Будешь?

— Твою еду я готов есть всегда, — сказал Салам и поцеловал возлюбленную.

Поцелуй пришлось быстро прервать, так как на кухню зашёл Костя.

— Утро только началось, а они уже целуются. О, ты блинчики приготовила. Надеюсь, ты ничего не пересолила?

Услышав последний вопрос, Кира сразу обиделась.

— Вот что ты за человек, Лазарев? Я, значит, его кормлю в благодарность за гостеприимство, а он мне целую неделю напоминает про этот салат.

— Я не виноват, что до сих хочу пить после твоего салата, — быстро оправдался Костя.

— Сейчас кто-то довыпендривается и получит половником по башке, — рассердилась Кира.

— Всё, молчу. Приютил блин бедную девушку, — возмутился Костя.

Вскоре блины испеклись, и друзья принялись завтракать. Правда, идиллия длилась недолго. У всех троих по очереди зазвонили телефоны. Павлова срочно вызывала их на работу. В Подмосковье рухнул торговый комплекс, и теперь сотни жизней зависели от врачей. Быстро собравшись, друзья отправились спасать людей.

Когда Кира, Костя и Салам приехали, в приёмном отделении Склифа уже было многолюдно. Через каждые пять минут появлялись врачи скорой помощи с новыми пострадавшими. Вскоре все врачи занялись каждым пациентом отдельно. Работа не заставила ждать и Киру.

— Мужчина, на вид лет шестидесяти. Сотрясение мозга третьей степени и множественные рваные раны. Большая потеря крови. По дороге у него останавливалось сердце, но нам удалось его стабилизировать, — сказал врач из скорой.

— Нин, я его беру. Артём, пойдём поможешь мне обработать раны, — сказала Кира, увидев слоняющегося без дела Павлова.

— Не могу. Мне Марина Владимировна приказала заниматься плановыми больными.

— Ну и где же твои плановые больные? Значит, по-твоему, я должна одна вытаскивать из пациента осколки, а потом везти его на томографию, пока кое-кто будет прохлаждаться? Ну-ка, быстро оторвал своё седалище и пошёл за мной, иначе я пинка задам для скорости. И даже не вздумай пугать меня своей матерью.

Павлов с недовольным видом последовал за Кирой в смотровую, где они принялись обрабатывать раны пострадавшего.

Пациент по-прежнему был без сознания. К счастью, раны, хоть и были по всему телу мужчины, но оказались неглубокими. Не было задето никаких жизненно важных органов. Единственная трудность заключалась в том, чтобы вытащить из мягких тканей пациента мелкие осколки, с чем Павлов справлялся не очень хорошо.

— Артём, что это такое? Почему я вытащила это из уже обработанной раны? А если бы я не проверила? Человек так бы и остался со стекляшкой внутри? — сердито спросила Кира, держа в руках пинцет с очередным мелким осколком.

— Извините, я не заметил.

— Чувствую, Павлов, эту фразу тебе придётся повторять всю свою врачебную практику, если ты, конечно, закончишь ординатуру. В чем я, лично, сомневаюсь.

Тут Кира заметила девочку-подростка, которая стояла у двери в смотровую и снимала происходящее на планшет.

— Так. А ты кто такая и что здесь делаешь? — спросила Серова.

— А я Вероника — дочка Брагина. Можно посмотреть?

— Знаешь, Вероника. Сейчас не лучшее время, чтобы что-то показывать. И ещё мне очень не нравится, когда кто-то стоит у меня над душой и мешает работать. Будь добра, пройди в ординаторскую и не мешай другим врачам. И я тебе советую, убери свой планшет подальше. Это неэтично по отношению к пациентам.

Девочка с сердитым видом отвернулась и ушла. А Кира обработала последнюю рану и повезла пациента на рентген.

В это время в приёмном отделении по-прежнему было многолюдно. Кто-то ждал, когда прооперируют их близких людей, пострадавших при обрушении торгового комплекса, а кто-то, увидев в списке погибших знакомое имя, оплакивал тяжёлую утрату. Только что вошедший в приёмный покой солидный мужчина лет сорока в очках и дорогом костюме, не обращая внимания на толпу, прошёл к списку погибших и с волнением стал его просматривать. Не обнаружив знакомого имени, тот выдохнул, достал из дорогого дипломата букет и направился к Нине.

— Здравствуйте, девушка. Это вам, — незнакомец протянул букет.

— Спасибо. Очень приятно. Вы что-то хотели?

— Скажите, пожалуйста, к вам не поступал после обрушения торгового комплекса мужчина с фамилией Огнев? Ему шестьдесят лет на вид.

— Подождите, пожалуйста, — Нина быстро просмотрела списки поступивших сегодня пациентов. — Да, есть такой. Поступил к нам с сотрясением мозга и множественными рваными ранами. Можно сказать, на фоне других ему повезло. А вы — его родственник?

— Да. Я его шурин.

— Не волнуйтесь. Мне кажется, скоро к нему можно будет пройти. Тем более им занимается очень хороший молодой врач. Подождите пока здесь.

В это время Кира рассматривала результаты рентгена. Пациенту срочно была нужна консультация Шейнмана, но тот был на операции. Вскоре пострадавший начал приходить в сознание.

— Голова болит, — тихо произнес больной.

— Слава богу, вы очнулись. Я ваш врач — Кира Кирилловна Серова. Вы помните, что произошло?

— Я должен был встретиться со своим партнером по бизнесу в Подмосковье. По дороге заскочил в торговый центр ему за подарком на юбилей. Это последнее, что я помню. У меня сотрясение?

— Да. Третья степень. Лежите. Вам нужен покой.

— Знаю, я сам когда-то был хирургом, но в девяностые пришлось уйти в бизнес. Почему-то мне кажется, что я вас где-то видел. И фамилию я уже где-то слышал.

— Ну, мою фамилию где только не встретишь. Как вы себя чувствуете?

— Так же, как и все люди с сотрясением мозга.

— Лежите тихо. Вам нужен покой. А я пока назначу лечение, — напоследок сказала Кира и вышла в ординаторскую.

Когда девушка уже назначила курс лечения, то вдруг ещё несколько раз перечитала имя пациента — Кирилл Огнев. Где-то она уже слышала это имя. Неожиданно Кира вспомнила свой последний телефонный разговор с матерью, в котором та назвала имя отца девушки — Кирилл Огнев.

Неужели её пациент и есть тот человек, которого она всю жизнь винила в своей тяжелой судьбе и ненавидела его за это?

Вскоре Кира отбросила все переживания и снова пошла к своему пациенту.

— Кирилл Сергеевич, я изучила ваши анализы. Пока у вас наблюдается положительная динамика, окончательно всё будет ясно после консультации нейрохирурга, но он сейчас на операции. Я позову его, как только он освободится.

— Ничего, я подожду.

— Хорошо. Сейчас я всё узнаю.

Кира быстро дошла до приёмной, в которой по-прежнему было многолюдно.

— Нин, Шейнман с Лазаревым ещё оперируют?

— Да, пока ещё не освободились. Как твой пациент?

— Анализы вроде нормальные. А насчёт сотрясения Шейнман ещё не смотрел. Кстати, к Огневу никто не приходил?

— Вон там мужчина в дорогом пиджаке. Видишь букет? Это он принёс.

— Ладно, пойду его обрадую, — сказала Кира и подошла к мужчине, на которого указала Нина.

— Здравствуйте, вы к Огневу? Я Кира Кирилловна Серова, его лечащий врач.

— Очень приятно. Если бы я знал, что у Кирилла Сергеевича будет такой красивый врач, я бы захватил ещё один букет. Как он? — спросил мужчина, внимательно рассматривая девушку.

— Состояние удовлетворительное. Анализы хорошие. Окончательно всё будет ясно после консультации нейрохирурга, но он сейчас на операции.

— А как его сердце? Просто у него два года назад был инфаркт.

Кира несколько озадачилась, услышав про инфаркт.

— Насколько мне известно, в скорой у него была остановка сердца, но когда нам его привезли, сердечный ритм был в норме.

— Слава Богу. А можно мне пройти к Кириллу Сергеевичу.

— Можно, но только после того, как его осмотрит нейрохирург. Извините, а кем Вы ему приходитесь?

— Я его шурин. Можно сказать, я его единственный родной человек. Его родители давно умерли, а его жена, моя сестра, умерла два года назад от рака. Кстати, я не представился. Станислав.

Тут Кира увидела, как из операционной вышел Шейнман.

— Очень приятно, Станислав. Извините, нейрохирург освободился. Пойду, направлю его к вашему родственнику.

Девушка быстро бросилась к Шейнману.

— Юрий Михайлович, Вы мне срочно нужны. У моего пациента сотрясение третьей степени. Вы не можете его осмотреть?

— Ради Вас, Кирочка, всё что угодно. Где он?

— В пятой палате.

Тут в коридоре появилась Нарочинская.

— Кир, ты мне нужна. Пошли со мной, — сказала врач и увела Серову с собой.

Вскоре Кира увидела страшную картину. Перед ней сидели мужчина и девушка, насквозь проткнутые трубой.

— Значит, поступаем так. Так как травмы у мужчины легче, сначала снимаем девушку. Ей занимаются Иван Николаевич и Кира. Сделайте всё, что сможете. А мы постепенно вытаскиваем трубу из мужчины. Приоритет — мужчина.

Затем Нарочинская, Куликов, Хромов и Серова отправились на операцию.

А в это время Станислав уже был в палате Огнева.

— Да ну и напугал ты меня. Что тебе сказал нейрохирург?

— Сказал, что в лучшем случаея выйду отсюда через месяц. Стас, ты не мог бы заехать в мой офис и предупредить моих замов.

— Конечно. Кстати, тебе повезло с врачом. Очень хорошенькая девушка.

— Вот насчет неё я и хотел бы с тобой поговорить. Она очень похожа на одну мою знакомую медсестру, с которой я работал лет тридцать назад. Не смотри на меня так, это было до твоей сестры, — сказал Кирилл, увидев осуждающий взгляд шурина.

— Ну, судя по тому, как ты запомнил эту медсестру, вы с ней не только работали.

— Да, у нас был мимолетный роман. Потом я перешёл в другую больницу и больше её никогда не видел. Ту медсестру звали Мила Серова.

— Постой, фамилия твоего врача тоже Серова.

— Стас, узнай, пожалуйста, о ней побольше. Я уверен, что она — дочь Милы Серовой.

— Что, вспыхнули старые чувства?

— А чем мне ещё заняться две недели с сотрясением мозга?

Кира вышла из операционной через несколько часов. Девушку Машу спасти так и не удалось, зато жизни мужчины теперь ничего не угрожало. Серова быстро зашла в ординаторскую, где сидел Лазарев и прошла к холодильнику.

— Кого-то не спасли? — спросил Костя, глядя как Кира ест холодные блинчики.

— Да. Представляешь, у девушки был пробит позвоночник и артерия. Ничего нельзя было сделать. А мой сегодняшний пациент может оказаться моим отцом. Мама перед смертью успела сказать его имя и то, что он теперь бизнесмен. Моего пациента зовут точно также. Сейчас он бизнесмен, а в прошлом был врачом. И ему показались знакомыми моя фамилия и лицо. Я ведь похожа на мать. Кость, я не знаю, что мне делать? Я всю жизнь ненавидела отца. А вдруг мой пациент — это он?

