Сожаления Беллатрисы Лестрейндж (гет)

Примечание автора: Это моя первая история, так что надеюсь, она вам понравится. Я постарался как следует поработать над орфографией и грамматикой и думаю, что получилось неплохо. Приятного чтения!

Гарри Поттеру было скучно. И не просто в привычном смысле — не той скукой, когда Рон отказывается сыграть партию в шахматы. Нет, это была скука из разряда: «Меня уже давно не пытались убить Пожиратели смерти». Обычно Гарри счел бы подобное обстоятельство поводом для праздника, но за два года ему не встретился даже Люциус Малфой, который прошипел бы что-нибудь вроде: «В следующий раз Темный Лорд тебя прикончит, Поттер». Похоже, длительное отсутствие смертельной опасности начинало действовать ему на нервы.

Три года назад Гарри уничтожил все хоркруксы Волдеморта и едва не прикончил самого Темного Лорда. Если бы только тот не успел аппарировать в последний момент. Если бы им тогда удалось перебить побольше его сторонников... Слишком многие Пожиратели выжили, и, если верить слухам, Волдеморт теперь собирал новую армию — такую огромную, что она якобы могла смести сопротивление за считанные минуты.

Гарри, впрочем, сомневался. Битва за Хогвартс показала многим существам, сражавшимся на стороне Волдеморта, что светлая сторона вовсе не беззащитна. После поражения от Темного Лорда отвернулось немало прежних союзников, и он лишился почти трех четвертей сил. Это было одной из самых серьезных побед сопротивления за последние годы.

Но победы мало помогали Гарри справляться с одиночеством. Два года назад у него отняли Джинни.

Он помнил тот вечер слишком хорошо. Это должен был быть романтический ужин в хорошем ресторане. Вышло иначе: почти сотня маглов погибла, а в конце...

Воспоминание

Гарри был доволен своим выбором ресторана. Место казалось идеальным для того, что он задумал: именно здесь он собирался сделать Джинни предложение.

Когда они вошли внутрь, он нервничал все сильнее.

— Красиво здесь, Гарри, — заметила Джинни, пока официант провожал их к столику.

— Да. Я выбрал это место для особого случая.

Она ничего не сказала, но по выражению ее лица Гарри понял: Джинни уже заподозрила, что он что-то задумал.

Сам ужин прошел прекрасно. Ресторан был ужасно дорогим, зато готовили здесь, пожалуй, лучше всего в стране. Когда Джинни доела десерт, она отложила ложку и прищурилась.

— Ну так что, Гарри? Мы теперь уходим или ты наконец признаешься, что именно запланировал на сегодня?

Гарри улыбнулся. Он и не сомневался, что рано или поздно она все поймет. Решив больше не тянуть, он опустился на одно колено и достал из кармана маленькую коробочку. Джинни даже не выглядела удивленной.

— Джинни, я люблю тебя всем сердцем и хочу быть с тобой всегда. Ты выйдешь...

Грохот оборвал его на полуслове. Входную дверь сорвало с петель.

Гарри развернулся, заранее понимая, кого увидит. Однако внутрь ворвались лишь два десятка Пожирателей смерти. Он среагировал раньше, чем успел подумать: выхватил палочку и послал проклятие в ближайшего противника. Даже не проверив, попал ли, он повернулся к Джинни.

— Беги! — крикнул он сквозь поднявшийся шум. — Я задержу их и вернусь домой, как только смогу!

Джинни покачала головой — именно этого он и ожидал — и наклонилась к нему.

— Я тебя не брошу.

Гарри выругался. Спорить было бесполезно: если Джинни что-то решила, переубедить ее почти невозможно. Он снова повернулся к нападавшим — и застыл.

Все маглы в ресторане уже были мертвы.

Пожиратели, должно быть, расправились с ними, пока Гарри говорил с Джинни. Хуже того, вокруг здания ощущались мощнейшие антиаппарационные чары. Настолько мощные, что Гарри сразу понял: такие мог установить лишь один волшебник.

Лорд Волдеморт.

И в тот же миг раздался высокий, холодный голос, который потом еще долго будет преследовать Гарри во сне.

— Итак, Поттер. Мы снова встретились.

Гарри обернулся. Волдеморт стоял у него за спиной с жестокой усмешкой. Внутри все оборвалось. Гарри знал: против двадцати Пожирателей и самого Волдеморта им с Джинни не выстоять. Они умрут. А вслед за ними, возможно, и весь волшебный мир.

Несколько долгих секунд он молча смотрел на врага, а потом выдавил:

— Оставь Джинни в покое, Том. Мне все равно, что ты сделаешь со мной. Только ее не трогай.

— У тебя хватает дерзости говорить со мной таким тоном, Поттер. Какая жалость, что именно поэтому я сделаю все возможное, чтобы превратить твою жизнь в ад. И, пожалуй, самый действенный способ — убить твою возлюбленную.

— Нет, — прошептал Гарри, поняв, что тот собирается сделать.

