В защиту Рона (гет)

— Он, наверное, знал, что я захочу уйти от вас.

— Нет. Он знал, что ты всегда захочешь вернуться.

«Гарри Поттер и Дары Смерти»

В дверь дважды громко постучали.

— Минуту! — крикнул Рон, заправляя рубашку в брюки. Он пригладил рыжие волосы, еще раз посмотрел на свое отражение и уже потянулся за расческой, когда стук повторился. — Да входи уже!

Дверь распахнулась, и в комнату почти ввалился Гарри. Его черные волосы, как всегда, торчали во все стороны. Закрыв за собой дверь, он наложил запирающее и заглушающее заклинания, поправил пиджак и уселся на край кровати Рона.

— Расслабься. Времени полно. Твоя тетя Мюриэль, кажется, решила во что бы то ни стало надеть на Гермиону еще и какие-то гоблинские украшения в придачу к ее эльфийскому браслету. Насколько я понял, они до сих пор спорят.

Рон усмехнулся, представив Гермиону, сцепившуюся с тетушкой Мюриэль. Зная, как яростно его невеста отстаивала права магических существ, и насколько несгибаемой была Мюриэль, он вполне мог рассчитывать еще минимум на час до начала церемонии.

— А я все еще не могу придумать речь шафера, — признался Гарри и достал из внутреннего кармана стопку карточек с заметками.

— Не получается найти что-нибудь хорошее обо мне и Гермионе? — поддел его Рон, повернувшись к другу.

— С Гермионой как раз все просто. Мы с Джинни договорились: она будет говорить про Гермиону, а я — про тебя. Я же шафер, а она свидетельница.

— Разве не логичнее, чтобы моя сестра говорила обо мне, а ты о Гермионе?

Гарри посмотрел на него поверх карточек.

— Ты действительно хочешь, чтобы твоя сестра произносила речь о тебе перед всей родней?

Рон содрогнулся.

— Справедливо.

— Вот именно. Так что помогай. С чем рифмуется «черт побери»?

— Пошел ты, Гарри, — отозвался Рон и показал ему средний палец.

Гарри изобразил оскорбленную невинность.

— Язык, Рональд! Ты собираешься жениться на Гермионе Грейнджер. Как она будет терпеть такую распущенность? Хотя нет, беру назад. Ругайся пока можешь. После свадьбы она тебе это запретит.

— Будто я сам не знаю, — простонал Рон и рухнул спиной на кровать.

Улыбка на лице Гарри чуть потускнела.

— Ты в порядке, дружище?

Рон ничего не ответил. Только вытянул руку и ткнул пальцем в газету, лежавшую на комоде. Гарри узнал свежий выпуск «Ежедневного пророка» и сразу поморщился. На первой полосе крупными буквами красовался заголовок:

ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА

Сегодня особенный день для всего магического мира. Двое участников знаменитого Золотого Трио, как их окрестило общество, собираются обменяться брачными клятвами. Рональд Билиус Уизли и Гермиона Джин Грейнджер познакомились много лет назад в Хогвартсе. Вместе со знаменитым Гарри Поттером они сыграли решающую роль в падении Темного Лорда, Того-Кого-Нельзя-Называть, и возвращении мира британскому магическому сообществу...

Гарри пробежал глазами текст дальше и заметил несколько строк, жирно подчеркнутых красными чернилами.

И все же, присоединяясь к многочисленным пожеланиям счастья мистеру Уизли и мисс Грейнджер, ваш корреспондент вынужден задать очевидный вопрос: почему мисс Грейнджер выбрала спутником жизни не мистера Поттера, который, безусловно, подходит ей куда больше? Нельзя преуменьшать вклад мистера Уизли в войну, однако, по скромному мнению автора этих строк, его вклад был значительно менее весомым. Более того, по информации из надежных источников, Рональд Уизли покинул друзей во время их поисков способа уничтожить Темного Лорда и вернулся лишь тогда, когда ход войны начал складываться в их пользу...

— Да чтоб тебя! — взревел Гарри. — Кто написал эту мерзость?

Он пролистал статью до конца, увидел подпись и почувствовал, как ярость мгновенно поднялась еще на несколько градусов.

