Близнецы-3. Сложный выбор (гет)

Был самый конец осени, однако зима уже полноправно вступила в свои права. Вероника не спеша прохаживалась по своей комнате с младенцем на руках. Они с Любой переехали сюда после его рождения. Уложив спать своего двухмесячного сына, Ника подошла к окну и стала всматриваться в сторону леса. Её сестра Люба должна была встретиться с друзьями в старой часовне. Отчего-то с самого утра Нику не покидало тревожное ощущение. Она до сих пор помнила, как вместе с сестрой и друзьями обнаружила в заброшенном здании ритуальный зал нацистов и как там их нашёл отец, тем самым подтвердив свою связь с преступниками.

— Папа?! — хором произнесли Ника и Люба.

— Вам нельзя здесь находиться, — спокойно произнёс Георгий и убрал пистолет в карман.

— Значит, вы тоже один из этих уродов, — зло произнёс Андрей. — Может, расскажете мне наконец, где мои родители и что нужно вашей фашистской шайке от нашей семьи?!

— Андрей, я не знаю, где твоя мама, но надеюсь, что она в полной безопасности. Вам надо уходить отсюда, пока не пришёл ещё кто-то. Давайте сделаем так: вы сейчас уходите и больше никогда здесь не появляетесь. А я никому не скажу, что видел вас. Бегите отсюда быстрее, — произнёс Георгий таким тоном, что ребята сразу же бросились бежать.

На следующий день он прислал Нике и Любе СМС, где попросил прийти в свою комнату. Там девушки увидели отца с перебинтованной головой.

— Пап, что с тобой? — с тревогой в голосе спросила Люба.

— Ничего страшного. Просто, чтобы выгородить вас, мне пришлось заняться членовредительством. Чтобы избавиться от всех недомолвок между нами, мне придётся вам кое-что рассказать. Но дайте мне слово, что наш разговор останется только между нами.

Девушки кивнули, а Георгий продолжил рассказывать:

— Я оказался втянут в «Ингрид» ещё до своего рождения. Мой отец узнал, что моя мать не может стареть. С тех пор её жизнь превратилась в кошмар. На ней стали ставить опыты. А после моего рождения она была вынуждена ассистировать при операциях на детдомовских детях. Отказаться ваша бабушка не могла. Иначе меня ждала такая же ужасная жизнь, как у неё. Только когда детский дом закрыли, она наконец-то зажила нормальной жизнью. Но недолго. Когда мне было семнадцать, меня нашёл мой отец. Уже тогда я хотел быть учёным, поэтому согласился помогать ему в лаборатории. Я не сразу узнал, чем там занимаются на самом деле. А когда понял правду, то уйти из «Ингрид» было уже невозможно. Если бы я сбежал оттуда, меня и мою маму сразу же убили. А ведь тогда ваша мама уже была беременна Таней. Страшно представить, что было бы с ней, если бы не я. Пожалуйста, пообещайте мне, что больше не будете лезть в это дело. Ваша бабушка и ваша мама умерли на моих руках. Вы и Таня — единственное, что держит меня на этой земле. Я не хочу потерять ещё и вас

Это признание отца до сих пор звучало в мыслях Вероники. После того разговора сестры ещё долго не возвращались к расследованию. Но жажда мести за покалеченные судьбы близких оказалась сильнее. На этот раз Ника и Люба решили разделиться. Вероника осталась в школе с сыном и в случае опасности должна была предупредить друзей. Оставалось надеяться, что их отец не узнает о том, что они нарушили обещание.

Не успела Ника подумать об отце, как раздался стук в дверь, и на пороге появился Георгий.

— Привет, — тихо поздоровался он. — Тёма спит?

— Да, — ответила Вероника и отошла от окна. — Ты чего-то хотел?

— Где Люба? Я видел, как она куда-то шла в верхней одежде.

— Рома пригласил её прогуляться по лесу. Ты же разрешил им встречаться, — невозмутимо ответила Вероника.

— Вика и Даша тоже отправились вместе с ними? — не отставал от дочери Георгий.

— Да. Они что, не могут пойти гулять в лес вчетвером?

— Могут. Только передай Любе и вашим друзьям, чтобы были осторожнее. Я не могу постоянно прикрывать ваши головы. Вот и сейчас их ждёт последнее предупреждение.