— Да уж, тебе не позавидуешь.

— Кость, а где Салам? Что-то я сейчас его нигде не видела.

— Их с Брагиным вызвали помогать МЧС. Где-то асфальт провалился.

— И когда он вернется?

— Не знаю.

Киру охватило беспокойство. Она знала, что Салам будет беречь себя, а вот Брагин обязательно начнёт геройствовать. Чтобы хоть как-то отвлечься, Кира включила телевизор, но как назло показывали новости, где в первом же сюжете рассказали про провал асфальта и про то, как хирург НИИ Склифосовского Брагин ампутировал ногу женщине под землёй. Серова быстро выключила телевизор и подошла к окну. Вскоре она увидела, как на территорию въехала скорая, из которой вышли Салам и Брагин.

Кира быстро выбежала на улицу и подбежала к Саламу.

— Господи, хорошо, что ты никуда не полез. Я так за тебя переживала, — сказала Серова и крепко прижалась к мужчине.

— Все хорошо, Кир. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты переживала. К тому же, если бы я полез вместе с Брагиным, то представляю, что ты бы потом мне устроила.

— Правильно представляешь. Кстати, у меня сегодня такое случилось. Пойдём, расскажу.

— Ну что, Кирилл Сергеевич. Поздравляю вас. Ваши раны быстро заживают. Вот сделаем послезавтра МРТ, и тогда будет ясно, когда вам готовиться к выписке, — сказала Кира, осмотрев Огнева через пять дней.

— Знаете, Кира. Я уверен, без вас мне не удалось бы так быстро поправиться. Ваши родители наверняка гордятся вами.

— А некому гордиться. Моя мать недавно умерла. А своего отца я никогда не видела.

— Извините, я не знал. Примите мои соболезнования, — сказал Кирилл, находясь в шоке от услышанного.

— Ничего, я уже немного оправилась после её смерти.

Тут в палату зашел Станислав с букетом цветов.

— Привет. Ну как здоровье? Ой, здравствуйте, Кира. Как хорошо, что вы здесь. Это вам, — сказал мужчина и протянул Серовой букет.

— Ну что вы, не стоило тратиться мне на букет.

— Нет, стоило. Не поверите, я все эти дни переживал, что не подарил вам букет. Возьмите, пожалуйста.

— Ладно. Только, постарайтесь недолго. Кирилл Сергеевич, вам пока ещё нельзя перенагружаться. Итак, моя смена закончилась. Увидимся послезавтра.

— Хорошо, Кира, — ответили мужчины, а Кира быстро вышла.

— А она, оказывается, ещё и строгая. Кирилл, мне кажется, она мне нравится.

— Ты что-нибудь узнал про неё?

— Обижаешь! Ты же знаешь мои связи, — Стас достал из своего дипломата бумаги и начал читать вслух. — Кира Кирилловна Серова родилась двадцать третьего октября 1985 года в Москве. Мать — Людмила Ивановна Серова умерла месяц назад. Отец неизвестен. Кстати, я узнал ещё один интересный момент. В 1998 году ее мать была лишена родительских прав. Что случилось? Тебе нехорошо? — спросил Станислав, увидев, как побледнело лицо Огнева.

— Это моя дочь. Мила же тогда говорила о том, что беременна. Но я тогда не поверил. Думал, что она хочет таким образом меня удержать. Что же я наделал? А тебе не удалось узнать, от чего умерла Мила?

— Нет, но мой знакомый выяснил, что Людмила страдала алкоголизмом.

— Бедная Кира. Она никогда меня не простит.

В это время Кира решила оставить букет у Нины.

— Нин, можно оставить у тебя букетик?

— Да, оставляй, конечно. А откуда он у тебя, если не секрет?

— Шурин моего пациента, который пять дней назад тебе букет подарил.

— А, вспомнила. Такой приятный мужчина. И букеты какие красивые.

— Нина, Нина. А ещё замужняя женщина, — тут Кира наконец-то заметила нездоровый вид Нины. — Нин, что с тобой? Ты с самого утра бледная. У тебя ничего не болит?

— Голова болит. Ты не волнуйся. Я уже таблетку выпила. Скоро всё пройдет. — Тут Нина увидела, как из операционной вышли Костя с Саламом. — Смотри, твой гарем уже освободился. И не стыдно тебе жить с двумя мужиками.

— Не стыдно, потому что я их люблю. Правда, каждого по-разному. И вообще, до главного специалиста по гаремам в нашей больнице мне ещё далеко. Ну все, Нинуль, — сказала Кира, расписавшись в журнале. — Я побежала.

— Пока, желаю хорошо погулять на свадьбе.

— Спасибо, — поблагодарила Кира и, помахав Косте и Саламу рукой, убежала переодеваться.

Через несколько минут, освободившись, Кира направилась в ординаторскую, пока не услышала сзади:

— Кира, можно с вами поговорить.

— Станислав, между прочим, вы меня напугали.

— Извините, я не хотел. Кира, можно оставить вам свою визитку? Если, не дай бог, с Кириллом Сергеевичем что-нибудь случится, позвоните вот по этому номеру, — сказал Стас и протянул Серовой визитку с надписью: «Станислав Игоревич Викторов. Адвокат» и номером телефона. — Кстати, если вам или вашим друзьям понадобятся услуги адвоката, можете обращаться ко мне. Я сделаю вам огромную скидку.

— Хорошо, я выполню вашу просьбу, — тут Кира увидела, как из ординаторской вышли Костя с Саламом. — Извините, мне надо бежать.

— До встречи, Кира, — сказал Стас ей вслед.

— Ну что, мальчики, поедем? — спросила Серова, когда подошла к Лазареву и Гафурову.

— Поехали, — сказал Костя, и друзья направились к выходу.

— Кир, ну и что это за крендель, с которым ты сейчас стояла в коридоре? — спросил Лазарев у подруги.

— Да так, шурин моего отца. Попросил меня понаблюдать за его здоровьем и визитку свою дал.

— Постой, ты уверена, что этот Кирилл — твой отец? — спросил Салам.

— Уверена, столько совпадений не бывает. Ребят, если бы вы знали, как я хочу его побыстрее выписать. После всего, что я пережила, видеть его не могу. Вот выпишу его — и больше никогда не увижу.

— Кир, он же твой отец, — сказал Салам.

— Какой он мне отец? Если бы он тогда не бросил мою мать, то всего кошмара в моей жизни могло бы и не быть. Может быть и мама была бы жива и не страдала бы от алкоголизма. Единственное, за что я ему благодарна, — это то, что я появилась на свет. А остальное я ему никогда не прощу. И вообще, хватит про него говорить. Завтра же Мария Валерьевна и Иван Николаевич женятся. Так что не будем о грустном.

— Поздравляю, Кирилл Сергеевич. МРТ показывает, что вы поправляетесь. Дело идёт к выписке. На следующей неделе можете собирать вещи. Правда, вам всё равно после выписки лучше не напрягаться. Хотя бы месяц при вашем сотрясении, — сказала Кира Огневу спустя два дня при очередном обходе.

— Я знаю, ведь сам когда-то лечил. Кира, скажите, а вашу маму звали случайно не Людмила Серова? Просто вы очень похожи на одну мою знакомую медсестру.

— Да, её звали Людмила. И она работала медсестрой в первой городской больнице. Там же она и познакомилась с моим отцом — молодым хирургом Кириллом. Это единственное, что я знаю о своём отце. Когда мама забеременела, он быстро свалил в другую больницу. Когда мне было пять лет, она начала пить и быстро стала алкоголичкой. С тех пор моя жизнь превратилась в кошмар. А в тринадцать лет меня изнасиловал её собутыльник. Мать лишили родительских прав, а меня отправили в детский дом. Знаете, о чём я мечтала все эти годы? Встретить своего отца, сказать ему в лицо, какой он трус и подонок, и плюнуть ему в лицо. А недавно я потеряла свою мать. Она умерла от цирроза печени на последней стадии. У неё отказала печень. Мама умерла на моём операционном столе. У меня до сих пор перед глазами её бледное лицо. Кстати, накануне смерти она увидела в газете интервью с бизнесменом Кириллом Огневым и сказала, что он — мой отец, — рассказала Кира, при этом стараясь не выражать каких-либо эмоций, но на лице всё-таки предательски заблестели слёзы.

— Кира, прости меня. Тогда я решил, что Мила мне наврала, чтобы я к ней вернулся. Я понимаю, что очень виноват перед тобой.

— Вы не просто виноваты. Вы сломали жизнь моей матери, а потом и мне. Знаете, я сделала всё, чтобы вы быстро поправились и у вас больше не было проблем со здоровьем. И даже не старайтесь загладить свою вину. Я двадцать восемь лет прожила без отца, поэтому справлюсь без вас и дальше, — сказала Кира дрожащим голосом.

В этот момент, к счастью для Киры, в палату зашла Полина.

— Кир, там Павлова всех врачей собирает в конференц-зале.

— Блин, да что ей неймётся. Развод у неё, а страдаем мы, — проворчала Кира. — Хорошо. Я сейчас приду. До свидания, Кирилл Сергеевич.

Девушки вышли, оставив Кирилла в одиночестве и отчаянии. Он уже смирился с тем, что проведёт свою старость в одиночестве. Любимая жена Кирилла, с которой он двадцать пять лет прожил в любви и согласии, так и не смогла родить ему наследника. Единственным близким человеком оставался Стас, в какой-то мере заменивший ему сына. Тот был моложе сестры на четырнадцать лет и рано лишился родителей, поэтому рос в семье Кирилла. Но в последние годы Стас пропадал на работе, а всё свободное время старался уделять своему десятилетнему сыну, с которым после развода с женой жил отдельно. Встреча с Кирой подарила Кириллу надежду на то, что его одиночество осталось в прошлом. Но после сегодняшнего разговора с Кирой от этой надежды не осталось и следа.

Тем временем Кира сидела на собрании и жалела, что не может в эту секунду чем-нибудь перекусить. После разговора с отцом её терзали противоречивые чувства. С одной стороны, Кира чувствовала облегчение, высказав Кириллу всё, что она о нём думает. Но где-то в глубине души её мучила совесть. Каким бы ни был Кирилл человеком, он по-прежнему оставался её пациентом, а её слова могли его обидеть. Полностью погрузившись в свои переживания, Кира слушала Павлову вполуха. Впрочем, не только она. Например, Костя и Салам, сидящие рядом с девушкой, играли в морской бой. Вскоре Кира всё-таки отбросила все лишние мысли и стала вслушиваться в речь Павловой. Завотделением что-то говорила о необходимости периодических научных конференций, но Брагин с ней не соглашался. В конце концов Павлову так и не удалось переубедить, и она продолжила говорить.

— Ответственным за научную работу назначается Салам Магомедович Гафуров.

Кира, услышав имя возлюбленного, поперхнулась, а Салам недоверчиво переспросил:

— Я?

— Да, вы. Вы — молодой перспективный хирург, так что я не вижу никаких помех для вашего назначения. На этом наше совещание окончено, — сказала Павлова, и все врачи быстро разошлись.

