Сказки нового Безбашмака. Том 4. Новая надежда (гет)

Начало октября 2023 года выдалось неожиданно тёплым. Бабье лето, которое в Ипинбасе обычно длилось не больше недели, в этом году решило задержаться, словно природа сама праздновала победу добра над злом. Солнце щедро заливало улицы золотистым светом, и даже воздух, обычно пропитанный запахом осенней сырости, казался лёгким и прозрачным, как хрусталь. Листья на деревьях, ещё не успевшие пожелтеть до конца, переливались всеми оттенками зелёного и золота, и каждый порыв ветра срывал с них горстки этого живого, дышащего великолепия, кружа их в медленном, завораживающем танце. Казалось, даже город, уставший от напряжения последних месяцев, наконец-то выдохнул и позволил себе просто быть — тёплым, уютным, почти сказочным. Прохожие улыбались чаще обычного, и в воздухе витало ощущение, что всё плохое осталось позади, уступив место чему-то светлому и новому. Игорь Радаев, идя по улице к антикафе, ловил себя на мысли, что уже давно не замечал этой красоты — раньше его взгляд был прикован к теням, к возможным угрозам, к каждому подозрительному движению. А теперь он мог просто смотреть на небо, на листья, на улыбки прохожих, и чувствовать, как его сердце наполняется лёгкостью.

В зале антикафе Push Start, где уже давно обосновался штаб антибуллинговой коалиции, царила атмосфера, которую можно было назвать только одним словом — счастье. Игорь сидел за своим обычным столиком в VIP-зоне, и впервые за долгое время на его лице не было ни тени беспокойства. Он смотрел на своих друзей, собравшихся в зале, и чувствовал, как его сердце переполняется чем-то тёплым, светлым, таким, что он не мог назвать иначе, как благодарность. Благодарность за то, что они есть. За то, что они выстояли. За то, что они — семья. Он вспомнил, как несколько месяцев назад он сидел здесь же, но тогда воздух был пропитан страхом и напряжением, а сейчас — только лёгкость и покой. Он чувствовал, как его плечи наконец-то расслабились, как исчезла та тяжёлая ноша, которая давила на него все эти долгие недели. Он провёл рукой по столешнице, по старому дереву, которое помнило их первые собрания, их споры, их слёзы и их смех, и понял, что это место стало для них чем-то большим, чем просто штаб — оно стало их домом.

Слева от него, прильнув к плечу, сидела Наташа Нечаева. Её волосы, которые она наконец-то перестала прятать в пучок, свободно падали на плечи, и в них играли солнечные зайчики, проникающие сквозь высокие окна. Она смотрела на Игоря с той особенной, тёплой улыбкой, которая появлялась у неё только тогда, когда она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Игорь поймал её взгляд, и на мгновение они оба забыли обо всём — о Виктории Бобровской, о прошлых битвах, о заботах, которые, как он знал, ещё ждали их впереди. Были только они. Только этот момент. Только это тепло, которое они дарили друг другу без слов. Он взял её руку в свою и сжал её пальцы, чувствуя, как она отвечает на это пожатие, передавая ему всю свою любовь и веру. Он вспомнил, как впервые увидел её — испуганную, зажатую, прячущуюся за серой блузкой и дурацким пучком. И теперь, глядя на неё, на её свободные волосы, на её сияющие глаза, он понимал, что они прошли долгий путь. И каждый шаг этого пути был ценен.

— Ребят, а приколитесь, — начал Игорь, оглядывая остальных, — Серёжа Галоян мне написал, что Марину Бобровскую видел несколько раз, оказывается, лично, блядь, в Москве где-то в 1999-начале 2000. Она, по-моему, с Серёжиных слов, как-то даже прибилась к студии, где Юля с Леной первые треки с Серёжей писали, ну, демки всякие. Ей на тот момент было где-то 9-10 лет, но она выглядела на... блядь, я уже и забыл, на сколько. На 14-15, а потом на 18-20 стала выглядеть, когда выросла в ту суку, которую мы знаем.