— РИТА СКИТЕР! Вот же сука! — Гарри с отвращением швырнул газету на комод. — Только не говори, что ты веришь этой дряни, Рон!

Рон лишь глухо хмыкнул и продолжил смотреть в потолок. Гарри тяжело вздохнул, пересел ближе и оперся локтями о колени.

— Рон, пожалуйста. Только не говори, что мы снова дошли до стадии, когда верим каждому слову Риты Скитер. Я на собственной шкуре понял, насколько это плохая идея.

В памяти всплыло, как он читал ее книгу о Дамблдоре и на какое-то время позволил себе поверить в худшее о человеке, которого когда-то считал почти безупречным. До сих пор было стыдно.

Рон наконец сел, скрестив ноги. По его лицу было видно: это не обычное предсвадебное волнение. Он думал об этой статье долго и мучительно.

— А Гермиона что сказала? — спросил Гарри. — Если она это читала, Скитер лучше прямо сейчас начать искать страну без соглашения об экстрадиции.

— Она не знает. И, кажется, вообще никто в «Норе» пока не видел статью. Утром я забрал все газеты.

— После свадьбы я ей покажу. Уверен, у нее найдется пара ласковых слов для этой слизистой твари.

— Гарри... прости меня.

Слова вырвались у Рона внезапно, и Гарри повернулся к нему с искренним недоумением.

— За что?

Рон встретился с ним взглядом.

— За то, что тогда ушел от вас с Гермионой. Я не должен был. Да, медальон действовал на меня хуже, чем на вас, но это не оправдание. Я бросил вас тогда, когда был нужен больше всего. В одном Скитер, может быть, права. Гермиона меня не заслуживает.

Гарри вскочил так резко, что матрас качнулся. Палочка оказалась у него в руке прежде, чем Рон успел моргнуть.

— У тебя что, ноги похолодели? Ты решил сбежать со свадьбы?

Глаза Рона округлились.

— Нет! Конечно нет! Я люблю Гермиону. Я никогда ее не брошу.

— Тогда почему мы вообще говорим об этом сейчас? Из-за паршивой статьи?

— ЧЕРТ ПОБЕРИ, ГАРРИ, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Рон вскочил и начал мерить комнату шагами.

Гарри убрал палочку.

— Тогда объясни. Что именно я не понимаю?

Рон провел обеими руками по волосам.

— Если я смог уйти от тебя и Гермионы, когда вы нуждались во мне больше всего, откуда я знаю, что однажды не сделаю этого снова? Я не собираюсь уходить от нее. Никогда. Но когда меня разбирает злость, я принимаю решения, о которых потом ненавижу себя. Ужасные решения.

Гарри несколько секунд молча смотрел на него, затем похлопал ладонью по кровати.

— Ладно. Садись.

Рон нехотя подчинился.

— Это, видимо, входит в обязанности шафера, — сказал Гарри, положив ему руку на плечо. — Для меня все это закончилось еще два года назад, но раз ты упорно вытаскиваешь прошлое из могилы, давай разберемся с ним раз и навсегда. Поговорим сейчас — и больше никогда к этому не возвращаемся. Договорились?

Рон молча кивнул.

— Тогда... я тоже должен попросить прощения.

— Что?

— За то, что сказал тебе уходить. Если ты собираешься всю жизнь винить себя за то, что ушел, то я буду винить себя за то, что выгнал тебя. Я сказал: «Тогда уходи». Ты ушел.

— Гарри, это бред. Ты был зол, потому что я доставал тебя тем, что мы никуда не двигаемся с крестражами, и еще обвинил тебя, будто тебе плевать на мою семью. Да, мы поругались. Но это не оправдывает мой уход. Я должен был остаться.

— А почему я не могу винить себя? В чем-то ты был прав. Мои родители давно умерли, родители Гермионы были в Австралии. Терять больше всех было что тебе. Джинни оставалась в Хогвартсе при Кэрроу, вся твоя семья была связана с Орденом, даже Перси находился под колпаком Министерства. И кому пришла гениальная идея носить на шее крестраж, который специально давил на наши слабые места? Мне. Не предложи я это, может, медальон не сломал бы тебя так сильно.

— Ты меня ни к чему не принуждал! Я понимал, что делаю. Я разозлился и ушел.

— Ты вышел на секунду.

