Пепел памяти — По ту сторону смерти (джен)

Дождь начался ещё до рассвета.

Он барабанил по высоким окнам Хогвартса, стекал по каменным гаргульям и собирался в тёмные лужи на внутреннем дворе. Небо над замком было тяжёлым, свинцовым, словно кто-то натянул над Шотландией огромный погребальный саван.

Гермиона Грейнджер сидела за столом в библиотеке, окружённая стопками книг, пергаментами и тремя чашками давно остывшего чая.

На часах было без четверти семь.

Она не спала всю ночь.

Впрочем, последнее время Гермиона вообще спала мало.

После войны люди почему-то решили, что жизнь должна вернуться в прежнее русло. Министерство восстановило разрушенные здания, «Ежедневный пророк» перестал ежедневно печатать некрологи, а в Косом переулке снова открылись магазины.

Даже Хогвартс, переживший одно из самых страшных сражений в своей истории, постепенно возвращал себе прежний облик.

Каменные стены отремонтировали. Сгоревшие портреты заменили новыми. Разбитые витражи восстановили при помощи сложных чар.

Но Гермиона знала, что некоторые вещи нельзя починить заклинанием «Репаро».

Например, память.

Она прекрасно помнила лицо Фреда Уизли, когда в последний раз видела его живым. Помнила запах дыма в Большом зале, крики раненых и холодное прикосновение каменного пола под ладонями.

И, что было хуже всего, помнила собственное облегчение, когда война закончилась.

Облегчение, за которым почти сразу пришло чувство вины.

Почему она осталась жива, когда столько других людей не смогли?

Гермиона резко закрыла книгу.

— Бесполезно, — пробормотала она.

На столе лежали записи о древних защитных чарах Хогвартса. Последние две недели Гермиона пыталась выяснить, почему в замке происходили странные вещи.

Сначала это были мелочи.

Портрет Полной Дамы забыл пароль, который знала больше пятидесяти лет. Несколько учеников проснулись посреди ночи, уверенные, что кто-то стоял у их кроватей. Один из первокурсников заявил, что разговаривал с матерью в гостиной Гриффиндора, хотя она никогда не была в Хогвартсе.

Затем исчезли воспоминания.

Не целиком, а обрывками.

Профессор Флитвик забыл, что преподавал заклинания в течение двадцати семи лет. Пэнси Паркинсон не смогла вспомнить лицо собственной матери. А один из старшекурсников, проснувшись утром, с ужасом обнаружил, что совершенно не помнит, почему ненавидел своего лучшего друга.

Мадам Пинс утверждала, что это последствия стресса.

Макгонагалл распорядилась провести обследование замка.

А Гермиона начала собственное расследование.

Она потянулась за очередной книгой и вдруг заметила, что один из стеллажей выглядит иначе.

Между двумя томами по трансфигурации зияла узкая чёрная щель.

Гермиона нахмурилась.

Она знала эту библиотеку практически наизусть. За годы обучения успела прочитать здесь столько книг, что мадам Пинс однажды в шутку предложила ей зарегистрироваться в качестве дополнительного библиотечного фонда.

Этого стеллажа вчера не было.

Гермиона поднялась.

В дальнем конце библиотеки, возле закрытого отдела, стояла старая дубовая дверь. Она была низкой, почти незаметной, и её поверхность покрывали выцветшие руны.

Гермиона была уверена, что раньше видела здесь стену.

Она подошла ближе.

Руны слабо светились серебром.

— Ну конечно, — тихо произнесла она. — Потому что обычная дверь была бы слишком скучной.

Она достала палочку.

— Алохомора.

Ничего.

— Фините инкантатем.

Руны вспыхнули.

Дверь открылась сама.

За ней обнаружилась маленькая комната, заполненная пылью. Посреди помещения стоял письменный стол, а на нём лежала единственная книга.

Чёрная кожа переплёта была испещрена тонкими серебряными линиями. На обложке не было ни названия, ни имени автора.

Только маленький символ: звезда с семью лучами, перечёркнутая вертикальной чертой.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Она знала этот знак.

Видела его в старых книгах по магической истории, когда изучала забытые ритуалы, существовавшие ещё до основания Хогвартса.

Символ принадлежал ордену, который называли Хранителями Последней Памяти.

Согласно легендам, его участники владели магией, способной сохранять человеческие воспоминания даже после смерти.

Большинство историков считали орден выдумкой.

Гермиона осторожно взяла книгу.

Переплёт оказался неожиданно тёплым.

На первой странице проступили слова.

Если ты читаешь это, значит, защита пала.

Она замерла.

Чернила медленно растеклись по бумаге, складываясь в новые строчки.

Не доверяй тем, кто помнит всё.

Не верь тем, кто забыл.

И особенно остерегайся мальчика, который однажды вернулся из смерти.

Гермиона перечитала последнюю фразу.

— Какого ещё мальчика?..

— Я бы на твоём месте не продолжал.

Голос прозвучал за спиной.

Гермиона резко обернулась, направив палочку на незваного гостя.