Игорь говорил, и его голос звучал ровно, без той привычной ярости, которая всегда появлялась, когда он упоминал Бобровских. Он чувствовал, как история, которая когда-то была источником боли, теперь становится просто фактом, частью прошлого, которое больше не имеет над ними власти. Он посмотрел на Юлю Волкову и Лену Катину, которые сидели напротив, и увидел, как их лица, обычно напряжённые при упоминании тех времён, остаются спокойными. Они тоже научились отпускать прошлое, и это было их общей победой. Он заметил, как Юля, услышав эту историю, на мгновение задумалась, и в её глазах промелькнула тень — но не боли, а скорее лёгкой ностальгии. Она вспомнила то время, когда она была просто девочкой, которая пела, и не знала, что её ждёт впереди.

— Так вот, видимо, году к 2002-2003, когда девчонки стали от Шаповалова уставать, она и нашла, насколько я понял, того Юрия Васильевича Кузнецова, который, мы помним, хотел окончательно развратить девчонок, прибившись к Шаповалову в сопродюсеры. А Марина на тот момент уже разродилась Викой и Ликой. Мы с Сергеем Васильевичем, папой Лены, обсуждали на днях музыку, и он давай, короче, рассказывать, мол, приколись, Игорёк, однажды Ленка приходит домой в слезах, я спросил, мол, хер ли ревёшь, она такая: «Бать, нас с Юлькой какие-то две дуры в зале освистать пытались!».

Игорь сделал паузу, давая всем осмыслить услышанное, и сделал глоток чая из своей кружки с надписью «Russian Video Game Nerd». Он видел, как Юля и Лена переглянулись, как в их глазах промелькнула тень того далёкого дня, когда они были просто девочками, которые не знали, что их ждёт впереди. Он чувствовал, как воздух в зале на мгновение стал плотнее, как будто та далёкая история на мгновение вернулась, чтобы напомнить им, как далеко они ушли от того момента.

— Это были как раз Марина и Анастасия Маркова, будущая на тот момент мама Лили. Только вот освистать не вышло. А знаете, почему, как мне Серёжа сказал? Ему ведь, по-моему, даже запись концерта девчонки показывали. Потому что, блядь, они свистели тихо даже с пальцами. И Юля во время проигрыша «Я сошла с ума» вместо того, чтобы традиционно сосаться с Леной, подошла к залу и сказала: «Ребят, выкиньте этих двух свистушек отсюда».

Юля, услышав это, рассмеялась, и в её смехе не было горечи — только лёгкая, почти ностальгическая радость. Она вспомнила тот момент, когда она, ещё совсем юная, но уже уверенная в себе, решила не подчиняться правилам игры, которую ей навязывали. И это чувство — быть собой, несмотря ни на что — вернулось к ней сейчас, в этом тёплом зале, в окружении людей, которые стали её семьёй. Она покачала головой, и в её глазах заплясали весёлые огоньки.

— Я тогда ещё подумала, — сказала она, качая головой, — какие же эти две дуры смешные. Они стояли в первом ряду, такие серьёзные, с каменными лицами, и пытались свистеть, а у них ничего не получалось. Это было так жалко, что я даже не рассердилась, а просто рассмеялась. И, знаешь, Игорёк, я тогда ещё не знала, кто они такие. Я просто увидела двух растерянных девчонок, которые хотели сделать нам больно, но не могли. А сейчас, когда я знаю всю эту историю, я понимаю, что они просто были злыми и несчастными. И мне их даже немного жаль. Немного.

— Я с Анастасией Александровной пообщался, и она мне открыла тайну, что они с Мариной Бобровской где-то пять лет до окончания школы встречались, потом расстались, потому что Анастасия Александровна пошла в вуз, ну, и там переезды, хероезды, замужество, — продолжил Игорь. — Павел Аркадьевич Марков, к слову, мне со звуком для нашего с Юлей и Леной сингла пиздец как помогает. Наша «Хэй-хэй» из-за него стала из простой демки под гитару крутым брейкбитом. Ну, или почти, потому что я там слышу явную претензию на гранж и поп-рок.

— Ну дык, — хохотнула Юля, — там же есть что-то от той же Нирваны, например. Барабаны, как в Smells Like Teen Spirit. Это покруче, чем «Я сошла с ума». Ты ведь какие-то классные барабаны туда вставлял?

