Чужие голоса (гет)

У майора Тианы Бодони было сразу три проблемы. Первая — имя. Тиана Бодони звучало как псевдоним голоактриски средней руки, глупенькой, но хорошенькой. Майор Бодони не была хорошенькой, никто в здравом уме не назвал бы ее миленькой или очаровательной. Она не производила впечатление человека, которого хотелось защищать, но она определенно производила впечатление. Она была яркой. Причем испортить ее не могли ни уставная прическа, ни скучная форма, которая сидела на ней совсем не так, как предполагалось, она должна сидеть на офицере. Скорее всего, Бодони знала об этих своих двух проблемах, и из этого рождалась третья — манера общения. Она вела себя так, будто сидит в ложе корусантской оперы, — сдержанно и надменно. Говорили, что она из какой-то хорошей столичной семьи. Слухи ходили самые разные, и чем больше они повторялись, тем более дикими подробностями обрастали, и кто-то уже начал утверждать, что она чуть ли не королевского рода. Так или иначе, невозможно было представить более неподходящего для армии человека, чем майор разведки Тиана Бодони. И, пожалуй, нельзя было найти в округе бойца, который бы не отвесил шутку по поводу ее формы, которую наверняка шьют для нее специально, потому что… Ну вы же понимаете.

В девятом доке «Решительного» стоял оглушительный, выбивающий мысли из головы грохот: палубная команда экстренно латала обшивку истребителей после тяжелого вылета, и стационарный плазменный резак надрывно завывал, вгрызаясь в титаниум. Этот циклический, навязчивый шум заставлял бойцов буквально орать друг другу прямо в уши, заглушая даже свист репульсоров офицерского челнока, который опускался на соседнюю платформу прямо под тяжелые гравитационные захваты.

Файвз как раз поймал у ангарных стоек парней из третьей эскадрильи и теперь расспрашивал их о деталях прошедшего рейда, которыми они делились с охотой. Корабли во время вылета потрепало здорово, но ни погибших, ни тяжелораненых не было, и рейд считался невероятно удачным, а пилоты были довольны, и их распирало от желания похвастаться. А Файвз всегда был благодарным слушателем.

Трап офицерского корабля с шипением пошел вниз, разгоняя клубы раскаленного воздуха, и наружу шагнула Бодони. Парни повернулись к ней и, полагая, что она их не видит, заухмылялись. Техник у пульта, словно приветствуя офицерский шаттл, наконец выключил плазменную установку. Перегруженный резак захлебнулся и смолк, оставив после себя лишь свистящее эхо в вентиляции.

И в наступившей вдруг тишине голос Файвза, насмешливый и громкий, разнесся по всему ангару:

— Такая корма способна поколебать даже аккламатор.

Тиана Бодони замерла. Замер и весь ангар. Файвз видел, как застыл стоявший к нему спиной Рекс, как напряглись его плечи, и с отчетливой ясностью понимал — ему конец.

Бодони развернулась и решительно зашагала к ним. Ее лицо, и без того обычно бесстрастное, сейчас совершенно окаменело.

— Вы что-то сказали, боец? — Она встала прямо напротив Файвза.

Файвз мгновенно выпрямился, усмешка сползла с лица, сменившись нейтральным выражением. Братья за его спиной притихли. Он нарочито бойко отдал честь и, уставившись в одну точку над ее головой, выпалил:

— Я всего лишь прокомментировал габариты кормы грузового шаттла из дока 2-беш, майор. На мой взгляд, он невероятно… внушителен и никого не оставляет равнодушным, мэм.

Кто-то из бойцов за его спиной нервно закашлялся.

Файвз стоял навытяжку, не шелохнувшись.

— Хватит, боец… — раздался сбоку спокойный голос Рекса.

— В самом деле, довольно! — оборвала капитана Бодони, и голос ее зазвенел от злости. — Капитан, ваши люди регулярно забывают о субординации. Это вопиющее нарушение дисциплины. Мне придется подать официальный рапорт.

В ангаре повисла мертвая тишина.

Рекс замер, переводя на мгновение ставший растерянным взгляд с Бодони на Файвза. Файвз вмиг подобрался, обычная усмешка испарилась без следа. Он прекрасно понимал, что означает такой рапорт: клеймо в личном деле, трибунал, карцер, позорное разжалование и перевод под командование какого-нибудь мясника из Внешнего кольца, который с удовольствием пустит «бракованного» АРК-бойца на безнадежный штурм сеповских дзотов... Похоже, сейчас он соберет полный комплект.

— Майор Бодони, я... — начал Файвз осторожно, голос его стал ниже, от былой дерзости и бравады не осталось и следа.

Но договорить он не успел: Рекс шагнул между ними, вскинув руки так, словно сдавался взводу жестянок:

— Майор Бодони, — тон его был учтив, но тверд, такой он обычно приберегал для самых сложных ситуаций, когда необходимо было, чтобы высокопоставленные офицеры перестали слушать себя и услышали наконец его, — у вас проблемы с бойцом КС-5555?