Рон уставился на него так, словно решил, что друг повредился рассудком.

— Я вышел на секунду?!

— Ты сам говорил, что захотел вернуться почти сразу. Просто сначала нарвался на егерей, а потом защитные чары Гермионы не позволили тебе нас найти.

— Да, но...

— Вот и все. Вышел на секунду. Просто возвращался очень долго.

— Я мог выбежать пешком, а не аппарировать! Я бросил вас.

— Ты был в ярости. Люди делают глупости, когда злятся. Это не делает поступок правильным, но и не значит, что надо таскать его на себе до конца жизни. Да, ты наговорил гадостей, я наговорил гадостей. Да, ты ушел, и, Мерлин свидетель, я буду помнить ту ночь до смерти. Мне было больно, Рон. По-настоящему. Но ты хотел вернуться. И вернулся. А когда вернулся — спас мне жизнь, достал меч со дна озера и уничтожил крестраж. Я не собираюсь оправдывать тебя. Ты сделал мне больно. Но потом сделал куда больше, чтобы это исправить. Думаешь, ты один принимал ужасные решения, когда тебя душили эмоции? Хочешь пример, за который я до сих пор себя ненавижу?

Гарри замолчал, прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Если бы я не произнес имя Волдеморта, Гермиону не пытали бы.

— Гарри...

— Ты предупреждал нас не говорить его имя. Я сказал — нас поймали. Гермиону пытали. Добби пришел нас спасать и погиб.

— Это Беллатриса пытала Гермиону. И Беллатриса убила Добби. Ты не можешь винить себя. Ты не выбирал этого, как выбрал я. От тебя это не зависело.

Гарри посмотрел на него пристально.

— Ты только что сам все сказал. Медальон тобой манипулировал. Волдеморт давил на наши страхи, а у тебя их было больше всего: ты действительно мог потерять всю семью. Я не говорю, что нам не надо отвечать за свои поступки. Надо. Но еще надо уметь прощать себя — особенно когда потом мы сделали все, чтобы исправить ошибки. В конце концов, мы спасли магический мир. И вот еще что...

На лице Гарри появилась странная улыбка.

— Твой уход вообще-то спас нас.

Рон открыл рот, но Гарри поднял ладонь.

— Нет, серьезно. Подумай. Если бы ты не ушел и не искал дорогу обратно, я полез бы за мечом на дно озера и, скорее всего, утонул бы, потому что мне в голову не пришло снять проклятый медальон. Если бы ты не вернулся и не оказался с мечом рядом с крестражем, я, возможно, не понял бы вовремя, как его уничтожить. Почему, по-твоему, мысль открыть его на парселтанге пришла именно тогда, когда ты вытащил меня из воды?

— Это уже натяжка, Гарри. Ты сам потом говорил, что, наверное, и так знал, просто раньше у нас не было средства уничтожить крестраж. И не забывай: Снейп, этот гад, скорее всего, сидел где-нибудь поблизости и следил, достанешь ли ты меч.

— А вот этого мы не знаем. Он мог просто оставить меч и уйти — раскрыться он не мог. И вообще, почему этому мерзавцу было не положить меч в кусок льда? Или привязать к дереву? Неужели нельзя было передать мне меч хоть немного менее смертельно, Снейп? — Гарри поднял кулак к потолку и возмущенно потряс им.

Рон расхохотался.

— Наверное, чтобы меч достался тебе, надо было совершить что-то по-настоящему храброе. Ты же сам рассказывал — некоторые вещи обретают силу только благодаря поступку.

— Вот именно! А значит, я прав. Медальон должен был уничтожить не я. Я не заслужил меч в тот момент. Ты заслужил. Твое возвращение и было твоим моментом героя, Рон. И он мог случиться только потому, что сначала ты ушел.

— Если уж мы настолько извращаем причинно-следственные связи, то можно сказать: не назови ты Волдеморта по имени, мы не попали бы в поместье Малфоев. Не спасли бы Дина, Луну, Олливандера и Крюкохвата. И не узнали бы, где находится чаша.

— А потом Волдеморт полез проверять свои крестражи, и только поэтому я увидел в его мыслях, что последний находится в Хогвартсе. Да, похоже, придется признать: мир спасли наши ошибки.