Он вскинул палочку, пытаясь закрыть Джинни, но Волдеморт оказался быстрее. Один взмах — и палочку вырвало из руки Гарри; она проскользила под стол и остановилась слишком далеко.

Волдеморт поднял свою.

— Авада Кедавра!

Зеленый луч сорвался с его палочки. Гарри даже не успел броситься наперерез. Заклятие ударило в Джинни и отбросило ее назад. На ее лице застыло печальное выражение.

А затем в Гарри поднялась ярость.

Он уже рванулся к своей палочке, когда часть стены взорвалась. Через пролом ворвались члены Ордена Феникса и несколько авроров. В ту же секунду завязалась схватка. Гарри нашел палочку и присоединился к бою.

Проклятия рассекали воздух со всех сторон. Сражение тянулось, казалось, бесконечно. Гарри вновь сошелся с Волдемортом, и долгое время ни один не мог взять верх. Наконец Гарри удалось пробить защиту противника: его заклятие отбросило Темного Лорда назад.

Этого оказалось достаточно. Пожиратели начали отступление. Как только бойцы пересекли границу антиаппарационных чар, они один за другим исчезли, аппарируя в разные безопасные места.

Настоящее

Гарри сидел на диване и плакал.

Он был уверен, что впереди у них с Джинни долгая, счастливая жизнь. Волдеморт уничтожил эту надежду вместе с ней. Гарри не верил, что когда-нибудь сумеет смириться с ее смертью. Он любил ее и потерял. Обещал защитить — и не смог.

Минут через десять он все-таки поднялся и прошелся по комнате, пытаясь взять себя в руки. Ненависть к Волдеморту никуда не делась, но бросаться на него в одиночку было бы самоубийством: у Темного Лорда по-прежнему оставалась армия, которая схватила бы Гарри прежде, чем он приблизился бы к своей цели.

В памяти всплывали счастливые мгновения — первый поцелуй, первое свидание, бесчисленные мелочи, которые раньше казались обычными. Теперь это было все, что осталось от Джинни.

Гарри снова вспомнил вину, которая мучила его с той ночи. Все твердили, что он не виноват, но он им не верил. Поначалу даже Рон обвинял его. Узнав о смерти сестры, он сорвался, кричал, что Гарри обязан был ее спасти, что все произошло из-за него. Гарри тогда просто стоял перед другом со слезами на глазах и не находил слов.

Через несколько дней Рон пришел к нему домой и извинился. Гарри не держал на него зла. Джинни была его сестрой. Рон любил ее и говорил от горя, а не от ненависти. Позже он признал, что не винит Гарри и что бросаться под смертельное заклятие было бы безумием.

Даже миссис Уизли со временем перестала обвинять его. В первые дни ее горе было таким же слепым, как у Рона, но затем она тоже поняла, что случившееся нельзя было возложить на Гарри. Правда, легче ей от этого не стало. Они не разговаривали уже несколько месяцев.

Гарри вновь начал ходить по комнате. При одном воспоминании о Джинни в глазах выступали слезы. Он не забудет ее никогда. Волдеморт и прежде дал ему достаточно причин для ненависти; теперь появилась еще одна. Гарри хотел поймать его, заставить страдать, а затем убить. Лишь одна мысль удерживала его от безрассудной мести: Джинни пришла бы в ярость, узнав, что он готов погубить себя ради нее.

В дверь постучали.

Гарри мгновенно насторожился и выхватил палочку. Последнее время он стал почти параноиком: каждый стук казался ему предвестником нападения Пожирателей, хотя пока это ни разу не подтверждалось.

Но сегодня внутри шевельнулось тревожное предчувствие. За дверью действительно мог стоять враг.

Стук повторился. Гарри, и без того обладавший далеко не ангельским терпением, раздраженно шагнул к двери. Встал так, чтобы в случае чего сразу атаковать, и резко распахнул ее.

— Привет, Гарри! — радостно произнесла Беллатриса Лестрейндж.

Гарри застыл от шока.

Этого мгновения ей хватило.

— Ступефай!

Несколько минут спустя

Гарри очнулся в кресле. Перед ним постепенно проступил силуэт. Зрение прояснилось, и воспоминания вернулись разом: дверь, улыбка, заклятие.

Беллатриса стояла напротив и держала палочку направленной ему в голову.

— Прости за грубость, — сказала она, — но я не могла позволить тебе наброситься на меня и прикончить на месте, правда?

Гарри попытался пошевелиться и понял, что не способен двинуть даже пальцем.

— Если ты еще не догадался, двигаться ты не можешь. Я не собираюсь рисковать жизнью. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Я расскажу тебе одну историю — свою собственную. А чтобы ты не сомневался, что я говорю правду...

Она достала флакон.

— Веритасерум.

Беллатриса выпила зелье и села напротив.

— Итак. Все началось много лет назад, еще до твоего рождения...

Воспоминание Беллатрисы

Беллатриса бежала через лес, задыхаясь от страха.