— Что ты и твои дружки с ними сделали? — бросилась к отцу Вероника.

— Не беспокойся. Мне пообещали, что они отделаются только лёгким испугом. Поверь, это самое большее, что я мог сделать, чтобы они не пострадали, — сказал Георгий и, протянув Нике записку, удалился из комнаты.

Вероника быстро развернула листок и прочитала: «Береги Тёму. Им может заинтересоваться „Ингрид“». Затем она достала телефон и позвонила Любе.

— Ник, извини. Но нам сейчас не очень удобно разговаривать, — раздался в трубке запыхавшийся голос Любови, а уже через секунду послышался выстрел. — Ну ты сама сейчас всё слышала. Расскажу всё, когда вернёмся в школу.

Ника быстро положила телефон и стала с беспокойством ждать друзей.

* * *

В это же время из своей комнаты, выталкивая коляску, вышла Татьяна. Двухмесячная Сонечка уже начинала капризничать.

— Сейчас уже выйдем. Не плачь. Совсем тебя твоя мамка запарила в четырёх стенах, — сказала Таня, пытаясь успокоить дочь.

Соня на мгновение успокоилась, услышав голос матери. А Таня в очередной раз залюбовалась дочерью. Только с Сонечкой она забывала о всех проблемах и невзгодах, целиком посвящая себя этому маленькому человечку. Вот и сейчас настроение Тани улучшилось, как только она увидела, как Сонечка дует губки.

Впрочем, как только она увидела возникшего в коридоре мужчину, хорошее настроение быстро испарилось.

— Привет, Тань, — поприветствовал её Уваров. — Рад видеть тебя и Сонечку.

— Привет, Вадим. Извини, что не могу ответить тебе тем же, — хмуро ответила Татьяна.

— Ничего. Я готов ждать сколько угодно, — невозмутимо ответил Вадим. — Давай помогу спустить коляску.

Поначалу Татьяна хотела отказаться, как и от любого предложения Вадима, но, поняв, что без посторонней помощи не обойтись, сказала:

— Если хочешь — помоги. Но только не думай, что за это я брошусь в твои объятия. Ты же знаешь. Я люблю Виктора. Да даже если бы я была одна. Ты последний, с кем бы я стала встречаться.

Так в полном молчании они спустились вниз.

— Спасибо, Вадим. Дальше я сама, — поблагодарила Татьяна, отбирая у него коляску.

— Пожалуйста. Если тебе надоест играть в самостоятельность, я в любой момент буду рядом, — с улыбкой сказал Вадим и удалился прочь.

— Не переживай, ты последний, к кому я обращусь за помощью, — тихо проговорила Татьяна и отправилась к выходу.

* * *

Спустя час все юные сыщики, не считая Андрея, собрались в комнате Ники и Любы. Максим, который задержался и не успел на встречу с друзьями, тоже получил последнее предупреждение. Кто-то запер его в бойлерной, и когда старшеклассник уже начал терять сознание от горячего воздуха, открыл дверь. Школьники до сих пор были в шоке от того, что в очередной раз оказались в смертельной опасности.

— Мы там как на полигоне стояли! — до сих пор не могла прийти в себя Даша.

— Вообще не понимаю, как мы оттуда живыми ушли, — вторила ей Вика.

— И у меня такая же фигня, — сказал Максим, жмурясь от боли в обожжённой руке. — Я уже почти в отключке был.

— Это я во всём виновата, — вновь обвинила себя Вероника. — Я же чувствовала перед вашим уходом какую-то тревогу, но так и не остановила вас.

— Ник, переставай во всём винить себя, — успокоила её Даша. — Ребят, лучше скажите, где Андрей? Кто-нибудь его видел?

Не успела Старкова задать последний вопрос, как в комнату вошёл Андрей. Судя по свежей царапине, красовавшейся на его шее, последнее предупреждение дошло и до него.

— Добро пожаловать в клуб недобитых, — хмуро пошутил Максим, вызвав у друзей смех.

— Ребят, я должна вам сказать, — заговорила Ника после долгой паузы. — После того, как вы ушли, ко мне зашёл отец и предупредил об опасности, которая вас ждёт. Он сказал, что вы отделаетесь лёгким испугом.

— Это он называет лёгким испугом? — спросил Андрей, потирая поцарапанную шею.