— Безусловно. — Бодони, похоже, была так зла, что на ней этот трюк не сработал. — Боец КС-5555, по-видимому, не осознает, что его шутки в адрес офицера — не просто шутки. И проблема не в том, что они остроумны, метки или сложно парируются, — напротив, они примитивны и вульгарны. Вопрос в дисциплине. Или вы не согласны, капитан?

Рекс медленно выдохнул сквозь зубы — вот же дрянь...

Он не мог с ней не согласиться. Файвз давно уже лез на рожон и вот теперь нарвался. Ситуацию осложняло то, что сказано это было во всеуслышание, при других бойцах и офицерах. А дисциплина — это не просто исполнение приказов, это еще и уважение к званию. И как бы Рекс ни любил своего брата... да, на этот раз Файвз зашел слишком далеко.

— Нет, майор, — произнес Рекс после паузы, — я полностью с вами согласен.

Файвз так крепко сжал челюсти, что на его щеках проступили желваки. Он слышал, как неловко переминаются братья у него за спиной: кто-то наверняка нервно переглядывался, кто-то уставился на собственные ботинки, словно мечтая провалиться сквозь пол.

Рекс развернулся к Файвзу и скрестил руки на груди — универсальная стойка, означающая «ты влип».

— Так что, мне подавать официальный рапорт, капитан? — Бодони не отступала. — Или вы наконец-то примете меры, чтобы разрешить эту проблему, которая, без сомнения, выходит из-под контроля?

Глаза Рекса, который смотрел теперь прямо на Файвза, опасно сузились. Но то, что она не настаивала на рапорте прямо сейчас, было настоящим чудом, и лучше уж Рекс собственноручно взгреет Файвза так, что у того звезды из глаз посыплются, чем позволит этому делу пойти по инстанциям. Такое даже генерал Скайуокер не сможет легко замять.

Тишина длилась еще одну томительную секунду, а потом Рекс коротко и решительно кивнул.

— Рапорт не понадобится, — сказал он твердо и так зыркнул на Файвза, что остальные бойцы инстинктивно подались назад. А затем рявкнул: — КС-5555! В мой кабинет. Живо!

Файвз козырнул, развернулся четко, как на параде, и, чеканя шаг, последовал за кипящим от злости капитаном.

Бойцы провожали их взглядами. Кто-то тревожно шептался, кто-то поспешно находил себе занятие — проверял снаряжение, поправлял шлем. Один из пилотов, мимо которых они проходили, прошептал Файвзу вслед:

— Прощай, ты был хорошим братом.

Путь до кабинета прошел в тягостном молчании. Рекс не оборачивался, и Файвз не решался заговорить первым. Единственными звуками были стук их ботинок о металлический пол и глухой гул корабельных систем.

У своей двери Рекс набрал код и придержал створку для Файвза. Тот удивленно глянул на капитана, шагнул внутрь, и в ту же секунду Рекс схватил его за грудки и впечатал в стену.

— Ты совсем охренел, ди’кут? Ты что творишь?! О чем ты вообще думал?! — Рекс с силой тряхнул его, хорошенько приложив о стену. — Мне плевать, какими пошлостями вы себя развлекаете, но делайте это тихо. Бодони не твилечка из нижнего бара, а офицер. А ты только что публично насмехался над ней, причем сделал это дважды. Давай угадаем, что теперь с тобой будет?

Губы Файвза сжались в тонкую линию. Впервые за долгое время у него не было наготове ни колкой шутки, ни привычного «я ничего такого не имел в виду». Потому что... да, похоже, он и правда перегнул палку. Он уставился на мгновение в стену, прежде чем заставить себя посмотреть прямо в глаза капитану, что он редко делал, когда его отчитывали.

— Я не думал, вод, — признался Файвз после очередной паузы. Голос его потерял обычную уверенность, стал тише. И затем, почти с неохотой, он пробормотал: — Я знаю, мне конец.

Рекс какое-то время держал его прижатым к стене и с яростью смотрел в глаза, но потом наконец тряхнул еще раз напоследок и отпустил, шагнув к столу.

— Ладно, — сказал он, облокачиваясь о столешницу и с силой проводя рукой по лицу, — я попробую поговорить с ней позже. В красках распишу ей твое наказание. Будем надеяться, она удовлетворится твоими мучениями и не станет настаивать на переводе в штрафбат.

Файвз понурился, плечи его опустились, и он отвернулся от Рекса.

— Я же не думал, что она меня услышит, — пробормотал он. — Этот шабуир так тарахтел… Да там никто мыслей в своей голове не слышал. Разве я мог представить, что он выключит свою жестянку ровно в ту минуту?

— А представить себе ситуацию, при которой ты вообще не открываешь рта при офицере, ты не мог? Что ты вообще к ней полез?!

— Не знаю, — пробормотал Файвз, не поднимая глаз.

Это, конечно, была неправда, и они оба это знали.

— Не знаешь? — сухо повторил Рекс. — Хочешь, я тебе тогда расскажу?

