Мальчишка (джен)

Акт первый

— Круцио.

Магл, лежавший посреди сырого, пустого амбара, скрючился и забился в конвульсиях. Над ним стояли двое. У него слезились глаза, и он мог видеть только силуэт этих двоих волшебников: один из них был ему знаком, а вот личность второго была неизвестна. Маг, наславший проклятье, держал палочку легко, как будто делал он что-то совершенно непринуждённое, что не требовало от него большой отдачи или приложения даже малейшей капельки силы. Рядом с ним стоял молодой волшебник, и тот с нескрываемым ужасом смотрел на лежавшего на полу магла, который из-за проклятья корчился от дикой боли.

Палочку опустили, теперь её острый наконечник смотрел на прогнивший, сырой пол заброшенного амбара. Проклятье уже не действовало напрямую, но магл продолжал биться в конвульсиях. Когда боль и судороги на короткий миг прекратились, он сдавленно простонал. Затем снова:

— Круцио.

Маг, произнёсший заклинание, оставался невозмутимым. Его нисколько не интересовал магл. Взгляд молодого волшебника вперился в палочку, из которой тонкой ломаной линией выходил красный луч, чем-то напоминавший электрический разряд. Волшебник перевёл взгляд на магла: у того закатывались глаза, и сам он представлял не самое приятное зрелище. Рука его неестественно выгнулась, он крепко сжал кулак, так сильно, что, казалось, вот-вот костяшки его пальцев порвут тонкую, белую кожу. Старший маг вновь опустил палочку и свысока посмотрел на мужчину, который продолжал дрожать на холодном, грязном полу. Дрожь постепенно унималась. Магл почти не шевелился, он хрипел, и его грудная клетка еле-еле поднималась, когда он брал короткий вдох. Он сорвал голос почти сразу, и поэтому его попытки говорить напоминали шипение старой, умирающей змеи. Магл попробовал встать, но ноги его совсем не слушали. Он чудом пережил всю эту боль, даже не потеряв сознание. Он, должно быть, держался из последних сил, и магл знал, что следующая пытка может стоить ему жизни.

Старший маг повернулся к своему компаньону и с любопытством посмотрел в его серое, почти бескровное лицо. Страх молодого волшебника сменился отчуждённостью. Удовлетворившись увиденным, он протянул тому свою палочку. Трясущейся рукой молодой человек принял её. Он колебался. Магл, получивший короткую передышку, с огромным трудом повернул голову — от боли он почти не чувствовал шеи, его тело больше его не слушало. Магл открыл рот и попытался что-то сказать, но вместо слов раздался сиплый звук.

— С... с... — и снова шипение.

Волшебник, перенявший палочку, замер в нерешительности. Что хотел сказать магл?

— Я жду, — глухо, но властно произнёс старший маг. Он внимательно следил за несмелыми движениями своего преемника.

— С... с-сволочь, — прохрипел магл из последних сил, а из его рта потекла тонкая струйка крови, — уб...

— Авада Кадевра.

Молодой маг почувствовал, как у него с силой выхватили палочку из рук, и он теперь стоял неподвижно. Внутри него что-то оборвалось в тот момент, когда зелёный луч смертельного проклятья настиг магла, лежавшего в их ногах. Старик перестал шевелиться, а его пустые глаза оставались открытыми. Вся ярость, которая годами копилась у молодого волшебника по отношению к этому старику, вдруг рассеялась, и на смену ей пришли опустошение и смятение. Магл, казалось, вцепился в него мёртвым взглядом.

— Круцио.

Он упал рядом с ним, и теперь, стоя на коленях, переживал те же муки, что и умерший магл. Мышцы, казалось, скручивались, разрывались внутри него. Когда старший маг опустил палочку, судороги не прекратились, и ещё какое-то время боль держала его в тисках. Бил озноб — было так холодно, словно он окунулся в ледяную реку и вышел из неё навстречу нестерпимой жаре. Казалось, что от боли его сейчас вырвет. Это «Круцио» было произнесено с надменностью и разочарованием. С отвращением. Наконец судороги прекратились.

— Я оказал тебе услугу, не так ли?

— Да, лорд, — еле волоча языком, ответил волшебник. Он замолчал, не осмелившись сказать что-либо ещё.

— Маглы не знают о том, насколько они жалки и омерзительны. На что они способны? Как тараканы...

Маг, которого назвали лордом, палочкой небрежно показал в сторону мёртвого старика, чья неестественная поза действительно чем-то напоминала тельце раздавленного насекомого.

— Я рад, Северус, что наши взгляды совпадают. Ты доволен?

— Да, лорд.

Волшебник, по-прежнему стоявший на коленях, всматривался в белое лицо старика. Он представил себя на его месте, и от этой мысли ему стало плохо, снова появился рвотный позыв. Был ли в самом деле он доволен случившимся? Кажется, у него уже не было сил думать об этом. Он знал только то, что Лорд предложил ему самому убить магла, когда передал палочку, и теперь он был недоволен малодушием своего преемника. Волшебник ждал, когда ему разрешат встать. Это не казалось ему унизительным по той простой причине, что страх разочаровать этого мага был выше чувства унижения.

— Встань, Северус.

Он подчинился. Ему по-прежнему было плохо, но он старался уверенно стоять на ногах, не показывая минутной слабости.

— Я видел в тебе талантливого, сильного волшебника. И мне казалось, что тебе несвойственно малодушие. Напомни, сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты молод, но не настолько, чтобы прикрывать этим трусость.

Испугавшись, что сейчас может произойти что-то очень плохое, Северус поспешил убедить Лорда в своей преданности.

— Я не ищу оправданий, и я буду готов служить вам, я не рассчитывал... — не думал, что от него потребуют расквитаться с ненавистным стариком. Но было ли это в его власти?

— Я дам тебе шанс, Северус, показать, что ты готов быть в кругу Пожирателей Смерти, — Волдеморт подошёл к волшебнику и схватил его за левую руку. Северус был высоким и худым молодым человеком, он был болезненного вида, и его зелёные вены хорошо просматривались на бледной, тонкой коже. — Люциус был о тебе очень хорошего мнения, и он отчаянно рекомендовал мне присмотреться к твоей кандидатуре. Будет очень неприятно потерять человека с таким большим потенциалом. Но мне нужно понимать, что ты будешь предан, будешь верить в нашу миссию. Жить ею.

Волдеморт с силой ткнул палочкой в голое предплечье волшебника, и на руке того появилось бледное очертание Чёрной Метки. Это была не она — но та совсем скоро должна была ей стать. Северусу только нужно доказать свою преданность идее. Метка появилась на его коже всего на несколько секунд, а затем она исчезла. Когда спустя несколько секунд она снова появилась на предплечье, Северус почувствовал, что его кожу пронзил десяток мелких игл. Впрочем, это можно было стерпеть.

