Там, где умирают звёзды (джен)

Хогвартс умел хранить секреты.

Он прятал их в трещинах древних каменных стен, в запертых дверях, ведущих в никуда, в портретах, которые замолкали при приближении определённых людей. Он прятал их в лестницах, меняющих направление в самый неподходящий момент, и в коридорах, где даже призраки предпочитали не задерживаться.

Но самым надёжным местом для тайн всегда оставалась библиотека.

Особенно её Запретная секция.

В тот вечер дождь стучал по высоким окнам Хогвартса так настойчиво, словно кто-то снаружи пытался проникнуть внутрь. В гостиной Гриффиндора было тепло, шумно и пахло горячим шоколадом. Рон Уизли сражался с очередной партией волшебных шахмат, Гермиона читала толстенный учебник по древним рунам, а Гарри Поттер уже двадцать минут смотрел в одну и ту же страницу учебника по зельеварению.

Он не мог сосредоточиться.

В последнее время ему постоянно казалось, что за ним наблюдают.

Не в привычном смысле — не так, как на него смотрели преподаватели, когда он снова нарушал школьные правила, и не так, как перешёптывались за его спиной первокурсники.

Это ощущение было другим.

Холодным.

Будто кто-то стоял у него за плечом, но стоило обернуться, как там оставалась только пустота.

— Гарри, ты собираешься прожечь в этой странице дыру? — спросил Рон, не отрывая взгляда от шахматной доски.

— Что?

— Ты уже полчаса смотришь на одно и то же место.

— Думаю.

— Опасное занятие, — заметил Рон. — Особенно для человека, который весь день утверждал, что домашнее задание по зельям не требует никаких размышлений.

Гермиона подняла голову.

— Он просто устал.

— Я не устал, — возразил Гарри.

— Тогда ты заболел, — заключил Рон. — Потому что нормальный человек не смотрит на учебник Снейпа с таким выражением лица.

Гарри захлопнул книгу.

— Я пойду в библиотеку.

— Сейчас? — Гермиона посмотрела на часы. — До закрытия осталось пятнадцать минут.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что именно?

Он помедлил.

Как объяснить друзьям, что последние три ночи ему снился один и тот же сон?

В каждом сне Гарри шёл по незнакомому коридору. Каменные стены были покрыты серебристыми символами, а впереди горела одинокая свеча. В конце коридора находилась дверь без ручки. На ней было выгравировано солнце, перечёркнутое тонкой чёрной линией.

И каждый раз, когда Гарри приближался к двери, кто-то произносил его имя.

Не громко.

Не угрожающе.

С бесконечной печалью.

Гарри.

Затем он просыпался.

— Старую книгу ищу, — наконец ответил он.

Гермиона нахмурилась.

— Какую старую книгу?

— Пока не знаю.

Рон медленно повернулся к нему.

— Вот теперь я уверен, что ты заболел.

Библиотека встретила Гарри привычным запахом пыли, пергамента и старых чернил.

Мадам Пинс уже обходила столы, собирая оставленные учениками книги. Увидев Гарри, она поджала губы.

— Мистер Поттер. Библиотека закрывается.

— Мне нужно всего несколько минут.

— Это вы говорили вчера.

— Вчера я действительно задержался.

— И позавчера.

— Но сегодня я точно…

— Вон.

Гарри тяжело вздохнул.

Он уже собирался уйти, когда заметил странность.

Между двумя высокими стеллажами, за которыми начиналась Запретная секция, мерцал слабый серебристый свет.

Не свет от волшебной палочки.

Не отблеск луны.

Свет исходил из самой стены.

Гарри остановился.

— Мистер Поттер?

— Уже ухожу!

Он дождался, пока мадам Пинс скроется в своём кабинете, затем достал палочку.

— Люмос.

Свет выхватил из темноты ряды книг, покрытых толстым слоем пыли. Гарри осторожно прошёл вдоль стеллажа, стараясь не задевать корешки.

Серебристое мерцание становилось ярче.

Оно привело его к небольшой нише, которую Гарри раньше никогда не замечал.

Там стояла одна-единственная книга.

Чёрная обложка, никаких надписей, никаких украшений. Только тонкая серебряная линия, похожая на трещину, пересекающая её поверхность.

