Там, где умирают звёзды (джен)

Хогвартс умел хранить секреты.

Он прятал их в трещинах древних каменных стен, в запертых дверях, ведущих в никуда, в портретах, которые замолкали при приближении определённых людей. Он прятал их в лестницах, меняющих направление в самый неподходящий момент, и в коридорах, где даже призраки предпочитали не задерживаться.

Но самым надёжным местом для тайн всегда оставалась библиотека.

Особенно её Запретная секция.

В тот вечер дождь стучал по высоким окнам Хогвартса так настойчиво, словно кто-то снаружи пытался проникнуть внутрь. В гостиной Гриффиндора было тепло, шумно и пахло горячим шоколадом. Рон Уизли сражался с очередной партией волшебных шахмат, Гермиона читала толстенный учебник по древним рунам, а Гарри Поттер уже двадцать минут смотрел в одну и ту же страницу учебника по зельеварению.

Он не мог сосредоточиться.

В последнее время ему постоянно казалось, что за ним наблюдают.

Не в привычном смысле — не так, как на него смотрели преподаватели, когда он снова нарушал школьные правила, и не так, как перешёптывались за его спиной первокурсники.

Это ощущение было другим.

Холодным.

Будто кто-то стоял у него за плечом, но стоило обернуться, как там оставалась только пустота.

— Гарри, ты собираешься прожечь в этой странице дыру? — спросил Рон, не отрывая взгляда от шахматной доски.

— Что?

— Ты уже полчаса смотришь на одно и то же место.

— Думаю.

— Опасное занятие, — заметил Рон. — Особенно для человека, который весь день утверждал, что домашнее задание по зельям не требует никаких размышлений.

Гермиона подняла голову.

— Он просто устал.

— Я не устал, — возразил Гарри.

— Тогда ты заболел, — заключил Рон. — Потому что нормальный человек не смотрит на учебник Снейпа с таким выражением лица.

Гарри захлопнул книгу.

— Я пойду в библиотеку.

— Сейчас? — Гермиона посмотрела на часы. — До закрытия осталось пятнадцать минут.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что именно?

Он помедлил.

Как объяснить друзьям, что последние три ночи ему снился один и тот же сон?

В каждом сне Гарри шёл по незнакомому коридору. Каменные стены были покрыты серебристыми символами, а впереди горела одинокая свеча. В конце коридора находилась дверь без ручки. На ней было выгравировано солнце, перечёркнутое тонкой чёрной линией.

И каждый раз, когда Гарри приближался к двери, кто-то произносил его имя.

Не громко.

Не угрожающе.

С бесконечной печалью.

Гарри.

Затем он просыпался.

— Старую книгу ищу, — наконец ответил он.

Гермиона нахмурилась.

— Какую старую книгу?

— Пока не знаю.

Рон медленно повернулся к нему.

— Вот теперь я уверен, что ты заболел.

Библиотека встретила Гарри привычным запахом пыли, пергамента и старых чернил.

Мадам Пинс уже обходила столы, собирая оставленные учениками книги. Увидев Гарри, она поджала губы.

— Мистер Поттер. Библиотека закрывается.

— Мне нужно всего несколько минут.

— Это вы говорили вчера.

— Вчера я действительно задержался.

— И позавчера.

— Но сегодня я точно…

— Вон.

Гарри тяжело вздохнул.

Он уже собирался уйти, когда заметил странность.

Между двумя высокими стеллажами, за которыми начиналась Запретная секция, мерцал слабый серебристый свет.

Не свет от волшебной палочки.

Не отблеск луны.

Свет исходил из самой стены.

Гарри остановился.

— Мистер Поттер?

— Уже ухожу!

Он дождался, пока мадам Пинс скроется в своём кабинете, затем достал палочку.

— Люмос.

Свет выхватил из темноты ряды книг, покрытых толстым слоем пыли. Гарри осторожно прошёл вдоль стеллажа, стараясь не задевать корешки.

Серебристое мерцание становилось ярче.

Оно привело его к небольшой нише, которую Гарри раньше никогда не замечал.

Там стояла одна-единственная книга.

Чёрная обложка, никаких надписей, никаких украшений. Только тонкая серебряная линия, похожая на трещину, пересекающая её поверхность.

Гарри протянул руку.

В тот момент, когда его пальцы коснулись обложки, все свечи в библиотеке погасли.

Из глубины стеллажей донёсся тихий шелест.

Будто сотни страниц одновременно перевернулись сами собой.

Гарри резко отдёрнул руку.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Он снова посмотрел на книгу.

На чёрной обложке проступили слова.

«Тому, кто уже однажды выжил».