* * *

Тупик Прядильщиков представлял собой жалкое зрелище. Домов здесь почти не было, и те, которые ещё стояли, вот-вот были готовы развалиться. Бедный дом Снейпов тоже выглядел плачевно, и Северус ненавидел это место всем своим сердцем. Ненавидел это место так же сильно, как и ненавидел старика. На самом деле, Тобиасу Снейпу было всего пятьдесят три, и он не был по-настоящему старым человеком. Эйлин Снейп, его супруге, было сорок девять, и она, в отличие от Тобиаса, была волшебницей. Северус никогда не понимал, почему его мать так долго терпела нападки отца, его рукоприкладство и безбожное пьянство. В какой-то момент ему стало казаться, что та тронулась умом и поэтому бездействовала. Нравилась ли ей такая жизнь? Только в том случае, если она была сумасшедшей. Раз за разом отец ломал её волшебные палочки, которые она прятала, и она это упорно терпела.

Эйлин сидела на скамье рядом с домом, и её чёрные выразительные глаза беспокойно смотрели вдаль. Было уже поздно и темно, когда Северус застал её на улице. На её худых, острых плечах лежала старая шерстяная шаль. Эта женщина всегда выглядела так, как будто она год за годом переживала глубокий траур. Эйлин встретилась взглядом с сыном и поняла, что что-то случилось.

— Где ты был?

Северус остановился на долю секунды, а затем решил, что отвечать не станет. Он толкнул скрипучую дверь и попытался зайти в дом, но не смог — Эйлин вскочила со скамьи и вцепилась в его плечо. После Круциатуса ему всё ещё было плохо, и он поморщился. В глазах Эйлин пылала тревога.

— Отвечай: где ты был?

— У меня была встреча с друзьями.

Конечно, он лгал. Он был в заброшенном амбаре недалеко от Тупика Прядильщиков, и там до сих пор лежало тело Тобиаса. Северус не думал, что в этот день Тобиас умрёт. Он даже не думал, что Тобиас когда-либо лицом к лицу столкнётся с Волдемортом. Это произошло случайно, и стечение обстоятельств казалось ему чем-то невозможным. Люциус в самом деле упросил Волдеморта встретиться с Северусом, чтобы тот смог примкнуть к Пожирателям Смерти, если будет того достойным. Только избранные слуги Волдеморта знали, где находится пристанище их Лорда. Когда Северус и Волдеморт встретились в этом злосчастном амбаре, Тобиаса ещё не было, и они смогли поговорить. Лорд, как и рассказывал Люциус, был сильным ментальным магом, и во время разговора Волдеморт беспардонно лез в его воспоминания, и Северус не мог этому воспротивиться. Он не хотел говорить, что является полукровкой, но мог ли он скрыть это от Волдеморта? Так или иначе, Лорд был доволен этой встречей. Северус показался ему талантливым молодым человеком, и они договорились, что тот станет Пожирателем Смерти, когда докажет свою верность идее. Тобиас пришёл невовремя. Когда тяжёлые двери амбара открылись, он со злобой потребовал Северуса объясниться: кто был этот неприятный тип и что они здесь забыли? Одного взгляда хватило Волдеморту, чтобы прочитать воспоминания Тобиаса. Все те, где он бил жену, сына и не давал им спокойной жизни. Волдеморт считал, что он вершил акт величайшего милосердия по отношению к бедному, несчастному Северусу. Убийство пьяницы магла могло быть достойным испытанием на верность идее, Северус, однако, испытание провалил. Он проявил малодушие — эти слова всё ещё отдавались у него в голове.

— От твоих друзей нельзя ждать ничего хорошего, — ругалась Эйлин. — Только не говори, что ты хочешь стать одним из них.

Она замолчала, Северус ей не отвечал.

— Даже не думай об этом. Я никогда тебе этого не прощу!

— Я не жду твоего одобрения, — зло сказал он, одёргивая руку. Повезло, что она не вцепилась в предплечье, где Волдеморт оставил незаконченную Чёрную Метку.

— Видимо, отец мало бил тебя в детстве, раз из твоей головы так и не вышла эта дурь!

Он ошарашенно уставился на мать, еле сдерживаясь от крика.

— Раз меня били по делу, то отчего доставалось тебе? Хочешь сказать, что он имел право избивать тебя, когда надрался на прошлой неделе?

— Это не твоё дело, — она угрожающе двинулась к нему и всплеснула руками. — Ты лезешь в то, что не способен понять.

— Ты права, — горько сказал он, — я никогда не понимал твоего бездействия.

Гордо вскинув голову, Эйлин вышла на улицу, громко хлопнув дверью. Она села на скамью и вцепилась худыми руками в тонкую шаль. Был май, и вечерами холодало. Северус не сказал ей, что Тобиас не вернётся сегодня домой и что ждать его не стоит. Он не мог признаться ей в этом.

Он не доказал Волдеморту своей преданности идее, но показал самому себе, насколько он малодушен.

Эйлин вскоре вернулась. Северус поднялся на чердак, решив, что проведёт ночь там. Ему казалось это хорошей идеей, потому что он больше не хотел разговаривать с матерью, и ещё он не мог теперь смотреть ей в глаза. Был ли он доволен смертью Тобиаса? Он желал этого долгие годы, мечтал, что однажды отец перестанет их доставать и исчезнет из их жизни. Однако хотел ли он быть к этому причастным? Его желание исполнилось, Волдеморт сказал, что сделал ему одолжение, и теперь он чувствовал себя виноватым в случившемся. Жалел ли он? Северус зашторил единственное окно на чердаке. Тут стоял старый, развалившийся диван, и он на него лёг, укрывшись пледом, найденным среди кучи забытого здесь белья. Тобиас не трогал его с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. Северус предупредил его, что теперь он мог использовать магию вне школы, чтобы постоять за себя и мать. Эйлин, однако, это не спасало от его тяжёлой руки, и теперь ей доставалось за двоих. Когда мог, Северус заступался, но получалось у него не всегда. Однажды мать и вовсе запретила ему вмешиваться: она боялась, что Северус его ненароком убьёт. Он нервно засмеялся, вспомнив это. Волдеморт любезно предоставил ему такую возможность. Оказал услугу. Северус крепко зажмурился, отчаянно гоня прочь из головы все мысли об этом. Он теперь был свободен от гнёта жалкого магла, и его мать тоже. Почему же Эйлин раньше ничего не сделала?! Почему так долго она терпела унижение, имея волшебные способности?! Тобиас никому уже не навредит, и можно наконец-то почувствовать себя дома в безопасности. Эта мысль, пожалуй, нравилась ему больше, чем все остальные, твердившие ему, что он был виновен в его смерти. Ведь если бы он не попросил Люциуса устроить их встречу в этом грязном амбаре, то тогда бы Тобиас не встретился с Волдемортом. Впрочем, он не жалел отца. Если бы не этот магл, то у Северуса, возможно, могла бы быть другая жизнь.