— Интересно, что эта компашка скинхедов забыла здесь? — спросил Рома.

— Странно, мне почему-то кажется, что приставка «нео» к нашим нацистам подходит с трудом. Что если это те самые фашисты окопались здесь после войны? — вдруг предположила Люба.

Но судя по скептическому выражению лиц её друзей, не все поверили в эту версию.

— А что, Люба может быть права, — поддержал Любовь Андрей. — Я рыскал по Сети, искал инфу о немцах, которые после войны работали на нас. Нашёл блог одного историка, аспиранта. Его зовут Стас Катаев…

— Ребята, смотрите, — перебила его Даша, которая всё это время стояла у окна.

Вскоре все присутствующие в комнате подошли к ней и увидели, как в школу возвращается Анна. В руках у учительницы была большая сумка.

— Почему-то мне кажется, что там та самая винтовка, из которой в нас стреляли, точнее, стреляла, — заговорила Люба после долгого молчания.

— Хватит наезжать на Анну, мне надоело! — взорвался Андрей, защищая возлюбленную. — Вы все так и думаете, что Анна работает на них?

Не дождавшись ответа, Авдеев вышел из комнаты. С тех пор, как появились первые подозрения причастности Анны к преступникам, он так и не смог в это поверить.

Как только Андрей успокоился, ребята вновь собрались вместе в комнате мальчиков.

— Морозов сказал, что если я не верну ему бумаги, которые взял Толик, он убьёт всех вас, — сказал Максим, вернувшись из кабинета директора, куда его вызывал приёмный отец. — Стрельба и прочее — это было последнее предупреждение.

Ребята серьёзно задумались. Их жизни вновь висели на волоске. Юным сыщикам вновь предстоял серьёзный выбор: сдаться, но при этом позволить преступникам безнаказанно действовать, или противостоять им, при этом рискуя не выйти из этой битвы живыми.

— Нужно собрать на них компромат, — после долгой паузы предложил Андрей. — Снять на камеру этот зал фашистский и подземелье… и отправить это всё Стасу Катаеву. Он пишет диссертацию про нацистов, которые работали на СССР. Стас нашёл архив своего прадеда, Алексея Катаева, военного переводчика. Тот участвовал в вербовке и переброске в СССР одной группы немецких учёных. В архиве были указаны их имена — семь человек.

— Стульев в зале тоже семь, — вдруг вспомнила Вика.

— Помните, мы видели на каждом из них инициалы? — спросил Андрей. — Стас просит прислать эти инициалы, он попробует их идентифицировать.

— Тогда завтра с утреца в ритуальный зал? — уточнил Максим.

— Хорошо, я попробую отвлечь отца, — предложила Ника.

Все ребята согласно закивали, и только Вика твёрдо сказала:

— Нет. На меня не рассчитывайте. Никаких подземелий. Никаких немцев. Я просто хочу жить!

* * *

В это время в учительской собрались все учителя, причастные к сегодняшним трём происшествиям. Казалось, что из этой четвёрки только Анна была в хмуром расположении духа. Георгий же казался абсолютно спокойным, хотя в его душе не переставало происходить противостояние. С каждым днём ему всё сложнее было заставлять себя выполнять свою работу, но стоило ему вспомнить о своих детях и внуках, как мужчина с тяжёлым вздохом приступал к своим обязанностям.

— Зачем вам это надо было? — прервав тишину, спросила Анна. — Эта перестрелка в лесу меня вообще доконала. Я каждый день жду, что Андрей всё поймёт. А если бы я промахнулась? Дети могли пострадать.

— Аня, это не твоего ума дело, — одёрнул её Войтевич.

— И впредь не смей обсуждать приказы, которые получаешь, — жёстко ответил Пётр Морозов.

— Ты так говоришь, будто эти приказы даёшь лично ты, — поддел его Георгий.

— Какая разница. Всё равно они поступают через меня, — невозмутимо ответил Морозов.

— Хватит, — оборвал их Войтевич. — Вы когда-нибудь перестанете собачиться?

Все ненадолго замолчали.

— Надеюсь, они всё поняли, — сквозь зубы произнёс Морозов.

«Я тоже, — подумал Георгий. — Надеюсь, что больше не придётся рисковать собой, чтобы спасти их от опасности».

