Дорога на Инконт размокла ещё на прошлой неделе. Осенние дожди превратили её в бурую кашу, в которой вязли копыта и тонули колёса редких телег. Алария ехала медленно и не торопила вороную кобылу. Лошадь звали Тень. Алария сама выбрала это имя и ни разу о нём не пожалела: Тень не задавала вопросов, не косилась с подозрением и не шептала за спиной. С людьми так не получалось.
Ведьма поправила капюшон дорожного плаща. Плащ был светлый, из плотной овечьей шерсти, мягкий и тёплый, и смотрелся на ней почти неуместно. Ведьм принято представлять в чёрном, оборванными и сгорбленными старухами. Алария не была ни той, ни другой. Она просто ненавидела грязь. Каждый вечер, где бы ни застала её ночь, она чистила плащ травяным отваром и коротким заговором. Над этой привычкой посмеивались даже сёстры по Ковену.
Из-под капюшона на грудь спадали длинные тёмные волосы цвета мокрой каштановой коры, прямые и тяжёлые. Лицо у неё было бледное, с правильными строгими чертами, словно его вырезали из светлого камня и забыли вдохнуть в него тепло. Тёмные брови лежали ровными, чуть надменными дугами. Под ними были глаза, которые запоминал каждый, кто хоть раз встретил её взгляд: серо-голубые, холодные, как вода в лесном озере ранней весной. Края век она по старой привычке подводила сурьмой, удлиняя их тонкими стрелками к вискам. Простолюдины считали это колдовской меткой. Аларии просто нравилось, как это выглядит.
Губы у неё были полные, мягко очерченные, и почти всегда плотно сомкнуты. Улыбалась она редко. Вслух говорила ещё реже.
Именно это лицо и стало причиной её ссылки.
Три месяца назад в зал Верховного круга вошёл посланник герцога Вальдемара Симбирского. Он поклонился старшим ведьмам ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на волос ниже. Герцог просил прислать ему придворную ведьму. Защита замка, прорицания, лечение. Обычная служба.
Он назвал и имя. Её имя.
Алария видела герцога всего однажды, на приёме в честь заключения союза между Ковеном и короной. Грузный, с влажными губами и перстнями на каждом пальце, весь вечер он смотрел на неё так, как торговец смотрит на породистую кобылу. Ей не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, какой «службы» от неё ждут.
— Это большая честь для Ковена, — сказала тогда Верховная Мелисандра, не поднимая взгляда от бумаг. — Герцог Симбирский — один из самых влиятельных наших союзников.
— Я не поеду, — ответила Алария.
В зале стало очень тихо.
— Ты, кажется, не поняла, сестра. Это не просьба.
— Я поняла. Я не поеду.
Она не стала объяснять. Объяснения означали бы, что её отказ можно оспорить. Алария просто стояла посреди зала, выпрямив спину, и смотрела Верховной в глаза. Мелисандра первой отвела взгляд, и такого ей не простили.
Сто лет назад ведьм жгли на площадях. Церковь называла их невестами дьявола, а люди с охотой подкладывали хворост в костры. Потом пришла война, и выяснилось, что молитвы плохо останавливают вражескую конницу, а огненный вал, призванный тремя ведьмами, справляется с этим отлично. Церковь скрепя сердце признала Ковен. Короли заключили договоры. Ведьмы вышли из лесов.
Но выйти из леса не значит стать своей. Ведьм терпели, как терпят цепного волка, пока тот охраняет двор. Верховные сидели при дворах феодалов, плели политику и торговались за привилегии, а простые сёстры делали грязную работу: изгоняли духов из колодцев, сводили порчу со скота, выслеживали тварей, которых рыцари боялись.
Именно такую работу Аларии и поручили. Отправили в глушь, в Инконт, на край земель, где уже полгода в каждое полнолуние находили растерзанные тела.
— Оборотень, — сказала Мелисандра, протягивая ей свиток с печатью. — Местный барон трижды писал нам. Справишься — возможно, Круг пересмотрит твоё положение.
«Не справишься — тоже хорошо», — прочла Алария в её глазах.
Инконт показался из-за холма к вечеру. Небольшой городок, сотни три дворов, обнесённый невысокой каменной стеной, которую, видимо, строили ещё при прадедах нынешнего барона. Над крышами поднимался дым. Колокольня церкви торчала над городом, как поднятый палец, грозящий небу.
Алария подняла глаза. Луна уже взошла, бледная, почти прозрачная на светлом небе. Ей не хватало до полноты совсем немного.
«Три ночи», — прикинула ведьма. — «Может, четыре».
У ворот стояли двое стражников. Один, постарше, с седыми усами, при виде всадницы оживился. Второй, совсем мальчишка, лениво опирался на копьё. Когда Алария откинула капюшон, мальчишка выпрямился так резко, что едва не выронил оружие.
— Кто такая? По какому делу? — спросил старший, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался.