— Угу, — кивнул Игорь, и в его голосе послышалась гордость за свою работу. — Это контактовские Luke Holland Drums от Mixwave, но с импульсом, снятым с барабанов из Smells Like Teen Spirit. Я принципиально брал импульс с первой дорожки, потому что она чуть посжатее, мне много оверхэдов не надо, даже если это VST. Я хотел, чтобы звук был живым, но при этом мощным. Чтобы он бил в грудь, как настоящий рок-н-ролл. И мне кажется, у меня получилось.

Он замолчал, наслаждаясь моментом, и перевёл взгляд на Алю Поспелову, которая спала на пуфе, свернувшись калачиком. Она выглядела такой безмятежной, такой спокойной, что Игорь почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он вспомнил, как она пришла к ним, испуганная и потерянная, и как быстро она стала частью их семьи. Она научилась доверять, научилась быть собой, и это было его маленькой победой. Он смотрел на неё, на её расслабленное лицо, на её волосы, разметавшиеся по подушке, и чувствовал, как в нём растёт тихая, спокойная радость. Это была радость от того, что они смогли сделать мир немного лучше для неё, для всех них.

Вдруг Аля вскрикнула, вздрогнула и проснулась. Её глаза были широко раскрыты от испуга. Она оглядела зал, и, когда её взгляд встретился с Игорем, она выдохнула с облегчением, понимая, что она в безопасности.

— Сука... — начала выдыхать она. — Пиздец, ребят... Мне снился такой приятный, такой интересный сон... Я там со своим уже бывшим парнем, Вовой, гуляю, мы идём в кино на «Охотников за кошельками», и тут херак, лютый хоррор начинается. Я хочу Вову поцеловать, но вместо него на его кресле оказывается грёбаная Вика, блядь... Вмешалась в сон, короче. Я думала, это невозможно. Так вот, мы смотрим фильм, начинается экшен-сцена на сорок восьмой минуте, я хочу Вову поцеловать, голову поворачиваю, и хуяк... Я и заорала, как Витас в «Опере №2», на до третьей октавы. Триллер, сука, какой-то.

Зал разразился смехом. Аля, всё ещё взволнованная, но уже улыбающаяся, села на пуфе и поправила волосы. Она чувствовала, как напряжение отпускает её, как страх от сна уходит, сменяясь теплом и поддержкой друзей. Она посмотрела на Игоря, и он подмигнул ей, давая понять, что всё хорошо. Она отпила глоток воды из бутылки, стоявшей рядом, и почувствовала, как холодная жидкость успокаивает её, возвращая в реальность, где Вика была не более чем воспоминанием.

— Такие, как эта сука, любят даже в сны вмешиваться, — констатировала Лена, и в её голосе послышалась лёгкая, понимающая грусть. — В мои сны влезал Шаповалов, когда мы в 2004 с ним разошлись. Юльке тоже он снился чуть ли не каждый день. Он то орать её заставлял, то трахал, то угрожал, что заберёт её дочь, Вику. Ну, это уже сентябрь 2004 был. Потом, спустя несколько лет, то же самое, только он сына, Самира, у Юльки в снах забрать угрожал. Вот лучше бы нашим продюсером тогда, в нулевых, был не Шаповалов, а Ваня Демьян из 7Б или Роман Рябцев, например, ещё там кто-нибудь... Если бы не этот дурацкий лесбийский имидж, ничего бы этого не было. Юля бы не орала на записи «Нас не догонят», «Ты согласна» и «Защищаться очками», не посадила бы связки...

Лена замолчала, и в её голосе послышалась горечь. Она вспомнила те годы, когда она и Юля были просто инструментами в руках продюсера, когда их голоса, их тела, их жизни принадлежали не им, а кому-то другому. Она чувствовала, как внутри неё закипает старая злость, но она взяла себя в руки. Это было прошлое. Оно больше не имело над ними власти. Она посмотрела на Юлю, которая, услышав эти слова, сжала её руку, и Лена почувствовала, как тепло и поддержка подруги наполняют её, разгоняя тени прошлого.

