Проклятие Потаповой (гет)

Почти месяц Игорь Радаев, обозреватель видеоигр и кино, чей разум, который был подобен продвинутому, но циничному искусственному интеллекту последнего поколения, привык раскладывать всю воспринимаемую реальность на полигоны, хитбоксы и предсказуемые скрипты, не мог нормально уснуть. Вернее, он спал, но его сон был похож на кошмарную сломанную видеоигру в пиратской версии, запущенную на перегревающемся железе. Она была глючная, полная багов, с обрезанными текстурами, нещадно проваливающимися в чёрную пустоту небытия, и с одним и тем же, до омерзения и скрежета зубов навязчивым, финальным боссом.

К нему в кошмарах с завидной регулярностью, словно по расписанию скриптового события, являлась Даша Потапова.

Она была не просто призраком, парящим на белой простыне — это было бы слишком банально и низкополигонально для его изощрённого подсознания. Она являлась каким-то пиксельным, криво анимированным фантомом, сотканным из сотен забагованных, мерцающих ядовито-зелёным и фиолетовым пикселей и собственных, глубоко запрятанных страхов обзорщика. Это были страхи перед непредвиденным — ужас перед тем, что мир не так упорядочен и логичен, как его любимые игры, и что не на каждую проблему есть прохождение или руководство.

«В играх ты знаешь правила, — с мучительной ясностью понимал Игорь даже во сне, пытаясь включить чит-коды, которые не работали. — Ты знаешь, что за этой стеной нет ничего, кроме задника, а этот NPC стоит здесь только для того, чтобы дать квест. Это контроль. А эта Дашка… она словно нарушает лицензионное соглашение самой Вселенной!». Для него Даша была случайным, неудаляемым элементом в его упорядоченном мире, который он не смог удалить даже после её смерти от его рук.

Она парила над ним, игнорируя законы гравитации, её силуэт искажался, рвался на части, как сигнал на старом кинескопе, который лупят кулаком, пытаясь поймать сигнал. Её лицо то растягивалось в гротескной гримасе, полной цифрового отчаяния, то рассыпалось на цифровой шум, и она высокотональным, искажённым голосом, пропущенным через десяток восьмибитных фильтров, словно из сломанного динамика старого Game Boy, вещала обрывками фраз, из которых он, неизменно просыпаясь в холодном, липком поту и лёжа на спине, мог различить только назойливое, повторяющееся, как цикл:

— Это как в том фильме со мной, который ты отказывался смотреть... Ты должен… Египет... Гиза... Гугли фотки, гугли фотки... Проклятие... Текстуры плывут, Игорь… Мы все в коде… Ты должен найти баг…

Игорь резко поёжился и отчаянно зажмурился до цветных кругов перед глазами, ментально пытаясь нащупать кнопку перезагрузки в собственной черепной коробке, чтобы полностью забыть этот кошмар.

«Чёрт! Почему именно она? — подумал он, отчаявшись и чувствуя, как холод фантома просачивается под одеяло, как сквозь невидимый портал между мирами. — Почему не доктор Роботник из игр про Соника с его дурацкими усами или какой-нибудь зомби-босс из Resident Evil? Тот же Тиран или Немезида? Они хотя бы предсказуемы, у них есть паттерны атак и уязвимые точки! Эта же, даже мёртвая, продолжает меня троллить, игнорируя хитбоксы и логику нарратива! Её квест — это задачка с невидимыми условиями! Она — глюк, который нельзя пропатчить! Я ведь её убил, потому что она напросилась на это, угрожая убить Машку и меня! Я защищал и себя, и Машку! А теперь она, видимо, никогда не оставит меня в покое, став моим личным, бесконечным сюжетным циклом!».

Он проснулся в холодном, липком поту, рывком выныривая из вязкой, как токсичное болото, пучины кошмара. Его сердце бешено колотилось, словно совершало в его груди контрольный выстрел, пытаясь пробить рёбра и вырваться на свободу. Игорь резко сел в кровати, судорожно хватая ртом воздух и отмахиваясь от невидимых теней, преследовавших его каждый раз, когда ему это снилось.

Комната казалась чужой, словно локация, которая ещё не до конца прогрузилась, и её углы были полны цифрового мерцания. В голове обзорщика роились вопросы, словно назойливые мухи-дроны над трупом врага в шутере.