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он знал этот почерк.

Не мог знать — и всё же знал.

Такими же угловатыми буквами были написаны несколько страниц старых заметок, которые он видел в кабинете Дамблдора. Только директор никогда не позволял ему читать их.

Гарри раскрыл книгу.

Первая страница оказалась совершенно пустой.

На второй было написано всего одно предложение:

«В ночь, когда погаснет последняя звезда, наследник змеиного дома откроет дверь, которую нельзя закрыть».

Гарри перечитал фразу.

Затем перевернул страницу.

На ней появились новые слова.

Они проступали медленно, словно невидимая рука выводила их свежими чернилами.

«Двадцать третье октября. Западная башня. Первый знак».

Гарри посмотрел на дату.

До двадцать третьего октября оставалось три дня.

Внезапно книга захлопнулась.

Где-то наверху раздался глухой удар.

Гарри поднял палочку.

— Кто там?

Из темноты вышел человек.

Высокий, бледный, с белокурыми волосами, небрежно падающими на лоб.

Драко Малфой.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Затем Драко перевёл взгляд на книгу в руках Гарри.

И впервые за всё время их знакомства Гарри увидел на его лице настоящий страх.

— Откуда она у тебя? — тихо спросил Драко.

— Я нашёл её.

— Где?

— Это имеет значение?

— Поттер, — Драко шагнул вперёд. — Отвечай.

— В Запретной секции. А теперь объясни, почему ты выглядишь так, будто я только что достал из могилы твоего дедушку.

Драко побледнел ещё сильнее.

— Потому что эта книга должна была сгореть пять лет назад.

Гарри нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

Драко не ответил.

Вместо этого он посмотрел на раскрытую страницу.

И замер.

Гарри проследил за его взглядом.

Там, где мгновение назад была только пустая бумага, теперь проступали новые слова.

«Первый знак уже поставлен. Один из них лжёт. Один из них помнит. Один из них умрёт».

Под надписью медленно возникли два имени.

Гарри Поттер.

Драко Малфой.

А затем чернила растеклись по странице, образовав третье.

Оно появлялось мучительно медленно.

Буква за буквой.

Гермиона Грейнджер.

Гарри почувствовал, как похолодели пальцы.

— Что это значит? — спросил он.

Драко молчал.

— Малфой!

— Я не знаю, — прошептал тот.

Но Гарри понял, что он лжёт.

Потому что Драко смотрел не на книгу.

Он смотрел на Гарри с выражением человека, который уже однажды пережил эту ночь.

И не смог спасти никого.

В ту ночь Гарри почти не спал.

Книгу он спрятал в сундуке под одеждой, предварительно обернув её старой мантией. Она не сопротивлялась, не шептала, не пыталась сбежать.

Она просто лежала в темноте.

Но стоило Гарри закрыть глаза, как ему снова снился коридор.

Серебряные символы на стенах светились ярче, чем прежде. Свеча в конце коридора дрожала, хотя ветра не было.

На этот раз дверь оказалась приоткрыта.

За ней слышался чей-то плач.

Гарри сделал шаг.

Затем ещё один.

И увидел девочку.

Она стояла спиной к нему. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, а старомодная школьная мантия казалась слишком большой для её хрупкой фигуры.

— Кто ты? — спросил Гарри.

Девочка не обернулась.

— Ты опять опоздал.

— Что?

— В прошлый раз ты тоже опоздал.

Гарри попытался подойти ближе, но пол под ногами задрожал.

— Я тебя не знаю.

Девочка медленно повернула голову.

Лица у неё не было.

Только гладкая белая поверхность, на которой вдруг открылись два тёмных глаза.

— Зато я знаю тебя, Гарри Поттер.

Она подняла руку.

В её ладони лежал маленький серебряный медальон.

— Передай это Драко.

— Зачем?

— Потому что он должен вспомнить.

— Что вспомнить?

Девочка улыбнулась.

И Гарри увидел, как из её груди вырастает чёрная трещина.

— Что именно он сделал с тобой.

Он проснулся от собственного крика.

В комнате было темно. Невилл что-то пробормотал во сне, Симус перевернулся на другой бок, а Рон, не открывая глаз, недовольно произнёс:

— Если это опять ты дерёшься с Волан-де-Мортом во сне, постарайся хотя бы не кричать.

Гарри сел на кровати.

Его сердце бешено колотилось.

Он машинально посмотрел на сундук.

Крышка была открыта.

Книга лежала на полу.

А на её обложке теперь красовалась новая надпись.

«Вторая жертва уже выбрана».

Под ней — одно имя.

Гермиона Грейнджер.