Гарри протянул руку.

В тот момент, когда его пальцы коснулись обложки, все свечи в библиотеке погасли.

Из глубины стеллажей донёсся тихий шелест.

Будто сотни страниц одновременно перевернулись сами собой.

Гарри резко отдёрнул руку.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Он снова посмотрел на книгу.

На чёрной обложке проступили слова.

«Тому, кто уже однажды выжил».

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он знал этот почерк.

Не мог знать — и всё же знал.

Такими же угловатыми буквами были написаны несколько страниц старых заметок, которые он видел в кабинете Дамблдора. Только директор никогда не позволял ему читать их.

Гарри раскрыл книгу.

Первая страница оказалась совершенно пустой.

На второй было написано всего одно предложение:

«В ночь, когда погаснет последняя звезда, наследник змеиного дома откроет дверь, которую нельзя закрыть».

Гарри перечитал фразу.

Затем перевернул страницу.

На ней появились новые слова.

Они проступали медленно, словно невидимая рука выводила их свежими чернилами.

«Двадцать третье октября. Западная башня. Первый знак».

Гарри посмотрел на дату.

До двадцать третьего октября оставалось три дня.

Внезапно книга захлопнулась.

Где-то наверху раздался глухой удар.

Гарри поднял палочку.

— Кто там?

Из темноты вышел человек.

Высокий, бледный, с белокурыми волосами, небрежно падающими на лоб.

Драко Малфой.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Затем Драко перевёл взгляд на книгу в руках Гарри.

И впервые за всё время их знакомства Гарри увидел на его лице настоящий страх.

— Откуда она у тебя? — тихо спросил Драко.

— Я нашёл её.

— Где?

— Это имеет значение?

— Поттер, — Драко шагнул вперёд. — Отвечай.

— В Запретной секции. А теперь объясни, почему ты выглядишь так, будто я только что достал из могилы твоего дедушку.

Драко побледнел ещё сильнее.

— Потому что эта книга должна была сгореть пять лет назад.

Гарри нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

Драко не ответил.

Вместо этого он посмотрел на раскрытую страницу.

И замер.

Гарри проследил за его взглядом.

Там, где мгновение назад была только пустая бумага, теперь проступали новые слова.

«Первый знак уже поставлен. Один из них лжёт. Один из них помнит. Один из них умрёт».

Под надписью медленно возникли два имени.

Гарри Поттер.

Драко Малфой.

А затем чернила растеклись по странице, образовав третье.

Оно появлялось мучительно медленно.

Буква за буквой.

Гермиона Грейнджер.

Гарри почувствовал, как похолодели пальцы.

— Что это значит? — спросил он.

Драко молчал.

— Малфой!

— Я не знаю, — прошептал тот.

Но Гарри понял, что он лжёт.

Потому что Драко смотрел не на книгу.

Он смотрел на Гарри с выражением человека, который уже однажды пережил эту ночь.

И не смог спасти никого.

В ту ночь Гарри почти не спал.

Книгу он спрятал в сундуке под одеждой, предварительно обернув её старой мантией. Она не сопротивлялась, не шептала, не пыталась сбежать.

Она просто лежала в темноте.

Но стоило Гарри закрыть глаза, как ему снова снился коридор.

Серебряные символы на стенах светились ярче, чем прежде. Свеча в конце коридора дрожала, хотя ветра не было.

На этот раз дверь оказалась приоткрыта.

За ней слышался чей-то плач.

Гарри сделал шаг.

Затем ещё один.

И увидел девочку.

Она стояла спиной к нему. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, а старомодная школьная мантия казалась слишком большой для её хрупкой фигуры.

— Кто ты? — спросил Гарри.

Девочка не обернулась.

— Ты опять опоздал.

— Что?

— В прошлый раз ты тоже опоздал.

Гарри попытался подойти ближе, но пол под ногами задрожал.

— Я тебя не знаю.

Девочка медленно повернула голову.

Лица у неё не было.

Только гладкая белая поверхность, на которой вдруг открылись два тёмных глаза.

— Зато я знаю тебя, Гарри Поттер.

Она подняла руку.

В её ладони лежал маленький серебряный медальон.

— Передай это Драко.