Змея на его голом предплечье то исчезала, то с болью появлялась. Она извивалась, и её движения были достаточно неприятными. Череп смотрел на Северуса пустыми глазницами. Кажется, он уже знал, какой кошмар будет сниться ему ночами — пустой, мёртвый взгляд Тобиаса. Вдруг Северус понял, что он не написал письмо Люциусу о том, как прошла встреча. Нужно было... поблагодарить его, верно? Поблагодарить за оказанную честь встретиться с Волдемортом. Был ли тот его кумиром?

Снейп усмехнулся. Нет. Не кумиром. Скорее, он был средством. Когда Северус станет Пожирателем Смерти, никто не посмеет пойти против него, в его руках появится власть, сила. Волдеморт, один из величайших волшебников современности, чья сила была невероятно огромна, отметил его талант. Это было лестно, и Северус глубоко плевал на маглов и чистоту крови. Уж не ему об этом рассуждать. Он жаждал признания — и почти его получил. Осталось только доказать свою преданность.

Достаточно скоро в Тупике Прядильщиков стало известно о кончине Тобиаса Джерома Снейпа, заводского рабочего, занимавшегося починкой котельного оборудования.

Несколько соседей пришли к Эйлин выразить сочувствие; они вряд ли были расстроены его смертью, но не могли не подбодрить их соседку, которую знали вот уже почти двадцать лет.

Северус и Эйлин с момента ссоры общались сухо и по делу. Им пришлось выкроить из скромного бюджета деньги, чтобы похоронить Тобиаса, и Северуса это ужасно злило. Конечно, иначе быть не могло, но его раздражала мысль, что этот магл причинял им неудобства даже после кончины. Эйлин горевала ровно столько, сколько требовалось горевать вдове, чей муж был невероятно ужасным человеком. Она не спрашивала Северуса о том, знал ли он что-нибудь о смерти Тобиаса, и она, вероятно, боялась услышать от него то, что он был к этому причастен.

На улице, совсем рядом с домом, послышался хлопок, и Эйлин, занятая починкой летнего плаща, выглянула в окно. Возле покосившейся калитки она увидела молодого мужчину, одетого в плотную изумрудную мантию. Она сразу же узнала его — такого же белобрысого волшебника, чьё лицо выражало особенно надменный вид, она уже видела на колдографиях сына из Хогвартса. Эйлин не желала, чтобы Пожиратели Смерти входили в её дом. Повернувшись лицом к Северусу, который только что спустился с чердака, она заявила, что не пустит в дом Люциуса Малфоя. Тот фыркнул, но он был вынужден послушать мать. Северус вышел из дома и указал в сторону сада — он провёл друга к старой груше, где они могли поговорить без лишних глаз и ушей.

Люциус, однако, заметил, что Эйлин несколько раз выглянула из окна, чтобы за ними подсмотреть.

— Очертания Метки — уже хороший знак, Северус, — с лёгкой улыбкой произнёс Малфой. Он был старше Снейпа на шесть лет и потому часто давал ему советы, считая, что имеет на это полное право. — Тёмный Лорд сказал, что тебе требуется сделать?

— Нет, — Северус качнул головой. Из-за непогоды его длинные чёрные волосы трепались на ветру. — Но я жду указаний.

Он замолчал, и Люциус задумчиво оглядел его ветхий, невысокий дом. Сад, пожалуй, был очень даже аккуратным, хотя и скромным.

* * *

В ночных кошмарах Северус видел одно и то же: то, как Волдеморт насылал проклятье на его отца, а затем и на него самого. Тело Тобиаса, неестественное кривое, безобразное, лежало посреди амбара, а его голова была повёрнута в сторону сына. Во снах Волдеморт повторял «Круцио» бесчисленное количество раз, и Северус сначала падал на колени, а затем и вовсе ложился рядом с отцом, и от этого кошмары становились ещё мучительнее. Затем тело Тобиаса исчезало, но сам Северус оставался, и Волдеморт смотрел на его страдания с наслаждением. В тех же снах он слышал разочарованный голос матери: она говорила, что никогда его не простит, если он станет Пожирателем Смерти. «Но я почти им стал, мамочка, — думал Северус, — и ты имеешь право меня ненавидеть». Его мучил не только Волдеморт, но и остальные Пожиратели Смерти. Почему-то среди них во снах Северус видел Поттера, Блэка и Петтигрю, и это казалось чем-то совершенно сумасшедшим. Они отчаянно насылали на него десяток проклятий, и он едва успевал уворачиваться от Непростительных. Боль Круциатуса казалась настоящей, словно даже во сне ему пытались переломать все кости и вывернуть его тело наизнанку. Просыпался он в холодном поту и с разгорячённой Чёрной Меткой, обжигающей руку, как раскалённое железо. Когда он вскакивал с постели, образ Пожирателя Петтигрю очень чётко стоял перед глазами. Северус мотал головой, гоня из мыслей этот образ. Петтигрю из их шайки был самым трусливым и слабым, и Снейп поверил бы скорее в то, что Блэк решился примкнуть к Волдеморту, чем его дружок, внешне чем-то напоминающий крысу.

Несмотря на смерть Тобиаса, Северус продолжал посещать занятия по Зельеварению в Академии магических искусств имени Николаса Фламеля. Первый учебный год в Академии подходил к концу. У него не было там никаких приятелей или друзей, но были преподаватели, которые сполна нагружали работой, и это здорово помогало ему отвлечься от чувства вины и опустошения, которые появились после смерти Тобиаса. Выполняя учебную работу, Северус начинал задумываться о том, был ли он в самом деле по-прежнему верен идеям Тёмного Лорда. Люциус с упоением ему рассказывал о том, как будет выглядеть Магическая Британия, когда Волдеморт придёт к власти, и эти рассказы ему искренне были интересны: не будет больше гнёта маглов, волшебники смогут перестать скрываться в подполье, не будет преследований тёмных магов. Само деление на тёмных и светлых казалось Северусу абсурдным. Это всё магия, так почему нельзя ей пользоваться? Главное только людей не убивать, и всё. Однако Волдеморт убил Тобиаса, ни на секунду не задумавшись...

Северус с грохотом поставил на лабораторный стол котёл и палочкой зажёг под ним огонь.

