Мальчишка (джен)

Акт первый

— Круцио.

Магл, лежавший посреди сырого, пустого амбара, скрючился и забился в конвульсиях. Над ним стояли двое. У него слезились глаза, и он мог видеть только силуэт этих двоих волшебников: один из них был ему знаком, а вот личность второго была неизвестна. Маг, наславший проклятье, держал палочку легко, как будто делал он что-то совершенно непринуждённое, что не требовало от него большой отдачи или приложения даже малейшей капельки силы. Рядом с ним стоял молодой волшебник, и тот с нескрываемым ужасом смотрел на лежавшего на полу магла, который из-за проклятья корчился от дикой боли.

Палочку опустили, теперь её острый наконечник смотрел на прогнивший, сырой пол заброшенного амбара. Проклятье уже не действовало напрямую, но магл продолжал биться в конвульсиях. Когда боль и судороги на короткий миг прекратились, он сдавленно простонал. Затем снова:

— Круцио.

Маг, произнёсший заклинание, оставался невозмутимым. Его нисколько не интересовал магл. Взгляд молодого волшебника вперился в палочку, из которой тонкой ломаной линией выходил красный луч, чем-то напоминавший электрический разряд. Волшебник перевёл взгляд на магла: у того закатывались глаза, и сам он представлял не самое приятное зрелище. Рука его неестественно выгнулась, он крепко сжал кулак, так сильно, что, казалось, вот-вот костяшки его пальцев порвут тонкую, белую кожу. Старший маг вновь опустил палочку и свысока посмотрел на мужчину, который продолжал дрожать на холодном, грязном полу. Дрожь постепенно унималась. Магл почти не шевелился, он хрипел, и его грудная клетка еле-еле поднималась, когда он брал короткий вдох. Он сорвал голос почти сразу, и поэтому его попытки говорить напоминали шипение старой, умирающей змеи. Магл попробовал встать, но ноги его совсем не слушали. Он чудом пережил всю эту боль, даже не потеряв сознание. Он, должно быть, держался из последних сил, и магл знал, что следующая пытка может стоить ему жизни.

Старший маг повернулся к своему компаньону и с любопытством посмотрел в его серое, почти бескровное лицо. Страх молодого волшебника сменился отчуждённостью. Удовлетворившись увиденным, он протянул тому свою палочку. Трясущейся рукой молодой человек принял её. Он колебался. Магл, получивший короткую передышку, с огромным трудом повернул голову — от боли он почти не чувствовал шеи, его тело больше его не слушало. Магл открыл рот и попытался что-то сказать, но вместо слов раздался сиплый звук.

— С... с... — и снова шипение.

Волшебник, перенявший палочку, замер в нерешительности. Что хотел сказать магл?

— Я жду, — глухо, но властно произнёс старший маг. Он внимательно следил за несмелыми движениями своего преемника.

— С... с-сволочь, — прохрипел магл из последних сил, а из его рта потекла тонкая струйка крови, — уб...

— Авада Кадевра.

Молодой маг почувствовал, как у него с силой выхватили палочку из рук, и он теперь стоял неподвижно. Внутри него что-то оборвалось в тот момент, когда зелёный луч смертельного проклятья настиг магла, лежавшего в их ногах. Старик перестал шевелиться, а его пустые глаза оставались открытыми. Вся ярость, которая годами копилась у молодого волшебника по отношению к этому старику, вдруг рассеялась, и на смену ей пришли опустошение и смятение. Магл, казалось, вцепился в него мёртвым взглядом.

— Круцио.

Он упал рядом с ним, и теперь, стоя на коленях, переживал те же муки, что и умерший магл. Мышцы, казалось, скручивались, разрывались внутри него. Когда старший маг опустил палочку, судороги не прекратились, и ещё какое-то время боль держала его в тисках. Бил озноб — было так холодно, словно он окунулся в ледяную реку и вышел из неё навстречу нестерпимой жаре. Казалось, что от боли его сейчас вырвет. Это «Круцио» было произнесено с надменностью и разочарованием. С отвращением. Наконец судороги прекратились.

— Я оказал тебе услугу, не так ли?

— Да, лорд, — еле волоча языком, ответил волшебник. Он замолчал, не осмелившись сказать что-либо ещё.

— Маглы не знают о том, насколько они жалки и омерзительны. На что они способны? Как тараканы...

Маг, которого назвали лордом, палочкой небрежно показал в сторону мёртвого старика, чья неестественная поза действительно чем-то напоминала тельце раздавленного насекомого.

— Я рад, Северус, что наши взгляды совпадают. Ты доволен?

— Да, лорд.

Волшебник, по-прежнему стоявший на коленях, всматривался в белое лицо старика. Он представил себя на его месте, и от этой мысли ему стало плохо, снова появился рвотный позыв. Был ли в самом деле он доволен случившимся? Кажется, у него уже не было сил думать об этом. Он знал только то, что Лорд предложил ему самому убить магла, когда передал палочку, и теперь он был недоволен малодушием своего преемника. Волшебник ждал, когда ему разрешат встать. Это не казалось ему унизительным по той простой причине, что страх разочаровать этого мага был выше чувства унижения.