— Зачем?

— Потому что он должен вспомнить.

— Что вспомнить?

Девочка улыбнулась.

И Гарри увидел, как из её груди вырастает чёрная трещина.

— Что именно он сделал с тобой.

Он проснулся от собственного крика.

В комнате было темно. Невилл что-то пробормотал во сне, Симус перевернулся на другой бок, а Рон, не открывая глаз, недовольно произнёс:

— Если это опять ты дерёшься с Волан-де-Мортом во сне, постарайся хотя бы не кричать.

Гарри сел на кровати.

Его сердце бешено колотилось.

Он машинально посмотрел на сундук.

Крышка была открыта.

Книга лежала на полу.

А на её обложке теперь красовалась новая надпись.

«Вторая жертва уже выбрана».

Под ней — одно имя.

Гермиона Грейнджер.

Утро началось с того, что Гермиона забыла собственное имя.

Это произошло в Большом зале, за несколько минут до завтрака.

Она сидела между Гарри и Роном, держала в руках чашку чая и внимательно рассматривала своё отражение в серебряной ложке.

— Гермиона? — позвал Рон.

Она подняла глаза.

— Да?

— Ты собираешься съесть тост или собираешься изучить его молекулярную структуру?

Обычно Гермиона немедленно ответила бы что-нибудь язвительное. Но в этот раз она только нахмурилась.

— Как ты меня назвал?

Рон замер.

— Гермиона.

— Почему?

Гарри медленно опустил чашку.

— Что происходит?

Гермиона посмотрела на него с растерянностью, которая показалась Гарри страшнее любого заклинания.

— Я не знаю, кто я.

На секунду Большой зал словно перестал существовать.

Голоса учеников превратились в далёкий гул. Звук падающих вилок, скрип скамей, хлопанье крыльев сов — всё исчезло.

Гарри схватил Гермиону за руку.

— Ты Гермиона Грейнджер. Ты учишься на Гриффиндоре. Ты лучшая ученица нашего курса. Ты…

— Гарри, — перебила она. — Я знаю, что ты пытаешься помочь.

Её голос дрогнул.

— Но я не помню ни одного из этих слов.

Рон резко поднялся.

— Нужно позвать Макгонагалл.

— Нет, — произнесла Гермиона.

Она посмотрела на Гарри.

И вдруг её глаза наполнились слезами.

— Я помню тебя.

Гарри почувствовал облегчение, но оно оказалось недолгим.

— Я помню твои глаза. Помню, что ты однажды спас меня от тролля. Помню, как мы летели на гиппогрифе.

Она сжала его пальцы.

— Но я не помню, почему это важно.

Профессор Макгонагалл распорядилась немедленно отвести Гермиону в больничное крыло.

Мадам Помфри провела несколько диагностических заклинаний, проверила её память и даже вызвала школьного целителя из Министерства магии.

Результаты были одинаковыми.

Физически Гермиона была совершенно здорова.

Но её воспоминания исчезали.

Не все сразу. Сначала она забыла расположение своей спальни. Затем перестала узнавать некоторые книги. К полудню она уже не могла вспомнить, как пользоваться палочкой.

И самое странное — никто не мог определить причину.

Кроме, возможно, одного человека.

Драко Малфой сидел на подоконнике пустого коридора третьего этажа, когда Гарри нашёл его.

— Ты знал, что это произойдёт.

Драко даже не поднял головы.

— Привет тебе тоже, Поттер.

Гарри схватил его за воротник мантии.

— Гермиона теряет память. На книге появилось её имя. А ты прекрасно знал, что эта штука существует. Говори.

Драко медленно отвёл его руку.

— Отпусти.

— Нет.

— Тогда хотя бы перестань трясти меня, как старый шкаф. Я не собираюсь рассказывать тебе что-либо, пока ты ведёшь себя как идиот.

Гарри отступил на шаг, но палочку не убрал.

Драко оглянулся по сторонам.

Коридор был пуст.

— Пять лет назад мой отец привёз меня в Хогвартс на летние каникулы, — начал он. — Я должен был провести несколько недель в поместье, но он настоял, чтобы я вернулся сюда. Сказал, что у него есть дело, которое касается истории нашей семьи.

— И?

