Местная "Ошибка" и "Милый радиоведущий" (гет)

После полуночи городок Баю становился тише, но никогда не замолкал окончательно. Где-то за домами стрекотали цикады, в камышах шуршала вода, а над болотами висел густой тёплый туман. Он цеплялся за фонари, забирался под воротники и пах сыростью, гнилыми листьями и далёким дымом.

Аластор шёл по главной улице неторопливо, постукивая тростью по деревянным доскам тротуара. На его перчатках не осталось ни капли крови. Он всегда был аккуратен. Очередной кусок мусора, мешавший людям жить, исчез в лесу. Вопрос был решён быстро, почти без усилий, и теперь Аластор испытывал приятное желание выпить чего-нибудь горячего. Впрочем, в таком городке ожидать хорошего обслуживания не приходилось.

Его внимание привлекла вывеска, покосившаяся над дверью:«Старый кипарис». Изнутри доносились глухие голоса, звон стаканов и смех, больше похожий на хриплое покашливание.

Аластор улыбнулся чуть шире и толкнул дверь. В баре было душно. Несколько посетителей сидели за стойкой, ещё двое расположились в дальнем углу, громко споря о лошадях, урожае и чьей-то жене.

За столиком у окна Аластор заметил знакомых — двух мужчин, которых уже встречал в городе.

— А, вот и наш странствующий джентльмен! — воскликнул один из них. — Присоединяйся, приятель.

— С удовольствием, — отозвался Аластор. — Надеюсь, вы не обсуждали ничего слишком важного без меня?

— Мы обсуждали всё самое важное: выпивку и женщин.

— Тогда я прибыл как раз вовремя.

Он сел рядом, поставив трость у стула. Разговор быстро вернулся к привычным сплетням. Аластор слушал вполуха, иногда вставляя короткие замечания, достаточно любезные, чтобы не показаться невежливым, и достаточно острые, чтобы собеседники принимали их за шутки.

Именно тогда он впервые её заметил.За стойкой двигалась девушка. На ней были брюки, светлая рубашка, жилет и строгий пиджак, сидевший несколько свободнее, чем требовала мода. Одежда делала её похожей на молодого человека, если не считать лица и длинных чёрных волос, собранных так, чтобы они не мешали работе. Но дело было не только в волосах. И не только в необычайно светлой коже.

Аластор посмотрел на её глаза и на несколько секунд перестал слушать разговор за столом. Золотисто-жёлтые радужки выделялись даже в тусклом свете ламп. Они казались почти янтарными, слишком яркими для человеческого лица. Под левым глазом виднелась маленькая родинка. Серебряное кольцо в ухе поблёскивало, когда девушка наклонялась к посетителям. Она спокойно разливала напитки, принимала деньги и отвечала на грубые замечания, не меняя выражения лица.

— Кто это? — спросил Аластор.

Мужчина напротив проследил за его взглядом и неприятно усмехнулся.

— Эта? Да так, местная ошибка.

— Ошибка?

— Она здесь барменом работает. Зовут Мистейк. Или как там её… Не советую с ней связываться.

— И почему же?

Собеседник склонился к нему, будто собирался поведать особенно занимательную тайну.

— Потому что от неё даже родители отказались. Да и весь город её терпеть не может. Говорят, родилась такой — сразу было понятно, что нормального человека из неё не выйдет.

Аластор медленно перевёл взгляд на девушку. В этот момент один из посетителей за стойкой резко ударил ладонью по дереву.

— Эй, Мис! Я тебе сколько раз говорил? Мне виски, а не эту бурду!

Девушка молча забрала стакан, вылила напиток в раковину и налила новый.

— Вы просили разбавить, — спокойно сказала она.

— Я просил не портить мне вечер!

— Тогда не стоило заказывать разбавленный виски.

В баре на мгновение стало тише.Посетитель покраснел и перегнулся через стойку, замахнувшись. Девушка даже не отступила. Только поставила бутылку на место и посмотрела на него своими странными золотыми глазами. Мужчина опустил руку, пробормотал ругательство и отвернулся. Аластор слегка приподнял бровь.

— Занятно, — тихо произнёс он.

— Что именно? — спросил его собеседник.

— Вы сказали, что она не пользуется уважением в городе. Но, судя по всему, она пользуется куда большим самообладанием, чем все присутствующие.

Мужчина фыркнул.

— Да брось. Она просто привыкла. Её с детства никто за человека не считал. Мистейк — очень подходящее имя, согласись? Одарили же её родители.

Он сделал паузу, снова оглядывая девушку с неприятной жадностью.

— Хотя я бы её на ночь взял. Лицо симпатичное, да и тело что надо.

Он медленно облизнулся. Улыбка Аластора не изменилась. Но внутри что-то холодное и острое скользнуло вдоль рёбер. Ему вдруг стало любопытно, сколько времени понадобится, чтобы этот человек понял: некоторые слова лучше не произносить вслух.

— Неужели? — мягко произнёс Аластор.

— А что? Ты сам посмотри.

— Я смотрю.

Девушка в это время подошла к другому посетителю, который требовал счёт. Тот кричал, обвинял её в медлительности и грозился пожаловаться хозяину. Она выслушала его до конца, поставила перед ним бумагу и отошла. Ни раздражения. Ни страха. Ни попытки оправдаться. Только усталое спокойствие человека, который давно понял: чужая жестокость редко зависит от его поведения.