— Анкх тебе в зад, когда ж этот кошмар закончится?! — Игорь зло протёр глаза, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, как липкую цифровую паутину. Его голос был хриплым от недосыпа и напряжения. — Фотки, сука, гуглить... Какие ещё, на хрен, фотки? И с какого вообще хрена я должен их гуглить в пять утра? У меня даже патча для мозгов нет на такое раннее пробуждение!

Он потянулся к тумбочке за водой, чувствуя, как дрожат руки от недосыпа и нервного истощения.

— Я что-то вообще не помню, чтобы Дашка хоть когда-нибудь выкладывала фотки из Египта. У неё же вечно вся стена была усеяна репостами конкурсов и каких-то ванильных цитат из её любимых девчачьих пабликов. Стоп! — рука Игоря с кружкой замерла в воздухе, словно игра внезапно встала на паузу. — Вообще-то выкладывала… Ещё в восемнадцатом году летом, а я почему-то не помню... Отфильтровал. Видимо, тогда они казались мне таким же «произведением искусства», как и её игра на гитаре с кучей лажи. И какое ещё, интересно, проклятие? Фу ты, твою налево за ногу, наваждение вонючее! — он сделал жадный глоток, словно отхлёбывая зелье восстановления. — Ладно, давай посмотрим. Загрузим это грёбаное сохранение, так скажем. Хоть разберёмся наконец, что гуглить, а то я щас тут кукухой поеду, и мне придётся делать обзор своей собственной шизы.

Память неохотно подкидывала фрагменты, как медленно загружающиеся элементы интерфейса. В голове Игоря мелькнула смутная картина: в июле 2018 года Даша, ездившая зачем-то в Египет, в странной соломенной шляпе и своём дурацком чёрном топе, который ей совершенно не шёл и больше напоминал обрезанный элемент интерфейса, созданный неопытным дизайнером, жаловалась ему по видеосвязи на то, как скучно на экскурсии, как она хочет нормального гида, который говорит по-русски или хотя бы по-английски, и как вокруг «пыльно, жарко и совершенно неинстаграмно».

— Игорь! Ты тут? Алло! Связь, блин, как в катакомбах! — лицо Даши скакало по экрану ноутбука, как блоха по сковородке, а за самой Дашей виднелись марево и расплывчатые контуры Сфинкса. На фоне, словно декорация, проехал уставший верблюд, от которого повеяло пылью и песком.

Он помнил, как раздражённо отвернулся от неё, углубляясь в монтаж видео об очередном российском «шедевре» кинематографа. Даша, как и обозреваемый им в монтируемом ролике фильм, казалась Игорю примером нелогичной, плохо прописанной вселенной или, в лучшем случае, неудачным спин-оффом его жизни.

Даша продолжала уже напряжённо:

— Мне тут один дед местный какую-то дичь рассказал… Про звезду, которая упала и про каменные блоки, которые сдвинулись. Говорит, это Проклятие Пта, типа, в код мироздания баг влез! Ты только не ржи! Но мне страшно, Игорь… Он так смотрел на меня, будто сам часть этого проклятия…

В голосе Даши была такая паника, полная неподдельного, неигрового ужаса, что Игорь еле подавил смех, цинично приняв эту панику за дешёвую актёрскую игру, попытку привлечь внимание к себе, а не к его работе. Тревога Потаповой казалась ему абсолютно нерелевантной, фоновой информацией, которую следовало заглушить, как лишний шум, мешающий сосредоточиться.

— Даш, ты себя слышишь? — его голос был сух и деловит, как отчёт об ошибках или инструкции начальника на планёрке. — Какой на хрен баг? Ты в Египте, дура! Да, тут пыльно, жарко и скучно, зато красиво! Вот и вся магия. Купи себе магнитик и забудь. Я не могу сейчас говорить, у меня обзор монтируется. Это работа, а не твои эзотерические квесты, которые ты придумываешь от скуки.

Он почувствовал, как Даша осеклась, как персонаж, которому не дали договорить, пропустив его фразу в диалоге. В глазах Даши мелькнула обида, которую Игорь предпочёл проигнорировать, списав её на очередную «ванильную» реакцию. После этого он поспешно отключился, завершив звонок и оставив Потапову в цифровом одиночестве посреди песков Гизы, ощущая лишь лёгкое раздражение от того, что его рабочий процесс был прерван.

Тогда он пропустил её нытьё о том, что «везде одни камни и воняет верблюдами», мимо ушей, сосредоточившись на монтаже очередного обзора на плохой российский фильм, лишь промычав что-то в ответ. Тогда он был уверен: его реальность — это его рабочий стол, и всё, что не помещается в его таймлайн, не существует.