— Я тоже, — подхватил Войтевич. — Нам сейчас меньше всего нужно, чтобы они путались под ногами. Сергей Андреевич так и не появился. Хранилище взломано, все ценности исчезли…

— А вдруг он сделал это сам? — ехидно спросила Анна. — И живёт теперь припеваючи где-нибудь в Акапулько.

— Исключено, — оборвал её Войтевич. — Крылов не имеет к этому отношения. Георгий, пойдём со мной. Мне надо с тобой кое-что обсудить.

Как только Войтевич и Зарубин остались одни, биолог спросил у сына:

— Ты проверил кровь своего внука?

Георгий оказался в замешательстве. Если он скажет правду, то Тёма станет очередным подопытным. А если соврёт, то его внук станет средством шантажа своей семьи.

— Да, — ответил Георгий после долгого молчания.

— Надеюсь, в его крови такие же частицы, как и у его матери? — спросил Войтевич.

— Да, — рискнув, ответил Георгий.

Так он хотя бы получит гарантию, что его внук будет жить. К сожалению, его дети и внуки могут выжить, только став подопытным материалом.

— Это хорошо, — сказал Войтевич. — Скоро нам вновь будет нужна кровь Ники и Любы. Того вещества, которое мы получили десять лет назад, осталось совсем мало.

Услышанное повергло Георгия в ещё большую тревогу. Десять лет назад он пообещал себе, что больше не будет использовать в опытах своих детей. Что же делать?

* * *

Как только юные сыщики отправились в часовню, Вероника с сыном на руках постучалась в комнату отца. Георгий открыл дверь через несколько минут.

— Вероника? Что случилось? — спросил он, борясь с зевотой.

Вот уже целый час он думал, как решить проблему с нехваткой материала для вакцины.

— Я хотела поговорить с тобой о Тёме. Вчера ты написал мне, что вы заинтересованы в нём. В чём проявляется эта заинтересованность?

— Проходи в комнату. В коридоре много лишних ушей.

Вероника послушно прошла в комнату, в которой, несмотря на ранний час, был идеальный порядок.

— Дело в том, что у тебя и Любы — необычный организм. Вы устойчивы к любому вирусу. Это передалось вам от матери. А теперь и Тёма унаследовал от тебя эту особенность. Ваша кровь является одним из важных компонентов одной из наших вакцин. Дело в том, что вещество, которое мы из неё получили, заканчивается. Поэтому в любой момент они могут начать брать кровь у Тёмы. Поэтому береги его. Не оставляй его с теми людьми, которым не доверяешь.

— Даже тебе? — хмуро спросила Вероника.

В ответ Георгий лишь с грустью посмотрел на дочь.

* * *

— Люб, ты скоро? — в пятый раз за полчаса спросил Рома.

— Сейчас. Уже выхожу, — послышалось из-за двери.

Вскоре Люба вышла, и Рома в очередной раз залюбовался девушкой. Павленко до сих пор не верил, что первая красавица класса выбрала его, ничем не примечательного двоечника. В тот самый вечер, когда Люба призналась Роме в своих чувствах, тот понял, что они взаимны. Влюблённые встречались уже пять месяцев, и всё это время Павленко старался не разочаровать Зарубину.

— Ром, пошли уже. Мы и так уже из-за меня задержались. Обещаю, ты ещё успеешь на меня насмотреться, — сказала Люба и протянула парню руку.

Но по пути им вновь предстояло задержаться, когда Зарубина увидела сидящего на полу Мишу — восемнадцатилетнего внука дворника Семёна Андреевича. Юноша шарил руками по полу и невидящим взглядом осматривал школу. Заподозрив неладное, Люба и Рома сразу же подошли к нему.

— Миш, что с тобой? — с беспокойством спросила Люба.

— Не вижу ни хрена, — с трудом произнёс Миша.

— Слышь, чувак, — сказал Рома и, чтобы приободрить его, дотронулся до его плеча, — я сейчас позову медсестру.

Рома уже хотел отправиться за Татьяной, а Люба стала придерживать Мишу рукой. Вдруг парень сильно закашлялся. Люба и Рома с испугом заметили, что после кашля на руке Миши появилась кровь.

— Миш, у тебя кровь, — обеспокоенно сказала Зарубина.

