Мрачные тайны (джен)

Медный диск заходящего солнца опускался над Рудниковой долиной, предвещая скорое наступление ночи…

— Что тут происходит?! Почему ворота всё ещё открыты?

— Воротный механизм даже не шевелится, Диего, — виновато пропыхтел стражник, безуспешно пытаясь справиться с неисправным устройством.

— Отойди! — крикнул призрак.

Осмотрев механизм, он понял: дело не в поломке ворота. Что‑то попало в цепь и заблокировало устройство. Диего взглянул на небо. Времени оставалось совсем немного.

Призрак снял со спины лук и достал стрелу. Прицелился. Он видел, в чём причина неполадки: между зубьями шестерни застрял кусок старого дерева — он каким‑то чудом отвалился от ворот и заблокировал цепь. Призрак выстрелил. Его стрела попала точно в цель и разнесла кусок дерева на мелкие обломки. Дальше сработала сила тяготения: вес сосновых брёвен раздавил остатки старого дерева и освободил механизм.

Ворота Старого лагеря с грохотом захлопнулись. Диего прислонился к ним. Только теперь стражник заметил, каким бледным выглядит призрак. Но Диего улыбался. Деревянная стена полуметровой толщины давала ему защиту. Он был в безопасности. В безопасности от того ада, который вот‑вот должен был разразиться снаружи.

* * *

— Поднимайте лестницу!

— Но ещё не все вернулись, Лестер!

— Как так? Что они там ещё делают?

— Я последний, — сообщил Фортуно, торопливо поднимаясь по лестнице.

Как только он оказался наверху, двое послушников тут же втянули лестницу наверх. Они бросили её к остальным, лежавшим на тренировочной площадке.

— Нам нужно было обезопасить гробницу Просветлённого. На этот раз разрушения оказались серьёзными. К счастью, мы успели.

— В последнюю минуту, — пробормотал Лестер.

Он огляделся по сторонам. Все уже были на верхнем ярусе. Само существование этого яруса спасло жизнь половине обитателей Болотного лагеря. Беда пришла из ниоткуда, без предупреждения, не оставив ни малейшей возможности для обороны. К счастью, деревья с размещёнными на них постройками давали хоть какую‑то защиту.

Храмовые стражи во главе с Кор Ангаром напряжённо смотрели вниз, держа наготове арбалеты. Они ждали то, что вскоре должно было прийти. Как и каждую ночь.

* * *

— Это последний мешок риса.

— Хорошо, тогда хватайте его, и уходим отсюда! — крикнул Ларес.

Он с тревогой посмотрел на внешнее озеро. Баррикада всё ещё не была достроена. Когда он проходил через верхние ворота Нового лагеря, его окликнул Ярвис.

— Все уже внутри?

— Вроде да.

— Ты уверен? — допытывался наёмник.

— Слушай, — вспылил предводитель воров, — если ты мне не веришь, иди и проверь сам! Если кто‑то настолько глуп, что не вернулся вовремя, я не собираюсь из‑за него рисковать головой.

Наёмник промолчал. Он подал сигнал закрывать ворота.

Ларес посмотрел на плотину. На ней стояли наёмники с луками и арбалетами. Их задачей было не подпустить нападающих к посевам риса. Но вор знал, что это бесполезно. Они просто растрачивали стрелы впустую. Однако их предводитель Ли должен был создавать видимость, что контролирует положение. Днём все строили укрепления у внешнего озера и у первых ворот. Однако каждую ночь их труд уничтожало то, что выходило из мрака — и исчезало с рассветом.

* * *

Визыск взобрался на одну из сторожевых башен лагеря перед шахтой. Там он увидел Комара, который не отрываясь смотрел на последние лучи заходящего солнца.

— Ворота закрыты? — попытался завязать разговор Визыск.

— Глупый вопрос. Конечно, закрыты, — ответил стражник, не отводя взгляда от неба. К нему присоединился второй стражник. Вместе они наблюдали, как солнце скрывается за горизонтом. Когда оно село, они увидели красные вспышки, порождённые барьером.

— Не завидую Орри и Лукасу, — снова попробовал заговорить Визыск.

— Да, — согласился его собеседник. — Охранять площадь обмена, имея в распоряжении лишь несколько человек, и при этом прекрасно понимать, что сбежать не получится.

— Говорят, Гомез повысил им плату, лишь бы они удерживали площадь.

— Знаешь, куда Гомез может засунуть всю эту руду? — сплюнул Комар и зашарил по карманам. Наконец он достал несколько самокруток. — Хочешь одну?

Визыск принял угощение и закурил. Болотная трава успокаивала. И помогала пережить ночь, не думая о том, как бы не опозориться со страха.

— Впрочем, — продолжил Комар, — дело даже не в руде. Говорят, Гомез сказал им, что если они не останутся на месте, то могут вообще не возвращаться в Старый Лагерь.

— Ну, это не так уж страшно. В конце концов, есть и другие лагеря.

— Правда? Ты думаешь, кто‑нибудь захочет принять человека, который вместе с Буллитом устроил ему «приветствие у озера»? Ты же знаешь, что делают с новичками, если Диего не успевает прибыть вовремя. Может, их и приняли бы контрабандисты или охотники на орков, но не думаю, что кто‑то захочет жить с бандой, одержимой жаждой наживы или кровопролития, имея в качестве защиты лишь несколько досок. Я слышал, что контрабандисты уже пятую ночь не спят — они сражаются за выживание, потому что Тангор не собирается оставлять свои трофеи. А Валкир каждую ночь возводит баррикады вокруг своего лагеря, думая, что никто не пробьёт его деревянные стены.

— И всё же до сих пор им удавалось выживать, — Визыск мысленно благодарил болотную траву: она притупляла чувства и проясняла разум.

— Говорят, фанатики в Болотном лагере тоже неплохо справляются.

— Фанатики? — не поверил Комар. — Я думал, их давно демоны забрали.

— А вот и нет! Слышал, они прикончили нескольких храмовых стражей Кор Ангара — тех, кто сломался после смерти Ю’Бериона. Как говорят, они основательно укрепили своё убежище.

— Старый Ангар, наверное, в ярости, — рассмеялся Комар.

— А вот и нет. Он сказал, что теперь, когда они знают правду, каждый должен найти свой собственный путь. Никто не должен быть заперт в месте поклонения ложному богу.

— То есть, болотная трава окончательно выжгла ему мозг.

Комар затушил окурок и выбросил его. Он вдруг понял, что их разговор слишком затянулся. Луна висела высоко в небе, заливая колонию призрачным светом.

Но это была уже другая колония, не та, которую её жители видели днём. Тихая, таинственная, опасная. Они могли разбиваться на лагеря, создавать свои зоны влияния. Но теперь, когда на небе сияют звёзды, хозяевами колонии были не они. Кто‑то другой.

Те, кто выходят из тени.