— Он отвёл меня в подземелья. В место, которого нет на школьных картах.

Драко провёл рукой по лицу.

— Там была комната. Круглая, без окон. В центре стояло зеркало, а вокруг него — двенадцать каменных фигур. Отец сказал, что зеркало хранит воспоминания людей, которых больше не существует.

— Что значит «не существует»?

— Они жили. Учились в Хогвартсе. Любили, ненавидели, совершали ошибки. Но однажды кто-то стёр их из истории.

Гарри медленно опустил палочку.

— Такое невозможно.

— Я тоже так думал.

Драко посмотрел на него.

— А потом увидел её.

— Кого?

— Девочку с тёмными волосами. Она стояла перед зеркалом и плакала. Я спросил отца, кто она, но он велел мне забыть об этом. А через несколько дней я действительно забыл.

— И что изменилось сейчас?

— Книга вернулась.

Драко произнёс это так, словно сам не верил собственным словам.

— Если книга появилась, значит, кто-то открыл дверь.

— Какую дверь?

— Ту, которую нельзя закрыть.

Гарри почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Ты можешь хоть раз объяснить что-нибудь нормально?

— Могу. Но тебе не понравится.

Драко спрыгнул с подоконника.

— Книга не предсказывает будущее, Поттер. Она возвращает прошлое.

Вечером Гермиона ненадолго пришла в себя.

Она узнала Гарри и Рона, смогла назвать профессора Макгонагалл и даже вспомнила, как однажды превратила Рона в канарейку.

Но затем спросила, почему у Гарри зелёные глаза.

Рон побледнел.

— Потому что его мать была ведьмой с зелёными глазами?

— Нет, — тихо ответила Гермиона. — Я помню, что у него зелёные глаза. Я просто не помню, что они означают.

Гарри не знал, что сказать.

В этот момент дверь больничного крыла открылась.

На пороге стояла профессор Макгонагалл.

— Мистер Поттер. Мистер Уизли. Мне нужно поговорить с вами.

Они вышли в коридор.

Профессор выглядела старше обычного. Её лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию.

— Я должна рассказать вам кое-что, — произнесла она. — И боюсь, что после этого вы начнёте задавать вопросы, на которые я не смогу ответить.

— Это связано с книгой? — спросил Гарри.

Макгонагалл резко подняла голову.

— Откуда вы знаете о книге?

Гарри и Рон переглянулись.

— Значит, вы её видели, — заключил Гарри.

Профессор закрыла глаза.

Несколько секунд она молчала.

— В 1978 году, — наконец начала она, — в Хогвартсе произошёл инцидент, который был официально признан несчастным случаем. Один ученик погиб. Ещё трое исчезли. Их имена были удалены из школьных архивов.

— Кто это сделал? — спросил Рон.

— Не знаю.

— Но вы ведь были здесь!

— Да, мистер Уизли. Я была здесь.

Её голос внезапно стал жёстким.

— И именно поэтому я знаю, что некоторые двери лучше не открывать.

Гарри шагнул вперёд.

— Гермиона теряет память. Вы не можете просто сказать нам, чтобы мы оставили всё как есть.

Макгонагалл посмотрела на него.

И в её глазах мелькнуло нечто, чего Гарри никогда раньше не видел.

Вина.

— Я не прошу вас оставить всё как есть, — тихо сказала она. — Я прошу вас не повторять наших ошибок.

Они отправились в библиотеку после полуночи.

На этот раз мадам Пинс не стала возражать, когда Гарри показал ей записку с подписью профессора Макгонагалл.

Правда, сама профессор утверждала, что никакой записки не писала.

Но об этом Гарри предпочёл не думать.

Книга лежала на столе.

Гарри раскрыл её на последней странице.

Чернила уже изменились.

Теперь там было написано:

«Три имени. Три воспоминания. Три двери».

Под надписью появились новые строки.

«Первый помнит то, чего никогда не было».

«Второй забыл то, что должен был сохранить».

«Третий солгал, чтобы спасти их всех».

Рон нервно сглотнул.

— Я официально заявляю, что ненавижу древнюю магию.

Гарри перевернул страницу.

На ней проступила карта подземелий Хогвартса.