Через час после недолгих посиделок в ординаторской Кира вновь принялась за работу. Её пациенткой стала молодая женщина с ноющими болями в животе. Ещё больная жаловалась на слабость, сезонные боли в животе после еды. Тщательно изучив симптомы и осмотрев пациентку, Кира поставила предварительный диагноз: хроническая язва желудка. А УЗИ, ЭФГДС и рентгенография показали, что всё гораздо серьёзнее. Язва тела желудка была осложнена кровотечением. Недолго думая, Кира стала готовить пациентку к операции. Вскоре она, Хромов и Полина были в операционной. Операция была несложной и длилась полтора часа. Найденная острая язва была прошита, и теперь здоровью пациентки ничего не угрожало.

Освободившись после операции, Кира сразу же направилась в ординаторскую, которую полным ходом украшали Салам и Костя, а Вероника с интересом наблюдала за ними.

— О, это вы Куликова и Хромова поздравить хотите? — спросила Кира.

— Да, — ответил ей Костя. — Ну как?

— Знаете, это всё выглядит как будто они женились друг на друге, — вдруг заговорила Вероника.

— Пожалуй, тут я соглашусь с Вероникой. Я бы тоже так подумала, если бы не побывала на одной из двух свадеб.

— Между прочим, я один эти шары надувал, пока вы где-то прохлаждались, — обиделся Костя.

— Я вообще-то только что оперировала пациентку с язвой, — возразила ему Кира.

— О, опять язва. Тебе прям на них везёт. Может быть, потому что ты сама — язва, — подколол её Костя.

— Неблагодарный ты человек, Лазарев. Сколько я добра тебе сделала, а ты обзываешься, — пристыдила его Кира.

— А знаете, как надо было украсить, — снова заговорила Вероника. — Взять большой лист бумаги. Нарисовать скальпель, шприц. Много-много крови. И написать: «Будьте счастливы и умрите в один день».

— Да, мне кажется, так будет очень креативно. У меня в пятнадцать лет был такой же взгляд на мир. И сейчас он мало изменился, — задумчиво сказала Кира.

— Я согласен. Такое украшение, как у нас сейчас, — это сопли какие-то, — запереживал Костя.

— А вы знаете, я теперь буду у вас курьером работать, — сказала Вероника, чтобы как-нибудь разрядить обстановку.

— Ого, это получается, тебе можно эксплуатировать, — обрадовался Костя.

— Слушай, Вероника. Ты не можешь зайти в магазин в отдел бакалеи? — вежливо спросил Салам.

— Нет, можно только Косте, — заявила дочка Брагина.

— Не Косте, а Константину Германовичу. Мы трое старше тебя в два раза, — поправила её Кира и открыла дверь, собираясь выйти и проверить свою пациентку.

В этот момент она увидела, как из палаты Огнева выходил Стас, а сталкиваться с ним Кире не хотелось. Наверняка её отец уже успел поделиться с шурином подробностями сегодняшнего разговора. Кира быстро позвала Веронику и попросила:

— Ты не можешь спросить у того мужчины лет сорока в очках и пиджаке, его родственник рассказал ему о выписке на следующей неделе. Пожалуйста, Вероник. Прошу, как взрослого человека. Скажешь, что это я тебя попросила узнать, так как очень сильно занята. Договорились?

— Хорошо, — ответила Вероника и вышла.

— Кто там? Снова родственник твоего отца? — спросил Костя.

— Да.

— А почему ты не пошла к нему сама? — задал вопрос Салам.

— Просто сегодня я всё рассказала своему так называемому отцу. Что со мной происходило, пока он жил припеваючи. Вроде бы, с одной стороны, мне легче, а с другой — его шурин рассказал мне, что у Огнева был инфаркт. А тут я со своей исповедью. Ребят, я запуталась, — ответила Кира и прижалась к Саламу.

— А я, наверное, откажусь от этой научной работы. Брагин уже замучил меня своими шутками.

— Не обращай внимания. Мне кажется, ты справишься. Да и вообще, никто не справится с научной работой лучше тебя. Да и вообще, ты самый лучший, — подбодрила его Кира.

— Эй, голубки. Хватит обниматься. Все уже собираются. Скоро будем поздравлять, — прервал их Костя.

— Надеюсь, будет без спиртного, — сказала Кира. — Нам с Куликовым ещё дежурить.

Вскоре в ординаторской стало многолюдно, и началось торжество.

Пока в Склифе поздравляли Куликова и Хромова с их свадьбами, Стас направлялся к чиновнику Земцову, из-за которого его клиент лишился дорогого автомобиля. Но в этот момент его мысли были заняты другим. Кира. Понятно, что она была зла на своего отца, но почему её обида перенеслась и на него, Стас искренне не понимал. Кира даже не захотела выйти к нему сама, подослала к нему какую-то малолетку. Полностью погрузившись в эти мысли, Стас не заметил, как дошёл до квартиры Земцова.

Адвокат быстро нажал на дверной звонок и, дождавшись, когда дверь открылась и на пороге появилась молодая женщина, показавшаяся ему знакомой, представился:

— Здравствуйте, я Станислав Викторов, адвокат. Я могу увидеть Илью Ильича Земцова?

— Да, я сейчас его позову.

— Подождите, а вы случайно не в Склифе работаете? Мне кажется, я вас там видел. У меня просто там муж моей покойной сестры лежит.

— Да, я вас тоже узнала. Вы — шурин Огнева. Я Полина — старшая медсестра.

— Да. Как тесен мир. Скажите, а его врач всегда такая требовательная и строгая? Просто у меня сложилось о ней именно такое представление.

— Ну, если не быть такой требовательной, то пациенты так быстро не поправятся. А так Кира — очень хороший человек, просто с людьми очень тяжело сходится.

— Полина, кто там? — раздался из квартиры мужской голос.

— Илья, это к тебе. Станислав, вы проходите.

— Нет, неудобно.

— Ну ладно, как хотите. До свидания, — попрощалась Полина и ушла, а на её месте появился Земцов.

— Здравствуйте. Вы что-то от меня хотели?

— Ну не я, а Константин Викторович Полосин, чей автомобиль пострадал при обвале асфальта. Я всего лишь его адвокат — Станислав Викторов. Здесь копия его иска, — ответил Стас и достал из своего дипломата папку. — Скоро вам должна прийти повестка, так что встретимся в суде. Учтите, я сделаю всё, чтобы вы получили справедливое наказание. Радуйтесь, что ко мне не обратилась супружеская пара, которая по вашей вине стала инвалидами. До свидания.

Стас быстро удалился. Скоро он засудит этого зарвавшегося чиновника, ведь Станислав Викторов всегда добивался своего.

Устав после тяжёлого дня, Кира, как только началось ночное дежурство, легла вздремнуть. Однако долго поспать ей не удалось. Через час Киру разбудила Лада — новая медсестра:

— Кира Кирилловна. Сергей Анатольевич попросил вас разбудить.

— Что случилось? — спросила Серова сонным голосом.

— Там просто пациент из окна выпал, — Лада выглядела очень испуганно.

— Как выпал?

— Пойдёмте, там вас Сергей Анатольевич и Иван Николаевич ждут в операционной.

— Хорошо. Я уже иду, — сказала Кира и быстро побежала в операционную.

Операция длилась почти всю ночь, но вскоре у пациента обнаружилась аневризма, поэтому пришлось вызвать Нарочинскую.

Кира вышла из операционной через два часа. Она чувствовала себя очень уставшей и выжатой, словно половая тряпка. Похоже, её сегодняшние планы могут поменяться, ведь девушке так хотелось поспать хотя бы пару часов. Кира уже хотела переодеться, пока к ней неожиданно не подошёл отец.

— Кира, мне надо с тобой поговорить, — сказал Кирилл, при этом выражение его лица выражало тревогу.

— Если вы будете вымаливать у меня прощение, то это напрасно.

— Мне нужно, чтобы ты меня выписала.

— А что такое? Совесть замучила?

— Просто за то время, пока я здесь, в моей фирме начались проблемы. Один мой конкурент воспользовался тем, что я в больнице, и начал продвигать свой сомнительный препарат. Из-за этого упали продажи препаратов моей фирмы. Боюсь, что если я не возьму ситуацию в свои руки, моя фирма разорится.

— Ладно, пройдёмте в палату.

Оказавшись в палате, Кира сказала:

— Хорошо. Вот выпишу я вас завтра. Но с вашим сотрясением нужно ещё как минимум две недели сидеть на больничном. А если вы прямо сейчас начнёте перегружать свой мозг, то могут возникнуть разные осложнения.

— Я знаю, но у меня нет другого выхода. Даже если и появятся осложнения, то это будет расплатой за мои грехи.

Услышав последние слова, Кира вздрогнула. Уже второй человек за последние два месяца говорил ей эти слова. Сначала мать, променявшая её на водку, а теперь отец, с которым она встретилась только сейчас.

— Ладно, я выпишу вас завтра под вашу ответственность. Вам прописан щадящий режим, при нарушении которого могут появиться осложнения. Я дам вам завтра свой телефон. Будут жалобы — позвоните мне. Но только не звоните, чтобы поиграть в отца. Я уже взрослая, и отец мне больше не нужен. А сейчас извините, я пойду. Я очень устала после ночного дежурства, — сказала Кира и вышла из палаты.

Переодевшись и расписавшись в журнале дежурств, Кира зашла в ординаторскую, где в это время были Костя и Салам.

— Вот ещё одна предательница. Почему ты мне не сказала, что съезжаешь? — спросил Костя, увидев Киру.

— Я хотела сказать позавчера вечером, но ты притащился с очередной шал… — Кира не договорила, решив подобрать более литературный синоним слова. — Мочалкой. Так что ты сам виноват. Тем более я тебе говорила, что ремонт в моей квартире закончился.

— А обязательно было Хромову и моей матери об этом рассказывать? Ты в курсе, что к нам с Саламом переезжает моя бабушка?

— Теперь в курсе. А что ты так переживаешь? Твоя бабушка — мировая женщина. Или ты переживаешь, что больше не сможешь приводить домой своих мочалок?

— Ладно, ребят, не ругайтесь, — выступил в роли миротворца Салам. — Доброе утро, Кир. Как прошла твоя смена?

— Да так. Всю ночь оперировала. Ладно, ребят. Я пошла отсыпаться, а вам удачи, — сказала Кира и ушла.

Вдоволь выспавшись, Кира отправилась на кладбище в первый раз после смерти матери. Девушка быстро отыскала нужную могилу и положила туда две гвоздики. С фотографии на неё смотрела её мать. Ещё молодая, красивая и не алкоголичка. Такая, какую она любила. О том, в какой кошмар превратилась её жизнь затем, Кира сейчас предпочитала не вспоминать. Перед её глазами была надпись: «Серова Людмила Ивановна. 28.11.1961 — 14.04.14». Прошло уже два месяца после смерти матери, а Кира только сейчас решилась прийти на её могилу.

— Ну здравствуй, мама. Извини, что так долго не приходила. Просто мне до сих пор не верится, что тебя нет. Что ты больше не придёшь ко мне на работу подшофе. Знаешь, кого я недавно встретила, — своего отца. Даже как-то странно. Почти тридцать лет жила без отца. Мне его даже неловко папой называть. Как взгляну на него, у меня сразу перед глазами появляется твоё мёртвое лицо на моём операционном столе. Даже не знаю, простить его или нет?