Ее муж, Родольфус, окончательно обезумел. Он стал последователем Лорда Волдеморта, а теперь пытался заставить ее присоединиться к нему. Когда Беллатриса отказалась, Родольфус решил применить Империус. Ей удалось вырваться прежде, чем он произнес заклятие, и теперь она спасалась бегством, зная одно: если она станет служить Волдеморту, пусть даже не по собственной воле, она никогда себе этого не простит.

Сзади хрустнула ветка.

Беллатриса развернулась, вскинув палочку, но красный луч ударил раньше.

Она рухнула на землю.

А затем пришла боль.

Круциатус вырвал из нее крик, и через мгновение между деревьями появился Родольфус. Он отобрал ее палочку и склонился над ней.

— Ну что, Белла? В следующий раз подумаешь дважды, прежде чем убегать от меня.

— Я никогда к нему не присоединюсь, больной ублюдок, — прошептала она сквозь боль.

Ярость исказила лицо Родольфуса. Наконец он снял Круциатус.

— Может, добровольно и нет.

Он поднял палочку.

— Империо!

Настоящее

— Так что я никогда не служила Волдеморту добровольно, — закончила Беллатриса. — Недавно я освободилась от Империуса после смерти Родольфуса. Ты наверняка слышал, что его убили. Я не думаю, что ты когда-нибудь простишь мне все, что я сделала, но надеюсь, хотя бы попытаешься понять.

Гарри смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— Почему ты не пыталась сопротивляться Империусу?

— По двум причинам. Во-первых, у меня почему-то очень плохо получается бороться с этим проклятием. Во-вторых, Родольфус владел Империусом почти безупречно. Доволен?

— Наверное. Но за Сириуса я тебя не прощу.

— Я и не рассчитывала. Мне уже достаточно того, что ты поверил.

Гарри нахмурился.

— Тогда зачем ты пришла? Ты ужасно рисковала. Члены Ордена бывают здесь постоянно. Если кто-нибудь увидит тебя, тебя прикончат прежде, чем ты успеешь что-либо объяснить.

Беллатриса отвела взгляд.

— Наверное, мне слишком хотелось, чтобы хотя бы один человек понял: я не отвечала за то, что совершала. И есть еще одна причина, о которой мне просить куда неприятнее. Когда я ушла от Волдеморта, мне негде стало жить. Я подумала... может быть, ты позволишь мне остаться здесь. Ты единственный человек, который, как мне казалось, вообще способен принять меня, если поверит в мою невиновность.

Гарри долго смотрел на нее.

— Если тебе действительно больше некуда идти, оставайся. Но предупреждаю: домовых эльфов у меня нет, и изображать одного для тебя я не собираюсь. И еще — пока ты здесь, ты помогаешь мне уничтожить Волдеморта.

Лицо Беллатрисы просияло.

— Разумеется. Я ненавижу Волдеморта и помогу любому, кто собирается его уничтожить. И мне плевать, есть у тебя домовики или нет. Я что, похожа на ленивую аристократку?

— Да.

Гарри вскочил и рванул прочь прежде, чем Беллатриса успела возмутиться. Через секунду она уже мчалась следом, разбрасывая по коридору проклятия.

Позже, когда оба успокоились, они поужинали. Гарри никогда не считал себя великим поваром, поэтому просто заказал пиццу из ближайшего заведения в нескольких домов отсюда. Собственно, подобная близость к еде была одной из причин, почему он выбрал этот дом.

Некоторое время они ели молча.

— Итак, — первой заговорила Беллатриса, доедая кусок, — каким будет наш первый ход против Волдеморта?

— Тренировки. Я каждый день занимаюсь. Ищу новые заклинания, которые могут пригодиться в поединке, и повторяю их, пока не освою полностью. Так что технически это не бездействие. Скорее... недостаток полезного действия.

— Как скажешь, — пробормотала она и посмотрела на коробку из-под пиццы. — Ты каждый день это ешь? Потому что если да, то я удивлена, что ты еще жив.

Гарри нахмурился.

— Я не ем пиццу каждый день! И, кстати, советую тебе самой следить за питанием. По-моему, ты начинаешь толстеть. Еще немного — и превратишься в огромного гиппопотама.

Беллатриса вскочила, вытаскивая палочку. Гарри сделал то же самое.

Несколько секунд они молча сверлили друг друга взглядами. Потом почти одновременно убрали палочки и снова сели.

Гарри с трудом сдержал улыбку.

Весело будет, подумал он. Правда, по-настоящему простить ее я все равно не смогу.

Прощение казалось невозможным даже при условии, что Беллатриса действительно была невиновна. Но, по крайней мере, она пришла и попросила его выслушать. А ее помощь в войне против Волдеморта могла оказаться бесценной.

Примечание автора: Надеюсь, следующая глава появится скоро. Если можете, оставьте отзыв — особенно если заметите ошибки. Спасибо за чтение!