На мгновение к парню вернулось зрение, и он с испугом посмотрел на свою руку.

— Давай помогу дойти до медкабинета, — предложил Рома.

Миша хотел согласиться, но его окликнул Семён Андреевич, и юноша вновь приступил к работе, несмотря на странное недомогание. Роме и Любе оставалось только отправиться к друзьям и забыть об этом происшествии. Но почему-то Зарубину по-прежнему не покидало странное предчувствие беды. В тот момент Люба не знала, что её способности её не обманули. Они с Ромой видели Мишу в последний раз.

* * *

Таня же решила провести время в компании Галины Васильевны вместе с Сонечкой. Хотя материнство и приносило девушке радость, порой она сильно уставала, и тогда Смирнова и Маша с радостью предлагали свою помощь.

К счастью для девушки, по пути на кухню она не встретила Вадима, а эти встречи всегда портили ей настроение.

— Здравствуйте, Галина Васильевна, — радостно поздоровалась она.

— Здравствуй, Таня, — поприветствовала её завхоз, а затем обратилась к мило агукающей Сонечке: — А кто это к нам пришёл такой маленький?

Смирнова забрала Сонечку и стала с ней играть. А Таня присела за стол. Вскоре на кухне неожиданно появился Володя.

— Я вижу, за время моего отсутствия в школе появились новые ученики, — сказал Соколов, увидев Сонечку. — Ну и как же зовут эту малышку?

— София Александровна Азарова, — ответила Таня, а затем подошла к повару. — Привет, Володь. Я рада тебя видеть.

Девушка обняла Соколова, а затем неожиданно ударила его по плечу.

— За что? — с удивлением спросил Володя.

— Это тебе за Машу. Знаешь, как она переживала из-за тебя, — сердито произнесла Азарова.

Не успела Таня договорить, как на кухне появилась героиня их разговора.

— Здравствуйте, Галина Васильевна. Привет, Тань, — поздоровалась Маша, намеренно избегая повара.

— Привет, Маша, — сказал Володя и тут же поспешил ретироваться из кухни.

Маша с облегчением вздохнула и принялась за уборку.

— Спасибо вам, Галина Васильевна. Теперь он будет постоянно мозолить мне глаза, — сердито проговорила она.

— Маш, я же говорила тебе, что сначала не хотела его возвращать. Но Володя так просился в подручные Суй Вэя, что мне стало его жалко. Крепко же ты его зацепила, — усмехнулась Галина Васильевна.

Маша в очередной раз смутилась.

— Видишь, Тань, какая Санта-Барбара происходит на нашей кухне, — сказала Смирнова, с трудом скрывая улыбку.

— Знаете, Галина Васильевна. В моей жизни тоже хватает Санта-Барбары. Вот какого чёрта сюда принесло Уварова? Ладно, он бы просто вернулся и попросил прощения, так он ещё мне прохода не даёт, — пожаловалась Таня.

— А по мне, Вадим — очень милый парень, — возразила Маша.

— Посмотрела бы ты на этого милого парня десять лет назад, когда меня перевели в его класс, — продолжала упрямиться Азарова.

— Видимо, на него так подействовал вылитый ему на голову чай, — заметила Галина Васильевна.

На этот раз смутилась уже Таня. А Галина Васильевна лишь с пониманием посмотрела на неё.

Через час Таня и Сонечка, возвращаясь в свою комнату, оказались в холле. Услышав скрип двери, Азарова тут же посмотрела в сторону входа и остолбенела. В школу вернулся Виктор.

— Витя! — радостно воскликнула девушка и подошла к Полякову.

* * *

Тем временем юные сыщики уже были в часовне. Максим, который был здесь впервые, вдруг обратил внимание на надпись у двери.

— Это по латыни, — объяснил ему Рома. — Короче, типа «Сдохните все, кто слабее нас».

— А если дословно, то «Только слабые должны умирать», — уточнила Люба.

— В каком смысле — слабые? — не понял Максим.

— Вика говорит, что здесь много смыслов. Слабее остальных и в физическом, и в интеллектуальном плане, — ответила Даша.

Ещё большее впечатление на Макса произвела обстановка ритуального зала, а когда Рома включил свет и нажал на рычаг, то в изумлении сказал:

— Ой, да ни фига ж себе.