— Ребят, а в ИГУ, кажись, новая практикантка какая-то появилась, — объявила Лариса Баринова, оторвавшись от телефона и нарушая повисшую тишину. — Симпатичная довольно. Зовут Карина вроде бы. Карина Петровская. Судя по фотографиям, которые уже активно сливают, занималась танцами и гимнастикой. Такая фигурка у неё подтянутая. Говорят, двоюродная сестра Саши Сергеева с астрономического факультета. Ну, знаете, может, это бойфренд Тани Архиповой, той молодой, симпатичной преподши по социологии, которая одной из первых давала отпор Марине Бобровской, ну, и Вике. И знаешь, Игорёк, за счёт чего Таня выиграла? За счёт внешности и харизмы. Она играла...

— ...такую всю неприступную, но соблазнительную лесбиянку? — перебив Ларису, спросил Игорь. — Ну, типа, ближе-дальше, вся хуйня. Вот эти все штучки пикаперские. Я помню, кстати, даже фотографию на страничке преподавателей на вузовском портале с подписью «АРХИПОВА Татьяна Николаевна». Прикольная мадам, хотя Саня жаловался, мол, не даёт. Они щас пожениться собираются, Таня уже думает, как ребёнка назовут. А что касается Карины Петровской, то очень интересно было бы пощупать, что это за человек такой. Сейчас на портал вуза зайду.

Игорь сделал несколько кликов наконец подключённой им к ноутбуку беспроводной мышью и открыл страницу с подписью «ПЕТРОВСКАЯ Карина Юрьевна». На фотографии красовалась миловидная зеленоглазая девушка с каштановыми волосами в чёрном пиджаке поверх белой блузки с рюшами, державшая под мышкой какую-то фиолетовую методичку. Её взгляд был внимательным и спокойным, и в нём чувствовалась та особая уверенность, которая бывает у людей, знающих себе цену. Игорь всмотрелся в её глаза, и ему показалось, что в них есть что-то, что он уже видел раньше — не в лицах, а в историях, которые он слышал. Это был взгляд человека, который многое пережил, но не сломался.

— Так-так-так... — Игорь развернул поле со сведениями о преподавателе. — Детский и подростковый психолог и психиатр — раз. Рекламщик, в частности, сценарист рекламных роликов — два. Работала в своё время в Москве с разными музыкальными продюсерами как сопродюсер ещё. В частности, с такими ребятками, как мои друзья из группы «Никитушки Limited», «Соловьи-Разбойники», ну, и с мастодонтами типа тех же Total, которые должны были быть «Тату», пока Шаповалов не спиздил у Фадеева название. Она бакалавр психологии, магистратуру кончала на юрфаке МГУ. Тридцать один год. Не замужем, детей тю-тю. Бляха, очень странно. Неужели мужика нет хорошего? Или... Ой, да ну на хер, щас опять в дебри уйду. Не пощупаешь хотя бы глазками — не узнаешь. Девчонки, а кто у нас в коалиции любит щупать новеньких глазками?

— Могу я её посмотреть, — отозвалась Алиса Матвеева с уверенностью человека, который знает, что делает. — Пока общаться не буду, боюсь, вдруг спугну или ещё чего похлеще натворю. Подготовиться надо. Кстати, я тут по одному своему роману комикс делать взялась, раскадровка уже есть. На компьютер её перегнала, осталась только раскраска. Так, у меня есть план. Я завтра пойду в университет, посмотрю за Кариной. Может, пофоткаю, поснимаю, а дальше будем узнавать, что и как, и думать. Только оденусь максимально красиво, чтобы не привлекать лишнего внимания эпатажным образом. Или... привлечь, чтобы она заинтересовалась и захотела сама познакомиться.

Алиса говорила и уже прокручивала в голове возможные сценарии, выбирая лучший из них. Она знала, что это может быть просто игра, а может быть и что-то большее. Но она была готова к любому повороту. Она посмотрела на Ларису, которая сидела рядом, и в её глазах промелькнула искра предвкушения. Она знала, что её подруга поддержит её в любом начинании, и это придавало ей сил. Она чувствовала, как в груди разливается тепло от того, что она может довериться этим людям, что они всегда будут рядом, чтобы поддержать её. Она посмотрела на Игоря, и он одобрительно кивнул, давая ей понять, что он полностью доверяет её плану. Это был знак начала новой игры, и все были готовы к ней. Она провела рукой по столу, представляя, как завтра она войдёт в университет, и её взгляд встретится с взглядом Карины, и начнётся новый танец, в котором не будет места страху, только любопытство и надежда.