Они посмотрели друг на друга — и одновременно рассмеялись. Через минуту оба уже лежали поперек кровати, уставившись в потолок. Смех постепенно стих, и некоторое время в комнате царила спокойная тишина.

— Знаешь, дружище, — наконец сказал Гарри, — Гермионе чертовски повезло. За нее не скажу, но я совершенно точно знаю: без тебя я бы ничего этого не сделал.

— Гарри, я тебя тоже люблю, но извини — я не по этой части.

— Придурок. — Гарри стукнул его по плечу.

— Болван, — отозвался Рон и немедленно вернул удар.

Гарри улыбнулся, но затем снова стал серьезным.

— Нет, правда.

Рон перестал смеяться.

— Рон, ты знаешь, что Гермиону я люблю до безумия. Она мой лучший друг, почти сестра. И если мне нужен совет, скорее всего, я первым делом пойду к ней. Но она — не ты. Тут надо отдать должное Тому: он точно знал, кого надо ударить сильнее всего.

— Ты о чем вообще?

— Представь, что в ту ночь ушел бы не ты. Если бы ушел я, вы с Гермионой отправились бы меня искать. Если бы ушла Гермиона, ты заставил бы меня искать ее или сам потащился бы возвращать. Но допустим, она действительно ушла и мы никак не могли ее вернуть. Смогли бы мы вдвоем закончить дело? Уничтожить крестражи?

— Без нее мы бы и дня не протянули.

— Скорее всего, — честно согласился Гарри. — Но я бы все равно хотел продолжать. Я не говорю, что Гермиона для меня не важна. Я говорю лишь, что если бы мне пришлось выбирать, с кем из вас двоих продолжить безумную охоту, я бы выбрал тебя. Мы, вероятно, погибли бы, но я хотя бы продолжал бы бороться. Когда ушел ты... все стало по-настоящему плохо. Гермиона ночами плакала. Я зациклился на медальоне и на карте, все время искал на ней Джинни. Мы почти ничего не продвигались, едва не погибли в Годриковой Впадине и просто потерялись. Я потерялся. То же было на четвертом курсе, когда мы не разговаривали. Это было ужасно. И неважно, кто оставался рядом — Гермиона, Джинни, Луна, кто угодно. Без тебя во мне не было того, что позволяло идти так далеко. Пока ты не вернулся.

— Раз уж ты вспомнил четвертый курс...

Гарри застонал.

— Только не говори, что мы теперь будем и это разбирать. Рон, мы с тобой ссоримся. Друзья ссорятся! Ты ведешь себя так, будто из нас троих только ты когда-либо облажался. На третьем курсе мы оба месяцами не разговаривали с Гермионой из-за «Молнии», потому что она пошла к Макгонагалл. Она могла сначала обсудить это с нами — но не сделала. А когда я хотел пробраться в Хогсмид после того, как Сириус наведался к тебе ночью, она еще и устроила тебе допрос, почему ты позволил мне пойти. А я? Сколько раз я сам отталкивал вас обоих?

— Потому что на тебя давили шрам, Волдеморт и все остальное. А Гермионе было тринадцать, она просто не знала, как лучше поступить. К тому же у нее были хорошие намерения.

— Тебе на четвертом курсе тоже было четырнадцать. Я помню, что ты увидел в Зеркале Еиналеж: ты всегда жил в тени братьев, а потом еще и в моей. Конечно, тебя задел Кубок. Но признай: бесился ты не столько потому, что решил, будто я снова тебя затмил. Ты решил, что если я и правда бросил имя в Кубок, то сделал это без тебя. Тебе было больно, потому что ты решил, будто я специально не позвал тебя с собой. Будто я способен пойти навстречу очередной катастрофе и не взять тебя.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Гарри, я все равно не уверен, что крестраж как-то специально выбрал именно меня. Просто на меня он действовал хуже.

— Поверь бывшему крестражу, Рон. Эта штука отлично понимала, что делает. Так что окажи всем услугу и перестань продавать себя по скидке. Иронично, учитывая твой рост. Хочешь прощения? Попроси его у человека, который судит тебя жестче всех. У себя самого. Мы с Гермионой простили тебя много лет назад, а мне лично и прощать было почти нечего. Ты вернулся и сделал больше, чем достаточно. Именно поэтому Дамблдор оставил тебе Делюминатор: потому что знал, что ты всегда захочешь вернуться. И потому что ни я, ни Гермиона без тебя не справились бы. Ты помог мне продолжать борьбу — и тем самым помог спасти весь магический мир.