Сдирая с саламандры кожу, он продолжал думать о тех идеях, которые превозносили Люциус и Тёмный Лорд. Избавиться от диктатуры маглов — об этом то и дело говорили все чистокровные волшебники Слизерина, которых он знал. Маглы не давали им спокойной жизни, волшебники были вынуждены скрывать свои способности, жить в отдалённых местах, прятать дома и целые кварталы, только чтобы не напугать простецов. Нельзя было ничего сделать против маглов. Можно было только терпеть их гнёт, унижение, их невежество... Перестать прятаться — да, это именно то, чего он хотел. Министерство никогда бы на это не пошло добровольно.

Северус слабо верил в то, что чистота крови играла какую-то большую роль в идеях Тёмного Лорда. По-настоящему чистокровных волшебников оставалось не так уж и много, и всем было ясно, что эти семьи уже через пару столетий могли выродиться. Волдеморт не отказался от него, дал ему возможность себя проявить — значит, полукровное происхождение действительно не являлось проблемой. Был важен талант, способности и преданность идеалам.

К тому же, Пожиратели Смерти уже сейчас имели определённую власть, и Северус хотел к ним примкнуть, чтобы избавиться наконец от статуса простого полукровки и стать уважаемым членом общества. У Тёмного Лорда было много последователей, даже больше, чем считало Министерство. Огромное количество чистокровных волшебников, происходящих из древних и уважаемых родов, поддерживали Волдеморта. При таком раскладе имело ли Министерство Магии хоть малейшие шансы устоять перед влиянием Тёмного Лорда? Северус очень сомневался в этом.

* * *

Когда в дверь постучали, Северус перебирал вещи отца. Многое он планировал выбросить, конечно. Стук в дверь отвлёк его от этого занятия, Северус прошёл к окну и посмотрел на человека, пожаловавшего в гости. Это был Альбус Дамблдор, его бывший школьный директор. Человеком он был своеобразным. Что ему было нужно? Северус отложил пиджак отца, который держал в руках, и открыл профессору дверь. Дамблдор, высокий пожилой человек с поразительно светлыми голубыми глазами, сегодня был одет в тёмно-серую мантию, что для его обычного вида было очень непривычно. Из-за редкого моросящего дождя его верхняя одежда намокла, как и его длинные седые волосы и борода. Профессор, слабо улыбаясь, поздоровался.

— Добрый день, Северус. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Снейп открыл дверь шире, и Дамблдор прошёл внутрь.

— Хочу принести тебе свои соболезнования, Северус, — негромко сказал Дамблдор, садясь в свободное кресло у камина. Он вёл себя достаточно непринуждённо, как будто ему не было никакого дела до бедности этого дома. Северус лишь раз говорил с профессором наедине: после случая, когда Сириус Блэк загнал его в ловушку с оборотнем.

— Не стоит, — Снейп невесело усмехнулся, — отцом он был неважным.

Глаза Дамблдора недобро сверкнули и-за очков-полумесяцев, его взгляд метнулся к куче вещей, которые перебирал Северус. Среди рабочих рубашек лежали и личные принадлежности: зубная щётка и какие-то магловские таблетки.

— Отношения отцов и детей могут быть непростыми, но это не значит, что утрата родителя не проходит бесследно, — возразил Дамблдор, и Северус понял, что профессор явно пришёл не просто так. Такая мысль промелькнула у него сразу, и сейчас он в этом убедился. Не было сомнений в том, что Дамблдор что-то от него хотел.

— Я принимаю ваши соболезнования, профессор, — Северус вскинул голову. — Но хочу заметить, что школу я закончил ещё в прошлом году, и вам необязательно было сюда приходить.

— Верно, не обязательно, — согласился Дамблдор. — Я слышал, что у тебя большие успехи в Академии магических искусств. Профессор Слагхорн рад, что ты по его наставлению решил начать углублённое изучение зелий. Попасть в Академию на курс Зельеварения не так-то просто, мой мальчик.

Занятия в Академии интересовали его ничуть не меньше, чем изучение тёмных заклинаний в его школьные годы. Быть может, он станет Мастером Зелий, если ему это удастся сделать. Начать научную карьеру казалось ему хорошей идеей, и он уверенно к этому шёл.

— Спасибо, сэр, — настороженно произнёс он, не веря, что именно ради этого Дамблдор пришёл в Тупик Прядильщиков, — я знаю, что профессор Слагхорн послал в Академию рекомендацию принять меня. Я мог бы пройти на курс и без этого, но вы можете передать профессору мою благодарность.

Дамблдор согласно кивнул, и казалось, что он немного подобрел.

— Как поживает ваша мать, Северус? Здорова ли?

Снейп хотел съязвить, сказать, что теперь-то она живёт прекрасно, не боясь каждый день проститься с жизнью от руки пьяного магла. Еле сдержавшись от этого желания, он ответил:

— Здорова.

— Рад это слышать, — Дамблдор снова кивнул, — честно говоря, я надеялся застать её, думал, что она будет дома. Суббота, всё-таки. Помню, как она училась Трансфигурации в моём классе. Очень смышлёная была ведьма в детстве!

Северус не ответил. Весь этот разговор казался каким-то фальшивым. Профессор Дамблдор пришёл явно не с целью поинтересоваться делами его семьи.

— Вижу, что ты не очень доволен моим приходом, — подметил он, и Снейп поднял голову, отвлёкшись от раздумий. — Незваным гостям редко бывают рады, но я только лишь хотел удостовериться, что смерть твоего отца не подкосила тебя. Ты ещё совсем молод, и это большой удар, даже если ты думаешь, что это не так.

— Я способен с этим справиться, профессор, — поспорил Северус. Он и в самом деле не был убит горем. Эйлин переживала куда больше. Он только чувствовал пожирающую его пустоту — об этом ли ударе говорил сейчас Дамблдор?

— Значит, ты в порядке и тебя ничего не беспокоит? — уточнил тот, сидя в кресле и не отводя взгляда от бывшего ученика. — Возможно, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Даже интересно узнать, чем вы можете мне помочь. Когда Сириус Блэк чуть не убил меня своей невинной шуткой, вы не думали о том, чтобы предложить мне помощь, — грубо ответил Северус и вскочил с места. Теперь он возвышался над профессором, но чувствовал себя рядом с ним беспомощным ребёнком.

— Сириус Блэк, безусловно, повёл себя недостойно, и он понёс наказание.

— Зато сейчас он ведёт себя очень благородно, прислуживая вам в вашем Ордене Феникса, — вспылил Снейп, — и остальные из их шайки. Они наверняка считают себя героями. Ходят и гордятся собой — какие они отважные и добрые.

— Ты говоришь так, Северус, как будто стыдно быть членом Ордена Феникса, — настороженно произнёс Дамблдор, внимательно следя за ним, — и совершать благие дела.