В самом центре красовался знак солнца, перечёркнутого чёрной линией.

Тот самый знак, который Гарри видел во сне.

— Нам нужно найти это место, — сказал он.

— И как ты собираешься это сделать? — спросил Рон.

Гарри указал на нижний край страницы.

Там была надпись, которую раньше никто не замечал.

«Ключ находится у того, кто помнит последнюю ночь».

За их спинами раздался голос:

— Тогда вам лучше спросить меня.

Драко Малфой стоял у входа в Запретную секцию.

В его руке блестел серебряный медальон.

Тот самый, который Гарри видел во сне.

— Где ты его взял? — спросил Гарри.

— Он принадлежал моей матери.

Драко положил медальон на стол.

На его поверхности были выгравированы три имени.

Люциус Малфой.

Нарцисса Малфой.

И третье, почти стёртое.

Астория.

Гарри нахмурился.

— Астория Гринграсс?

— Нет.

Драко покачал головой.

— Астория Малфой.

Рон открыл рот, но не произнёс ни слова.

— Ты хочешь сказать, что у тебя была сестра? — наконец спросил Гарри.

— Нет, — ответил Драко. — Я хочу сказать, что у меня была жена.

Он посмотрел на медальон.

— И я не помню, когда успел её потерять.

В этот момент книга захлопнулась.

На обложке появились последние слова:

«До полуночи осталось три дня».

В подземельях Хогвартса было холоднее, чем в любой другой части замка.

Не обычным холодом каменных стен, а чем-то более древним — таким, что проникал под кожу и заставлял кровь двигаться медленнее.

Гарри шёл первым, держа палочку перед собой. За ним следовали Гермиона, Рон и Драко.

Гермиона настояла на том, чтобы пойти с ними.

— Если я забуду всё окончательно, — сказала она, — я хочу хотя бы знать, что пыталась что-то изменить.

Гарри не стал спорить.

Он боялся, что если попробует её остановить, то услышит в ответ голос, который больше никогда не сможет забыть.

Они нашли дверь за старым гобеленом, изображавшим двенадцать ведьм, танцующих вокруг серебряного дерева.

На двери не было ни замка, ни ручки.

Только выгравированное солнце.

Гарри прикоснулся к нему ладонью.

Камень задрожал.

Изнутри донёсся тихий щелчок.

Дверь открылась.

За ней находилась круглая комната.

В центре стояло огромное зеркало, окружённое двенадцатью каменными фигурами.

И каждая фигура была без лица.

Гермиона медленно подошла ближе.

— Это не просто зеркало.

Она провела пальцами по краю рамы.

— Оно состоит из нескольких слоёв магии. Здесь есть следы древних рун, чар памяти и чего-то ещё…

— Чего? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Не знаю.

В зеркале появились волны.

Сначала Гарри увидел собственное отражение.

Затем — комнату, в которой стоял Драко.

А после зеркало показало совсем другое место.

Светлую спальню с высокими окнами.

На кровати сидела девушка с тёмными волосами.

Она улыбалась.

Рядом с ней стоял Драко.

Но не тот Драко, которого Гарри знал.

На его лице не было привычной холодной надменности. Он выглядел молодым, счастливым и совершенно беззащитным.

Девушка протянула ему руку.

— Ты обещал, — сказала она.

Драко в настоящей комнате резко отшатнулся.

— Нет.

Гарри повернулся к нему.

— Что ты видишь?

— Ничего.

— Малфой…

— Я сказал, ничего!

Зеркало вспыхнуло.

Девушка в отражении подняла голову.

— Драко, — прошептала она. — Ты ведь помнишь меня?

Он зажал уши руками.

— Прекрати!

Но голос продолжал звучать.

— Ты обещал, что не позволишь им забрать меня.

Драко упал на колени.

И наконец вспомнил.

Астория Малфой была не его женой.

Не в том будущем, которое знал Гарри.

Она была его младшей сестрой.

Девочкой, которую Драко любил больше всего на свете.

Она родилась с редким магическим даром — способностью видеть воспоминания, которые ещё не произошли. Иногда ей снились события будущего. Иногда она слышала голоса людей, которых никогда не встречала.

Но однажды Астория увидела нечто, чего не должна была видеть.

Смерть.