Теперь же эта сцена, казавшаяся тогда незначительной, как скриптовый ролик в игре, который хочется пропустить, стала первой и самой важной подсказкой в его квесте. Смысл его нынешнего кошмара был в том, что он проигнорировал предупреждение три года назад, и теперь этот системный баг вылез в его собственной, казалось бы, отлаженной реальности, превращая его жизнь в сломанную игру. Он ощущал себя виноватым игроком, который не захотел слушать важного NPC.

Обзорщик, тяжело вздохнув, словно собираясь с силами перед очередным боем с особо сложным боссом, открыл браузер. Клацая клавишами в тишине комнаты, словно затвором автомата, он зашёл на страницу своей мёртвой бывшей ВКонтакте. Этот акт казался ему последним, самым отчаянным шагом, нарушением негласного правила не вступать на территорию мёртвых.

Страница Даши была как заброшенный склеп, полный призраков прошлого, застывших в фальшивых улыбках, и старых несмешных мемов. Последней записью, сделанной 3 августа, был репост рецепта пирога, который она так и не испекла — ещё один символ незавершённой миссии, неоткрытого достижения.

Пролистав стену вниз, сквозь слои цифровой пыли, до июля 2018 года, когда они с Дашей ещё только дружили и не думали о том, чтобы начать встречаться, он увидел несколько фотографий, затерянных между репостами и собственными дурацкими постами Даши.

На них Даша с натянутой, почти болезненной улыбкой и пустым, стеклянным взглядом, словно у NPC с плохо прописанной анимацией, позировала на фоне знакомой ему по многочисленным книгам, играм и фильмам местности. Везде были величественные пирамиды, загадочные сфинксы, чьи носы были отбиты веками или туристами, бескрайний жёлтый песок, от которого даже через монитор веяло зноем. Однако он всё равно испытывал ощущение чего-то незнакомого, словно смотрел на искажённую, кривую копию реальности, сгенерированную компьютером, который сам учится программировать видеоигры, но выдаёт что-то совершенно жуткое и непонятное, не поддающееся логике.

— Так, вот и фотки, видимо. Вот тебе и занятие на утро… А что ж тут конкретно гуглить-то надо? — хрипло спросил Радаев в пустоту скептическим тоном, словно обращаясь к голографическому помощнику, . — Может быть, тебя? Твою очередную «гениальную», «оригинальную» идею встать так, будто ты тоже входишь в эту скульптурную группу? Нормальная такая задачка… Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай…

И он наугад, повинуясь какой-то внутренней интуиции игрока, которая всегда безошибочно вела его к секретам и пасхалкам в самых запутанных лабиринтах, ткнулся курсором в фото Даши на фоне некой старой, полуразрушенной гробницы, стоявшей чуть в отдалении от туристических троп, как что-то забытое и не индексированное системой.

Обзорщику сразу бросилось в глаза несколько выпирающих каменных блоков в кладке стены за спиной девушки, которые покосились, словно были сдвинуты с места огромной, почти загадочной силой, образуя неестественный геометрический узор. Это было похоже на подсказку в старой приключенческой игре, какой-то секретный проход, как в каком-нибудь Tomb Raider или Uncharted.

— Так, видимо, всё-таки тебя... Ну, поехали с орехами! — Игорь увеличил фото, безжалостно обрезал Дашу на нём, которая уже выполнила свою роль квестового предмета, и забросил получившийся фрагмент в поиск по картинке от Google, словно активируя сканер артефактов.

Поисковик пару секунд подумал, затем выдал результаты.

— Ага. Гиза, шестнадцатый километр... Это ж отдаление какое-то совсем, какой-то Мухосранск прямо! Ох, колупать-срать-мазать, вот оно как! — Игорь подался вперёд, едва не уткнувшись носом в экран. — А что это ещё за гробница такая? Такой же ни в одной энциклопедии нет, ни в одном, сука, справочнике! Усыпальница, блин, фараона... Фараон, фараон, покупай мой поролон... Килограмм его по сто, всё не спрячешь под пальто… Так-так… Трасса... Ничего не понятно, какие-то шизоидные теории пошли… Едрить твою мать!

Игорь замер. Шестерёнки в его голове щёлкнули и встали на место. Информация по квесту обновилась.