— Не надо, — вскинулся Файвз и с неожиданной злостью посмотрел Рексу прямо в глаза. — Не поэтому. Просто… Просто она смотрит на всех так, будто мы грязь под ее ногами. В последнее время она вечно торчит в зале для брифингов, когда Скайуокер нас разбирает после операций. И относится ко мне так, будто я тупая банта, которая каким-то чудом выполнила забавный цирковой трюк. А если я чуть громче выдохну…

— Ты совсем рехнулся? — Рекс покачал головой. — Она на всех так смотрит. Файвз, она из разведки — они вообще на всех смотрят так, будто подозревают, что мы во время марша стырили у соседей доппаек. Ей плевать на тебя. Ну, было плевать... потому что теперь, похоже, она тебя действительно заметила.

Губы Файвза упрямо сжались — он явно был не согласен — и он снова уставился в точку за спиной Рекса.

Рекс еще раз тяжело вздохнул и исподлобья посмотрел на Файвза:

— Будем считать, выволочку я тебе устроил. Теперь постарайся не попадаться ей на глаза. Вообще. Никогда. Если увидишь, что она идет по коридору, зубами прогрызи себе путь на другой уровень. Помни, она может добраться до генерала. Скайуокер хороший человек, но даже он не станет защищать бойца, который открыто на пустом месте хамит офицеру. А ты делаешь это на пустом месте. Даже если она ненавидит лично тебя, в чем я очень сильно сомневаюсь, то и хатт с ней. Она же ничего тебе не делает, не причиняет реального вреда. Какая тебе разница, как она на тебя смотрит?

Файвз открыл было рот, чтобы возразить, — и закрыл. На секунду он выглядел так, будто Рекс ошеломил его до немоты, а потом выдохнул:

— Принято, капитан.

В голосе его звучало поражение.

Рекс удовлетворенно кивнул, а потом шагнул вперед и коротко сжал плечо брата:

— Ладно, пошли. Вернемся, пока кто-нибудь не решил, что я тебя расстрелял.

Файвз пропустил Рекса чуть вперед, когда они направились обратно в ангар. От его привычной развязности не осталось и следа, держался он теперь как образцовый солдат, сопровождающий офицера. Бойцы 501-го при их появлении оживились: у кого-то на лице было написано облегчение, кто-то все еще с опаской косился на Файвза, словно он был перегретым генератором, готовым вот-вот рвануть.

Рекс, ни на кого не глядя, коротко кивнул и бросил:

— Так, парни, болтовня закончилась, готовимся к маневру. Быстро, шевелитесь! А ты… — он обернулся к Файвзу и ткнул в него пальцем, — для начала марш-бросок по ангару в полной экипировке до тех пор, пока не выблюешь свои легкие. А когда ты их выблюешь, отправишься чистить до кровавых мозолей дюзы грузовых шаттлов, которые тебе так нравятся. А чтобы ты не отвлекался от этого охренительно увлекательного занятия, ты будешь лишен увольнительной на Корусант, так что в ближайшее время его бары обойдутся без тебя.

Файвз снова козырнул, нацепил шлем, подхватил свой рюкзак и собрался уже было припустить по ангару, когда Рекс остановил его:

— И еще одно. Ты принесешь официальные извинения Бодони перед всем взводом. Без шлема, без камы, без оружия и знаков отличия АРК. Слова я напишу сам. А так как по силе воздействия твои извинения должны будут перевесить твою идиотскую шутку, то, поверь, это будет образец покаяния.

— Принято, капитан, — коротко кивнул Файвз и побежал.

* * *

Бодони извинений не приняла. Вернее, она от них отказалась. Рекс, расписывавший ей в красках все мытарства и унижения Файвза, посчитал это плохим знаком и с мрачной решимостью приготовился сражаться за него у генерала Скайокера, но рапорт так и не был подан. Файвз, который прилюдному унижению предпочел бы сколь угодно долгую чистку дюз, не мог поверить в свою удачу и почти сразу же решил, что Бодони задумала ему как-то особо изощренно отомстить.

— Не обольщайся, ди’кут, — сказал Рекс. — Она, скорее всего, просто не захотела, чтобы твоя шутка получила распространение. Ей такие унижения тоже ни к чему.

— Как будто она уже не получила, — фыркнул Файвз и поклялся про себя держаться от Бодони как можно дальше.

И у него это даже получалось. Когда генерал Скайуокер собрал командный состав в зале тактических брифингов и парни из другого подразделения АРК докладывали о саботаже на сепаратистских судах снабжения, Файвз повел себя идеально. Майор Бодони стояла у самого голопроектора, ее цепкий, подозрительный, полный презрения взгляд медленно скользил по залу.

Файвз зашел в помещение одним из последних и занял позицию в полутени, за широкими плечами братьев из первого ряда, почти полностью перекрывавших ей обзор. Он замер, превратившись в монолит: дыхание ровное, подбородок поднят, руки за спиной. Ни единого лишнего движения, ни одного вздоха, к которому можно было бы придраться. «Даже не надейся, — зло и азартно пообещал ей Файвз, неотрывно глядя на вспыхивающие и гаснущие голограммы на тактическом столе, — ты меня не поймаешь».

И она его не поймала. Он чувствовал, как ее взгляд замер на нем на секунду дольше, чем на остальных, а потом скользнул дальше. Он был идеален, он не дал ей повода.

