Туда и обратно (джен)

Во мне живёт одна девчонка —

семь лет, заплаканный рукав,

льняная юбка, голос тонкий,

и взгляд, что слишком долго прав.

Она всё прячется за печкой,

всё ждёт, что кто-нибудь придёт

и скажет: «Можно быть беспечной.

Ты не за это. Ты — вперёд».

Я выросла. Я стала выше.

Я научилась не бежать.

Но до сих пор её я слышу —

и не хочу переставать.

Перекрёстный диалог

— А помнишь, как мы проглотили замочек? Он был холодный. И внутри — тяжело. И все кричали. И никто не спросил, не страшно ли мне было. Или — больно ли.

— Помню. Я помню всё, до последней нитки. И знаешь, что скажу тебе теперь? Ты не была виновата. Ни в тряпке, ни в крике, ни в том, что родилась не такой.

— А если я опять захочу быть удобной? Захочу, чтоб похвалили, чтоб заметили? Я ведь всё ещё иногда так делаю. Прости меня.

— Это не вина, малыш. Это привычка. Дети любят сильнее, когда хуже. Ты можешь хотеть быть удобной — и всё равно оставаться собой. Я тебя не брошу. Я — это ты, которая дождалась.

— А крылья у нас настоящие? Я во сне их раскрывала. И падала. И кто-то держал за талию. Я боялась обернуться.

— Настоящие. Я проверяла. Однажды я сложила их — сама — и упала. А потом оттолкнулась от воздуха, как от плотной платформы. И взлетела. И проснулась без тяжести. И знаешь, что было самым страшным? Не падать. А решить, что я имею право.

— А Властимира нас видит? Там, где она сейчас?

— Не знаю. Но каждый раз, когда я зажигаю свечу и смотрю на огонь, мне кажется, она рядом. И она не ошиблась. Я — видящая. Я лечу. И я лечу других. И ты — я. И я тебя не предам.

Огонь в тебе — не сказка, не обман.

Он просто ждёт, когда ты перестанешь

просить огня у тех, кто сам не греет,

и разрешишь себе — гореть.

Туда и обратно...

Предисловие

Мне тридцать три. Сижу на широком подоконнике своего дома — того самого, что я заработала сама, легко и непринуждённо, будто Мир просто протянул мне его на раскрытой ладони, как дар за всё пережитое. За окном тихо падает снег, крупный, мягкий, и я знаю: там, внизу, мой кот, коричнево-серый полосатый великан Тихомир, уже улёгся у двери, чтобы никто чужой не вошёл. А на коленях у меня спит дочка — Радомира, русо-белокурая, голубоглазая, с ресницами, что касаются щёк. Ей иногда говорят, что она видит мир иначе, но я знаю: это не недостаток, а её особый дар. Моя девочка рождена для счастья с самого начала. И я защищу её от любых невзгод. Потому что я чувствую её так, как когда-то не чувствовали меня.

Утро у нас начинается не с будильника, а с Тихомира: он запрыгивает на кровать, громко мурлычет и тычется носом в щёку — будит бережно, но настойчиво. Радомира просыпается, потягивается, и мы идём на кухню. Там пахнет тёплым тестом. Вместе печём блины — она любит смотреть, как пузырится тесто на сковороде, и сама переворачивает самый первый, неуклюжий, но самый вкусный. Иногда печём хлеб: она насыпает муку, и белая пыль оседает у неё на носу, а я смеюсь и целую этот нос. Булочки с корицей — её любимые; она раскатывает тесто и приговаривает, что это облака, которые мы потом съедим. Мы пьём чай на открытой веранде, даже зимой, укутавшись в пледы. Смотрим, как встаёт солнце, и Радомира говорит, что оно розовое, как её любимая чашка. А вечером, когда небо становится сиреневым, мы сидим на крылечке и провожаем закат. Потом выходим смотреть на звёзды и луну — она у нас всегда с собой, как маленький фонарик. Тихомир лежит рядом, урчит, и кажется, что весь мир — это вот этот тёплый круг.

Днём мы читаем книжки, забравшись с ногами на кровать и накрывшись одним большим одеялом. Она любит, когда я читаю медленно, водя пальцем по строчкам, и иногда останавливается, чтобы потрогать картинку или повторить полюбившееся слово. Мы просто лежим в обнимку, слушаем, как тикают часы на стене, и никуда не спешим. А иногда собираемся на прогулку — долго, с удовольствием: она сама выбирает шарф, я застёгиваю пуговицы, Тихомир крутится под ногами, будто тоже собирается. И потом мы гуляем, держась за руки, и возвращаемся домой пить чай с теми самыми булочками.

Всё это — просто жизнь. Уютная, повседневная, моя. Та, которую я выбрала сама.

Но если бы вы спросили, с чего всё началось, я бы рассказала вам историю. Долгую. Про девочку, которая проглотила замочек.