Он тут же вспомнил свой давний, полный юмора, сарказма и восхищения обзор сериала «Египетская сила» от его любимого безбашмакского режиссёра Кирилла Вещугина. При реакции на одну из серий Радаев, обычно скупой на похвалу, весьма высоко оценил пародии на сцены из фильмов про Индиану Джонса. Там герой сериала, бесстрашный путешественник Даня Сенников, с лёгкостью, практически играючи, используя лишь смекалку и хлыст, обходил ловушки в заброшенных храмах и гробницах.

«Сериал! Вещугин! — Игорь, подумав о «Египетской силе», почувствовал, как по его венам побежал чистый, высокооктановый адреналин. — Чёрт, этот режиссёр-псих всегда славился тем, что тащил в свои декорации реальные артефакты или делал копии с невероятной точностью. Это его фишка! Он, как сумасшедший археолог-геймдизайнер, всегда старался максимально размыть грань между кино и реальностью! Он встраивал в сериал реальные пасхалки!».

— Чёрт возьми... Реально как в сериале! В шестнадцатой серии Даня Сенников именно там Золотого Зайца нашёл! — вспомнил Радаев сюжет, и его глаза внезапно загорелись азартом, а усталость как рукой сняло. По спине обзорщика пробежали мурашки, но уже не от страха, а от узнавания, от ощущения, что он нашёл ключевой элемент головоломки, который превращал преследующий его кошмар в логичный квест. — Он дёрнул за рычаг, которым был типа факел, и там пол раздвинулся… Ну, раз уж жизнь так внезапно подкинула мне новую, возможно, интересную игру, значит, будем играть. Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, называется. И, похоже, это будет настоящее приключение. Это тот момент, когда сериал переходит в реал. И сюжет обретает новые, неожиданные повороты, которые я должен раскрыть!

Обзорщик с горящими безумным азартом, как при виде платины в сложной игре, не раздумывая ни секунды, позвонил по видеосвязи Маше Ефимовой. Гудки шли мучительно долго, словно затягивался процесс загрузки, но Игорь знал, что Маша ответит, даже несмотря на полусонное состояние.

Её лицо, сонное, с растрёпанными волосами, но всё равно прекрасное и улыбающееся, появилось на экране, словно солнце, пробившееся сквозь густые тучи пасмурного утра, поднимая настроение Игоря и его боевой дух. Маша была для Игоря одним из самых надёжных людей.

— Доброе утро, Машулик мой любимый. Тоже не спишь? — полным нежности и бодрым голосом сказал Радаев, скрывая остатки ночного ужаса и паники за маской игрового энтузиазма. — Опять, поди, в Contra без Konami-кода играла до двух ночи?

— Доброе, Игорёшик... Да, не сплю. О тебе думала. До сих пор вспоминаю наш секс в подсобке в Push Start, — игриво улыбнулась Маша, затем зевнула, прикрыв рот ладошкой, и её глаза блеснули лукавым огнём. Её голос был слегка хриплым, как у человека, только что перешедшего из глубокого сна в реальность. — Это было незабываемо. Адреналин, запах вина, старых картриджей и мы… М-м-м… Настоящий рай для нас двоих. Наш личный, секретный уровень.

Игорь почувствовал, как его захлёстывает тепло — чистое усиление всех характеристик. Маша, с которой они познакомились лично во время освободительной операции в Безбашмаке в конце июля после того, как он её спас, была единственной, кто не просто понимал его геймерские отсылки, но и отвечал на них с такой же искренней страстью и полным погружением в контекст. Она была его идеальным напарником, его читом на счастье, его лекарством от цинизма.

— Машуль, ну ты скажешь тоже! Это разве просто секс был? Это был этот, как его... Билет в страну удовольствия, платиновое издание нашей с тобой любимой игры, о как, — важно поднял палец Игорь, чувствуя прилив тепла. — А точнее, бесплатный сезонный пропуск на аттракцион «Почувствуй себя богиней». А теперь о главном. Короче, солнце, мне тут кошмар опять приснился. С Дашкой связанный. Только теперь это не просто жуть какая-то, а полноценный брифинг миссии. Фотки какие-то гуглить приказывала.

Игорь быстро, сбиваясь от возбуждения, пересказал сон и свои изыскания, максимально логично выстраивая цепочку доказательств, как опытный игрок, объясняющий прохождение новичку, стоящему на пороге великого открытия.

— Я, в общем, поддавшись на игру этого сраного фантома, взял да погуглил одну из её египетских фотографий, сделанных аж три года назад, и смотри, какая говнина всплыла.