В дверях стоял Драко Малфой.

Он изменился.

Это было первое, что она заметила.

Война словно вытравила из него прежнюю самоуверенность. Исчезли высокомерная улыбка и привычная манера держать подбородок чуть выше остальных.

Драко стал бледнее. Под глазами залегли тени, а светлые волосы, обычно безупречно уложенные, теперь беспорядочно падали на лоб.

На его правой руке, от запястья до основания большого пальца, тянулась тонкая сеть тёмных линий.

Гермиона никогда не видела ничего подобного.

— Малфой?

— Грейнджер.

Он посмотрел на книгу.

И побледнел ещё сильнее.

— Откуда она у тебя?

— Доброе утро. Я тоже рада тебя видеть.

— Я серьёзно.

— А я нет, как ты можешь заметить. — Она крепче прижала книгу к груди. — Что это?

Драко шагнул вперёд.

— Отдай её.

— Нет.

— Грейнджер, это не просьба.

— Тогда тебе следовало обратиться к кому-нибудь, кто любит выполнять твои приказы.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

— Ты понятия не имеешь, с чем связалась.

— Прекрасно. Тогда объясни.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Он отвёл взгляд.

И именно это заставило Гермиону насторожиться.

Драко Малфой мог лгать. Мог угрожать, язвить, манипулировать и делать вид, что ему всё равно.

Но сейчас он выглядел испуганным.

По-настоящему.

— Почему на твоей руке эти знаки? — спросила она.

Он мгновенно спрятал ладонь за спину.

— Не твоё дело.

— Ты пришёл сюда ради этой книги?

— Да.

— Значит, знаешь, что она собой представляет.

— Знаю достаточно, чтобы сказать тебе: если ты прочитаешь её до конца, всё станет гораздо хуже.

Гермиона усмехнулась.

— Удивительно. Обычно люди говорят мне это перед тем, как я нахожу способ решить их проблему.

— На этот раз ты не решишь её.

— Посмотрим.

Она открыла книгу.

Страницы перелистнулись сами.

На последнем развороте появились две даты.

Первая — дата смерти Северуса Снейпа.

Вторая — сегодняшнее число.

Между ними было написано всего одно предложение.

То, что умерло в Шерстяном лесу, никогда не покидало этот мир.

Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Что это значит?

Драко молчал.

— Малфой.

Он закрыл глаза.

— Ты слышала о магии обратного следа?

— Конечно. Это разновидность древней магии, оставляющая отпечаток заклинания в пространстве. Но она не может вернуть умершего человека.

— Правильно.

— Тогда при чём здесь Снейп?

Драко посмотрел на неё.

— Потому что он не был единственным, кто умер той ночью.

Тишина стала оглушительной.

— О чём ты говоришь?

— О том, что некоторые смерти были необходимы для завершения ритуала. И о том, что одна из них оказалась ненастоящей.

Гермиона медленно опустила книгу.

— Кто?

Драко открыл рот, но не успел ответить.

В библиотеке погасли все свечи.

Из глубины запретного отдела донёсся тихий смех.

Женский.

Незнакомый.

А затем раздался голос, который Гермиона не слышала уже больше года.

— Драко.

Мальчик резко обернулся.

Голос повторил:

— Драко, мой мальчик. Ты ведь обещал мне, что найдёшь её.

Гермиона увидела, как лицо Малфоя исказилось.

— Нет, — прошептал он. — Нет. Ты не можешь быть здесь.

Из темноты вышла высокая фигура в чёрной мантии.

Лица не было видно.

Только бледные пальцы, сжимавшие старую серебряную маску.

— Ты опоздал, Драко.

И книга в руках Гермионы вспыхнула холодным синим пламенем.

На последней странице проступила новая надпись.

Первое воспоминание утрачено.

Следующее принадлежит тебе, Гермиона Грейнджер.

Она очнулась на полу.

За окном светало.

В библиотеке снова горели свечи, а дверь в маленькую комнату исчезла, словно её никогда не существовало.

Гермиона села, морщась от боли в затылке.

Книга лежала рядом.

Драко Малфоя не было.

Она поднялась, опираясь на стол, и попыталась восстановить произошедшее.

Странная дверь. Книга. Маска. Голос женщины.

И ещё кое-что.

Гермиона помнила, что Драко сказал ей о чьей-то ненастоящей смерти.

Но чьей?

Она закрыла глаза.

Пустота.

Будто кто-то вырезал из её сознания несколько минут, оставив после себя гладкий, безупречный провал.

На столе лежал клочок пергамента.

Почерк был неровным, словно писавшая рука дрожала.

Если ты забыла, значит, он уже нашёл тебя.

Не позволяй Малфою остаться одному после полуночи.

И никогда не произноси имя Теодора Нотта перед зеркалом.

Гермиона перечитала записку дважды.

Затем посмотрела на часы.

Семь утра.

До полуночи оставалось семнадцать часов.

И она впервые за долгое время пожалела, что не умеет заглядывать в будущее.