Кира была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила, как к ней подошёл мужчина.

— Здравствуйте, Кира, не ожидал вас здесь увидеть. Как Кирилл Сергеевич? — услышала она голос Стаса.

— Здравствуйте, Станислав. Почему вы всё время подкрадываетесь ко мне сзади и здороваетесь? Я же говорила, что меня это пугает. С Кириллом Сергеевичем всё нормально. Завтра я его выписываю. Только проследите за тем, чтобы он соблюдал щадящий режим, иначе последствия могут быть плачевными.

— А вы будете с ним видеться после выписки? Он же всё-таки ваш отец.

— Если бы он тогда не струсил и поверил бы маме, меня бы сейчас тут не было. Знаете такое ощущение, когда после того, как долго голодал, набрасываешься на еду и никак не можешь наесться. А когда дома тебя окружают очень пьяные люди, которым в голову может прийти всё, что угодно. В эти моменты я ждала, что меня найдёт папа, и весь этот кошмар прекратится. А он объявился только сейчас, когда у меня всё хорошо. Передайте ему, пожалуйста, большое спасибо за мои детские воспоминания. Прощайте, Станислав, — сказала Кира и направилась к выходу с кладбища.

Стас решительно посмотрел ей вслед. Нет, он сделает всё, чтобы эта их встреча не стала последней.

Вот уже неделю Кира снова жила в своей квартире. Конечно, после ремонта от былого уюта не осталось и следа, поэтому Серова разными способами пыталась вернуть своему жилью атмосферу комфорта и защищённости. А ещё Кире было немного одиноко в квартире, ведь за этот месяц она почти не оставалась одна. На работе девушку всё время окружали коллеги и пациенты, а вне стен Склифа рядом с ней были Салам и Костя. А сейчас вокруг неё была лишь угнетающая тишина. Когда-то она бы обрадовалась этому, ведь в детстве этого так не хватало, особенно когда Людмила собирала пьяные гулянки. Теперь же эта тишина угнетала Киру.

Единственным спасением для Киры были свидания с Саламом. После них так не хотелось возвращаться домой. Правда, стоит сказать, что за неделю у влюблённых было только три свидания. Виновата была в этом их работа: ночные дежурства, тяжёлые операции. Но самое главное: Павлова загрузила Салама работой с новым препаратом «Тромбостаз». Естественно, что молодой врач с полным энтузиазмом погрузился в это дело, поэтому теперь каждый его разговор с Кирой сопровождался рассказом об этом «чудесном препарате». В последнее время это начало раздражать Киру, но пока она старалась об этом молчать, не желая ссориться с любимым человеком.

Новый день как всегда начался с мелодии будильника. Кира с неудовольствием встала и принялась собираться на работу. Через час она уже была готова и вышла из квартиры. По пути к лифту она чуть не столкнулась со своим соседом — дедом Иваном, заядлым охотником и рыбаком. Видно, пожилой мужчина вернулся с очередным уловом, и это несмотря на то, что у него вместо правой руки была культя. Иван Яковлевич лишился её в детстве после несчастного случая на железной дороге.

— Доброе утро, Иван Яковлевич, — поздоровалась Кира.

— А, здравствуй, Кира. Посмотри, какого я сома сегодня поймал.

— К сожалению, в другой раз. Я уже немного опаздываю. Наша завотделением и так уже ждёт любого удобного случая, чтобы меня уволить.

— Ну ладно, беги. Не буду тебе мешать.

Кира быстро вызвала лифт, который, на удивление, не заставил себя долго ждать. И через минуту кабинка закрылась, и девушка поехала вниз. Глядя на деда Ивана, Кира всегда ругала себя за своё нытьё. Человек и без руки продолжает заниматься любимым делом, а она сразу начинает нервничать из-за пустяковых проблем. Который раз Кира пообещала себе не отчаиваться и брать пример с соседа, но через несколько минут от этой мысли не осталось и следа.

Первым делом, оказавшись на работе, Серова заглянула в ординаторскую, где застала одного Салама.

— Привет, как дела? Я соскучилась.

— Привет. Я тоже. Представляешь, Ходырев уже идёт на поправку. Мне кажется, тромбостаз начинает действовать.

— Салам, давай хотя бы сегодня не будем разговаривать про твой тромбостаз, — Кира поморщилась, услышав надоевшее слово. — Просто я уже устала каждый день слышать про этот препарат. Вот тебе бы понравилось, если бы я каждый день рассказывала тебе про свои отношения с родителями?

— Кир, что случилось? Тебе же было это интересно?

— Было, пока ты не увлёкся этим делом. Вот ты даже не заметил, что я немного подстриглась.

— Правда? — Салам внимательно посмотрел на Киру. — Тебе очень идёт.

— В последний раз я была в парикмахерской месяц назад на окрашивании волос, а стрижка была полгода назад. Салам, пора возвращаться в реальность. Ты уже ничего не замечаешь, кроме своего тромбостаза.

— Это не мой тромбостаз. Я просто хочу, чтобы мои пациенты шли на поправку. Этот препарат может им помочь. Естественно, что я сейчас думаю только об этом. Разве ты не хочешь, чтобы люди быстрее поправлялись?

— Хочу. Но ещё я хочу, чтобы ты не забывал обо мне, — сказала Кира и вышла из ординаторской, чтобы осмотреть своих пациентов.

Два её пациента уже шли на поправку, но в этот момент Серову занимало совсем другое. Может, зря она поссорилась с Саламом? Кире давно уже пора привыкнуть к его ответственности, к тому, что работа будет для её возлюбленного на первом месте. И только потом она. После обхода Кира уже хотела пойти помириться с Саламом, пока не увидела, как в приёмной неожиданно не появился её отец. Девушка нехотя подошла к мужчине.

— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич. Вы что-то хотели?

— Да, Кира. Скажи, не предлагал ли вашему отделению сотрудничество мужчина по фамилии Кочергин? — Огнев выглядел взволнованным.

— Допустим, предлагал. И что?

— Дело в том, что препарат «Тромбостаз» может быть опасен. Я говорю это не потому, что Кочергин — мой конкурент. К Стасу два дня назад обратился клиент, у которого недавно умер отец. Тот восстанавливался после инфаркта в больнице, и ему прописали тромбостаз. Сначала пенсионер начал поправляться, а затем неожиданно умер. Не исключено, что это из-за препарата.

— Почему я должна вам верить?

— Потому что я желаю тебе и твоим близким только добра. И возьми ещё это, — Огнев протянул Кире тоненький конвертик.

— Что это?

— Это тебе на первое время. Я знаю, сколько зарабатывают врачи. Держи, я не хочу, чтобы моя дочь в чём-то нуждалась.

— А я ни в чём не нуждаюсь. И ваши деньги мне не нужны. Уберите быстро этот конверт, иначе я скажу заведующей, что вы предлагали мне взятку.

Огневу пришлось быстро спрятать конверт.

А в это время скорая доставила в Склиф нового пациента — молодого парня, лишившегося руки после взрыва гранаты.

— Извините, Кирилл Сергеевич. Мне надо работать. Прощайте, — сказала Кира и быстро направилась к пострадавшему. Салам уже взялся его оперировать, а она напросилась в ассистентки. Через пятнадцать минут к ним присоединился Куликов, и они стали пришивать пациенту руку. Операция длилась несколько часов, но, к сожалению, руку из-за неправильной транспортировки так и не удалось спасти.

— Да, жалко парня. Он так верил, что мы пришьём ему руку, — сказал Куликов, когда они вышли из операционной.

— Надеюсь, он не будет отчаиваться. У моего соседа тоже нет руки, но это не мешает ему быть охотником и рыбаком. Причём он всё время возвращается с большим уловом и огромной добычей, — рассказала Кира, снова вспомнив про Ивана Яковлевича.

— Ну ладно, молодёжь. Я пошёл к своей жене. Поинтересуюсь, как прошёл её первый рабочий день, а вы не грустите, — сказал Сергей и отправился в бухгалтерию.

А Салам и Кира долго молчали, глядя друг на друга.

— Прости меня, — произнесли они хором.

— Нет, я больше виновата. Ты занят делом, а я думаю только о себе.

— Я тоже виноват. Обещаю, больше не буду доставать тебя разговорами о тромбостазе. Только если ты сама об этом попросишь.

— Договорились, мир, — сказала Кира. — Может, куда-нибудь сходим сегодня?

— Не могу. К нам же сегодня Александра Ивановна переехала, а у Кости — ночное дежурство. Он ещё попросил привезти ей ноутбук. Не хочешь со мной?

— С удовольствием. Я так по ней соскучилась, — согласилась Кира, лишь бы снова не сидеть в своей квартире в одиночестве. А ещё ей нравилась Костина бабушка, и она отвечала ей взаимностью.

Вечер прошёл прекрасно. Кира и Салам терпеливо обучали Александру Ивановну работе на компьютере, а она в благодарность приготовила им ужин. А когда Серова собралась домой, неожиданно предложила девушке переночевать в комнате её внука. Кира с радостью согласилась, ведь ей так не хотелось уходить из этой квартиры и расставаться с Саламом и Александрой Ивановной.

Следующий день начался с неожиданной проверки из Минздрава. Все работники Склифа быстро принялись наводить порядок. Киру эти заботы мало волновали, так как ей надо было подготовить документы на выписку для двух своих пациентов. Освободиться получилось только через час. К счастью Киры, в ординаторской никого не было, ничто не мешало ей немного отвлечься от суеты, царящей в отделении. Но насладиться тишиной Кире так и не удалось. Скоро в ординаторскую вошёл Салам. При этом Кира заметила, что у мужчины был расстроенный вид.

— Салам, что случилось? — сразу спросила она.

— Ходырев умер, — тихо ответил Салам.

— Как умер? Ты же рассказывал, что он шёл на поправку?

— Тромбоэмболия. Более точную причину смерти покажет вскрытие.

Тут Кира неожиданно вспомнила вчерашний визит Огнева и его слова про «Тромбостаз». Несмотря на её обиду на отца, они продолжали отчётливо звучать в её памяти.

— Салам, а это не может быть из-за тромбостаза? Просто вчера сюда приезжал Огнев и предупредил меня, что этот препарат может быть опасен. Вроде к его шурину обратился мужчина, у которого умер отец. Тот после инфаркта принимал тромбостаз и шёл на поправку, но вдруг неожиданно умер.

— Кир, мы же не знаем, от чего умер этот мужчина. Может быть, его смерть никак не связана с тромбостазом?

— Но ведь Ходырев тоже шёл на поправку, а сегодня умер. И заметь, они оба принимали тромбостаз, — не согласилась Кира.

— Кир, мы же не знаем, от чего умер тот мужчина. Может быть, это не из-за препарата.

— Салам, я переживаю за тебя. Ведь если что-то случится, Павлова сделает крайним тебя, — сердито сказала Кира и вышла из ординаторской, хлопнув дверью.