Он включил демонстрацию экрана, выводя изображение гробницы и кадр из сериала для сравнения. Маша заинтересованно, словно заправский детектив, которому принесли главную улику в деле века, всмотрелась в фотографию. Через секунду она тоже вспомнила сериал «Египетская сила». Сериал был частью их с Игорем общего, безумного мира, этакого фундамента, который они не столь давно создали для себя, начав отношения.

— Игорь... Это же... — начала она изумлённо, придвинувшись ближе к камере. Глаза её расширились, сонливость мгновенно слетела. Она замолчала, пытаясь переварить информацию, прежде чем выдать единственно возможный логический вывод. — Это декорации Вещугина и дизайнеров? Нет, погоди… Это реальное место?!

— Да, Машуль, — кивнул Игорь, довольный произведённым эффектом. — Это ни много ни мало та самая гробница из сериала «Египетская сила», что в Гизе, на каких-то задворках, на шестнадцатом километре. Судя по тем малым крупицам данных, что я выцепил, эта гробница находится примерно… чёрт знает где. И, похоже, Дашка из загробного мира, используя чит-коды на связь, несмотря на то что она там не ловит ни хера, решила подкинуть нам квест. Тот квест, от которого, я чувствую, будет зависеть очень многое. Возможно, даже судьба мира или как минимум наш рассудок. Готова к новым приключениям, моя боевая принцесса? Или к новому обзору в диких условиях?

Маша посмотрела на Игоря на экране своего телефона. Её взгляд изменился: в её глазах загорелся азарт, огонь авантюризма, смешанный с предвкушением и выкованный в совместных играх в онлайн-режиме во время стримов, когда Игорь играл с Машей, как со своей любимой ютубершей. В её сознании мгновенно сформировалась новая цель, затмевающая все предыдущие. Улыбка, которую она ему подарила, была выкована в огне и стали, как клинок воина, готового к бою.

— С тобой, Игорёк, хоть на край света. Хоть в гробницу фараона, полную скарабеев. Хоть в пасть к Ктулху, лишь бы у него было что-то, что можно с него взять. Главное, чтобы ты был рядом и прикрывал спину. И чтобы ты перестал чувствовать себя виноватым за то, что отмахнулся от неё тогда. Это наш новый уровень, Игорь. И мы его пройдём.

Игорь широко и тепло улыбнулся. Он знал, что этот ответ был единственно возможным. Поддержка любимой девушки для него была сравнимой с мощным усилением всех характеристик перед битвой со сложным боссом.

— Я щас Толяна разбужу. Знаю, он будет хныкать, говорить, что жрать нечего будет, но надо его взять. Куда ж я без него? Друг лучший всё-таки, сосед по дому. А потом в аэропорт Толмачёво махнём. Раз сны дают подсказки, надо ехать, вдруг чего интересного найдём. С билетиками сейчас разберусь, три через Интернет закажу, — произнёс Игорь полным решимости голосом, уже мысленно выстраивая логистику и план атаки. — В эту игру нужно играть втроём, потому что в одно жевало будет сложно, тем более, сто пудов будет куча ловушек, а с компанией всё веселее и интереснее. Я чувствую запах настоящего приключения, Машулик! Смесь пороха, древней пыли и безумия! Как в наших с тобой любимых фильмах! Сейчас вещи подсоберу.

Завершив видеозвонок, обзорщик тут же, с отработанной скоростью бывалого путешественника, готовящегося к блицкригу, закинул в рюкзак сумку с ноутбуком, несколько футболок и штанов, термос с холодной водой, связку самодельного динамита, оставшиеся после освободительной операции в Безбашмаке несколько «святых» гранат и пакет бутербродов с колбасой. Его руки двигались быстро, автоматически, как будто он следовал руководству по выживанию в условиях зомби-апокалипсиса. В рюкзак также полетели зарядное устройство для телефона и фонарик.

«Проклятие Потаповой? Что ж, Дашка, ты наконец-то подкинула мне достойный контент, — подумал Игорь, затягивая лямки рюкзака. — Я не буду отсиживаться, как в бункере. Я вступаю в игру. Я сделаю прохождение этой твоей загробной миссии, и это будет, мать твою, платиновый трофей. Если мир и правда управляется кодом, то я, чёрт побери, найду в нём ошибку и перепишу скрипт».

По нему было видно, что он готов к любому испытанию, каким бы оно ни было — древнему проклятию, таможенному контролю или нашествию зомби-мумий. Он был готов к новой игре, к новому приключению, и на этот раз у него не было права на ошибку. Начинался новый, непредсказуемый сезон его жизни.