Снейп решил промолчать. Он уже знал, что было на уме у профессора. Тот выглядел мрачным, и в его взгляде промелькнула тень сомнения.

— Я несколько насторожен той судьбой, которую выбирают себе выпускники Слизерина последних нескольких лет.

Он понял. Снейп уже знал, что последует за этой фразой. Мысленно он отругал себя за то, что не сдержал язык за зубами и не сбавил пыл в нужный момент. Не мать ли пригласила профессора, чтобы тот с ним поговорил?

— Надеюсь, Северус, ты не успел примкнуть к Пожирателям Смерти.

— Это не ваше дело, профессор, — резко ответил Северус и снова сел, — я уже не ваш ученик.

— Жаль, кстати. Ты был одним из лучших учеников в школе, — Дамблдор нахмурился, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

— Вам не стоит волноваться, профессор, — холодно и зло сказал Северус, — я не отмечен Чёрной Меткой. В чём же причина вашего беспокойства? Боитесь, что Волдеморт вас сместит?

Стоило ему только произнести имя Волдеморта, как Метка на предплечье обожгла ему руку. Он не ожидал, что это произойдёт, и зашипел от боли. Дамблдор встал со своего места и в один шаг приблизился к его креслу. Он схватил Северуса за руку, оголил предплечье и с открытой неприязнью произнёс:

— Ты ещё не отмечен Чёрной Меткой, но знаешь ли ты, что от её очертаний избавиться и не получится?

— Это всё ещё не ваше дело, профессор, — с вызовом ответил Снейп, выпрямившись. Боль прошла быстро. Может, его прямо сейчас призывал к себе Тёмный Лорд? Поэтому Метка и стала болеть? Или дело было в том, что он назвал имя Волдеморта? — Уходите!

— Волдеморт пользуется твоей неопытностью, — Северус снова зашипел. Теперь, когда рукав был поднят, Снейп видел, что при упоминании имени Тёмного Лорда Метка становилась похожей на настоящую, хотя и тут же гасла, теряя краски. — Он мог заставить тебя пойти на преступление.

— Вы понятия не имеете, о чём говорите! — воскликнул Северус, чувствуя себя поражённым. Всё было не совсем так, как говорил директор, однако доля правды присутствовала в его словах. — Я не собираюсь обсуждать это с вами, — Снейп отвернулся от него, боясь, как бы тот не влез к нему в воспоминания. Что, если Дамблдор тоже был легилиментом, как Волдеморт?

Профессор снова сел в кресло, не собираясь уходить.

— Я готов принести извинения, если был не прав, — холодно сказал он, — однако Метка просто так не появляется, и у меня есть основания считать, что ты, Северус, уже мог начать служить вашему Тёмному Лорду.

Снейп был благодарен Дамблдору за то, что он не стал повторять его имя снова.

— Это только ваши предположения.

— Последователи Тома Реддла придерживаются идеи чистоты крови. Известно ли твоим друзьям твоё полукровное происхождение?

Северус фыркнул.

— Известно. Чистота крови и правда была постоянной темой обсуждения в Слизерине. И мне кажется, что эти обсуждения не прекращаются, верно?

Ему как будто бы хотелось надавить на беспомощность Дамблдора в этом непростом вопросе. Ещё никогда Северус не разговаривал так с профессором: он пытался спорить, когда случилась история с Блэком и оборотнем, но тот разговор был совсем другим. Снейп чувствовал себя не в своей тарелке. Он покинул Хогвартс всего год назад, и ему казалось, что с директором он больше не увидится.

Дамблдор оставил вопрос без ответа и задал свой:

— Не находишь ли ты лицемерным рассуждать с Пожирателями Смерти о чистоте крови, являясь потомком магла? Они ведь говорят обо всех полукровках без исключения. Говорят о грязнокровках. Конечно, ты знаком с этим словом.

Услышав это, Северус нахмурился. Знал ли Дамблдор об инциденте на озере? Знал, что он назвал Лили грязнокровкой? Или же он говорил исключительно об идеях чистоты крови, которые ему так претили?

Северус уже хотел что-то ответить, как вдруг Дамблдор его опередил новым вопросом:

— Знаешь ли ты, что сам Том Реддл является сыном магла?

— Вот уж чушь, — выпалил Снейп, но сам он был шокирован услышанным. Может, Дамблдор лжёт ему? Хочет переманить к себе? Недолго поразмыслив, Северус резко ответил. — Мне нет дела до чистоты крови.

— Но теперь ты знаешь, что ваш Тёмный Лорд с вами не откровенен.

— Чистота крови — последнее дело, которое его волнует. Об этом больше говорят сами чистокровки, чем он. Он только соглашается с их взглядами, чтобы умаслить.

— И ты хочешь сказать, что все маглы и полукровные волшебники будут в полной безопасности, если вдруг Волдеморт придёт к власти?

И вот снова Метка зажглась и проступила на коже чёрным пятном. Снейп поморщился. Вероятно, и правда дело было в произнесённом имени. Люциус не предупреждал его о том, что это возможно.

— Я точно знаю, что Тёмный Лорд в состоянии провести реформу среди...

— Реформу или революцию?

Северус хотел было ответить, высказать своё мнение, но в этот момент их разговор прервали, и на пороге дома появилась Эйлин. Она обеспокоенно огляделась и поприветствовала Дамблдора.

— Добрый день, профессор, — нервничая, сказала она, — кажется, я вам помешала.

Они с Дамблдором обменялись взглядами, и Северус это заметил. Эйлин на мгновение застыла и тут же побледнела. Суровый взгляд профессора Дамблдора сказал ей то, чего она не желала знать. Она резко повернулась к сыну.

— Убирайся.

В «Дырявом Котле» можно было очень дёшево снять комнату. Место было далеко не уютным, поэтому Том, хозяин заведения, не ломил цену. Стоя у двери временного жилья, Северус думал о том, сколько денег у него ещё осталось. Должно быть, десяток сиклей и три галлеона. Лучше, чем ничего.

Тяжёлым ключом он отпер дверь и вошёл в маленькую комнатку, где стояла односпальная деревянная кровать, тумба с лампой и вешалка на длинной ножке. В номере, к счастью, было окно, и это радовало, потому что жить в комнате без окна было бы совсем невыносимо. Он повернул голову направо и увидел скромный письменный стол с табуреткой. Отлично, подумал Северус, этого должно было хватить на первое время. Что будет дальше, он ещё не знал. Есть ещё время решить, что делать. Чемодан, который ему служил ещё в школьные годы, он поставил у стола, но у него не было никакого желания разбирать вещи. Он сел на кровать и устало опустил голову.