На улице уже чувствовалось прохладное дыхание осени. Холодный, пронизывающий до костей ветер заставил людей надеть плащи, и Кира, выскочив на крыльцо, быстро пожалела о том, что выскочила без верхней одежды. Пасмурная погода полностью соответствовала Кириному настроению. Чёрт бы побрал эту Павлову с этим тромбостазом. Из-за этого препарата Кира снова поссорилась с Саламом. Девушку не покидало ощущение, что внедрение тромбостаза в работу их отделения может привести к неприятным последствиям. Кира вспомнила, что у неё где-то лежала визитная карточка Станислава. Хоть она и не хотела встречаться со своим отцом и даже слышать о нём, ей придётся всё-таки позвонить его родственнику.

Вскоре девушка увидела подъехавшую скорую и поспешила за работу. Вскоре в приёмное отделение на каталке привезли новую пациентку — молодую высокую девушку лет двадцати без сознания.

— Девушка, двадцать два года. Попытка суицида. Перерезала себе вены и выпила целую упаковку снотворного. Её сестра, которая вызвала скорую, сказала, что у неё синдром Марфана, а год назад ей сделали операцию на сердце.

— Я возьму её, Нин, — быстро отреагировала Кира.

— Хорошо. Господи, такая молоденькая. Что же ей на свете не живётся, — запричитала Нина.

Кира быстро отвезла девушку на промывание желудка, а затем, после неприятной процедуры, вместе с Полиной стала обрабатывать её раны.

Вскоре пациентка очнулась.

— Где я? — спросила она слабым голосом.

— В больнице. Спешу тебя огорчить. Твоя попытка уйти из жизни не удалась. Я каждый раз удивляюсь таким, как вы. У меня каждый день перед глазами столько людей, которые до последнего борются за свою жизнь. И они не всегда выходят из этой борьбы победителями. А ты взяла и перерезала себе вены, — ответила Кира.

— Вы ничего про меня не знаете.

— Ну почему же. Знаю, что у тебя есть сестра, которая сейчас переживает за тебя в приёмной, и любящие родители. Ты не подумала, что было бы с ними, если бы тебе всё удалось.

— Им было бы легче. Они мучаются со мной уже двадцать два года. У меня синдром Марфана — редкое генетическое заболевание. У меня инвалидность по зрению, слабое сердце с оперированным клапаном и сколиоз второй степени. У меня медицинская карточка толще, чем у родителей.

— Я читала про это заболевание. Да, у тебя слабое здоровье, но это не повод для самоубийства.

— Я хочу встретить свою любовь, но парни на меня даже не смотрят. Конечно, кому нужна инвалидка. Меня парни даже просто в губы не целовали. А ещё после операции у меня остался большой шрам. Кому я такая нужна.

— Значит, тебе попадались одни дураки. Если человек любит, то он не обращает внимания на всякие шрамы.

— А ещё мне могут запретить рожать, ведь беременность для меня смертельно опасна, — сказала пациентка со слезами на глазах.

— Не переживайте, можно взять ребёнка из детского дома. Я свою дочь тоже удочерила, но я очень её люблю и считаю её родной, — сказала Полина.

— Так что брось себя накручивать и живи в своё удовольствие. Ты симпатичная молодая девушка. У тебя есть любящая семья. Все части тела на месте. С твоим диагнозом, если регулярно наблюдаться у врачей, можно дожить до старости. Может быть, у кого-то жизнь ещё хуже, чем у тебя, но они же не хотят умереть. Пообещай нам, что больше не будешь резать себе вены и глотать снотворное пачками. Себя не жалко, хоть родных пожалей. А я выпишу тебе хорошую мазь, которая сделает шрам менее заметным. Правда, эффект будет только через полгода.

— Обещаю. Спасибо вам.

— Пожалуйста. Пойду позову твою сестру.

Кира вышла в коридор.

— Кто к Ивановой?

К Серовой быстро подбежала красивая девушка примерно её лет.

— Здравствуйте, что с Ангелиной? — спросила она испуганно.

— Всё нормально. Её здоровью ничего не угрожает. Вот только поговорите с ней. Боюсь, её самооценка очень низкая. Именно поэтому она и хотела умереть.

— Ох, ну и перепугала же она меня. Спасибо вам.

— Да не за что. Это моя работа.

— Скажите, а к Ангелине можно?

— Конечно, только, пожалуйста, поговорите с ней. Иначе ваша сестра вновь попытается покончить с собой, и ещё неизвестно, чем закончится вторая попытка, — сказала Кира и подошла к Нине. — Нин, ты не знаешь, где Салам?

— На операции вместе с Костей. Представляешь, к нам привезли строителя, который заснул в растворе цемента. Вот они и достают беднягу.

— Да, весело. Значит, нужно позвонить сейчас.

— Кому позвонить?

— Не обращай внимания. Это я так, о своём.

Тут Нина резко побледнела.

— Кир, ты не можешь постоять здесь пять минут? Я сейчас вернусь, — сказала Дубровская и вышла из-за стойки.

— Что с тобой? Ты очень бледная.

— Всё нормально. В моём положении это нормально.

— Ты беременна? — Кира удивлённо посмотрела на Нину.

— Да.

— Вот это да. Я тебя поздравляю. А Женя знает? — спросила Серова, искренне радуясь за подругу.

— Да. Но это не имеет значения. Он не хочет ребёнка. Мы расстались, — ответила Нина и заплакала.

А Кира обняла её и стала успокаивать.

Позвонить Викторову Кира так и не успела. Скоро Костя и Салам освободились после операции, и Серова поспешила к ним.

— Привет, ребят. Ну что, вытащили строителя?

— Да. Кстати, хорошо, что тебя с нами не было. Тот мужик был без штанов, а ты ещё мала, чтобы на это смотреть, — ответил Костя.

— Это кто ещё из нас мал, Лазарев. Я уже, между прочим, успела замужем побывать и развестись, пока ты ведёшь беспорядочные половые связи.

— Ладно, не обижайся. Пошёл я. Мне надо ещё результат анализа забрать, — сказал Костя и ушёл.

— Салам, прости меня. Просто я за тебя волнуюсь. Вдруг в твоей исследовательской работе что-то пойдёт не так?

— Да я на тебя и не обижался. Не переживай. Всё будет хорошо. Пойдём в ординаторскую. Мы давно не целовались, — сказал Салам и улыбнулся.

Кира улыбнулась и пошла вслед за любимым.

Едва Кира оказалась дома, она сразу достала нужную визитку и с волнением набрала номер.

— Алло, Станислав Викторов слушает, — ответил знакомый голос на том конце провода.

— Здравствуйте, Станислав. Это Кира. Внебрачная дочь вашего зятя. Помните меня?

— Конечно, вас невозможно не забыть. К тому же, насколько я знаю, у Кирилла только один ребёнок — вы.

— Станислав, я узнала, что вы взялись за дело, связанное с препаратом «Тромбостаз». Дело в том, что с подачи некоего Кочергина в нашем отделении начались исследования этого препарата. Я хочу узнать причину смерти отца вашего клиента, если это возможно. Только я смогу расплатиться с вами нескоро.

— Нет, я не возьму с вас денег. Мы же с вами, можно сказать, родственники. Давайте завтра где-нибудь встретимся, и я расскажу вам всё, что я знаю по этому делу.

— Хорошо, приезжайте завтра в Склиф. Помните Нину? Обратитесь к ней, и она меня позовёт. До свидания, — сказала Кира и положила трубку.

Стас с радостным выражением лица положил телефон. «Вот ты и позвонила мне первой, — подумал он. — Теперь ты от меня никуда не денешься, Кира».

Викторов, как и обещал, появился в Склифе на следующий день. На нём был дорогой костюм, стильные очки, и, как всегда, в руках у мужчины был шикарный букет. Стас подошёл к Дубровской и сказал:

— Здравствуйте, Нина. Вы помните меня? Здесь лежал муж моей сестры — Кирилл Огнев с сотрясением мозга.

— Конечно, помню. Вы в прошлый раз подарили мне такой красивый букет.

— Красивым девушкам — красивые цветы. Скажите, Нина, Кира Кирилловна не занята?

— Пока ещё нет. Её позвать?

— Да, просто она назначила мне встречу.

— Хорошо, я сейчас её позову, — сказала Нина и пошла в ординаторскую.

А Стас принялся осматривать приёмное отделение, где, как всегда, было многолюдно.

А Кира в это время писала выписки трём своим пациентам. Она уже собиралась их отдать, пока в ординаторскую не зашла Нина.

— Кир, там к тебе пришли. Тот солидный мужчина. Родственник твоего отца.

— Хорошо. Скажи ему, что я сейчас подойду. Только выписки отдам.

Уже через полчаса Кира освободилась и вышла к Викторову.

— Извините, что заставила вас ждать. Просто у меня были неотложные дела.

— Вас я готов ждать сколько угодно. Кстати, это вам, — сказал Стас и протянул Кире букет.

— Спасибо. Букет, конечно, красивый, но я не могу его принять. Боюсь, мой возлюбленный не поймёт, если я приму цветы от другого мужчины.

— А вы скажите, что это в благодарность. За то, что вы вылечили Кирилла Сергеевича. Кстати, он очень переживает то, что вы не хотите с ним общаться.

— Станислав, давайте перейдём к делу. С недавнего времени наше отделение использует препарат «Тромбостаз». А вчера умер пациент, которого лечили этим препаратом. Перед смертью он шёл на поправку, его даже собирались выписывать. В итоге он умер из-за тромбоэмболии.

— Вы считаете, что история отца моего клиента и вашего пациента как-то связаны?

— Да, кстати, один из наших лучших хирургов — доктор Брагин — также уверен, что Кочергина больше волнует прибыль, чем здоровье наших пациентов. Кроме того, за исследование «Тромбостаза» в нашем отделении отвечает очень близкий мне человек. Я не хочу, чтобы он как-то пострадал в этой истории.

— Не волнуйтесь, Кира. Я во всём разберусь. Только пообещайте мне, что если умрёт ещё один пациент, которого лечили «Тромбостазом», вы сразу позвоните мне. И давайте перейдём на «ты». Мне сложно обращаться на «вы» к людям моложе меня. И зовите меня просто Стас.

— Хорошо. Стас, я сразу тебе позвоню, — сказала Кира немного неуверенно. — До свидания.

Кира быстро развернулась и ушла, оставив букет Стасу.

* * *

Прошла неделя. Кира уже успела забыть про свой последний разговор со Стасом, пока у неё не зазвонил телефон. Увидев незнакомый номер, девушка задумалась. Она всегда с некоторой опаской отвечала на звонки от незнакомцев. Мало ли что можно от них ожидать. Телефон по-прежнему продолжал трезвонить, поэтому Кира с неудовольствием ответила:

— Алло.

— Алло, Кира. Это я, — раздался в трубке знакомый голос.

— Кирилл Сергеевич, мне кажется, я вам говорила, что мне не нужен отец. И откуда у вас мой номер телефона?

— Телефон я взял у Стаса. Кир, может, пора забыть все обиды. Я знаю, что поступил с твоей матерью непорядочно. Жизнь меня за это уже наказала. Позволь мне исправить свою вину.

