Отпечаток Редл (гет)

В Хогвартсе Элизабет Редл знали все. Для Гриффиндора она была солнцем — громким, теплым и иногда обжигающим. Лизи не искала драк, она искала смех. Она была той, кто первым лезет на стол танцевать, когда играет «Магический свинг», и той, кто отдает свой последний кнат на сладости первокурснику. Её улыбка была её лучшей броней.

Но те, кто знал её ближе — Гарри, Рон и Гермиона, — видели трещины. Они знали, что Лизи никогда не спит на спине, потому что в приюте так было легче почувствовать, если кто-то подойдет. Знали, что она до паники боится закрытых дверей. Её веселье было способом доказать всему миру, что приют не сломал её. Она выжила там, выживет и здесь.

Февраль шестого курса выдался промозглым. Вечеринка в Выручай-комнате гремела так, что дрожали доспехи в коридоре. Воздух пах сливочным пивом, дешевыми духами Парвати и магическим дымом от фейерверков, которые запускал Шеймус.

Лизи сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и потягивала через трубочку коктейль ядовито-зеленого цвета. Она не была пьяна — она была в том приятном состоянии, когда мир кажется мягким, а проблемы — далекими. Гарри и Рон пытались научить Дина Томаса танцевать твист, Гермиона о чем-то яростно спорила с Джинни, размахивая стаканом с соком.

— Редл! — голос Драко Малфоя прозвучал прямо над ухом, перекрывая музыку. — Если ты свалишься оттуда и сломаешь шею, Снейп заставит меня писать тебе некролог.

Лизи медленно повернула голову. На её губах играла ленивая, чуть сонная улыбка. — Малфой, — она отсалютовала ему стаканом. — Если я упаду, я заберу тебя с собой. Будет весело. Слезь с моего личного пространства, у тебя аура разочарования.

Он облокотился о стену рядом с ней. От него пахло морозом и чем-то дорогим, от чего у Лизи почему-то всегда начинала болеть голова. — Ты позор факультета. Сидишь на окне, как горгулья.

— Я не сижу, я — занимаю стратегическую высоту, — она сделала глоток. — Наблюдаю за тем, как ты пытаешься делать вид, что тебе не скучно. Это очень забавно. У тебя лицо кривится, как у лимонной дольки.

Он скрестил руки на груди. — Ты пьешь, как матрос. Думаешь, Поттер будет вытирать тебе рот?

— Гарри вытирает только свои очки, — фыркнула Лизи. — А ты просто завидуешь, что я умею веселиться, а ты умеешь только считать галлеоны. Отойди, ты загораживаешь мне вид на нормальных людей.

Она попыталась его обойти, но он вдруг схватил её за запястье. Не грубо, но крепко, заставляя остановиться. — Ты от меня не отделаешься, — процедил он.

Лизи не стала вырываться. Она просто положила свободную руку ему на галстук и чуть дернула на себя, сокращая дистанцию до опасной. Музыка как раз сменилась на тяжелый, пульсирующий бит.

— Малфой, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Если ты сейчас же не отпустишь мою руку, я поцелую тебя прямо здесь. И клянусь Мерлином, я засуну тебе в рот язык.

Он замер на секунду. Этого хватило. Лизи резко толкнула его в грудь, вырвалась и нырнула в толпу танцующих, смеясь. Она не видела, как он смотрел ей вслед, и как его пальцы всё ещё чувствовали жар её кожи.

Вечеринка начала стихать только под утро. Лизи, уставшая, но довольная, шла по пустому коридору в гостиную. Башня спала. Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и случайно задела правое предплечье о каменную стену.

Боль ударила мгновенно. Не как ожог — как ледяная игла, пронзившая кость. Лизи вскрикнула и прижалась к стене, хватая ртом воздух. Она закатала рукав. Черный шрам на руке, который она привыкла считать просто неудачным падением в детстве, пульсировал. По нему медленно, словно кровь, текли тонкие красные нити. Они складывались в узор, похожий на ветви терновника.

— Что за... — выдохнула она.

Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя лишь легкое покалывание и странный металлический привкус во рту. Лизи посмотрела на руку. Шрам снова выглядел обычным. Почти.

— Редл, ты чего? — из-за поворота вышел Гарри, протирая глаза. — Я слышал крик.

— Ничего, — Лизи быстро опустила рукав, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ногу подвернула. Спешила к кровати, пока Рон не начал храпеть так, что рухнут стены.

Гарри хмыкнул, но посмотрел на неё с подозрением. — Ты бледная. Опять Малфой доставал?

— Малфой — это просто плесень на стенах Хогвартса, — отмахнулась Лизи, выдавливая улыбку. — Не обращай внимания. Пошли спать, Поттер. Я хочу умереть в своей постели.

Она прошла мимо него, чувствуя, как горит лицо. Не от стыда. От страха. Что-то только что проснулось. И оно было голодным.