Алария молча протянула свиток. Стражник развернул его, пошевелил губами, читая, и на печати Ковена — переплетённых лунном серпе и ветви тиса — его лицо дрогнуло.
— Ведьма, — выдохнул мальчишка и тут же, спохватившись, сделал знак, отгоняющий зло.
Алария посмотрела на него. Просто посмотрела, не сказав ни слова. Мальчишка покраснел до ушей и уставился себе под ноги.
— Барон ждёт вас, госпожа, — старший вернул свиток, стараясь не коснуться её пальцев. — Его дом у площади, с синими ставнями. А на постой… в «Хромом гусе» есть комнаты. Хозяйка не откажет. Наверное.
— Благодарю.
Она тронула бока Тени и проехала в ворота. За спиной послышался торопливый шёпот, а затем звук плевка в сторону. Алария не обернулась. Она привыкла.
На улицах Инконта было пусто, хотя солнце едва коснулось горизонта. Ставни закрывались одна за другой. Где-то хлопнула дверь, где-то мать звала детей домой резким, испуганным голосом. Город готовился к ночи заранее, как готовятся к осаде.
На двери нескольких домов Алария заметила вырезанные кресты и пучки сухой полыни. На одном пороге была рассыпана соль. Ведьма чуть заметно качнула головой. Соль против оборотня — всё равно что молитва против лавины.
У колодца на площади сидел облезлый рыжий пёс. Худой, с порванным ухом, он настороженно наблюдал за всадницей. Когда Алария спешилась, пёс напрягся, готовый удрать, но не удрал.
Ведьма присела на корточки, не заботясь о том, что подол плаща коснётся земли. Протянула руку ладонью вверх.
— Иди сюда, — сказала она негромко, и в её голосе впервые за весь день появилось что-то, похожее на тепло.
Пёс помедлил, потом осторожно приблизился и ткнулся влажным носом ей в пальцы. Алария почесала его за уцелевшим ухом. Пёс зажмурился.
— Ты ведь видел его, да? — спросила она. — Того, кто приходит в полнолуние.
Пёс заскулил, тихо и тонко, и прижался к её ногам. Алария закрыла глаза. Сквозь его память, мутную и обрывочную, как всякая звериная память, к ней пришли образы: тёмный переулок, запах крови, такой густой, что от него тошнит, и огромная тень, на двух ногах и на четырёх одновременно. И ещё один запах. Странный. Не звериный.
Ладан.
Алария открыла глаза.
— Хороший мальчик, — прошептала она и достала из седельной сумки кусок вяленого мяса. Пёс схватил его и метнулся прочь.
Ведьма выпрямилась и медленно отряхнула плащ, хотя на нём не было ни пятнышка. Её взгляд скользнул по площади и остановился на церкви. Тяжёлые дубовые двери, окованные железом. Над входом каменное распятие, потемневшее от времени. В узком окне колокольни горел огонь.
— Госпожа ведьма?
Алария обернулась. В дверях дома с синими ставнями стоял полный мужчина в бархатном камзоле, который был ему явно тесен. За ним, держа фонарь, жался слуга.
— Барон Эдмунд Инконтский, — представился мужчина и неловко поклонился, словно не зная, как кланяться ведьме. — Слава Господу, вы приехали. Хотя… я, признаться, ждал… кого-то постарше.
— Вас это беспокоит?
— Нет-нет! Что вы. Просто… — барон бросил быстрый взгляд на небо, на почти полную луну, и понизил голос. — Просто вам, наверное, следует знать. Вы здесь не единственная, кто приехал по этому делу.
Алария приподняла бровь.
— Неделю назад, — продолжил барон, нервно вытирая лоб платком, — епископ прислал к нам своего человека. Инквизитора. Он поселился при церкви и… скажем так, он не слишком рад, что я обратился к Ковену.
Ведьма посмотрела на окно колокольни. Огонь всё ещё горел, а в нём на миг мелькнул тёмный силуэт, высокий и неподвижный. Кто-то стоял там и смотрел на площадь. На неё.
— Как его зовут? — спросила она.
Барон замялся.
— Он не очень любит, когда о нём говорят, госпожа. Но вы с ним встретитесь, не сомневайтесь. Он уже знает, что вы здесь.
Огонь в окне колокольни погас.
Алария долго смотрела в темноту, где только что был силуэт. Потом повернулась к барону, и на её лице снова не было ничего, кроме холодного спокойствия.
— Покажите мне тела, — сказала она. — Все, какие у вас остались.
Над Инконтом медленно поднималась луна.







|
Уважаемый автор! Очень жаль, что ваша сказка обрывается так неожиданно и резко. Мне, как читателю, очень любопытно, какие ваши дальнейшие творческие планы? Стоит ли ожидать новых работ?
|
|
|
alexanderkukarin13автор
|
|
|
Алария Симбирская
Если бы я знал будущее наперёд, то и эта бы не закончилась. |
|
|
alexanderkukarin13
Творческих успехов и вдохновения, не бросайте увлечение, у вас талант. |
|