Не отдельного человека.

Не целой семьи.

Она увидела мир, в котором магия исчезла.

Мир, где Хогвартс стоял пустым, а волшебники забыли, кем были.

Она рассказала об этом отцу.

Люциус Малфой испугался.

Он решил, что дар дочери можно использовать, чтобы изменить будущее, и обратился за помощью к древнему магическому артефакту — Зеркалу Последней Звезды.

Зеркало могло сохранять воспоминания, вырывая их из времени.

Но у него была цена.

Чтобы изменить одно событие, нужно было стереть другое.

Чтобы спасти одного человека, нужно было отнять память у другого.

Астория поняла, что отец собирается использовать зеркало, и попыталась уничтожить его.

Но Люциус остановил её.

Драко был тогда ещё ребёнком.

Он помнил крики.

Помнил, как мать плакала.

Помнил, как отец произносил заклинания, которых не должно было существовать.

А затем он увидел, как его сестра исчезает в зеркале.

Не умирает.

Не растворяется.

Просто перестаёт существовать для всех, кто когда-либо её знал.

Кроме самого Драко.

И даже его воспоминания оказались запечатаны.

Чтобы скрыть преступление, Люциус стёр записи о дочери из семейных архивов и заставил Министерство магии удалить её имя из истории Хогвартса.

Но магия не забыла.

Она лишь ждала.

Пять лет назад Драко случайно открыл дверь в подземелье и увидел отражение сестры. Люциус успел остановить его, прежде чем зеркало пробудилось окончательно.

Однако теперь книга вернулась.

А вместе с ней — и всё, что было спрятано.

— Ты должен был забыть, — произнёс голос.

Гарри резко обернулся.

У входа в комнату стоял Люциус Малфой.

Его длинная мантия почти касалась пола, а в руке блестела палочка.

— Отец, — прошептал Драко.

Люциус посмотрел на сына с выражением усталого разочарования.

— Ты всегда был слишком любопытным.

— Ты стёр её из нашей жизни.

— Я спас нашу семью.

— Ты уничтожил её!

Голос Драко сорвался.

Люциус поднял палочку.

— Ты не понимаешь, что сделал бы этот дар с ней. Она видела слишком многое. Если бы Министерство узнало правду, её использовали бы как орудие. Если бы Волан-де-Морт узнал о ней, он превратил бы её в пленницу.

— И поэтому ты решил стереть её?

— Я решил сохранить ей жизнь.

— Какую жизнь? — крикнул Драко. — Жизнь, которой никто не помнит?

Люциус молчал.

Зеркало снова вспыхнуло.

В его глубине появилась Астория.

На этот раз она смотрела прямо на Гарри.

— Ты можешь освободить меня, — сказала она.

Гарри подошёл ближе.

— Как?

— Верни мне то, что забрали.

— Твои воспоминания?

— Нет.

Девочка покачала головой.

— Мою смерть.

Гермиона резко подняла голову.

— Это невозможно.

— Возможно, — ответила Астория. — Но цена будет высокой.

Гарри почувствовал, как книга в его кармане нагрелась.

Он достал её.

На последней странице появились три строки.

«Чтобы вернуть забытое, нужно назвать правду».

«Чтобы изменить прошлое, нужно отдать настоящее».

«Чтобы спасти всех, один должен исчезнуть».

Гарри посмотрел на Драко.

Тот уже понял.

— Нет, — произнёс он.

— Малфой…

— Нет!

Драко выхватил книгу из рук Гарри.

— Ты не собираешься жертвовать собой ради этого. Ты даже не знаешь, что произойдёт.

— А ты знаешь?

Драко замер.

Гарри подошёл ближе.

— Ты всю жизнь прожил с пустотой, которую не мог объяснить. Ты ненавидел всех, кто задавал вопросы, потому что боялся узнать ответы. Но теперь ты вспомнил.

— И что с того?

— Теперь ты можешь выбрать.

Драко посмотрел на зеркало.

В его глазах стояли слёзы.

— Я уже выбирал, Поттер.

— Когда?

— В ту ночь, когда она исчезла.

Он с трудом сглотнул.

— Я попросил отца забрать мои воспоминания. Я думал, что если забуду её, то перестану страдать. Я сам отдал ему всё, что помнил.