Поэтому когда через два дня его прикомандировали к офицеру разведки, которому требовалось сопровождение для встречи с агентом, он поначалу ничего не заподозрил. Но когда двери зала для брифингов разъехались и на пороге показалась Бодони, Файвз понял: вселенная имеет на него зуб. Или она нашла-таки способ добраться до него. Бодони, как всегда, окинула его холодным, презрительным взглядом, будто он был особенно мерзким насекомым, заползшим к ней на отполированные ботинки, но ничего не сказала, даже не кивнула, просто прошествовала мимо, будто его и не существовало вовсе, аккуратно положила свой датапад на стол и села.

Офицер, проводивший брифинг, — лейтенант, которого Файвз едва знал, — кивнул собравшимся и отчеканил:

— АРК-5555, вы должны будете сопроводить майора Бодони до точки встречи со связным. Стандартный протокол безопасности, без отклонений. Вам предстоит…

— Могу я узнать, по какому критерию выбирали сопровождающего? — перебила его Бодони.

Лейтенант замер на полуслове, медленно отвернулся от разворачивающейся на тактическом столе карты и посмотрел на нее:

— Э-э... Стандартный график ротации, майор. АРК-коммандос прикрепляются к операциям высокой важности на циклической основе. — Потом он вздохнул и развел руками, словно извиняясь за произошедшее: — Ну и в данном конкретном случае его порекомендовал генерал Скайокер.

Файвз молчал, стоя по стойке смирно и глядя в точку над головой майора.

— Значит, не по способностям, — произнесла Бодони и недовольно поджала губы.

— Конечно же по способностям, майор, — осторожно ответил лейтенант и бросил быстрый взгляд в сторону замершего у стола Файвза. — АРК-коммандос — элитные бойцы, они идеально подходят для сопровождения любых офицеров, даже самых высокопоставленных. А генерал Скайокер не просто порекомендовал бойца АРК-5555, он особо отметил его выдающиеся...

— Я поняла. Продолжайте брифинг, — кивнула Бодони, и Файвз хмыкнул про себя: похоже, слушать о его успехах ей было особенно неприятно, но оспаривать мнение генерала не стала бы даже она.

Он наконец рискнул скосить на нее взгляд и чуть не вздрогнул: она смотрела прямо на него. Смотрела тем особым взглядом, который, как он был уверен, что бы там ни говорил Рекс, она приберегала только для него. Он стиснул зубы и выпрямился еще сильнее.

— Хорошо, — произнесла Бодони, когда лейтенант наконец закончил. — АРК-5555, жду вас в доке 3, посадочная площадка 5. Мы вылетаем через три часа. Прошу не опаздывать: график очень плотный. Подтвердите, что поняли.

Файвз коротко и сухо кивнул:

— Принято, майор.

Бодони прикрыла глаза, чуть заметно покачала головой и, подхватив свой планшет, вышла из комнаты.

Лейтенант проводил ее взглядом и с сочувствием посмотрел на Файвза:

— Удачи, боец.

* * *

Файвз знал: он влип. Конечно, офицеры — и обычные, и клоны — придирались к бойцам чаще, чем того хотелось бы. Были и такие, кто находил в издевательствах над подчиненными особое удовольствие. Этих чакааров знали наперечет и старались по возможности обходить стороной, хотя некоторым бедолагам все же не везло стать жертвами их жестоких шуток и изощренных измывательств. Но Файвза до сих пор никто не выделял, и теперь он гадал, насколько мстительной на самом деле была Бодони. Может, и не очень — в конце концов она ведь согласилась лететь с ним. А может, именно поэтому и согласилась: собиралась превратить его жизнь в сущий кошмар.

Следующие полтора часа Файвз провел в состоянии напряженной, гнетущей тревоги. Он перепроверил снаряжение дважды, нарочито старательно привел себя в порядок и отполировал шлем без всякой нужды — лишь бы убить время.

И он ни капли не удивился, когда на пороге казармы появился Рекс.

— Когда ты вылетаешь? — сразу же перешел он к делу.

— У меня еще есть… — Файвз демонстративно посмотрел на хроно, — полтора часа, чтобы привести дела в порядок. Если она вдруг пристрелит меня на точке и свалит все на сепов, пусть карточки с гравболом заберет Джесси. Проследишь?

— Не дури. Скайокер тебя действительно ценит. Он хотел как лучше.

— Ага, еще один блестящий план блестящего генерала. Только на этот раз хатту под хвост пойдет не очередной шаттл, а моя жизнь. Но кто я, чтобы спорить? Клоном больше, клоном меньше.

— Не нарывайся, и все будет нормально. Просто молчи, не снимай шлем, не шути с пилотом… Он, кстати, будет из обычных. Да, не смотри всякий осик на датападе. Во всяком случае, пока она будет рядом. Она все-таки не подала на тебя рапорт…

— Рекс, вот и подумай, почему она не подала на меня рапорт, если ей на меня плевать?! Я же действительно оскорбил ее. Дважды. И почему тогда она пожалела какого-то наглого АРКа, до которого ей и дела нет? Нет, я тебе точно говорю, она хочет достать именно меня. Именно на меня она взъелась.