— Значит, Алис, завтра щупаешь глазками нашу Карину, ходишь, смотришь, что она делает, слушаешь, о чём говорит, — Игорь поднял свою кружку с надписью «Russian Video Game Nerd» и отпил из неё чай, наслаждаясь его горьковатым вкусом. — И там уже на основании того, что узнали, решаем, что делать и куда ползти. Но, девчонки, я хочу, чтобы вы помнили одно. Это не охота на ведьм. Это не очередная война. Мы победили. Мы заслужили покой. Мы не должны искать врагов там, где их может и не быть. Нам нужно просто быть открытыми. Если Карина окажется хорошим человеком, мы её примем. Если нет — будем действовать по ситуации. Но я надеюсь, что она — просто ещё одна хорошая душа, которая нашла свой путь в этот университет. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободными. Чтобы вы могли просто быть собой, без оглядки на прошлое. Это наш новый мир, и мы строим его сами.

Алиса кивнула, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который Игорь так хорошо знал. Она улыбнулась и сказала:

— Не переживай, Игорёк. Я не буду делать резких движений. Просто понаблюдаю. Как писатель, я всегда наблюдаю за людьми. Это помогает мне создавать характеры для моих книг. А если что-то пойдёт не так, мы всегда сможем изменить план. Мы команда, мы справимся. Я хочу, чтобы этот новый человек почувствовал, что он может нам доверять. Что мы не враги, а друзья.

— Вот это мне нравится! — Игорь щёлкнул по кружке ногтем. — Значит, первая задача состоит именно в визуальном и аудиальном знакомстве и сборе информации, если возможно. Узнать адрес также можно, если будет интересно, и, может, понаблюдать за ней через бинокль при желании.

— А вот последнее интересно, — хихикнула Лариса с каким-то неожиданным кокетством в голосе. — Вдруг она будет переодеваться или ещё что-то делать. Обожаю наблюдать за красивыми девушками. Это как искусство, как танец, как поэма. Я, как бывшая танцовщица-стриптизёрша, прекрасно это понимаю. Так что, если что, у меня милый розовый мини-бинокль наготове. И, если можно, я могу её поснимать на видео. Это будет наш маленький секрет.

— Можно, Ларис. Но не спались, — кивнул Игорь с улыбкой. — Так, ладно, всё, хватит пиздеть, десантура. В общем, Алис, можешь выбирать наряд для визита в вуз. Либо из своего арсенала, либо зайдёшь в ERZHAN FASHION и что-нибудь выберешь. Там сейчас хорошая распродажа, к слову. Замечательная возможность для небольшого сюрприза, я считаю.

Алиса улыбнулась, и в её глазах засияла та самая искорка, которая появлялась у неё, когда она начинала что-то новое. Она уже представляла себе, как она войдёт в университет, как её взгляд встретится с взглядом Карины, как начнётся эта новая игра. Она знала, что это будет интересно. Она чувствовала, как внутри неё просыпается предвкушение, как её сердце начинает биться быстрее. Она посмотрела на Ларису, которая подмигнула ей в ответ, и поняла, что это будет не просто наблюдение — это будет приключение. И она была готова к нему. Весь зал наполнился лёгким, тёплым смехом, и в этом смехе было столько жизни, столько надежды, что казалось, даже стены антикафе начали дышать в такт этому новому ритму. Это был ритм новой главы их жизни, в которой не было места страху — только свет, только надежда, только новая надежда. Игорь смотрел на этот смех, на эти улыбки, и чувствовал, как его собственное сердце наполняется этим светом, разгоняя последние тени прошлого.

Игорь посмотрел в окно, где солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые, оранжевые тона. Он чувствовал, как этот день, этот момент, эта атмосфера — всё это было началом чего-то прекрасного. Он не знал, что принесёт завтрашний день, но он знал, что они справятся. Потому что они были командой. Потому что они были семьёй. И потому что они верили друг в друга. Он вспомнил, как они начинали, как они были полны страха и сомнений, и как они выросли, как они стали сильнее, как они научились любить и доверять. И теперь, глядя на этот закат, он знал, что это только начало — начало их новой жизни, жизни, в которой не было места для старых демонов, только для света и надежды.