Эйлин была крайне недовольна им, и он не знал, сколько времени матери нужно, чтобы забыть случившееся. Забыть? Северус не знал, что было у неё на уме, и поэтому также не знал, в чём именно она его обвиняла. Только в том, что он решил стать Пожирателем Смерти? Или ещё в том, что он мог быть причастным к смерти отца? Он ведь не убивал его, он не убийца, как она только могла об этом подумать...

Дамблдор говорил о преступлении. Он пришёл, чтобы поговорить о смерти его отца. Он тоже считал Северуса убийцей?!

Это просто невероятно.

Он этого не делал.

То есть, он встретился с Тёмным Лордом в амбаре, и всё, он не тащил туда Тобиаса и не думал, что тот туда вообще придёт. Если бы он знал, что Тобиас заявится туда, то... он задумался. Наверное, он бы попросил Люциуса найти другое место для встречи с Тёмным Лордом. Отец был настоящим монстром, и всё же... Что было бы, если бы в амбар зашла Эйлин? Она никогда не заходила туда. Но вдруг...

Он скривился. Нет, он бы никогда не простил себе, если бы Эйлин оказалась на месте Тобиаса и погибла бы из-за его желания стать Пожирателем Смерти.

Всё было очень запутанно, и он не понимал, был ли виновен в случившемся. Северус был бы рад иметь человека, которому он мог подставить плечо, кто мог бы помочь ему. Был ли таким Люциус Малфой? Он не мог ответить на этот вопрос. Возможно, был, но...

Сегодня он успел только позавтракать, а потом его выгнали из дома. Было около пяти вечера. Желудок будто стянули в узел, и Северус решил отвлечься и спуститься поужинать. Мысли его, однако, возвращались к матери и к их разговору с Дамблдором.

* * *

— Убирайся.

Эйлин грозно смотрела на сына, не в силах поверить, что он был способен примкнуть к Пожирателям Смерти. Она знала, что среди его знакомых было огромное количество приспешников Тёмного Лорда, но надеялась, что её сын окажется более благоразумным человеком. Она с ужасом представила, что именно Северус расправился с Тобиасом, и её лицо тут же стало серым.

— Эйлин, — обратился к ней Дамблдор, но ведьма уже не собиралась его слушать.

— Забирай вещи и уходи из этого дома, — громко сказала она, не обращая внимания на Дамблдора, вставшего со своего места. Тот, очевидно, не предполагал, что события примут такой оборот. — Я ясно дала понять, что Пожирателям Смерти не рады в моём доме!

— Я не...

Но Северусу нечего было ответить ей. Он сказал профессору, что ещё не получил Чёрную Метку, но ведь на самом деле он всё-таки был отмечен Волдемортом. Он был Пожирателем Смерти без пяти минут, оставалось только выполнить какое-либо из указаний Тёмного Лорда. Северус был загнан в ловушку. Он жалел, что Эйлин об этом узнала, так как надеялся, что ему удастся держать свой статус в тайне от неё.

— Эйлин, пожалуйста, послушайте, — Дамблдор пробовал достучаться до ведьмы, — быть, может, мы могли бы рассмотреть другой вариант...

— Не хотите ли вы сказать, что считаете меня неправой?!

— Вы имеете право устанавливать свои порядки, — согласился профессор, — однако прошу заметить, что Северус нуждается в защите от Тёмного Лорда, и...

* * *

Этот человек зря начал совать свой нос в его дела.

После ужина Северус вышел из «Дырявого котла» и направился вниз по улице. Он проходил мимо волшебных прилавков, где продавали школьные принадлежности, разные сладости, палочки, мётлы. По выходным здесь, наверное, всегда было много людей. Северус не знал этого наверняка, но предполагал; он не часто бывал в Косом Переулке с матерью, лишь пару раз. Множество его школьных вещей принадлежало матери. К счастью, время от времени они покупали здесь мантии, так как её, женские, для старших курсов, конечно, не годились. Подумав об этом, он сморщился. Какой позор — носить старые мантии матери, не имея возможности покупать новые. Он надеялся, что больше этого никогда не будет. К счастью, в Академии он получал стипендию, и этих денег ему хватало, чтобы мало-мальски себя обеспечивать. Теми же мантиями, например.

Северус уверенно шёл к Лютному переулку: он вспомнил, что ещё давно хотел изучить местные магазины. Его одногруппники из Академии говорили, что там можно прикупить шкурки летучих мышей, сушёные головы и ещё всякую кучу редких ингредиентов. Например, кости утопленников, которые требовались для зелья, позволяющего дышать под водой. Денег с собой у него для покупок было совсем немного, но, во всяком случае, он мог хотя бы что-то выбрать для будущих экспериментов. Шкурки летучих мышей, к тому же, стоило бы взять перед экзаменами. Совсем скоро ему предстояло сдать аттестацию, и он не собирался её проваливать с позором. Он же не какой-нибудь Джеймс Поттер, который провалил СОВ по зельям.

Идя по брусчатке, Северус по-прежнему думал об утреннем разговоре. Он забрал из дома лишь часть вещей, и их должно хватить на первое время. Вернётся ли он в Тупик Прядильщиков? Как бы он ни ненавидел его, это место было ему домом. Чёртов Дамблдор. Чёртова...

Он не заметил высокого коренастого мужчину перед собой и грубо задел его плечом.

— Эй! — воскликнул мужчина, и Снейп обернулся.

— Не стойте на...

Высокий, коренастый и слегка загорелый мужчина был ему знаком. Он, не видя дороги, врезался в Рейнарда Мальсибера, одного из своих школьных друзей. После окончания Хогвартса он видел его всего пару раз, когда они с Эйвери, ещё одним слизеринцем, обсуждали способы входа в Ближний Круг Тёмного Лорда. Отец Мальсибера был в Кругу вот уже много лет, и Рейнард рассчитывал, что тоже окажется среди ближайших слуг Волдеморта.

— Рад видеть тебя, — он усмехнулся и пожал Северусу руку. Тот слабо приподнял уголки губ. — Ещё не вылетел из своей Академии, умник?

— Если тебе не нужно образование, это твои проблемы, — ответил Снейп, и Мальсибер закатил глаза.

— Мне и без того хватает забот.

Мальсибер посмотрел по сторонам и указал на угол следующего дома. Как раз оттуда начинался вход в Лютный переулок.

— Туда направляешься, да?

— Да, — коротко сказал Снейп.

— Идём.

Они завернули за угол и теперь шли вдвоём. Мальсибер осторожно, пока на них не обращали внимание, закатил рукав мантии и показал другу Чёрную метку. Та была настоящей. С черепом, змеёй. С пустыми глазницами. Снейп поджал губы, ничего не говоря.

— Я замолвлю за тебя словечко, если скажешь, где мне найти ядовитый ятрышник.