— Да за что?!

— Откуда я знаю, что у нее в голове?

— Значит, даже не дыши в ее присутствии. Ясно?

— Не волнуйся, — кивнул Файвз, — я буду паинькой. Но будет ли она?

* * *

Бодони опоздала на пять минут. Она прошла мимо Файвза к шаттлу, на ходу кивнув: «Боец», — и ступила внутрь. Файвз поплелся следом.

Он занял место второго пилота и уставился прямо перед собой, пока пилот проводил предполетную подготовку. Повисшую в шаттле тишину нарушали только щелчки тумблеров. Через пару минут пилот покосился на него, потом бросил быстрый взгляд на уткнувшуюся в планшет Бодони, потом снова посмотрел на Файвза, но тот даже не шелохнулся.

Пилот откашлялся и затянул свою шарманку:

— Реактор запущен… Стабилизаторы в норме… Герметизация кабины завершена… Майор, мы готовы к взлету. Прошу зафиксировать ремни безопасности. Магнитные захваты отключены.

Шаттл с тихим гудением оторвался от палубы и скользнул сквозь мерцающую пленку атмосферного поля, на мгновение отозвавшуюся дрожью по обшивке. Секунда невесомости, а потом ионные двигатели с глухим рокотом толкнули челнок вперед, унося его прочь от колоссального брюха «Венатора».

Файвз сидел все так же неподвижно, выпрямив спину, его руки лежали на коленях. Пилот изредка удивленно косился на него, но молчал. Бодони не отрывалась от датапада, и Файвз не удивился бы, если она, несмотря на серьезное выражение лица, на самом деле смотрела там всякий осик. Она сидела прямо за ним, и он то и дело подавлял в себе желание резко обернуться и посмотреть на экран. Его спина и шея постепенно затекали, и уже через полчаса от каждого едва заметного движения Бодони за спиной, шороха ее одежды или стука стилуса по экрану мышцы рефлекторно сжимались. И тогда Файвз сказал себе: «Если она заговорит первой, то все пройдет хорошо», и выпрямил уже начавшую сгибаться спину. Он поерзал в кресле, пытаясь усесться поудобнее, при этом не меняя позы; доспехи чуть слышно скрипнули, и он готов был поклясться, что Бодони тут же тяжело уставилась ему в шею.

Наконец он ощутил сзади движение, и Бодони объявила:

— У нас еще девять часов, господа. Распоряжайтесь своим временем как хотите.

Пилот вежливо кивнул:

— Благодарю, майор.

— Принято, — бросил Файвз и чуть повел плечами, расслабляя шею.

Сзади раздались шаги, зашипела переборка, и все стихло.

Файвз медленно выдохнул сквозь нос и осел в кресле, разминая затекшие плечи и шею. Пилот откинулся на спинку кресла, закинул ноги на приборную панель и бросил на него любопытный взгляд. Файвз вздохнул, полез в поясную сумку и достал оттуда батончик сухого рациона и… датапад. Он снял шлем, бросил пилоту: «Ну привет» — и вгрызся в паек. По экрану планшета побежали видео боксерских поединков последнего Суперкубка. Почти сразу же изображение перекрыла туша огромного, раздутого от стероидов бесалиска, который призывал делать ставки и скорее становиться миллионерами.

— Никогда с ней не летал, — сказал наконец пилот. — Она жесткая?

— Это с какой стороны посмотреть, — пробормотал Файвз, перещелкивая видео.

Пилот пару секунд помолчал, а потом разразился хохотом:

— Да, это точно!

— Но ты с ней лучше не шути, — покачал головой Файвз. — Чувство юмора не ее сильная сторона.

— Орет?

— Ни разу не слышал. Но смотрит на тебя все время так, будто ты слизь с хвоста хатта.

— Да, — кивнул пилот, — это они умеют. Я недавно летал с таким. За всю свою жизнь столько унижений не перетерпел, сколько за сутки полета. Надеюсь, на этом моя пожизненная норма дерьма исчерпана. Но эта пока вроде тихая. За что тебя с ней отправили?

— Ты не поверишь, — фыркнул Файвз, — в награду за хорошую службу.

— Ну если она все оставшееся время просидит в каюте, не знаю как для тебя, а для меня это точно будет наградой.

— «Я вынуждена попросить вас, господа, соблюдать серьезность и объяснить конкретные компетенции, по которым вы были отобраны». — Файвз так точно спародировал манеру Бодони, что пилот фыркнул, а потом рассмеялся. Громко.

— Я, конечно, ее совершенно не знаю, но звучит похоже.

— Ага, — усмехнулся Файвз и запихал остатки батончика в рот, — послушай болтовню любого дроида, вот и узнаешь.

Они еще немного поговорили о том о сем. Файвз сразу заметил, что пилот — звали его Рен — нервничает, но тот сам все объяснил: накануне он сдал серьезный экзамен на повышение и теперь волновался о результатах. Бедняга то и дело поглядывал на свой датапад в надежде на письмо из летной академии.