Вскоре ребята переписали со стульев все инициалы и поспешили в школу, так как Ника уже прислала им СМС-ку.

При входе в школу Люба заметила Анну, стоявшую на верхней галерее.

— Чёрт. Нас, кажется, засекли, — сказала Зарубина, кивнув головой в сторону Ольшанской.

— Может, хватит уже на неё наезжать, — снова разозлился Андрей. — В отличие от вашего отца, её причастность надо ещё доказать.

— Папа, в отличие от Анны, не стал в нас стрелять, — заступилась за Георгия Любовь.

Позже ребята собрались в комнате мальчиков. Они включили компьютер и обнаружили новое сообщение от Стаса Катаева. Он прислал имена и фамилии немцев, которые полностью совпадали с переписанными со стульев инициалами.

— Стас пишет, что Вульф был большой шишкой в «Аненербе», вёл проект по созданию идеального человека. Есть сведения, что они ставили жестокие эксперименты над детьми в концлагере, — прочитал Андрей.

— Теперь понятно, зачем им детский дом. Продолжать резать детишек, — хмуро заметил Максим.

Затем Андрей прочитал, что эти люди до сих пор в розыске и считаются без вести пропавшими.

— А они у нас тут под боком, распевают «Подмосковные вечера», — добавил Рома.

— Спасибо гостеприимному советскому правительству, — пошутил Макс.

Вскоре раздался сигнал компьютера. Это звонил Стас Катаев.

— Андрей, привет! — поздоровался он. — У меня полно новостей! Я нашёл фотографии наших немцев, всех семерых!

— Это точно они? — решил уточнить Андрей.

— Вне всяких сомнений, — уверенно заявил Стас. — Фото из личных дел, качество отличное. Лови письмо.

Как только Стас попрощался, Андрей открыл новое письмо. В нём были фотографии всех семи фашистов с подписями. Ребята стали с интересом их прокручивать.

— Не могу поверить, что это убийцы. Вполне симпатичные дядечки, тётенька такая милая.

Как только они дошли до фотографии Мартина фон Клауса, Ника и Люба попросили задержаться.

— Странно, у него такие знакомые черты лица. Кажется, я его где-то видела, — сказала Любовь.

Но когда ребята дошли до главного из них — Риттера Вульфа, был поражён уже Андрей. Он долго смотрел на фотографию, словно не веря своим глазам. И только когда сознание приняло неприятную правду, Андрей смог разгадать некоторые загадки.

— Встретишь такого на улице — в жизни не догадаешься, что он фашист, убийца, — заметила Даша, внимательно рассматривая фотографию.

— Не встретишь. Он умер два года назад, — с трудом произнёс Андрей, а затем, увидев удивлённые лица друзей, пояснил: — Здесь его звали Владлен Колчин. Это мой дед.

Не успели ребята переварить полученную информацию, как в комнату ворвался Морозов, выгнал ребят без верхней одежды на улицу и заставил колоть дрова в наказание за самовольную отлучку из школы. К некоторому облегчению, он разрешил Веронике оставить сына у Татьяны. Впрочем, после сегодняшнего разговора с отцом Ника знала, что Морозов делает это отнюдь не от жалости к младенцу.

Вечером на улице разыгрался сильный мороз, поэтому от холода ребят не спасала даже работа. Вскоре к ним присоединился Максим, задержавшийся в кабинете Морозова.

Вскоре на территорию школы въехала «Скорая». Вышедшие из неё врачи взяли носилки и зашли в здание школы. Встревоженные ребята тут же последовали за ними. В холле на носилках лежало мёртвое тело Миши. Рядом с ним стоял Семён Андреевич, не скрывающий своих слёз. Здесь же были печальные Виктор, Галина и Татьяна.

— Виктор Николаевич, что случилось? — испуганно спросил Андрей.

— Андрей, не сейчас! Идите в свою комнату! — сказал Виктор, с трудом скрывая свои эмоции.

Санитары медленно и в полной тишине стали выносить тело Миши. Когда они прошли мимо Любы, она с удивлением заметила на шее умершего след от укола. Любовь быстро повернулась к Роме и увидела, что её возлюбленный также внимательно проводил взглядом носилки.

— Ты видел то же, что и я? — спросила она.

В ответ Рома лишь кивнул.