— Встань, Северус.

Он подчинился. Ему по-прежнему было плохо, но он старался уверенно стоять на ногах, не показывая минутной слабости.

— Я видел в тебе талантливого, сильного волшебника. И мне казалось, что тебе несвойственно малодушие. Напомни, сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты молод, но не настолько, чтобы прикрывать этим трусость.

Испугавшись, что сейчас может произойти что-то очень плохое, Северус поспешил убедить Лорда в своей преданности.

— Я не ищу оправданий, и я буду готов служить вам, я не рассчитывал... — не думал, что от него потребуют расквитаться с ненавистным стариком. Но было ли это в его власти?

— Я дам тебе шанс, Северус, показать, что ты готов быть в кругу Пожирателей Смерти, — Волдеморт подошёл к волшебнику и схватил его за левую руку. Северус был высоким и худым молодым человеком, он был болезненного вида, и его зелёные вены хорошо просматривались на бледной, тонкой коже. — Люциус был о тебе очень хорошего мнения, и он отчаянно рекомендовал мне присмотреться к твоей кандидатуре. Будет очень неприятно потерять человека с таким большим потенциалом. Но мне нужно понимать, что ты будешь предан, будешь верить в нашу миссию. Жить ею.

Волдеморт с силой ткнул палочкой в голое предплечье волшебника, и на руке того появилось бледное очертание Чёрной Метки. Это была не она — но та совсем скоро должна была ей стать. Северусу только нужно доказать свою преданность идее. Метка появилась на его коже всего на несколько секунд, а затем она исчезла. Когда спустя несколько секунд она снова появилась на предплечье, Северус почувствовал, что его кожу пронзил десяток мелких игл. Впрочем, это можно было стерпеть.

* * *

Тупик Прядильщиков представлял собой жалкое зрелище. Домов здесь почти не было, и те, которые ещё стояли, вот-вот были готовы развалиться. Бедный дом Снейпов тоже выглядел плачевно, и Северус ненавидел это место всем своим сердцем. Ненавидел это место так же сильно, как и ненавидел старика. На самом деле, Тобиасу Снейпу было всего пятьдесят три, и он не был по-настоящему старым человеком. Эйлин Снейп, его супруге, было сорок девять, и она, в отличие от Тобиаса, была волшебницей. Северус никогда не понимал, почему его мать так долго терпела нападки отца, его рукоприкладство и безбожное пьянство. В какой-то момент ему стало казаться, что та тронулась умом и поэтому бездействовала. Нравилась ли ей такая жизнь? Только в том случае, если она была сумасшедшей. Раз за разом отец ломал её волшебные палочки, которые она прятала, и она это упорно терпела.

Эйлин сидела на скамье рядом с домом, и её чёрные выразительные глаза беспокойно смотрели вдаль. Было уже поздно и темно, когда Северус застал её на улице. На её худых, острых плечах лежала старая шерстяная шаль. Эта женщина всегда выглядела так, как будто она год за годом переживала глубокий траур. Эйлин встретилась взглядом с сыном и поняла, что что-то случилось.

— Где ты был?

Северус остановился на долю секунды, а затем решил, что отвечать не станет. Он толкнул скрипучую дверь и попытался зайти в дом, но не смог — Эйлин вскочила со скамьи и вцепилась в его плечо. После Круциатуса ему всё ещё было плохо, и он поморщился. В глазах Эйлин пылала тревога.

— Отвечай: где ты был?

— У меня была встреча с друзьями.

Конечно, он лгал. Он был в заброшенном амбаре недалеко от Тупика Прядильщиков, и там до сих пор лежало тело Тобиаса. Северус не думал, что в этот день Тобиас умрёт. Он даже не думал, что Тобиас когда-либо лицом к лицу столкнётся с Волдемортом. Это произошло случайно, и стечение обстоятельств казалось ему чем-то невозможным. Люциус в самом деле упросил Волдеморта встретиться с Северусом, чтобы тот смог примкнуть к Пожирателям Смерти, если будет того достойным. Только избранные слуги Волдеморта знали, где находится пристанище их Лорда. Когда Северус и Волдеморт встретились в этом злосчастном амбаре, Тобиаса ещё не было, и они смогли поговорить. Лорд, как и рассказывал Люциус, был сильным ментальным магом, и во время разговора Волдеморт беспардонно лез в его воспоминания, и Северус не мог этому воспротивиться. Он не хотел говорить, что является полукровкой, но мог ли он скрыть это от Волдеморта? Так или иначе, Лорд был доволен этой встречей. Северус показался ему талантливым молодым человеком, и они договорились, что тот станет Пожирателем Смерти, когда докажет свою верность идее. Тобиас пришёл невовремя. Когда тяжёлые двери амбара открылись, он со злобой потребовал Северуса объясниться: кто был этот неприятный тип и что они здесь забыли? Одного взгляда хватило Волдеморту, чтобы прочитать воспоминания Тобиаса. Все те, где он бил жену, сына и не давал им спокойной жизни. Волдеморт считал, что он вершил акт величайшего милосердия по отношению к бедному, несчастному Северусу. Убийство пьяницы магла могло быть достойным испытанием на верность идее, Северус, однако, испытание провалил. Он проявил малодушие — эти слова всё ещё отдавались у него в голове.