Аластор задержался в баре дольше, чем собирался. Он не заговорил с ней. В тот вечер — нет.

На следующий день он снова оказался у «Старого кипариса». Разумеется, совершенно случайно. На третий день — тоже. К четвёртому он уже знал, где она держит чистые стаканы, в какие часы в баре становится особенно шумно и какой посетитель чаще всего пытался задеть её насмешками. К пятому дню Аластор заметил, что девушка никогда не пробует то, что готовит или смешивает. Она действовала точно: отмеряла ингредиенты, следила за цветом напитка, принюхивалась к специям. Иногда записывала что-то в маленький потрёпанный блокнот. Если посетитель просил изменить рецепт, она запоминала его пожелание с такой внимательностью, будто собирала сведения о редком преступлении.

Еда, которую она приносила из кухни, выглядела удивительно хорошо. Аластор однажды заказал суп. Он не ожидал многого, но суп оказался превосходным. Пряным, густым, с правильным количеством соли и перца. Настолько хорошим, что он заказал вторую порцию.

Девушка поставила тарелку перед ним и тут же отошла к другому клиенту. Аластор наблюдал. Она ни разу не подняла взгляд в его сторону. На шестой день он заметил, как она вышла из бара через чёрный ход, когда смена закончилась. Девушка оглянулась на тёмную улицу, поправила пиджак и направилась не к дому, а в сторону леса. Аластор улыбнулся. На седьмой день он наконец решил заговорить.

Бар был почти пуст. За окном шёл мелкий дождь, барабанивший по стеклу. Девушка протирала стойку, когда Аластор занял место напротив неё.

— Добрый вечер.

Тряпка в её руке остановилась. Она посмотрела на него внимательно, без паники, но с заметной настороженностью.

— Добрый, желаете чего-нибудь?

— Разумеется. Если только вы не предложите что-нибудь более подходящее.

— Вы говорите так со всеми?

— О, нет. Я стараюсь не разбрасываться столь дорогими словами.

Девушка чуть прищурилась.

— Для начала, я бы хотела узнать чего желаете вы.

— Тогда, я бы сейчас не отказался от стакана виски.

— Сейчас всё приготовлю.

Улыбка Аластора стала шире.

— Какое вежливое обслуживание.

Он положил локти на стойку и слегка наклонился вперёд.

— Позвольте полюбопытствовать: как к вам обращаются те, кто не столь невежлив, как мои приятели?

— Мис.

— Это сокращение?

— Да.

— А полное имя?

Девушка на секунду замолчала.

— Мистейк.

— Ошибка, — перевёл он.

— Я знаю.

В её голосе не было ни обиды, ни смущения. Только усталое равнодушие.

— Любопытный выбор имени.

— Не мой выбор.

Аластор впервые заметил, как изменилось её лицо. Совсем немного: уголок рта едва заметно напрягся, а пальцы сильнее сжали тряпку.

— И как мне обращаться к вам? — спросила Мис.

— Можете звать меня мистер Ал.

— Мистер Ал?

— Коротко, вежливо и без лишней фамильярности.

— Хорошо, мистер Ал.

Ему понравилось, как это прозвучало.

— Превосходно, моя дорогая Мис.

Она снова насторожилась. Аластор едва сдержал смешок.

— Вы часто здесь бываете, мистер Ал? — сказала она. — Неужели в городе больше нечем заняться?

— Напротив. Дел достаточно. Но этот бар обладает определённым очарованием.

— Вы первый, кто так сказал.

— Неужели?

— Обычно говорят, что здесь пахнет плесенью, дешёвым виски и чужими проблемами.

— Наблюдательная девушка.

— Я работаю здесь, — напомнила Мис. — Было бы странно не замечать запахи.

— А вы всегда так спокойно относитесь к грубости посетителей?

— К какой именно?

— Крик, оскорбления, попытки вас запугать.

— Если человек кричит, это не значит, что он прав.

— А если он решит перейти от слов к действиям?

Мис пожала плечом.

— Тогда я разберусь.

— Вы совсем никого не боитесь?

— Пока нет.

— Какая жалость.

— Почему?

Аластор слегка наклонил голову. И загадочно улыбнулся.

— Обычно люди стараются казаться храбрее, когда боятся.

— Я много чего видела, мистер Ал.

— И всё же должна существовать вещь, способная вас напугать.

Мис впервые за весь разговор едва заметно улыбнулась.

— Пауки.

Аластор моргнул.

— Простите?

— Пауки. Их я боюсь больше всего.

На несколько секунд повисла тишина. Затем Аластор рассмеялся — негромко, почти музыкально. Мис нахмурилась.

— Что?

— Ничего, моя дорогая Мис. Абсолютно ничего. Просто теперь я знаю, что даже у вас есть уязвимое место.

— Не советую проверять.

— Обещать что не стану, не буду.

— Тогда я буду больше бояться не пауков, а вас.

— Какая честь.

Мис покачала головой и вернулась к работе. Аластор остался сидеть у стойки, наблюдая за тем, как она двигается среди бутылок, стаканов и тусклого света. Она всё ещё казалась ему странной. Но теперь её странность была не просто внешней. Гораздо занятнее было то, что Мис смотрела на него — чужака и человека, о котором ничего не знала, — почти так же спокойно, как на всех остальных. Будто она была полностью уверена, что он не представляет для неё никакой опасности. И почему-то это заинтересовало его сильнее, чем следовало.