— Мама говорила мне то же самое, когда я узнала про её диагноз. В итоге она умерла. Вполне возможно, что если бы не вы, всего этого кошмара могло и не быть. Извините, мне надо работать. И забудьте этот номер, — со злостью сказала Кира и нажала отбой.

Дверь открылась, и в ординаторскую вошёл Салам. У мужчины было грустное выражение лица.

— Салам, что случилось? — сразу спросила Кира, но он так и не ответил.

— Что, опять умер пациент, которому ты прописал «Тромбостаз»? — догадалась она.

— Ведищев. Аневризма, — глухо произнёс он.

— Салам, ты же понимаешь, что вторая смерть — это уже не совпадение.

— Кир, у Ходырева была тромбоэмболия, у Ведищева — аневризма. Причина смерти у них разная. Я уже ни в чём не уверен.

Тут в ординаторскую зашла Нина.

— Кир, тебя там Павлова ищет.

— Странно, зачем я ей понадобилась? Хорошо, я уже иду, — сказала Кира, а затем обратилась к Саламу. — Потом договорим.

Павлова уже ждала её в коридоре.

— Вы меня звали, Ирина Алексеевна?

— Да, Кира Кирилловна. У меня сейчас операция. Мужчину сильно избили. Вы мне не поможете? Я слышала, что вы — большой специалист в таких случаях, — Павлова улыбнулась, но Кира знала, что верить этой улыбке нельзя.

— Вы мне льстите, но если хотите. Я согласна быть ассистенткой.

— Вот и хорошо, я знала, что вы согласитесь. Жду вас в операционной через пять минут.

Операция длилась час. Сейчас жизни мужчины ничего не угрожало.

— Да, Кира Кирилловна. Хоть у вас и непростой характер, но вынуждена признать: вы очень хороший хирург. Мне кажется, вам бы не помешала аспирантура, — сказала Павлова, едва выйдя вместе с Серовой из операционной.

— Спасибо, Ирина Алексеевна, но я больше практик. Кстати, я бы хотела поговорить с вами о научной работе в нашем отделении.

— И о чём же вы хотели поговорить? — с удивлением спросила завотделением.

— О «Тромбостазе». Я узнала от знакомых, что этот препарат очень опасен. Недавно в одной из больниц умер пациент, принимавший «Тромбостаз». В нашем отделении умерло два человека. Три смерти — это серьёзный показатель.

— Знаете, Кира. Я бы не стала торопить события. Если выяснится, что этот препарат ни при чём, вы же оклевещете порядочного человека, — сразу заволновалась Павлова.

— Просто я не хочу, чтобы из-за ваших с Кочергиным махинаций пострадал мой друг и очень хороший врач Салам Магомедович. Вы же всегда не при чём. Марина Владимировна сама виновата, что её снимают с должности. Если вы хотите стать вместо неё главврачом, остановите эту программу, пока не поздно. Иначе в министерстве об этом узнают, — пригрозила Кира и ушла, оставив Павлову в замешательстве.

Этим утром у Киры было отличное настроение. Сегодня был её день рождения. Как же давно в жизни Киры не было праздника. Правда, сегодня отметить день рождения никак не получится. Если только небольшое чаепитие в ординаторской. У Салама ночное дежурство, а без любимого человека праздника не получится. Кира в очередной раз со злостью вспомнила Павлову, составлявшую график, и стала собираться на работу.

Первой её, как всегда, встретила Нина.

— Привет, именинница, — поздоровалась Дубровская.

— Привет, Нин. Пациентов пока не поступало?

— Пока ещё нет. Можешь немножко отдохнуть.

— Это хорошо. Кстати, сегодня вечером в ординаторской будет небольшое чаепитие. Ты, как всегда, в числе приглашённых.

— Спасибо, Кир. Праздника мне как раз в последнее время не хватает.

Зайдя в ординаторскую, Кира застала там Костю, листавшего сайт знакомств.

— Так, что мы это делаем на рабочем месте? Неужели ты всё-таки решился на серьёзные отношения?

— Это Шура. Представляешь, зарегистрировалась от моего имени на сайте знакомств. Я уже замучился их всех отшивать. Кстати, с днём рождения.

— Спасибо, что вспомнил, — тут Кира заметила, что Костя потянулся к носовому платку. — Блин, Лазарев, ты что, заболел?

— Да, а ты что, переживаешь за моё здоровье?

— Только попробуй заразить меня в мой день рождения. На всякий случай держись от меня подальше. И от Салама тоже.

— Вот что ты за человек, Серова. А я тебе, между прочим, подарок купил, — сказал Костя с обидой.

— Ну ладно, не обижайся. Вечером чаепитие в ординаторской.

— А почему только чай?

— Вообще-то я почти не пью. Вспомни, что было, когда мы напились тогда. Я после развода, а ты после измены Ксюши, — напомнила Кира и покраснела.

Костя отреагировал так же и проговорил:

— Скажи, ты мне теперь всё время про этот случай будешь припоминать?

— Надеюсь, что я вспомнила про это в последний раз.

Тут их разговор неожиданно прервала Нина.

— Костя, там парень пришёл. Кажется, заразный.

— Я тоже заразный, — быстро ответил Лазарев и показал платок.

— Так, ты тоже держись от меня подальше. Ну иди, мне нельзя. Я беременна.

— Ты беременна? — удивился Костя.

— Да. Иди уже, выпиши ему направление в инфекционную.

— А чего сразу я? Вон Кира тоже свободна.

— Чего? А если я в свой день рождения заражусь? Ну и козёл же ты, Лазарев. Можешь не приходить сегодня на мой день рождения, — рассердилась Кира.

— Ладно, ладно, уже иду.

Впрочем, Кира тоже недолго сидела без работы. Вскоре к ним привезли красивую брюнетку лет тридцати с небольшим с острыми болями в животе.

— Здравствуйте, я ваш лечащий врач — Кира Кирилловна Серова. Что вас беспокоит?

— Такая молодая? Извините за нескромный вопрос, но сколько вам лет?

— Сегодня исполнилось двадцать девять лет. Ещё вопросы будут или приступим к осмотру?

— Ладно. У меня живот болит. Слева внизу. Я ещё несколько дней назад из Камбоджи вернулась. У меня там командировка была. Ай, вы чего так больно? — пациентка сморщилась от боли, когда Кира дотронулась до больного места.

— Скажите, а у вас был аппендицит?

— Нет ещё. А что? Вы думаете, что у меня аппендицит?

— Пока не знаю. Надо немедленно сделать анализы. Если всё подтвердится, то нужна срочная операция.

— Привет, Карина. Ты как? О, Кира Кирилловна, и вы здесь? — услышала Кира знакомый голос.

Обернувшись, она увидела Стаса.

— Ну наконец-то, не прошло и часа. Слушай, Стас. У меня возможен аппендицит, так что пока Андрейка поживёт у тебя. И мне плевать, что у тебя много работы. С кем мне оставить сына, если не с его отцом? — быстро проговорила пациентка.

— Послушайте, Станислав. Я должна взять анализы у вашей жены. Вы не можете выйти? Вы будете здесь мешаться, — сказала Кира, находясь в замешательстве. Увидеть здесь Викторова она совсем не ожидала.

Станислав вышел, а Карина, протянув Серовой руку, сказала:

— К счастью, он мне уже два года как не муж. Кстати, а откуда он вас знает?

— Да так, лечила недавно его родственника, — ответила Кира, забирая у неё кровь.

— Огнева что ли?

— Да, а как вы догадались?

— Просто это единственный человек, к которому Стас относится по-человечески. Поверьте мне, я прожила с ним девять лет. Кстати, он так на вас смотрел. Я сразу вспомнила этот взгляд. Стас так смотрел на меня, когда пытался затащить в постель. Это было его главной целью. Просто это такой человек. Поставит себе какую-нибудь цель и добивается её любыми средствами. Как адвокат Стас очень хорош, а вот как человек — скотина. Берегитесь его.

— Потерпите пока. Надеюсь, анализы будут готовы быстро.

Кира вышла и чуть не столкнулась в дверях с Викторовым.

— С днём рождения вас, Кира.

— Откуда вы знаете про мой день рождения?

— Просто, когда вас впервые увидел Кирилл Сергеевич, то попросил меня собрать о вас информацию.

— То есть вы ещё и шпионили за мной? — Кира уже начинала сердиться.

— Кстати, это может пригодиться вам в качестве подарка, — сказал Викторов и вытащил из своего дипломата какую-то бумагу.

— Это копии результатов вскрытия двух пациентов, принимавших тромбостаз.

— Сколько я вам должна?

— Не стоит. Лучше навестите Кирилла Сергеевича. Он очень переживает. Кстати, он тоже приготовил вам подарок, — сказал Викторов и вытащил из дипломата какой-то свёрток.

— А вы не боитесь, что я пожалуюсь на вас и. о. главврача? Тем более я лечу вашу жену.

— Бывшую жену.

— А мне без разницы. Я уже так устала от вашей семьи. А сейчас я пройду. Мне надо обследовать вашу жену.

Диагноз подтвердился, и уже через час Кира была в операционной. Освободившись, Серова быстро убежала в магазин за тортом. Вскоре в ординаторской собрались все люди, которых Кира с радостью ждала на своём дне рождения. Не было только Брагина и Нарочинской, так как в этот момент они были в палате у Вероники, которой сегодня неожиданно стало плохо. Но была Павлова. Конечно, Кира не хотела её приглашать, но так как Ирину Алексеевну назначили и. о. главврача, пришлось её позвать. Нина была очень грустной в этот вечер. Позже Кира узнала, что та расстроилась из-за отъезда Неклюдова. А затем, когда все разошлись и в ординаторской остались только Кира, Салам и Хромов, Костя похвастался им, что вырезал у пациента паразитарную кисту. Но Хромов, как самый опытный хирург в отделении, быстро вернул его с небес на землю, на что Костя сразу же нашёл какую-то отговорку.

Вскоре Кира и Салам наконец-то остались наедине.

— Господи, я ждала этого целый день.

— Кир, подожди. Я должен к Павловой на минуту зайти.

— Ладно, но только на минуту.

Салам вышел, а Кира достала результаты вскрытия умерших от тромбостаза пациентов. Хоть причины смерти людей были разные, но всех объединяло одно. Смерть наступила после улучшений общего состояния клиентов.

Вскоре Салам вернулся.

— Нет, она не разрешила провести исследование тромбостаза, — грустно сказал он.

— Салам, у меня как раз есть копии результатов вскрытия пациентов, принимавших тромбостаз. Мне привёз их Стас, — тут Кира заметила, как её возлюбленный нахмурился. — Не смотри на меня так. У меня с ним ничего нет. Он у меня в телефоне записан: «Стас-тромбостаз».

— Ладно, потом посмотрю. Поговорим лучше о нас. Я хотел сделать это на выходных. Когда ты будешь праздновать день рождения со мной, Костей и Александрой Ивановной. Но тогда нам будет сложно остаться вдвоём, — Салам полез в карман, достал из него бархатную коробочку и раскрыл её. — Кир, выходи за меня замуж.

Кира в этот момент потеряла дар речи. Неужели это происходит с ней в её день рождения.

— Вообще-то приличия требуют, чтобы я подумала. Но я так счастлива. Причём ты сделал мне предложение в том месте, где мы впервые увидели друг друга.