Рон выдохнул и потер лицо ладонью.

— Ты заставляешь меня звучать куда круче, чем я есть на самом деле.

— Такие речи всегда делают человека круче, чем он есть. Я тебе это уже говорил.

— Было дело. — Рон поднялся и снова подошел к зеркалу. — Ладно. Я себя прощаю. Похоже, Гермионе все-таки действительно не повезло — выходит за меня.

— Еще как повезло, — усмехнулся Гарри. — Она выходит за человека, которого любит и который любит ее. И я знаю, что этот человек больше никогда от нее не отвернется. Даже если разозлится. А если обстоятельства его от нее оторвут — он будет драться как бешеный, лишь бы вернуться.

Рон повернулся к нему и улыбнулся.

— Спасибо, дружище. Мне правда нужно было это услышать.

Они обнялись — без неловкости, без шуток, как люди, которым давно уже нечего друг перед другом изображать.

— Глупо, конечно, было поверить Скитер, да?

— Не переживай. Ты сегодня не единственный с глупыми мыслями. У меня тоже одна есть.

Гарри поднял карточки с речью.

— Говори.

— Да ерунда. Тебе еще готовиться надо.

— На тебя время есть. Что случилось?

— Ничего.

Рон скрестил руки на груди точь-в-точь как Гермиона.

— Гарри Джеймс Поттер.

Гарри рассмеялся.

— Ладно! Ладно. Я... боялся тебя потерять.

— Что?

— Да расслабься, не в этом смысле. Просто ты всю жизнь был рядом со мной во всех этих... назовем их приключениях. Ты мой лучший друг. Гермиона тоже. И мне нравится, что вы вместе. Правда нравится. Но какая-то часть меня боялась, что после свадьбы я окажусь за бортом. Мы ведь только что говорили: без тебя мне было паршиво. И я рад, что теперь ты идешь дальше по жизни уже не со мной, а с Гермионой — так и должно быть. Но мне было страшно, что ты выберешь совсем другой путь. Джинни говорила, ты думаешь со временем уйти из аврората и работать у Джорджа в магазине?

— Думаю, но это не завтра. Я еще буду ходить с тобой на задания и заниматься аврорскими делами. И вообще, ты несешь чушь. Я никуда из твоей жизни не денусь.

— Знаю. Поэтому и сказал, что мысль глупая. Но знаешь, чего я действительно боюсь? Что однажды отправлюсь ловить темных магов — а тебя не будет рядом прикрывать спину.

Рон вздохнул и положил руку ему на плечо.

— Гарри, во-первых, я всегда буду рядом. Даже если перестану быть аврором, понадоблюсь на деле — позовешь, и я приду. На задании, в приключении, где угодно. И не только я: Гермиона тоже. Во-вторых, даже если мы больше не будем вместе работать, я все равно прикрою тебе спину. Всегда. То, что я женюсь на Гермионе, ничего не изменит. Если уж на то пошло, мы с ней, скорее всего, все равно будем торчать рядом с вами с Джинни. Еще и жить неподалеку. Может, вообще в одном месте.

— В каком-нибудь домике посреди леса? — усмехнулся Гарри.

— Почему бы и нет? После всего, через что мы прошли, ты правда думаешь, что две свадьбы заставят нас перестать видеть друг друга каждый день? Нас даже крестраж насовсем не разлучил.

Гарри кивнул.

— Спасибо. Мне тоже нужно было это услышать.

— Да без проблем. Сегодня мой свадебный день. Люди в такие дни нервничают и начинают придумывать глупости. Когда придет твоя очередь, я устрою тебе такую же терапию.

Рон направил палочку на дверь и снял заклинания, которые наложил Гарри.

— Слушай, я немного пройдусь. Так что, надеюсь, ты не против, если я... выйду на секунду. Все нормально. Просто воздухом подышу.

Гарри ухмыльнулся.

— Пока вернешься к нам — гуляй сколько хочешь.