Он протянул Снейпу смятый клочок бумаги, на котором было написано пять или семь слов. Нетрудно было догадаться, что Мальсибер искал ингредиенты. Неужели Тёмный Лорд попросил его сварить какое-то зелье? Снейп внимательно перечитал все названия. Он не знал, что должен был приготовить Мальсибер, но все ингредиенты были ему знакомы. Он вдруг представил, как его друг задумчиво стоял у котла и что-то туда добавлял — и это его позабавило. Ухмыльнувшись, он сказал:

— Ты скорее отравишь Тёмного Лорда, чем выполнишь его поручение.

Мальсибер вырвал список из рук Снейпа.

— Дай угадаю, твой отец считает так же? — продолжал Северус.

Отношения обоих Мальсиберов были довольно натянутыми, мягко говоря. В семьях чистокровных волшебников любви, как правило, не бывало, и дети добивались признания отцов потом и кровью. А иногда не добивались вовсе.

— Ты сволочь, Сев.

Ухмылка исчезла с лица Северуса. Он ничего не ответил и уставился на витрину лавки, мимо которой они проходили. «Горбин и Бэркес», гласила тёмная вывеска.

— Бывал там? — только и спросил он. Мальсибер кивнул.

— Нужно было кое-что сбыть, здесь для этого самое место, — они подошли к витрине, и Северус теперь внимательно изучал вещи, выставленные на обозрение. За мутным, грязным стеклом виднелись какие-то старые кубки, украшения, даже холодное оружие. — Ну так что, поможешь с ятрышником?

— Да, помогу.

Уже позже, находясь в «Дырявом котле», Северус написал Малфою о том, что встретил Мальсибера. Он не стал упоминать о помощи, но намекнул, что мог бы стать зельеваром Тёмного Лорда, если тому потребуются его услуги. Он уж точно разбирался в этом лучше Мальсибера, который мог разве что нарезать корень мандрагоры. Мальсибер был хорошим тёмным магом, и он часто показывал им с Эйвери в школе разные запретные заклинания, но в зельях составить конкуренцию Северусу он никак не мог. Это было его преимуществом, и было бы глупо этим не воспользоваться. Снейп бросил взгляд на пергамент, в который были завёрнуты шкурки летучих мышей. Впервые за день Северус задумался о том, не будет ли в Академии у него препятствий, если он станет Пожирателем Смерти. Он знал, что несколько других студентов старших курсов тоже интересовались тёмной магией и хотели присоединиться к Волдеморту. Вроде бы их не исключили. Значит, порядок. Как он уже ранее подмечал, многие чистокровные волшебники были Пожирателями Смерти, и они занимали высокие места в Министерстве и в прочих магических институтах. Это были уважаемые люди. Те же Мальсиберы. Дамблдор, однако, говорил о преступлениях, и это тоже теперь занимало его мысли.

* * *

Семья Эвансов покинула Коукворт ещё год назад, когда Лили вышла замуж, а Петуния уехала учиться в колледж. С тех пор Лили ещё ни разу не была в Тупике Прядильщиков, и это место теперь ей казалось особенно чужим. Несмотря на расцветающий май, здесь было грязно, серо, потому что поблизости находился завод, отправляющий вокруг себя всё живое.

От Дамблдора она узнала, что отец Северуса погиб. Тот был крайне неприятным человеком, и Лили всегда избегала с ним встреч. Сам Северус всегда уводил её подальше от их дома, когда его отец не был на работе, потому что он обычно был либо пьян, либо очень зол, и Лили не следовало с ним встречаться. Зато она была очень хорошо знакома с Эйлин, и Лили, так же узнав от Дамблдора, что Снейп больше не живёт в Тупике Прядильщиков, решила навестить старую знакомую. Она аппарировала на детскую площадку, где они с Северусом когда-то проводили много времени вместе. Лили поднялась выше, вышла на зелёный холм, где стояло высокое дерево, по которому она любила когда-то лазить. Ей также вспомнилось, что ветка этого дерева упала на Петунию, когда та, ещё до Хогвартса, как-то неприятно обозвала Сева. Несмотря на общую заброшенность и бедность этого места, Лили вспоминала детские игры с особой теплотой. За покосившимся домом Снейпов виднелась заводская труба, из которой валил чёрный, густой дым. Набравшись смелости, Лили направилась к дому. Она боялась, что Дамблдор ошибался и Северус никуда не уезжал. Если она его здесь встретит, это будет очень неловкая встреча. Однако Лили уже давно не видела Эйлин, и ей хотелось как-то подбодрить эту несчастную женщину. Она помнила, как открывается дряхлая калитка. Лили прошла вперёд по знакомой извилистой дорожке и глянула на сад, где давным-давно Эйлин позволяла им играть. Как-то раз Лили забралась на грушевое дерево и упала, не подумав о том, что дерево было слишком уж хрупким для юной волшебницы. Она слабо улыбнулась, вспомнив то неудачное падение и свои разбитые коленки.

Лили осторожно постучала в дверь и отошла. «Хоть бы его не было дома», — обеспокоенно думала она.

Спустя несколько минут дверь открылась, и Лили облегчённо вздохнула. На пороге стояла Эйлин. Та удивлённо уставилась на гостью. Эйлин, как и обычно, была одета в строгое тёмное платье с застёгнутыми до самого воротника пуговицами. Под вечер её волосы, собранные в пучок, приобрели несколько небрежный вид. Конечно, время взяло своё: в тёмных волосах этой женщины теперь было больше седины, чем раньше, и сама она выглядела куда более усталой и старой, чем прежде.

— Лили? Какая неожиданность...

— Здравствуйте, Эйлин, — молодая волшебница улыбнулась. — Я просто хотела узнать, как вы.

Миссис Снейп дала ей пройти. Та выглядела расстроенной. На глаза Лили попался ворох мужской одежды, и она поняла, что та принадлежала покойному Снейпу. Однако, присмотревшись, она увидела лежащую среди вещей старую мантию своего бывшего друга, и, кажется, ещё там был галстук с эмблемой факультета Слизерина.

— Профессор Дамблдор сказал, что ваш муж погиб, — объяснила Лили, — и что Сев ушёл из дома, вот я и подумала...

— Я поставлю чайник.

Эйлин развернулась и скрылась за дверью. Сняв верхнюю мантию и повесив её на вешалку, Лили села в кресло у камина и с некоторым сожалением посмотрела на груду вещей. Беды этой женщины не были позади, не так ли? Пока Эйлин не возвращалась, Лили рассматривала дом. Внутри она бывала лишь пару раз. В камине догорали дрова, над каминной полкой висело мутное квадратное зеркало. В полупустом шкафу стояли книги, неизвестные Лили. Тут же она увидела лестницу, ведущую на чердак. Две двери. Магловская семейная фотография, с которой на Лили смотрело трое несчастных людей. Всё, больше ничего не было. Когда дверь отворилась, Эйлин, держа в руках палочку, вошла, магией удерживая перед собой чайник и две чашки. Лили поблагодарила женщину за гостеприимство.