Кира снова вспомнила день их знакомства. Она помнила этот день до мельчайших подробностей. Сначала на неё орала бабушка, которой Костя должен был поменять калоприёмник. Из-за этого Кира тогда устроила Лазареву взбучку. А потом Брагин взял его с собой на операцию, а её отправил перебинтовать голову другому пострадавшему. Тот сразу же узнал Киру. Это был её друг детства и её будущий муж — Фёдор Озеров. Обработав его голову, Кира обменялась с ним телефонами. Позже она зашла в ординаторскую сообщить Брагину о том, что всё выполнила.

— Молодец, Серова. Теперь покажи молодому человеку наше отделение, — сказал тогда Олег Михайлович и вышел.

Именно в этот момент она впервые увидела Салама.

— Ну так что? — вопрос Салама вернул Киру в реальность.

— Да, — ответила она, а на её глазах появились слёзы счастья.

На следующий день после дня рождения Кира отправилась на кладбище. По-прежнему раз в месяц она продолжала навещать мать, правда, вот уже четыре месяца она приходила не в убогую и запущенную квартиру, а на могилу, где сиротливо росли астры.

На этот раз Кира с удивлением заметила у могилы матери чью-то мужскую фигуру. Где-то в глубине души она догадывалась, кто в этот серый осенний день мог оказаться в этом месте. Подойдя к могиле, девушка поняла, что интуиция ее не обманула. Рядом с ней действительно стоял ее отец.

— Здравствуй, Кира. Почему-то я знал, что ты сегодня сюда придешь. Кстати, я прихожу на могилу твоей матери уже три месяца. С тех пор, как Стас сказал, что видел тебя здесь.

— То есть вы приходите на могилу моей матери, чтобы увидеть меня? Или вы все-таки чувствуете вину за сломанную жизнь моей матери?

— И то, и другое. Бог уже наказал меня за это, но затем все-таки сжалился и подарил мне встречу с тобой. Кстати, с прошедшим тебя днем рождения. Вчера мне так и не хватило смелости поздравить тебя. Да и, помня о наших последних встречах, понимаю, что ты бы не приняла мой подарок и прогнала бы меня.

В этот момент Кира испытала угрызения совести, но затем, вспомнив о своем тяжелом детстве, почувствовала облегчение.

Тем временем у Кирилла неожиданно закружилась голова, и он потерял равновесие. От падения мужчину спасла Кира.

— Кирилл Сергеевич, что с вами? Вам плохо? — спросила она, увидев, как побледнел мужчина.

— Ничего, все уже прошло, — сказал Огнев, но его лицо по-прежнему оставалось бледным. — Я, наверное, пойду. Мне пора.

— Стойте. Я никуда вас в таком состоянии не отпущу, — твердо заявила Кира. — Кажется, я говорила вам про щадящий режим, но, судя по вашему состоянию, вы его не соблюдаете.

— Кира, пойми. У меня нет времени. Я не могу оставить свой бизнес.

— А я не хочу, чтобы вас через несколько дней снова привезли к нам в Склиф, на этот раз с инсультом.

— Значит, тебе все-таки небезразлично, что происходит с моим здоровьем? — спросил Кирилл и посмотрел на Киру с какой-то надеждой.

— Конечно, я ведь ваш лечащий врач.

— Извини, Кира, но у меня сейчас нет времени, чтобы следить за здоровьем. Ладно, мне надо идти. До свидания, Кира, — сказал Огнев и направился к выходу с кладбища.

А Кира повернулась к могиле. В этот момент в ее душе поселилась тревога за Кирилла. Не как за пациента, а как за отца.

* * *

— Ваш пропуск, пожалуйста, — потребовал у Киры незнакомый мужчина на входе в Склиф.

Пропуском девушка не пользовалась уже очень давно. Поэтому Кире пришлось хорошенько полазить в своей сумочке. Вскоре заветный пропуск был найден, и Кира беспрепятственно прошла на рабочее место.

Первым делом Кира выписала Карину. После операции прошло уже десять дней, и Викторова чувствовала себя нормально. Узнав о выписке, Карина первым делом позвонила бывшему мужу:

— Алло, Стас, меня сегодня выписывают. Ты не можешь меня забрать, а то у меня шов. Надо же. Тебя даже не пришлось уговаривать. Что же это такое случилось? Ладно, я тебя жду.

— Как я вижу, о вас есть кому позаботиться. Через пять минут выписка будет готова.

— Хорошо. Кстати, как ни странно, мой бывший сразу же согласился меня забрать. Раньше его приходилось уговаривать целый час. Что-то здесь нечисто. Неужели это из-за вас? — с вызовом спросила Карина.

— Я принесу вам выписку через пять минут, — сказала Кира и ушла в ординаторскую.

Не успела Серова выписать Карину, как Брагин тут же позвал ее на операцию. Тесть Куликова, которого десять дней лечили тромбостазом, наконец-то согласился на операцию. Все шло по плану и в штатном режиме, когда давление Дмитриева стало падать. Вскоре произошла остановка сердца. Усилия анестезиолога Константина так и не смогли вернуть сердечный ритм мужчины. Однако Куликов так и не смирился со смертью тестя и начал делать ему непрямой массаж сердца. Но было уже поздно. Виктор Павлович Дмитриев умер.

Кира вышла из операционной с тяжелым сердцем. Она всегда очень переживала смерть пациентов, тем более сегодня на их столе умер тесть Куликова. С Сергеем Киру связывали теплые отношения, поэтому девушке было больно смотреть на коллегу. А ведь ему еще предстояло рассказать о трагедии жене и теще. А ведь если операцию сделали бы сразу, то, возможно, сейчас Дмитриев шел бы на поправку. Серова была уверена, что в его смерти виноват этот злосчастный тромбостаз, жертвой которого уже стали три человека.

Первым делом Кира направилась к кофейному автомату. Кофе был для нее главным антидепрессантом, разумеется, после еды. Но в ординаторскую, где в холодильнике лежал ее плов, Кире не хотелось. Именно там сейчас была Ольга Куликова и ее мать. Девушка сама совсем недавно была на их месте, поэтому видеть чужое горе было выше ее сил. В этот момент к девушке подошел Салам. По Кириному грустному лицу он догадался о трагедии.

— Дмитриева так и не спасли? — с отчаянием спросил Гафуров.

— Нет. Куликов вместе с Брагиным пошли сообщить о его смерти. Никогда никому не пожелаю оказаться в их ситуации.

— Кир, а у вас там не было никаких ошибок во время операции?

— У нас даже не было времени на эти ошибки! Да и у Брагина уже все действия доведены до автоматизма, там нет места никаким ошибкам! А я вообще даже не успела ничего сделать! Я уверена, что это из-за тромбостаза! Надеюсь, этот Кочергин еще ответит за эти три жизни! Да и Павлова тоже хороша! Повесила на тебя этот тромбостаз! — Кира даже повысила голос, поддавшись эмоциям.

В это время из ординаторской вышли Наталья Андреевна Дмитриева, мгновенно постаревшая от горя, и Ольга, которая поддерживала мать в эту трагическую минуту. Сергей попытался их успокоить, но жена остановила его. Втроем они направились к выходу. Вскоре из ординаторской вышел и Брагин. Салам сразу же подошел к нему:

— Олег Михайлович, а когда будут известны результаты вскрытия?

— Не будет вскрытия. Родственники отказались. Но я и без всякого вскрытия могу сказать, что это из-за твоего тромбостаза, — хмуро ответил Брагин и ушел.

Расстроенный Салам зашел в ординаторскую. Кира бросилась вслед за любимым.

— Скажи, Кир. Почему все называют этот тромбостаз моим? Такое ощущение, что это я сам лично кормил всех пациентов этим тромбостазом. Ты тоже думаешь, что это я во всем виноват?

— Нет. Я считаю, что во всем виновата Павлова, которая вечно все списывает на других. Если бы не она, Марина Владимировна до сих пор была бы главврачом.

— Эх, меня поддерживают только ты и Костя, — грустно заметил Салам.

— Все, Салам, успокойся. Я не могу видеть тебя таким грустным. Все решено. Пойду выскажу Павловой все, что о ней думаю, — решительно сказала Кира.

— Кира, не надо, тебя уволят, — попытался остановить ее Салам. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня лишилась работы.

— А мне на все плевать, лишь бы она не спихнула всю вину на тебя.

Но Салам быстро притянул девушку к себе, обнял ее и поцеловал. От воинственного настроя Киры не осталось и следа. Только в объятиях Салама она становилась беззащитной девушкой.

Прошла неделя. За это время Салам провел свое собственное исследование тромбостаза. Результаты просто ошеломили молодого хирурга. Хваленый чудодейственный препарат оказался пустышкой, поэтому не оказывал никакого воздействия на организм больных. Все умершие пациенты скончались из-за осложнений после операции. Узнав о результатах, Салам сразу же отправился к Павловой, надеясь остановить эту программу. Кира же осталась ждать в ординаторской. Пациентов к ней пока не поступало, поэтому она маялась от безделья, с нетерпением дожидаясь возвращения жениха. Кира очень переживала за Салама, ведь из-за своей доверчивости он снова попал в неприятности.

Гафуров вернулся через пятнадцать минут.

— Что сказала Павлова? — сразу же спросила Кира.

— Сказала, что срок действия программы вышел, и скоро в нашем отделении будут тестировать другой препарат. Еще она отдала мне деньги за эту программу. Мне пришлось их взять. Павлова пригрозила сокращением. Даже не знаю, куда их деть. Я не хотел брать деньги, добытые на чужих жизнях.

— Кстати, деньги можно отдать в детский дом, в котором я выросла. Пусть они будут потрачены на доброе дело.

— Еще она отдала мне два приглашения на банкет, который устраивает Кочергин. Ты не хочешь пойти со мной? Заодно выскажем Кочергину все, что о нем думаем.

— Обязательно, — тут Кире в голову пришла новая идея. — Салам, а ты не отдал результаты Павловой?

— Нет, а что?

— Что если отдать эти результаты тому самому адвокату, родственнику моего отца. Пускай этот Викторов сравнит настоящий состав тромбостаза и состав на упаковке. Это же явное мошенничество, приведшее к смерти нескольких человек. Все, я звоню адвокату.

Но не успела Кира достать свой телефон, как тот зазвонил. С удивлением девушка увидела на экране телефона надпись: «Стас (тромбостаз)».

— Странно, он сам решил мне позвонить, — сказала Кира Саламу и взяла трубку. — Алло.

— Кира, твоему отцу стало плохо. Мы уже в скорой едем к вам в Склиф, — взволнованным голосом сообщил Стас и отключился.

Услышав это, Серова побледнела и едва не выронила трубку.

— Кир, что случилось? — спросил Салам, увидев, как изменилось лицо его невесты.

— Моему отцу стало плохо. Настолько, что Викторов вызвал ему скорую, и отца везут к нам. Я подожду в приемной, — ответила Кира и быстро выбежала.

В приемной Кира сразу же подбежала к Нине.

— Нин, моего отца на скорой не привозили?

— Нет, — тут Дубровская увидела лицо Серовой и спросила: — Господи, что случилось?