Гарри ничего не ответил.

Драко опустил голову.

— Я даже не смог сохранить её имя.

Зеркало начало трескаться.

По его поверхности побежали чёрные линии. Каменные фигуры вокруг него задрожали, а в воздухе раздался звук, похожий на далёкий колокольный звон.

Гермиона схватилась за голову.

— Я вспоминаю…

Рон бросился к ней.

— Что ты вспоминаешь?

— Я была здесь.

Она посмотрела на зеркало широко раскрытыми глазами.

— Не сейчас. Раньше.

Гарри замер.

— Гермиона, это невозможно.

— Я помню комнату. Помню девочку. Помню, как мы пытались закрыть зеркало.

Она повернулась к нему.

— Гарри, мы уже проходили через это.

— Когда?

Гермиона покачала головой.

— Не знаю. Но я помню, что ты умер.

Тишина стала абсолютной.

Даже Люциус Малфой не произнёс ни слова.

Гермиона закрыла глаза.

— Я помню, как Рон плакал. Помню, как Драко кричал. Помню, как профессор Макгонагалл велела нам бежать.

Она открыла глаза.

— И помню, что после твоей смерти никто не смог вспомнить твоё имя.

Гарри почувствовал, как мир уходит у него из-под ног.

Книга в его руках раскрылась сама собой.

На первой странице появилась новая надпись.

«Это уже происходило».

Затем — вторая.

«И произойдёт снова».

Люциус направил палочку на зеркало.

— Хватит.

— Что вы делаете? — крикнула Гермиона.

— Исправляю ошибку.

— Вы не можете исправить то, чего не понимаете!

Но Люциус уже произносил заклинание.

Зеркало вспыхнуло ослепительным светом.

Драко бросился к отцу, однако волна магии отбросила его к стене. Рон упал на колени, закрывая лицо руками. Гермиона пыталась удержать Гарри, но её пальцы соскользнули с его рукава.

А Гарри увидел звёзды.

Тысячи звёзд.

Они висели в чёрном небе, отражаясь в поверхности зеркала. Одна за другой они гасли, словно кто-то медленно стирал их с небес.

И среди них Гарри увидел себя.

Он стоял перед зеркалом, держа в руках палочку.

Рядом с ним находилась Гермиона.

Рон лежал на полу.

Драко плакал.

А за их спинами стояла Астория.

— Теперь ты понимаешь? — спросила она.

Гарри повернулся к ней.

— Что?

— Зеркало не меняет прошлое.

Она протянула ему руку.

— Оно выбирает, какое прошлое останется.

Гарри посмотрел на друзей.

Он мог закрыть зеркало.

Мог позволить Астории навсегда остаться в забвении.

Мог вернуть её в мир, но тогда кто-то другой должен был занять её место.

Книга уже выбрала жертву.

Его имя было написано на последней странице.

Гарри сделал шаг вперёд.

— Нет! — крикнул Драко.

Он попытался подняться, но ноги не слушались.

— Поттер, не смей!

Гарри обернулся.

— Ты ведь хочешь её вернуть?

— Не ценой твоей жизни!

— А если другого способа нет?

Драко сжал кулаки.

— Тогда я найду его!

Гарри улыбнулся.

— Вот это уже больше похоже на тебя.

И шагнул в зеркало.

Мир исчез.

Гарри оказался в бесконечном пространстве, залитом серебряным светом.

Под ногами не было пола. Над головой — неба. Вокруг парили тысячи воспоминаний, каждое из которых выглядело как маленькая светящаяся сфера.

Он видел людей, которых никогда не встречал.

Старых волшебников.

Маленьких детей.

Улыбающихся студентов Хогвартса.

Он видел первую встречу Джеймса и Лили Поттер, смех Сириуса Блэка, Гермиону, впервые открывающую книгу заклинаний.

И Асторию.

Она стояла в нескольких шагах от него.

Теперь её лицо было совершенно обычным — юным, живым, с большими серыми глазами.

— Почему ты здесь? — спросила она.

— Я хочу тебя спасти.

— Ты не знаешь меня.

— Возможно.

Гарри посмотрел на её ладони.

— Но я знаю, что никто не заслуживает быть стёртым из собственной жизни.