— Они даже не говорят, сдал ты или нет, пока не пройдет неделя, — вздохнул Рен и устало потер глаза. — Это пытка.

Файвз сочувственно кивнул и, недолго думая, вытащил гипоспрей с вуталамином:

— Держи. Может, поможет. Только не переусердствуй, а то превратишься в медузу.

* * *

Бодони вышла из каюты только тогда, когда они уже приблизились к орбите маленькой шахтерской луны. Дверь с шипением открылась, но Файвз к тому моменту уже выключил датапад и надел шлем.

— Похоже, в месте посадки начинается пылевая буря, — сказал пилот, вопросительно глядя на Бодони.

— Не можем сесть? — Та мгновенно оторвалась от датапада, и ее холодный, цепкий взгляд уставился в пилота.

— Есть вероятность, — пожал плечами тот.

— Плохо, — сказала она. — Оцените обстановку более детально и посмотрите, дошел ли фронт до нашей точки. Постарайтесь посадить шаттл до прихода бури. Уверена, это было частью экзамена.

Пилот выпрямился, буркнул «Есть, майор» и начал переключать тумблеры. Файвз пришел сразу к двум выводам: у Бодони был отменный слух и рапорт, скорее всего, уже ушел. Он замер в кресле, прикидывая, что скажет Рексу и генералу перед тем, как отправится в штрафбат.

Рен, похоже, зря волновался из-за экзамена: он отлично все рассчитал, и они успели мягко сесть до того, как налетел основной фронт. Шаттл, удерживаемый гравитационными стабилизаторами, завис в тени старого грузового модуля в пяти метрах над поверхностью. Активизировались тепловые ловушки, а двигатели переключились на минимальную тягу. К тому моменту огромный, раздутый бок надвигающейся грозовой тучи уже закрывал весь горизонт, и тяжелые волны пыли и песка, вздымаемые ветром, глухо разбивались о корпус. Стало так темно, что казалось, будто они снова в космосе. Зажглись автоматические лампы. Песчинки и мелкие камушки заколотили в иллюминаторы, полностью скрывая вид на зону посадки. Стабилизаторы жалобно загудели в такт завываниям бури.

— У меня слабый сигнал. — Бодони подошла к пилоту вплотную и остановилась между креслами. — Что показывают приборы? Когда это кончится?

Рен подался вперед, щурясь на показания датчиков:

— Буря движется быстро. Может, часа через два пройдет, — доложил он. — Но… сигнал здесь уже никуда не годится.

Он нажал несколько клавиш, вручную перенастраивая коммуникационный массив, и поморщился, когда на мгновение прорвался треск статики.

Бодони резко выдохнула, и на этот раз Файвз ее прекрасно понимал: потеря связи с агентом могла поставить под угрозу всю операцию. Она мельком взглянула на Файвза — всего на полсекунды, будто ожидая, что он каким-то чудом все исправит, — но затем так же быстро отвела взгляд, словно сожалея, что вообще признала его существование.

— Надеюсь, он не попадет в эпицентр... — пробормотала Бодони, скорее себе, чем присутствующим.

Файвз приготовился.

Два часа. Целых два часа. Запертый в крошечном шаттле с Бодони, которая и так уже была раздражена бурей, наверняка злилась из-за проблем со связью и точно знала про его маленький фокус с седативом. Он буквально чувствовал, как она кипит рядом, возможно, мысленно уже составляя список претензий, чтобы обрушить их на него, как только миссия закончится.

Рен продолжал возиться с приборами, чтобы убить время, но даже он то и дело нервно поглядывал на Бодони, когда та меняла позу или вздыхала.

И вдруг передатчик шаттла зашипел и ожил.

— Это наш контакт, — с удивлением выдохнул пилот. — Он на подходе. Просит ответить.

— Пропустите, — сказала Бодони, подходя к терминалу и движением руки отстраняя пилота.

Она перевела управление коммуникатором на себя, переключив аудиовывод кабины на персональный наушник, и быстро что-то напечатала на датападе. Ответ пришел мгновенно и, похоже, был верным, потому что она бросила:

— Да, это он. Впускаем.

Едва створки люка начали расходиться, Файвз уже стоял боком к проему, нацелив бластер точно в расширяющуюся темную щель. Почти сразу же в шаттл протиснулся высокий, худощавый мужчина, и за ним с воем влетели волны пыли и песка. Увидев нацеленное на себя оружие, он замер у переборки, подняв руки, а потом очень медленно стянул защитную маску. Бодони едва заметно кивнула, явно опознав человека, и Файвз, опустив бластер, шагнул вперед. Он ловко прощупал плотную ткань плаща, проверяя складки на предмет спрятанных ножей, бластеров или передающих маячков. Убедившись, что гость «чист», он плавно отступил к панели управления, снова удерживая оружие наготове.

За все время обыска Бодони не проронила ни слова, но Файвз кожей чувствовал ее сканирующий, оценивающий взгляд.

— Хорошо. — Голос Бодони прозвучал сухо, но без прежней враждебности. — Проходите. — Она сделала жест, приглашая связного пройти вглубь пассажирского отсека, и, не оборачиваясь, бросила пилоту: — Что вы ждете? Закрывайте.