— Так, как вы поживаете? — спросила она.

— Ты очень хорошо выглядишь, милая, — вместо ответа сказала Эйлин, и Лили, поджав губы, с грустью на неё посмотрела. — Я в порядке. Стараюсь быть.

— Вы могли бы перебраться поближе к Лондону, — предложила Лили, беря в руки чашку, — или хотя бы просто переехать отсюда. Место жуткое, на самом деле.

Эйлин усхменулась.

— Рада, что ты выгоняешь меня из собственного дома.

— Извините, я не это имела в виду! — воскликнула Лили, густо покраснев, и теперь её лицо практически сливалось с тёмно-рыжими волосами. — Просто, мои родители...

— Знаю, что переехали. Я могла бы тоже уехать, но пока в этом нет необходимости, — ответила Эйлин и постаралась выглядеть непринуждённо, как будто у неё было всё в полном порядке. — Возможно, в будущем уеду. Ты права, место жуткое. Но сейчас везде жутко, не так ли?

— Всё верно, — кивнула Лили, немного успокоившись, — Сами-знаете-кто творит ужасные вещи. Я надеюсь, что профессор Дамблдор засадит его в Азкабан да поскорее.

В молчании Эйлин потупила взгляд и поставила чашку на столик.

— Надеюсь, вы не против, что я пришла? Я вам не помешала?

— Напротив, — Эйлин покачала головой, — рада тебя видеть. Кажется, последний раз ты была в Тупике, когда тебе было пятнадцать, верно?

Лили не знала, рассказал ли Северус матери об их ссоре. Она кивнула и, задумавшись, слегка нахмурилась. Должно быть, она догадывалась, что они с Севом больше не общались. Ни на шестом, ни на седьмом курсе.

— Как твои дела, милая? — спросила Эйлин, и Лили вновь покраснела.

— В прошлом году я вышла замуж, — смущённо улыбаясь, она поделилась этой новостью. — Так что теперь я, ну, не Эванс. — Лили также не знала, рассказывал ли Северус матери о Хогвартсе и о Мародёрах. Во взгляде Эйлин читалось нетерпение узнать, как теперь звали её давнюю знакомую. — Поттер. — Негромко добавила она.

— Ты счастлива? — миссис Снейп не выглядела рассерженной или расстроенной, и Лили облегчённо выдохнула. Услышав утвердительный ответ, та покачала головой. — Ты юна, красива, и у тебя полно достоинств. Ты непременно должна быть счастлива. Твои родители, я думаю, тобой гордятся.

— Наверное, — она пожала плечами, — у них нет оснований не гордиться. Наверное, я продолжу учёбу в этом году, хочу поступить в Академию. Знаете, долго не могла выбрать направление и всё откладывала... замужество ещё...

— Северус учится в Академии. — Улыбка исчезла с лица Эйлин, и она вновь показалась уставшей и осунувшейся. Её взгляд метнулся в другую сторону, и Лили почувствовала неладное. Миссис Снейп поджала губы и, ничего не сказав, еле слышно хмыкнула. Ещё неделю назад на собрании Ордена Дамблдор мимолётом сказал ей, что Северус больше не живёт в Тупике Прядильщиков, и, видимо, он с тех пор не возвращался. Было понятно, что между ним и матерью возникла крепкая ссора.

— И... — протянула Лили, не зная, как могла отреагировать Эйлин на её вопрос. Не выгонит же она гостью, которой была так рада ещё минуту назад, верно? Женщина теперь смотрела на неё очень серьёзно, и этот тяжёлый взгляд Лили совсем не нравился. — И чем же занимается Сев в Академии?

— Зельями.

— Ну да, в школе он в них разбирался, — снова смутившись, пробормотала Лили. — Вы не общаетесь?

— Не сейчас.

Лили поставила пустую чашку на столик.

— Я знаю, что это не моё дело, — краснея, начала она, — но, скажите, Эйлин. Не стал ли он служить...

Женщина упорно молчала и продолжала сурово глядеть на Лили.

— ...Сами-знаете-кому? Если я не права, я очень прошу проще...

— Я не могу говорить за него, — холодно ответила Эйлин и встала из кресла. Она прошла к камину и взяла в руки кочергу, чтобы расшевелить потухшие дрова. — Дамблдор считает, что ещё нет.

Слышать это было больно. Лили надеялась, что его школьные увлечения тёмной магией сойдут на нет, когда он возьмётся за учёбу, но, видимо, она ошибалась. Он больше не пытался извиниться перед ней на старших курсах, потому что не считал это необходимым — она ясно дала ему понять, что не будет общаться с ним, если тот будет Пожирателем Смерти. И то, что он выбрал этот путь, её пугало. В Ордене Феникса они боролись с Пожирателями, и у неё язык не поворачивался назвать этих магов людьми... какие страшные вещи они творили. Совсем расстроившись, Лили тоже вскочила из кресла.

— Простите, что я заговорила об этом, — отчаянно сказала она, — мне очень, очень жаль.

— Твоей вины нет, — вздохнув, негромко произнесла Эйлин. В её чёрных глазах читалась огромная, нескрываемая тоска. Вероятно, эта женщина горевала по сыну больше, чем по погибшему мужу. — Я только надеюсь, что он не станет одним из них. Что ему что-то помешает... если это возможно.

Ничего больше Лили не могла сказать, и она неловко молчала, коря себя из-за того, что она явно испортила Эйлин вечер. Та, вздохнув, уже спокойно продолжила разговор:

— Я правда была очень рада тебя сегодня увидеть, — она ткнула палочкой в сторону дров, и те наконец зажглись ярким пламенем. — И надеюсь, что в Академии тебе понравится. Какое направление ты выбрала?

— Мракоборчество.

— Чудно, — кивнула Эйлин. — Твоя привычка лететь вперёд паровоза там явно пригодится.

Кажется, миссис Снейп снова была в относительно хорошем расположении духа.

— Профессор Дамблдор тоже так думает, — Лили усмехнулась.

Вскоре она покинула Тупик Прядильщиков. Стоя вдалеке от двухэтажного дома Снейпов, она поняла, что вряд ли когда-нибудь ещё сюда вернётся. Быть может, это произойдёт, если вдруг Эйлин, этой суровой и одновременно доброй женщине, понадобится её помощь. Или если вдруг Северус всё-таки образумится и откажется от идеи служить Тёмному Лорду. Так или иначе, Тупик Прядильщиков теперь был позади.