— От твоих друзей нельзя ждать ничего хорошего, — ругалась Эйлин. — Только не говори, что ты хочешь стать одним из них.

Она замолчала, Северус ей не отвечал.

— Даже не думай об этом. Я никогда тебе этого не прощу!

— Я не жду твоего одобрения, — зло сказал он, одёргивая руку. Повезло, что она не вцепилась в предплечье, где Волдеморт оставил незаконченную Чёрную Метку.

— Видимо, отец мало бил тебя в детстве, раз из твоей головы так и не вышла эта дурь!

Он ошарашенно уставился на мать, еле сдерживаясь от крика.

— Раз меня били по делу, то отчего доставалось тебе? Хочешь сказать, что он имел право избивать тебя, когда надрался на прошлой неделе?

— Это не твоё дело, — она угрожающе двинулась к нему и всплеснула руками. — Ты лезешь в то, что не способен понять.

— Ты права, — горько сказал он, — я никогда не понимал твоего бездействия.

Гордо вскинув голову, Эйлин вышла на улицу, громко хлопнув дверью. Она села на скамью и вцепилась худыми руками в тонкую шаль. Был май, и вечерами холодало. Северус не сказал ей, что Тобиас не вернётся сегодня домой и что ждать его не стоит. Он не мог признаться ей в этом.

Он не доказал Волдеморту своей преданности идее, но показал самому себе, насколько он малодушен.

Эйлин вскоре вернулась. Северус поднялся на чердак, решив, что проведёт ночь там. Ему казалось это хорошей идеей, потому что он больше не хотел разговаривать с матерью, и ещё он не мог теперь смотреть ей в глаза. Был ли он доволен смертью Тобиаса? Он желал этого долгие годы, мечтал, что однажды отец перестанет их доставать и исчезнет из их жизни. Однако хотел ли он быть к этому причастным? Его желание исполнилось, Волдеморт сказал, что сделал ему одолжение, и теперь он чувствовал себя виноватым в случившемся. Жалел ли он? Северус зашторил единственное окно на чердаке. Тут стоял старый, развалившийся диван, и он на него лёг, укрывшись пледом, найденным среди кучи забытого здесь белья. Тобиас не трогал его с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Северус предупредил его, что теперь он мог использовать магию вне школы, чтобы постоять за себя и мать. Эйлин, однако, это не спасало от его тяжёлой руки, и теперь ей доставалось за двоих. Когда мог, Северус заступался, но получалось у него не всегда. Однажды мать и вовсе запретила ему вмешиваться: она боялась, что Северус его ненароком убьёт. Он нервно засмеялся, вспомнив это. Волдеморт любезно предоставил ему такую возможность. Оказал услугу. Северус крепко зажмурился, отчаянно гоня прочь из головы все мысли об этом. Он теперь был свободен от гнёта жалкого магла, и его мать тоже. Почему же Эйлин раньше ничего не сделала?! Почему так долго она терпела унижение, имея волшебные способности?! Тобиас никому уже не навредит, и можно наконец-то почувствовать себя дома в безопасности. Эта мысль, пожалуй, нравилась ему больше, чем все остальные, твердившие ему, что он был виновен в его смерти. Ведь если бы он не попросил Люциуса устроить их встречу в этом грязном амбаре, то тогда бы Тобиас не встретился с Волдемортом. Впрочем, он не жалел отца. Если бы не этот магл, то у Северуса, возможно, могла бы быть другая жизнь.

Змея на его голом предплечье то исчезала, то с болью появлялась. Она извивалась, и её движения были достаточно неприятными. Череп смотрел на Северуса пустыми глазницами. Кажется, он уже знал, какой кошмар будет сниться ему ночами — пустой, мёртвый взгляд Тобиаса. Вдруг Северус понял, что он не написал письмо Люциусу о том, как прошла встреча. Нужно было... поблагодарить его, верно? Поблагодарить за оказанную честь встретиться с Волдемортом. Был ли тот его кумиром?

Снейп усмехнулся. Нет. Не кумиром. Скорее, он был средством. Когда Северус станет Пожирателем Смерти, никто не посмеет пойти против него, в его руках появится власть, сила. Волдеморт, один из величайших волшебников современности, чья сила была невероятно огромна, отметил его талант. Это было лестно, и Северус глубоко плевал на маглов и чистоту крови. Уж не ему об этом рассуждать. Он жаждал признания — и почти его получил. Осталось только доказать свою преданность.