Рен поспешно ударил по сенсору, и тяжелый люк с глухим шипением вернулся на место, отсекая кабину от воя ветра и клубов въедливой пыли, уже осевшей, казалось, на всех поверхностях шаттла.

— Отойдите дальше, — скомандовала Бодони Файвзу. — Идите к креслам пилотов.

Желваки на челюсти Файвза дрогнули, но он молча подчинился и сделал несколько шагов назад, возвращаясь к рубке, однако бластер в кобуру убирать не стал.

Бодони подошла к связному ближе и что-то тихо сказала. Тот ответил, полез за пазуху, и Файвз напрягся. Но связной вытащил инфокристалл и протянул его Бодони. Она вставила его в датапад, быстро проверила и, по-видимому, удовлетворившись, начала что-то печатать, но внезапно замерла. Вскинула голову и уставилась на начавший снова отъезжать люк. И в ту же секунду связной бросился на нее, сбивая с ног, заслоняя обзор.

Файвз выстрелил. Ситуацию осложнял высокий рост Бодони, ее голова находилась почти вровень с головой связного, однако Файвз все равно считал выстрел удачным. И он бы наверняка попал, но проклятый шабуир уже падал на пол, подминая под себя Бодони, и бластерный болт пролетел в миллиметре от его головы, опалив капюшон. В ту же секунду что-то тяжелое влетело Файвзу в левый бок, он рефлекторно шагнул вперед и сам не понял, почему вдруг споткнулся. Ноги стали ватными, и он повалился на пол, громко выдохнув в вокодер, но сразу же откатился к стене, за узкую переборку, разделявшую кабину и шлюзовой отсек, и второй болт прошел мимо, влетев в обшивку. В приоткрытый люк уже протискивались двое вооруженных разумных в легкой броне.

Со своего места Файвз видел извивающуюся на полу Бодони и нависшего над ней связного. А потом тот захрипел и отшатнулся, инстинктивно схватившись за шею. В ту же секунду Бодони выхватила бластер и выстрелила ему в грудь, почти прижав ствол к телу.

Файвз тяжело поднялся, опираясь на одно колено, судорожно втянул воздух сквозь зубы, но вместо нормального вдоха услышал лишь слабый хлюпающий свист. Во рту разлился железный вкус, и его затошнило. Боль пробилась сквозь адреналин — не вспышкой, а тошнотворным, давящим жаром, от которого потемнело в глазах. Левая рука стала тяжелой, пальцы предательски задрожали. Он стиснул зубы и перешел на поверхностное, учащенное дыхание, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Со всех сторон на него наползала темнота, но нападавших он видел необычайно четко.

Ему показалось, что он возится на полу бесконечно долго, и он даже успел удивиться, почему его еще не пристрелили, когда сам нажимал на курок. Один бластерный болт влетел первому нападающему в таз, сломав ему опору, и тот мгновенно рухнул. Второй — прямо в грудь его сообщнику. Тот отступил назад, ноги его подогнулись, и он судорожно задергался на полу, пытаясь отползти к люку. Файвз видел, как Бодони разворачивается и стреляет. Вначале ему даже показалось, что в него, но когда за его спиной раздался натужный стон, почти сразу же сменившийся тонким, каким-то детским воем, он понял, что она подстрелила пилота. Файвз тяжело обернулся. Рен сползал по консоли, прижимая руки к животу. Бодони бросилась к панели, отпихнула его и закрыла люк. Попавший ей под ноги бластер пилота со стуком отлетел к боковой переборке.

Почти сразу же в люк врезалось что-то тяжелое. Вначале один раз, потом другой: очевидно, нападающих было больше двух. Файвз остался стоять на одном колене, держа под прицелом люк. В боку разливалась жгучая, невыносимая боль, как будто его вывернули наизнанку и теперь поджаривали; рука уже ощутимо дрожала, но он сжал зубы и упрямо не опускал бластер, контролируя проход. Он чувствовал, как по телу расползается теплое пятно и поддоспешник становится липким. Сзади тоненько стонал и то и дело всхлипывал Рен:

— Мамочки, как больно… мамочки…

Левой рукой, которая уже почти не слушалась, Файвз выдернул из разгрузки медпак и зубами разорвал упаковку. Голова кружилась все сильнее, дышать было тяжело. Он нащупал липкий клапан окклюзионной повязки, снял защитную пленку и прилепил ее прямо под бронепластину, запихнув под продранный и опаленный поддоспешник и прижав ладонью. Через пару мгновений он сделал пробный вдох — больно было невероятно, но воздух медленно наполнил легкие. Затем он нашарил гемостатический автоинъектор и прижал его к бедру. Щелчок, и холодная волна разлилась по телу. Третьим пошло обезболивающее. Боль не ушла, но отступила на задний план, став терпимой. Руки постепенно переставали дрожать.

Файвз откинул голову назад, делая быстрые, поверхностные вдохи.

— Я встаю, — сказал он, скорее себе.

— Сидеть! — рявкнула Бодони.

