По ту сторону темноты (гет)

Длинную серую панельку обнимает голубое небо. Трава на лужайках еле слышно шуршит, отвечая на перешептывания деревьев, чьи листья подгоняет ветер. Лавочки вдоль подъездов заняты бабушками, обсуждающими планы на прошедшую жизнь. Им вторит детский говор и заливистый смех, напоминая о том, что уже упущено. Сверкая в летних лучах, нагреваются припаркованные машины. На крыше одной из них вальяжно развалился длинный пушистый кот, подставляя свое упитанное тело солнечным ваннам. То же солнце жадно облизывает светлую кожу девушки. Агнес пора вернуться домой.

Огибая старый шлагбаум, она медленно входит во двор. Оркестр местной жизни постепенно затихает, словно между брюнеткой и окружающим миром начинает появляться невидимая завеса. Голоса, яркий смех, шум ветра и даже недовольное ворчание старушки поблизости — все словно перемещается по ту сторону стекла, становясь все более отдаленным и искаженным с каждым шагом. Подойдя к домофонной двери подъезда, девушка осматривает знакомый двор метр за метром: её не отпускает чувство, словно она тут никогда не была. На прожатые клавиши родительской квартиры, система отвечает лишь трелью вызова, а прохладная дверная ручка словно вторит о том, что Агнес тут не ждут.

Затхлый сквозняк обдал лицо склонившейся над своей сумкой девушки. Та, найдя ключи, подняла голову и очутилась в темноте. Перед ней возникла вместительная парадная — широкая, с высокими окнами, не пропускающими дневной свет, с зелеными железными ящичками для почты. Позади была все та же холодная домофонная дверь. Списав на свою усталость, Агнес подумала, что не услышала, как ей открыли, и пошла вперед по ступеням — в сторону лифта. Влажный подъездный воздух встретил ее. Брюнетка ощущала, как тот заполнял все естество, проникая во внутренние органы, обволакивая глаза и дыхательные пути, как теплая вода.

Двери лифта открылись, мгновенно отзываясь на отжатую кнопку на стене. Войдя в кабину под свет желтой старой лампочки, девушка нажала на клавишу этажа, и двери со скрипом медленно закрылись за ее спиной. Лифт дрогнул, свет погас.

Не поддаваясь панике, Агнес начала руками изучать темноту. На секунду ей показалось, что пространство становилось меньше, сжималось словно кто-то сдвигал стены. Лампочка зажглась грязно-бордовым свечением, кабина вновь дрогнула. Движение прекратилось. Нажалась кнопка. Сомнительно длинная, для пятого этажа, поездка со скрипом продолжилась, а двери лифта начали двигаться, постепенно прижимая девушку к задней стенке, которая старалась сохранить себе жизнь, упираясь руками и ногами.

Когда пространства оставалось разве что выпрямиться и дышать, аппарат остановился и открыл двери. В темноте коридора эхом отозвался номер этажа. Не сомневаясь, что в кабине опасней, Барроу шагнула во мрак.

Тишина оглушала. Оцепенение овладело телом. Прислушиваясь к собственному сердцу, девушка замерла. Ее встретило чужое дыхание. Громкий тяжелый вздох раздался из ниоткуда, поразил сознание, вызывая мурашки на коже. Страх начинал перегоняться вместе с кровью. Нужно идти. Нужно двигаться хоть куда-нибудь. Как по требованию в конце коридора зажглась красная лампа, прокладывая путь. Шаги мягких кроссовок поглощались пространством, нет ни единого звука, вакуум чувств.

За красным светом оказался поворот налево. Там, в тускло освещенном старыми свечами коридоре, Агнес встречал ликорис — "цветок смерти". Большой куст вызывал очарование богатыми соцветиями. Искусственно синий цвет лепестков приковывал внимание. Аромат пленял сознание, растение вызывало желание коснуться его. Нужно идти. Нужно идти. Нужно идти.

Еще один поворот. Направо. Такой же тусклый коридор. Такие же горшки с цветами. Но уже с белыми, с желтыми, с красными. Теряя самообладание и понимание зачем идти дальше, Барроу решила развернуться, дойти до первого цветка и вернуться в лифт. План прост, но оказался абсолютно невозможным. За поворотом оказался коридор, а там еще один. Появлялись новые двери, новые заколоченные окна, но никакой возможности найти дорогу обратно.

Дыхание вновь настигло Агнес. Влажное, едкое, оно словно облизывало ее. Поддавшись панике, девушка побежала. Повороты сменялись поворотами, номера дверей не поддавались никакой логике, коридоры душили своими пыльно-желтыми стенами. Крича от отчаяния, Барроу дергала ручки, долбила в безмолвные тела дверей, разбивала стекла во внутренних окнах. Обуздавший ее страх перерос в неконтролируемую агрессию, и дверь поддалась.

Девушку встретила прохлада летнего подъезда. Высокие витражные окна озаряли пространство радужным отблеском, пропуская сквозь себя солнечные лучи. Открытой двери позади уже не было. Как и любого другого выхода. Помещение состояло только из лестницы, идущей вдоль стены. Агнес подошла поближе перилам. Миллионы балясин сменяли друг друга в танце, поднимаясь и спускаясь по винтовому квадрату. Голова закружилась, или это лестница двигалась, медленно проворачиваясь вокруг своей оси, как огромный механизм. Девушка вцепилась в холодный поручень, чувствуя, как металл вибрирует под ладонями. За спиной, в полушаге, воздух сгустился. Она не слышала шагов. Дыхание, влажное и едкое, теперь совсем близко, у самого затылка. Инстинкт умолял обернуться, защищаться, страх обуял сознание неподвижностью.

Что-то мягко, почти нежно легло ей между лопаток. Легкое, как ладонь.

Перила выскользнули из пальцев.

Мир накренился. Балясины понеслись навстречу: вверх, вниз, уже неважно.

Летний двор встретил её тишиной. Ни бабушек, ни детей, ни кота на тёплом капоте. Только трава, еле слышно шуршащая под голубым, равнодушным небом.

Где-то на пятом этаже медленно закрылись двери лифта.