— А знаете, — сказал он, обводя взглядом своих друзей, — я думаю, что это будет хороший год. Нелёгкий, но хороший. Потому что у нас есть мы. И этого достаточно. А теперь давайте просто наслаждаться этим моментом. Мы заслужили этот покой. Мы заслужили это счастье. Давайте просто быть вместе. Без планов, без стратегий, без войн. Просто быть. Просто дышать. Просто жить. Потому что это — самое главное.

Он поднял свою кружку, и все остальные последовали его примеру. Стекло звякнуло о стекло, и в этом звоне было обещание — обещание того, что они справятся со всем, что бы ни случилось. Потому что они были вместе. И это было самое главное. За окном закат медленно переходил в сумерки, и первые звёзды начали зажигаться на небе, обещая новый день, полный надежд и возможностей. И они были готовы встретить его. Все вместе. Как одна семья.

Игорь чувствовал, как рука Наташи сжимает его пальцы, как тепло разливается по всему телу, и знал, что этот момент — один из тех, ради которых стоит жить. Он улыбнулся и подумал: «Пусть завтра принесёт что угодно. Мы готовы. Потому что мы — команда. Потому что мы — семья. И потому что мы верим друг в друга».

Аля, которая уже полностью пришла в себя после своего кошмара, улыбнулась и добавила:

— А я, кстати, готова составить компанию Алисе в её разведке. Если она пойдёт в университет, я смогу быть её тенью или, наоборот, отвлекающим манёвром. Я же тоже умею быть неотразимой, когда нужно. И мне кажется, Карине будет приятно узнать, что в этом университете есть не только работа, но и дружба, и поддержка. И если она окажется хорошим человеком, я буду рада познакомиться с ней поближе.

Игорь улыбнулся, глядя на то, как его команда, его семья, снова готова к новым приключениям. Он знал, что они не ищут врагов, но они готовы защищать то, что им дорого. И это было правильно. Потому что они были не просто группой людей — они были семьёй, которая выстояла перед лицом тьмы и стала сильнее. И этот свет, который они несли в себе, был тем, что делало их непобедимыми. Он чувствовал, как его сердце наполняется гордостью за них, за то, как они выросли, как они научились любить и доверять, как они создали этот маленький мир, где каждый мог быть собой.

— Тогда решено, — сказал он, ставя кружку на стол. — Завтра начинается новая глава. Но сегодня мы просто отдыхаем. Сегодня мы просто наслаждаемся этим теплом, этим миром, этим моментом. Мы заслужили это. Все мы.

И в этот момент, в этом тихом, уютном зале, наполненном смехом и светом, Игорь понял, что это и есть настоящая победа — не когда враг повержен, а когда ты можешь просто быть счастливым рядом с теми, кого любишь. И это счастье было самым ценным, что они могли получить. Он обнял Наташу, и в этом объятии было всё — прошлое, настоящее и будущее, которое они строили вместе. И он знал, что это будущее будет светлым, потому что они были вместе. И это было самое главное.

Он закрыл глаза на мгновение, позволяя себе просто чувствовать — тепло её тела, её дыхание, её любовь. И в этом чувстве не было ни капли сомнения. Он знал, что они справятся. Потому что они были семьёй. И это было их суперсилой. Когда он открыл глаза, он увидел, как все его друзья улыбаются ему, и в их глазах светилась та же любовь, та же вера, та же надежда. И он понял, что это и есть их настоящий дом — не здание, не место, а эти люди, эти улыбки, эта любовь. И он был бесконечно благодарен за то, что он был частью этого. Он взял Наташу за руку и прошептал:

— Давайте никогда не забывать этот момент. Этот день. Это чувство. Потому что это — наше всё. Это — наша жизнь. И мы будем беречь её. Всегда.

Наташа улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы — слёзы счастья. Она прижалась к нему и прошептала в ответ:

— Всегда. Обещаю.

И в этом обещании было всё — их прошлое, их настоящее и их будущее, которое они строили вместе, шаг за шагом, день за днём, навсегда.