Астория печально улыбнулась.

— Ты говоришь так, словно смерть всегда несправедлива.

— Разве нет?

— Иногда смерть — это конец. А иногда это единственное, что позволяет другим продолжать жить.

Она подошла ближе.

— Если ты останешься здесь, Гарри Поттер, никто не вспомнит, что ты существовал.

— Гермиона?

— Забудет.

— Рон?

— Забудет.

— Драко?

Астория опустила глаза.

— Он будет помнить только то, что никогда не знал тебя.

Гарри закрыл глаза.

Он подумал о друзьях.

О Хогвартсе.

О том, как однажды хотел стать обычным мальчиком, который может спокойно пройти по коридору, не слыша шёпота за спиной.

И о том, как теперь ему предстояло отказаться даже от собственного имени.

— Тогда пусть так и будет, — сказал он.

Астория посмотрела на него с ужасом.

— Ты не понимаешь! Если ты останешься здесь, зеркало не отпустит тебя никогда.

— Я понимаю.

— Ты исчезнешь.

— Я знаю.

— Почему?

Гарри улыбнулся.

— Потому что кто-то должен помнить, что ты существовала.

Он протянул ей руку.

— И потому что я устал от мира, в котором люди исчезают только потому, что кому-то страшно признать правду.

Астория взяла его за руку.

В тот же миг серебряное пространство раскололось.

Когда Гарри открыл глаза, он лежал на холодном каменном полу.

Над ним склонилась Гермиона.

Рон стоял рядом, бледный как мел. Драко сидел у стены, прижимая к груди маленький серебряный медальон.

Зеркало исчезло.

На его месте осталась лишь груда осколков.

— Гарри? — прошептала Гермиона.

Он попытался улыбнуться.

— Привет.

Она заплакала.

Рон выругался и обнял его так крепко, что Гарри едва не потерял сознание повторно.

— Ты идиот! — всхлипнул Рон. — Самый настоящий идиот!

— Рад, что ты тоже это заметил.

Гермиона вытерла слёзы.

— Ты помнишь, что произошло?

Гарри кивнул.

— Всё.

— А Астория?

Он посмотрел на Драко.

Тот молчал.

На его лице больше не было привычного высокомерия. Только усталость и тихая, почти болезненная надежда.

— Она свободна, — сказал Гарри.

Драко закрыл глаза.

По его щеке скатилась единственная слеза.

— Спасибо.

Это было первое искреннее слово благодарности, которое Гарри когда-либо слышал от него.

И, возможно, самое важное.

Через неделю Хогвартс снова стал похож на себя.

Ученики жаловались на домашние задания, первокурсники терялись в коридорах, а профессор Макгонагалл с привычной строгостью требовала, чтобы все возвращались в общежития до отбоя.

Гермиона полностью восстановила память.

Рон уверял, что больше никогда не станет спускаться в подземелья, если только там не спрятан бесплатный обед.

Драко почти не разговаривал с Гарри, но иногда они встречались взглядами в Большом зале.

И больше не отводили глаза первыми.

Однажды вечером Гарри вернулся в библиотеку.

Он хотел проверить, не осталось ли там чего-нибудь от книги.

Запретная секция встретила его привычной тишиной.

В нише, где прежде стоял чёрный том, теперь лежала маленькая серебряная звезда.

Гарри осторожно поднял её.

На обратной стороне были выгравированы слова:

«Некоторые люди исчезают не потому, что их забыли. А потому, что кто-то слишком долго помнит их боль».

Гарри сжал звезду в ладони.

И впервые за много недель почувствовал, что за ним больше никто не наблюдает.

Он уже собирался уйти, когда заметил на столе лист пергамента.

На нём было всего одно предложение.

«Ты спас её не потому, что был избранным. Ты спас её потому, что мог выбрать».

Подписи не было.

Но Гарри почему-то знал, кто это написал.

Он улыбнулся, спрятал пергамент в карман и направился к выходу.

За окнами Хогвартса медленно гасли последние звёзды.

Но одна из них продолжала сиять.

Ярче остальных.

И Гарри был уверен: где-то там, за пределами времени, девочка по имени Астория Малфой наконец-то обрела свой дом.