Файвз успел лишь рухнуть обратно на пол, прежде чем шаттл рванул с места. Ветер с бешеной силой обрушился на корпус, Бодони лихорадочно дергала штурвал, пытаясь совладать с этой громадной и слишком маневренной машиной.

Файвз перекатился по инерции и сумел опереться на локоть. Рен взвизгнул, а потом слабо протяжно застонал. У люка все было тихо, и это обнадеживало.

Шаттл резко накренился, и Бодони выругалась сквозь зубы, пытаясь совладать с управлением, но машина продолжала крениться и заваливаться, как щепка на волнах. Файвз понял: она не справится. Он оттолкнулся от пола правой рукой и перекатился к нижней консоли. Движение отдалось тупой, тошнотворной дрожью в левом боку. Повязка натянулась, дыхание перехватило, и горячий вкус крови снова заполнил рот. Он стиснул зубы, подавляя стон, уперся правым плечом в переборку, зафиксировав тело, и подтянулся на кресло.

— Дайте управление, — прошипел он.

Бодони бросила на него быстрый, злой взгляд, но уступила. Файвз схватился за штурвал правой рукой и навалился на него, компенсируя крен. Каждое содрогание корабля отзывалось дикой, ослепляющей вспышкой боли в раненом боку, но он упрямо стиснул зубы и вжал правую ножную педаль в пол до упора, заставляя носовые маневровые дюзы выплюнуть струю газа против ветра. Шаттл неохотно, с тяжелым скрежетом, начал приподнимать завалившееся крыло.

— Удержание репульсоров... вырубай… Тягу на маршевые! — прохрипел Файвз, не глядя на Бодони. Штурвал в его ладони ходил ходуном, грозя выбить запястье. — Тягу… на маршевые.

Бодони завозилась, и на какое-то жуткое мгновение ему показалось, что она вообще не умеет управлять шаттлом, но она наконец нашла нужные переключатели, и он на секунду отпустил штурвал, чтобы рвануть рычаг ионных двигателей. Корабль отозвался глухим мощным ревом. Толчок маршевой тяги вжал их в кресло, и Файвза затошнило. Он зажмурился и сплюнул густую, окрашенную кровью слюну на пол. Но ему удалось стабилизировать машину, шаттл пошел по прямой, удерживая курс под углом к набегающим потокам ветра.

Файвз заметил их раньше Бодони — аппаратура шаттла засекла две быстрые, низкие точки, ныряющие в нижний край бури.

— Им нужно, чтобы я выжила, — сказала Бодони, когда тоже поняла, что происходит. — Кажется. По крайней мере, пока. Я не успела сделать перевод, и я единственная, кто знает коды. К тому же инфокристалл с данными здесь. Не думаю, что они хотели бы оставить его нам.

Файвз не ответил — все его внимание было приковано к тактическому экрану. Преследователи приближались стремительно. Судя по телеметрии на дисплее, их скорость сближения и динамика разгона далеко превышали штатные параметры стандартных катеров. Это были перехватчики, чьи пилоты, скорее всего, неплохо умели летать в буре. Они и правда не открывали огонь, но их боевой порядок — плотный, сходящийся клин — указывал на классический маневр перехвата и блокировки, а не на уничтожение.

Теория Бодони подтверждалась.

Шаттл содрогнулся всем корпусом, когда аварийные контуры форсажа принудительно впрыснули топливо в ионные камеры. Файвз рванул штурвал на себя, закладывая крутой кабрирующий вираж. Визуальное поле сузилось до крошечной серой точки в центре обзора, за которую еле-еле цеплялось мутное сознание. Перегрузка ударила в грудь, и ему показалось, что гермопрокладка на боку отлепилась. Борясь с ужасом, он вздохнул, должно быть слишком резко… и воздух наполнил легкие.

Шаттл рвался вверх, пробивая плотные слои облаков.

Цифры высотомера скакали, навигационный процессор выдавал каскад каких-то странных ошибок, словно корабль летел ему вопреки. Файвз ткнул в мерцающую голографическую проекцию, вручную вбивая резервные координаты республиканской станции. Пальцы дрожали так сильно, что первый раз он промахнулся мимо экрана. Черная пелена наползала с периферии зрения, и теперь, сколько бы он ни моргал, она не рассеивалась. Напротив, становилась только больше и гуще.

Ввод. Подтверждение.

Тактический дисплей выдал зеленый маркер: «Расчет гиперпространственного вектора: 80 %». В этот же миг на верхнем крае пылевой завесы за его спиной возникли два хищных силуэта. Наемники шли на сближение, выпуская из носовых пилонов тяжелые магнитные гарпуны для захвата обшивки.

Файвз почувствовал, как ноги окончательно перестают подчиняться, превращаясь в желе. Ледяной холод поднимался от желудка к горлу, вытесняя остатки сил. Удерживать штурвал в ручном режиме больше не было возможности. Собрав последние крохи концентрации, он с силой вдавил клавишу блокировки, намертво зафиксировав траекторию подъема, и медленно, с трудом повернул голову к креслу второго пилота.

Последнее, что Файвз увидел перед тем, как тьма поглотила его, — бледное, полное ужаса лицо Бодони.