— Пока не знаю. Но мне кажется, что это из-за того, что он не соблюдал щадящий режим после сотрясения мозга. Ты не знаешь, Нарочинская свободна?

— Да, она недавно закончила оперировать. Представляешь, шестнадцатилетняя девочка выбросилась из окна. Так и не спасли. Так ее жалко.

В этот момент в приемной появились работники скорой с каталкой.

— Мужчина, шестьдесят лет. Инсульт.

Кира сразу же бросилась к ним. В пациенте она сразу же узнала отца. Кирилл был в сознании. Инсульт уже успел изменить его лицо, а его речь уже успела стать бессвязной. Кира с трудом смогла распознать фразу: «Доченька, помоги мне».

— Я сделаю все, чтобы ты поправился. Прости меня за все, папа, — сказала она отцу. — Нин, я буду в первой смотровой. Позови ко мне свободную медсестру.

После компьютерной томографии, сканирования сосудов головного мозга и ангиографии Кира вместе с Нарочинской приступили к операции. Салам тоже хотел им помочь, но Серова отказала, ведь накануне у мужчины было ночное дежурство. Кира быстро отбросила из головы все мысли, сосредоточившись лишь на операции. Сейчас на операционном столе лежал ее пациент, и уже во вторую очередь ее отец. Мать она оперировала точно так же, без разных лишних мыслей в голове. Правда, Людмилу это не спасло.

Операция длилась полтора часа, но и это время показалось Кире мгновением. Хотя сейчас жизни Кирилла ничего не угрожало, девушку не покидало ощущение какой-то тревоги, к тому же появилось чувство вины. Если бы она простила отца, то, возможно, сейчас бы он был здоров.

— Кир, что с тобой? Не волнуйся. Огневу можно сказать повезло. У него даже есть шанс снова начать ходить, и, может быть, у него восстановится нормальная речь, — успокоила ее Марина, заметив, как сразу же изменилось лицо Киры.

— Просто Кирилл Огнев — мой отец. И, возможно, если бы не я, то он бы сейчас был здоров.

Едва не плача, Кира рассказала Марине всю историю своих непростых взаимоотношений с отцом.

— А теперь, когда я его чуть не потеряла, мне так стыдно и гадко, — закончила Кира и заплакала.

— Не переживай, твой отец обязательно поправится. Правда, для этого нужно минимум пять месяцев реабилитации, но он поправится, — Марина быстро успокоила Киру и обняла ее.

Затем Серовой предстояло еще одно непростое дело. Рассказать Стасу о состоянии Кирилла. Кира не стала медлить и подошла к Викторову сразу после разговора с Мариной.

— Как он? — спросил мужчина, сразу увидев Серову.

— Можно сказать, все обошлось. Пока у него парализована левая сторона тела и нарушена речь, но есть надежда, что его состояние нормализуется, правда, не раньше, чем через пять месяцев. Будьте уверены, я сделаю все, чтобы мой отец поправился. Может быть, это я виновата в том, что с ним произошло.

— Не переживай, Кира. У него в последнее время были неприятности в бизнесе. Я до последнего уговаривал его обследоваться. Что произошло в итоге, ты знаешь.

— Ладно, извините, Стас. Мне надо побыть в одиночестве.

Кира немного слукавила, сказав Стасу о том, что хочет побыть в одиночестве. В этот момент ей нужен был только один человек, и Кира верила, что он еще не ушел домой. Салам действительно ждал ее в ординаторской.

— Я знала, что ты будешь меня ждать. А как же банкет? — спросила Кира.

— Я не могу бросить тебя в беде. Как твой отец?

— У него гемиплегия и серьезные нарушения речи, но Марина Владимировна говорит, что выздоровление возможно. Это я во всем виновата. Из-за своей обиды и гордости я даже не дала ему шанса наладить отношения, хотя прекрасно знала, что у него был инфаркт, да и на работе у него были проблемы. Я совсем недавно встретилась с ним у маминой могилы. Ему уже тогда было плохо, но я так и не смогла уговорить его обследоваться, — Кира снова заплакала.

В этот момент Салам молча обнял ее, и девушке на мгновение стало легче.

Позже она зашла к отцу. Кирилл уже пришел в себя. С трудом выговаривая слова, он поблагодарил Киру.

— Прости меня за все. Я сделаю всё, чтобы ты встал на ноги, — проговорила она и впервые поцеловала отца в щеку.

Спустя год.

Глядя на слегка хромающего мужчину, идущего рядом с девушкой с розовой коляской, с трудом можно было поверить, что полгода назад он снова научился ходить. Единственное, что напоминало об инсульте спустя многие месяцы восстановления, — парализованная левая часть лица. Кирилл изо всех сил старался встать на ноги, ведь Кира так переживала за него. Это горе по-настоящему сблизило их, оставив все разногласия в прошлом. Кирилл до сих пор помнил, как дочь каждый день приходила к нему, когда он лежал сначала в Склифе, а затем в реабилитационном центре.

— Ты не устал? — спросила Кира, вырвав отца из тяжких раздумий. — Мы уже почти пришли.

— Нет.

— Точно? Просто один раз ты уже утаил от меня свое состояние здоровья. Это еще хорошо, что ты встал на ноги, а ведь все могло закончиться по-другому.

— Не переживай, Кир. Того раза мне хватило. Теперь я буду сообщать тебе о каждой своей болячке.

— Лучше уж так, чем в прошлый раз, — вздохнула Кира.

Тем временем они уже подошли к зданию Склифа. Куривший на крыльце Костя был первым, кого Кира и Кирилл увидели.

— Опять куришь, Лазарев, — сказала Кира вместо приветствия. — Хочешь, чтобы наша с Саламом дочь в свои три месяца стала пассивной курильщицей? Вот пожалуюсь твоей Александре Алексеевне.

— Блин, Кир. Разве можно так пугать? Здравствуйте, Кирилл Сергеевич, — поздоровался Костя.

— Здравствуйте, Константин. Вы не знаете, Марина Владимировна и Юрий Михайлович не заняты? Просто я хотел поблагодарить их за лечение.

— Не знаю, как Шейнман, а Марина Владимировна сейчас на операции. Вам придется пока подождать, — ответил Лазарев.

— Ничего, я пока зайду в нейрохирургию. Может быть, мне удастся застать Юрия Михайловича, — сказал Кирилл и стал медленно подниматься по ступенькам.

— Кирилл Сергеевич, вам помочь? — спросил Костя.

— Не надо. Я уже научился справляться сам, — ответил Огнев, наконец-то преодолев последнюю ступень, и зашел в здание.

— Кость, Салам не занят?

— Он на операции. Лучше дай подержать дочку своих лучших друзей.

Кира с любовью заглянула в коляску, а затем вытащила из нее свою дочь — Милу.

— Держи. Только осторожнее. Уронишь ее — я тебя убью, — пригрозила Кира.

— Вижу, ты по-прежнему очень добрая, — сказал Костя, крепко держа в руках мило агукающую девочку.

— Просто за Милу я порву кого угодно. Эх, Костя. Пора уже своих детей нянчить.

— Поверь, мы с Сашей работаем над этим вопросом.

— Ладно, отдавай мою дочь, а то не дай бог простудится, — сказала Кира и забрала дочь. — Мы пойдем, вдруг Салам освободился.

Не успела девушка зайти внутрь, как ее тут же увидела Нина.

— Кира. Вы пришли. Идите скорей сюда, — крикнула Нина.

Как только Серова-Гафурова подошла к стойке и вытащила дочь из коляски, Дубровская с умилением сказала:

— Как она у тебя уже выросла.

В ответ Мила заагукала, вызвав искренние улыбки у Киры и Нины.

— Видимо, Милочка тоже считает, что она выросла. Как Паша? Я уже давно его не видела. Наверное, тоже вырос.

— Да. Кстати, он тоже соскучился по тете Кире и по Милочке. Так что приходите, как только сможете.

— Хорошо, мы обязательно придем. Правда, Мила, — сказала Кира и поцеловала дочь в щечку.

— У нас прям какой-то бэби-бум. Ольга Куликова скоро должна родить. А через пять месяцев и Брагины.

— Марина Владимировна беременна? Завидую ее выдержке. Когда я была беременна, то не могла без содрогания смотреть на своих пациентов. Никогда не забуду, как мне было плохо, когда моим пациентом стал мужчина, засунувший палец в блендер.

— Ух ты. Это кто к нам пришел? Неужели Радмила Саламовна? — сказал неожиданно появившийся Брагин. — Надо же. Она такая же красавица, как и ее мама. Главное, чтобы характером Мила пошла в отца.

— Олег Михайлович, ну сколько можно? Неужели у меня настолько сложный характер?

— Нормальный у тебя характер, просто у Салама лучше.

Последнюю фразу Брагина Кира уже не услышала, так как в тот момент увидела, как из операционной вышел Салам. Увидев мужа, она сразу же направилась к нему.

— Привет, — сказала Кира и поцеловала Салама. — Как прошла операция?

— Хорошо. Жизни пациента ничего не угрожает. Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. Просто папа пришел поблагодарить Марину Владимировну за операцию и Шейнмана за то, что наблюдал его. Вот мы с Милой и решили его проводить и заодно увидеться с тобой. Мы так по тебе соскучились, — сказала Кира и поцеловала Салама.

— Я тоже, — добавил Салам и взял Милу на руки.

Девочка улыбнулась и радостно заагукала, узнав отца. В эту минуту Салам был по-настоящему счастлив. Он держал на руках свою дочь, которую родила его любимая жена. Несмотря на то, что Мила родилась три месяца назад, Салам до сих пор не мог осознать, как он счастлив. У него была любимая работа, любимая жена, а теперь еще и маленькая дочурка, улыбающаяся ему.

— Я очень счастлива, — неожиданно призналась Кира. — Если бы мама была жива, она наверняка была бы рада за меня. Кстати, я давно не ходила к ней на могилу. Надо будет как-нибудь на днях сходить туда вместе с отцом.

Ее лицо стало грустным. Кире было жалко, что ее мать так и не дожила до рождения внучки. Став матерью, Гафурова решила избежать всех ее ошибок. И теперь каждую свободную минуту проводила рядом с дочерью. Кира, уйдя в декретный отпуск, еще очень долго скучала по своей работе: по своим пациентам, по долгим и сложным операциям, по коллегам, ставшим за несколько лет родными людьми. Но три месяца назад, как только она впервые взяла свою дочь на руки, поняла, что это самая лучшая минута в ее жизни. И жизнь этого маленького человечка теперь зависит только от нее. Только она и Салам смогут сделать свою дочь счастливой. Кира очень надеялась, что, в отличие от нее, у Милы будет счастливое и беззаботное детство. Ради этого она была готова на всё.

Вскоре в коридоре показался Кирилл, значит, пора было идти домой. Да и Мила уже начинала зевать.

— Ладно, мы пойдём. Как жалко, что у тебя сегодня ночное дежурство, — с сожалением сказала Кира.

— Я тоже жалею об этом. Я люблю тебя и Милу, — сказал Салам и поцеловал сначала жену, а затем дочь.

— Мы тоже очень любим тебя, — Кира снова положила ребенка в коляску и, дождавшись отца, вышла из Склифа. Места, где она обрела свое долгожданное счастье.